Девочка для Беса

Едем долго. Возможно, путь показался таким долгим из-за тягостного молчания. Но все что я понимаю, хочу ехать с ним дальше, не останавливаясь. Без конца. Пусть в тишине. Пусть будет так, одно и тоже... Тёмная машина, дурманящий запах кожаной куртки и профиль Беса с дорожками света от приборов.

Да нет же, нет… хочу на свободу. Надоело быть заложницей и рабой. Хочу быть обычным, свободным человеком.

Впереди показались огни города. Значит, осталось уже немного моей несвободы. Ещё чуть-чуть и все закончится.

Машина резко свернула на обочину, проехала несколько метров и остановилась в темноте, среди деревьев.

Что это значит? Не будет же он меня здесь передавать. Вряд ли тут кто-то есть.

Неожиданно другая догадка промелькнула - а что если он решил меня убить? Или…

Значит надо бежать.

Пока все эти мысли роем носятся у меня в голове, Бес открыл дверь, вышел из машины. Я увидела, как он подходит к моей двери, открывает её.

- Выходи, - в глаза не смотрит.

Я соскочила с подножки джипа. Встала, жду. Что дальше?

- Руки давай.

Я вытянула руки. Быстрое движение в темноте слепило их скотчем.

- Что ты де… - рот тоже залепил.

Присел на корточки, обхватил и обмотал скотчем ноги.

Осмотрел свою работу, а потом подхватил меня на руки и пошел к багажнику.

Он несёт меня, а я смотрю на неясные очертания его лица. Чувствую, как упирается и вздумается, в дыхании грудь. Тревожно. Решительно.

Пробудился настоящий Бес. Злой, беспринципный. Поставил меня, дёрнул крышку багажника, а когда она поднялась, толкнул меня внутрь, на уже знакомое, шершавое дно.

Постоял немного, кинул последний взгляд. А я на него.

Я не сопротивляюсь, не кричу и не вырываюсь, отдалась на его волю. Он не сделает мне плохого. Не сделает. Не верю.

Как решит, так и будет.

Потом снова едем, но уже недолго. Лежу в багажнике, поджав под себя ноги. Места полно и уже ничего не упирается в бок, как тогда, в первый раз.

Что сейчас будет, не знаю, но боюсь. Ведь это означает прощание, а я не хочу прощаться.

Почему-то вот сейчас в эти последние минуты, я вдруг перестала ненавидеть Беса. И если бы сейчас он отклеил скотч с моего рта, я, наверное, просила бы - не отдавать меня никому. Глупо конечно.

Нет, лучше свобода. Уеду. Убегу.

Не останусь рядом с братом, это слишком опасно.

Потом подумаю. Сейчас главное - уйти.

Машина остановилась. Хлопнула дверь и я услышала знакомый голос.

- Привет, Бес, каким ветром?

Голос моего брата.

19. Бес

Глазки бегают. Улыбается, заискивает.

Я поймал Русого возле дома, где он сейчас живёт. Как раз тогда, когда он собирался пойти куда-то поиграть.

Горбатого могила исправит. Он ни хрена, вообще ни хрена не понял. Его малая у бандитов. Возможно убита или изнасилована. А он живёт себе, ходит по клубам, играет. И ни хрена не делает для спасения своей сестры.

Как так?

- Да вот, решил заехать посмотреть, как ты бегаешь, бабки за сестру собираешь.

Я сделал чуть громче радио, чтобы неслышно было шороха в багажнике, но сам говорил достаточно громко, чтобы в багажнике было слышно, что я говорю.

- Пошли тяжелые времена, Бес. Нет возможности сейчас. А она, как там?

Хитропродуманное лицо человека зависимого. Дебильная причёска, волосы замазаны какой-то хернёй. Прикид в тему. О красоте падла заботится. В клуб же идёт. Нервно двигается, ерзает. Конечно же за шкуру свою, только за это. Руки неспокойные, трёт ладони одну об другую. Тонкие, чувствительные пальцы игрока.

- Она в рабстве у банды, - закидываю жесть.

Любой нормальный родственник обеспокоится.

- Та ты шо? Вот блин.

Кажется расстроенным.

- Так ты когда планируешь бабки привезти, а то уже Давид говорит её по кругу и в расход.

- Ну, Бес, не знаю. Нет у меня сейчас, ну нету. Что мне, себя продать вместо неё?

- Так продай. Твоя-то задница наверняка дороже будет, - усмехнулся я с намёком.

- Шутишь? А мне не смешно, - затравленный взгляд.

- Что, уже и здесь должен.

- Та есть немного.

Везде бля успевает, падла.

- Так ты выкупать сестру не собираешься?

- Да я сейчас с делами раскидаюсь. Немного бы подождать.

- Интересно, какие у тебя дела, новые долги? А чем отдавать будешь?

- Слушай, ну там никак нельзя решить? Может, ты похлопочешь за меня. А хочешь, бери себе сеструху. Она тёпленькая, только выпустилась. Но она совершеннолетняя, ты не думай. Восемнадцать исполнилось уже, тут всё норм. По ходу девственница ещё. Я прощупал, сказала, что парня у неё никогда не было. Покраснела.

- Так ты что продать её собирался, как девственницу?

- Ну а что, у меня кругом долги, Бес. Ты меня тоже пойми. Что бы ты делал на моём месте?

- Ну ты и сука. Это же родная сестра твоя. Ты что же её специально в город позвал?

- Да я бы и рад не звать, но сам знаешь, сколько бабла я должен. Где ещё вот так на ровном месте возьмёшь. А за целку платят.

Долбануть, бы его о приборку. Вот тварь. И где таких делают. Я держался из последних сил. Хотел доиграть кинушку до конца.

Она там и она слышит. Пусть знает.

- Так ты оставляешь её за долг?

- Если так можно?

Я потянулся, открыл бардачок, достал блокнот и ручку. Открыл на пустой странице и сунул Русому.

- Пиши расписку.

Он даже не засомневался, не остановился, не задумался. Просто взял ручку и быстро, без подсказок написал. Сосредоточенно, с энтузиазмом. Видно не в первый раз.

Я взял блокнот, перечитал.

Весь мой опыт, все люди и чувства, какие я видел раньше, не могут сравниться с этим человеком, который просто сел и написал, что отдаёт свою младшую сестру в счёт погашения долга. Я видел разных людей жестоких, хитрых, циничных, спокойно убивающих, но никогда не видел вот такого человека.

Хлопнул, закрывая блокнот.

- Ну что ж, вот и договорились.

Протянул руку, дружески похлопал Русого по плечу и улыбнулся. Он улыбнулся в ответ. И тогда я просто взял его за шею, сдавил и резким движением стукнул башкой о панель.

- Блядь, Бес, какого хрена, за что?!

Кровь показалась из носа. Русый схватился за него обеими руками.

- За торговлю родственниками.

- На хрена ты сделал это?! Как я теперь пойду?

- Твоя сестра, урод, сейчас в моём багажнике и она слышала, как ты сука её продавал.

- Блядь! Бес! Почему ты не сказал! - он рыпнулся на меня, пытаясь схватить блокнот, но я быстро вытащил ствол и прицелился в его поганую рожу.

- Дёрнешься, мозги пойдёшь собирать.

- Ты меня обманул, сука! Малая! Малая! Это неправда, не слушай его малая! У меня будут бабки, я за тобой приду!

Кроткий размах, я стукнул его рукояткой по челюсти.

- Пошел отсюда.

Он схватился за ручку двери, быстро открыл и выскочил из машины. Остановился, держась за нос и окровавленными руками растирает щёки.

- Считай мы в расчёте. Сеструху свою больше не увидишь, не мечтай. А если будешь её искать, прикончу тебя как бешеную собаку. Усёк?

- Пошел ты, - Русый обиженно хлопнул дверью и пошел в сторону, в темноту.

Видно желание сыграть никуда не делось. А даже увеличилось от расстройства. Говорю же игрока только одно исправит – могила.

Я спокойно повернул ключ зажигания.

Всё, дело сделано, едем обратно.

20. Бес

Всю дорогу обратно думаю о том, что произошло. Мысли давно оттолкнулись от урода Русого и находятся в том багажнике, где лежит сейчас Ева.

Я не открываю его, не хочу развязывать её прямо сейчас. Пусть обдумает, пока есть время. За этот час она переварит всё что услышала и надеюсь, что-то поймёт в этой жизни.

Может быть, успокоится и не наговорит тех вещей, которые может наговорить, если прямо сейчас я остановлюсь и её развяжу. Мне-то по барабану, я умею успокаивать.

Пусть подумает. Ей полезно. Пора уже перестать летать в облаках. Пора повзрослеть и понять, что жизнь сука такая иногда непредсказуемая. Одна секунда и всё - тебя нет. Ты грязь, пыль, дунуть, растоптать и ты исчезнешь.

Приехали домой часа в три ночи.

Я вышел из машины, осмотрелся, чтобы никого не было. Прошел, открыл багажник. Ева лежит, глаза закрыты. Я достал её, поставил на ноги. Чиркнул ножом по скотчу, освободил, ноги, руки. Но не стал расклеивать рот.

Стукнул багажником и, придерживая Еву за талию, повел в подъезд. Она пошла. Какими-то неровными шагами, словно пьяная. Глаза закрыты. Просто следует туда, куда я её веду. Слабая. Почти висит на мне.

Вошли в квартиру. Хлопнула дверь, и тут Ева стала падать на пол. Я подхватил, потянул на диван. Положил осторожно. Смотрю в лицо. Пытаюсь понять, что она сейчас чувствует. Вижу только покой в чертах и слипшиеся от слёз ресницы.

- Эй, - тихонько хлопнул по щеке.

Ничего. Взялся за кончик скотча и потянул.

На щеке красный прямоугольный след. Тяну медленно, чтобы не было больно. И когда последний кусочек скотча отклеился, Ева открыла глаза.

Нависаю над ней, уперся кулаками, рассматриваю внимательно, хочу понять её состояние. А она, не моргая, смотрит мне в глаза.

- Как ты? – спрашиваю.

Взгляд мой ощупал шею, подбородок, покусанные губы. Я торможу, не могу оттолкнуться, встать, выпрямиться.

Опомнился, уже собрался отстраниться, но Ева вцепилась в рубашку. Схватила, и с силой, какой я совсем не ожидал, потянула на себя.

- Трахни меня, Бес, - проговорила с выражением тихого безумия на лице.

- С ума сошла, - я сдвинул брови, уперся сильнее, чтобы на неё не упасть.

- Ты же заплатил, можешь делать что хочешь. Дорого заплатил. Давай, трахай. Ты же этого хотел?

Она в состоянии тихой истерики. Отчаянной, иступлённой. В глазах злость, порывистость в движениях. Явно не понимает что творит.

- Нет, - сказал я и попробовал встать.

Но Ева крепко держит меня за ворот, а я признаться не сильно и вырываюсь.

- Трахни, ты же хочешь, я вижу.

- Я тебя - не хочу, - говорю твёрдо, но вкладываю в слова не тот смысл.

- Ты врёшь! Хочешь! Хочешь!

Вру, конечно вру.

Я трахал бы её днём и ночью. Утром и вечером, всегда. Но я не стану делать это сейчас. Не стану утолять жажду её гнева. Я так не хочу. Не хочу, чтобы потом, после, она ещё сильнее возненавидела меня. А так и будет.

Она хорошо понимает сейчас, я открыл ей глаза, показал дно её положения. Да, именно это я собирался ей показать. И она меня ненавидит. Злится и борется с собой, запоминает, чтобы потом, в удобный момент воткнуть вилку мне в спину.

Да, это гнев. Такой момент.

Перекипит, успокоится, поймёт. Вот тогда и поговорим, кто кого трахать хочет.

Но не теперь.

Оттолкнул. Сейчас не буду.

- Ты, сраный ублюдок! Зачем тебе это? – вцепилась пятернёй мне в лицо.

- Уймись, - сказал, сдавил её пальцы.

Но она не унимается.

- Ты подонок и все вы вокруг подонки!

Я понимаю, сегодня у нее разочарование.

- Слушай ты, - я схватил ее за ворот пижамы, - ясли не заткнешься, пристегну тебя к батарее.

- Да мне плевать, делай что хочешь. Давай, заплатил ведь.

Вот дура.

Она попыталась задрать свою кофту, оголяя тело, но я резко положил ладонь на ее ладонь, надавил сильнее и она открыла рот от боли. Скорчилась.

- Уймись сказал.

Секунду Ева смотрела мне в глаза, потом дернула другой рукой, хотела ударить по лицу, но я был быстрее и стукнул её по щеке.

Она сразу притихла, закрыла глаза, отпустила ворот рубашки и отвернулась.

Я встал. Постоял ещё немного и пошел на кухню. Достал из морозилки бутылку, открыл, хлебнул глоток, скривился.

Вот дрянь.

Но сразу полегчало. Вернулся в комнату, подошел, глянул. Ева свернулась калачиком. Спит.

21. Ева

Я открыла глаза. Мгновенно вспомнилось все, что было ночью. Почему-то показалось, что это было не вот только, а когда-то давно. Очень давно.

Солнечный свет настойчиво пытается проникнуть за плотно задернутые шторы. Прислушалась, тишина. В комнате никого.

Долго я спала. Чтобы вчерашнее отодвинулось, ушло. Чтобы стало легче. И даже забылось. Кажется, получилось. Боли нет. Никаких чувств. Осознание предательства ещё не произошло. Застряло где-то по дороге к моему сердцу. Ещё не начало его разъедать неотвратимой, страшной реальностью.

Единственное и главное запомнила - Бес меня не хочет.

Вроде должно отпечататься в сердце что-то другое, более ужасное. Более разрушительное, а отпечаталось, осталось в голове - нежелание Беса.

Лежу укрытая одеялом, смотрю в потолок. Не помню, как он меня укрыл.

Села, откинула одеяло. Прислушалась. Ничего.

Вспомнила слова, которые вчера говорила. Да и не говорила, выкрикивала. Стыдно. Почему? Зачем? А может из меня рвалась злость, только не на брата, а на Беса.

Да, он не такой, как остальные. Он другой и от этого ещё хуже. Оттого что я каждый день, круглые сутки чувствую эту его особенность. Хуже потому что ощущаю, как просыпаются перемешанные с ненавистью тайные желания.

Находиться с ним рядом все труднее. Особенно осознавать, что он сам не хочет, чтобы я была рядом. Шарахается от меня, как от чего-то противного, неприятного.

Вчера я была не в себе, но он был так близко, и я случайно, под влиянием момента, выдала, все что на уме и в теле.

Раньше не знала, почему все происходит именно так. Думала, когда буду с кем-то встречаться, как я буду этого человека хотеть. Не понимала тогда, это не я буду хотеть, не моё человеческое я, а сама природа моего тела, дыхание, руки, голос, взгляд. Все во мне будет не просто хотеть, а жаждать, требовать, выворачивать и ломать.

Вот чего я не знала. Всего лишь близость Беса будет заставлять моё тело трепетать в безумном желании прижаться.

А он говорит - не хочет. Это превращает мою действительность в постоянную, каждую секунду ощутимую муку.

Сегодня ночью я испытала ужасное чувство. Неправильное, непоследовательное, непригодное и непредсказуемое.

Признаюсь, все время пока ехала в багажнике я плакала не только от горя, но и от радости. От странной, невозможной по сути радости.

Теперь - я принадлежу только Бесу.

Глупо. Но я счастлива. Затаилась и молчу.

Вчера вела себя странно. Сегодня успокоилась, и буду ждать его любви. Буду ждать того момента, когда он захочет и позовет. А я приду.

Я встала с кровати. Бесшумно двинулась к кухне. Где ему быть, если не там. Приблизилась, стою, слушаю.

Но тишина пустая, без дыхания, без шороха. Там нет никого, это ясно.

Прежде чем войти, заглянула. Да, пусто.

Шагнула смело и сразу наткнулась на такую картину - раскладушка собрана. Одеяло и подушка на стуле.

Что это значит?

Возможно, теперь я тоже буду спать там, в его комнате?

Первая мысль именно такая. Но её спугнуло следующее - на столе пакет. Свернут аккуратно. Ровно. На нём бумажка. Большая, заметная бумажка. Лист. С большими заметными буквами – Ты свободна.

Я свободна?

Подошла быстро, схватила бумагу, вперилась в неё взглядом.

“Ты свободна”.

Растерянная, ошарашенная, стою, не верю в происходящее. Не верю, что он вот так просто от меня отказался. Не в то, что я теперь могу идти на все четыре стороны, а что он просто взял и разрешил мне идти.

Не цепляется, не удерживает, не пользуется своими правами, а… отпускает.

Схватила пакет, заглянула. Одежда обувь и мой паспорт.

Недовольная, даже злая, я села на стул. Взгляд гуляет, губу закусила.

Я свободна. И что мне с этим делать?

Стремительно встала, откинула пакет в угол.

- А вот никуда я не пойду. Мне некуда идти.

И пошла к холодильнику доставать продукты. Вытаскиваю и кидаю на стол. Нужно что-нибудь приготовить к приходу Беса.

22. Бес

Мгновенная, едва заметная дрожь пробежала по телу, когда из-за косяка вышел мальчик. Маленький, сопливый, сонный, с растрёпанными русыми волосами.

- Ты же сказал, что всё проверил, - недовольно глянул я на Кота.

- Я проверил, там никого не было, - дернул он плечом.

- Мать твою.

Я держу на мушке клиента, распластанного по полу мужика в трусах, а его жена в кружевной ночнушке, бьётся в стальных объятьях Луки. Он обнимает её, лапает, лезет в трусы.

Рот её широко раскрыт, губы сжимают тряпичный кляп. Она стонет беспомощно. А когда вошел ребёнок, задергалась так, словно к ней приложили провода и включили ток. Глаза безумно расширились. Она издаёт звуки похожие на крик, но Лука пальцами сдавил ей шею и женщина начала затихать.

Рука моя задеревенела, палец приноравливается к курку. Не нажимаю, тяну, выжидаю. Чего?

- Что, кишка тонка? - усмехнулся Кот.

По большому счёту мне насрать. Всегда. А сегодня почему-то этот пацанёнок меня остановил. Закончил мою работу раньше, чем я хоть что-то сделал.

- Повезло тебе кент, - я убрал ствол.

- Та ну Бес, перестань, что за подстава? - разочарованно глянул Кот.

- Уходим, - сказал я.

Лука оттолкнул бабу, она кинулась к ребёнку, подхватила, прижалась щекой к его груди и испуганно затихла, ожидая нашего ухода. Боясь, чтобы мы не передумали.

Я вышел не стал досматривать. Сегодня я собой недоволен. Лука и Кот тоже недовольны. Когда такое было, чтобы что-то меня останавливало. Чтобы я не насладился хрустом костей.

Услышал, ещё два раза Лука стукнул клиента ногой.

- На, на тебе. Запомни сука, в воскресенье последний срок.

Мы вышли из этого дома, сели в машину.

- Теряешь хватку Бес. Случайно не та маленькая сука тебя ставит на путь истинный? Отдаляешься. Ты уже трахнул её? Ну как, стоила она твоих зелёных. За такую сумму столько шлюх можно купить, до конца жизни хватит, чтобы они тебя круглосуточно обслуживали.

- Заткнись. Тебе этого не понять.

- Ну так объясни, мне ущербному.

- Её выкупил брат. Отдал все бабки, - отчеканил я.

- Охренеть. Интересно, откуда у Русого бабки появились? Продал себя на органы, - не веря усмехнулся Лука.

- Жди, такой продаст, - Кот полез в карман за сигаретами, - Этот маму родную вместе с папой и бабушкой придачу, за долги отдаст.

Как они хорошо знают Русого. Я тоже догадывался о его слабостях. И на них сыграл. А теперь, вот - думаю. Кажется все в выигрыше кроме меня. Надо было хотя бы трахнуть её, чтобы сейчас не так обидно было. Бабки потерял и эту…

Короче, ладно, забыли.

- Ну что, как обычно? – весело повернулся я парням.

Накатило хорошее настроение. Хотелось напиться, нажраться и трахнуть парочку, а может и больше шикарных сисястых тёлок.

- Давай, поехали.

И мы поехали. Сначала в одно кудло шлюх, там не понравилось, поехали в другое. Выбрали троих и зарулили на хату к Луке. У него хата шикарная, он её хорошо обустроил. Настоящий дом. С баней, бассейном и сауной. Бильярд и куча комнат для траха. Там мы всегда гуляем.

Девки сразу разделись до бикини. Ходят перед нами, трясут сочными сиськами. А мы ржем, пьём вискарь и заедаем жрачкой из ресторана.

Пацаны лапают тёлок, сажают к себе на колени, облизывают их рты и сиськи. Моя шлюха тоже жмётся ко мне, а я всё никак не могу расслабиться.

Вроде бы, что там думать, вот она - шлюха, вот он - я. Её дырка и мой член. Всё рядом.

Бухло, жрачка и до хрена комнат, где можно натрахаться, что аж дышать больно станет. Но нет…

Останавливает что-то. Какая-то херня в голове. Не знаю.

Такого никогда не было, чтобы я от сисястой шлюхи отказался. Не вставляет вообще никак. Сижу как импотент хренов.

- Ты сегодня вообще не такой Бес, - Лука прижимается к тёлке, одной рукой теребит сосок, другой держит и бокал и сигарету.

- Настроение хреновое.

- Я ж говорю, отдаляется. Вообще не такой ты Бес. После того как бабки за ту суку выложил, совсем другой стал. Но они же тебе вернулись. Если ты говоришь, Русый заплатил, - прищурился Кот, как будто зная, что никто ни хрена не заплатил.

- Та нет, Кот, тут совсем другое. Он влюбился в эту маленькую шлюху. Не видишь что ли, человек не человек стал, - улыбается Лука.

- Влюбился, это плохо, - констатировал Кот, и отхлебнул из бокала.

- Может и ты тоже в меня влюбишься, - засмеялась блондинистая девка у него на руках.

- А что, вот возьму и влюблюсь в тебя, если отсосёшь за ночь пять раз. Даже жениться могу.

Сегодня пью много. Всё время думаю о записке, которую оставил. Представил, как радовалась Ева, как быстро собралась и свалила.

Ну и хрен с ней. Пусть валит. Бежит из этого города. Подальше от всех и от меня. Я только испорчу её жизнь. Жизнь правильной девочки. Пусть кто-то другой будет у неё первым. Нормальный парень. Пусть встретит того, кто будет любить её и трахать…

Блядь.

Стройная блондинка, липнет ко мне со всех сторон. Но член мой вообще никак не реагирует. Она облизала меня уже всего, копошится в волосах, трогает грудь, лезет к соскам. Обнимает за спину, сосёт ухо, но когда пытается лезть в штаны, я останавливаю.

Лука в соседней комнате давно трахает свою блондинку, та визжит от его грубых ласк. Он ржет и матерится. Громко приказывает, как ей встать и что сделать.

Кот со шлюхой всегда уходит на второй этаж. Он как будто стесняется, что мы услышим его тоскливые вздохи. Мы и так их уже слышали сто раз, но он всё равно стесняется.

Да он не виртуоз как Лука и ему много не надо, быстрый минет, спокойный трах и Кот счастливо и пьяно засыпает обнимая шлюху, как свою любимую.

А я… я чё-то вообще теперь трахаться не могу.

Сижу как чурбаньё, втыкаю.

А потом чувствую, шлюха моя не успокоится никак, вот хочется ей сегодня сделать мне приятно.

Ну и хер с тобой, делай.

Я расстегнул пуговицу на штанах, положил ладонь на голову девки и сказал:

- Работай.

И её умелые пальцы радостно скользнули мне в трусы.

23. Бес

Член мой не железный. Нормально функционирующий орган. Отзывается на стимуляции, тем более такой частью тела как язык. Мягкий, тёплый, плавноскользящий.

Вставая мой член никого не предаёт, ведь он никому не давал клятву верности. Член не может давать клятву, а значит и не может предавать. Мозг мой чувствует предательство, только не член. Он, независимо от внутреннего сопротивления, стремиться получить как можно больше.

Стоило откинуться на диване, прикрыть глаза и представить малышку Еву и член мой беспрепятственно встал в один момент, к радостному удивлению блондинки.

- О, какой он у тебя большой.

Вот сука, знает же что сказать.

- Да детка, сегодня тебе повезло, - пьяно и довольно проговорил я, - соси не отвлекайся. Обработай и если я буду доволен, получишь чаевые.

Обещание чаевых сделало своё дело. Сучка умело обводила член языком, посасывала головку, смоктала её и нежно теребила яйца.

Единственное, мне оставалась представлять, что это Ева сосет мне член своими маленькими пухлыми губами. Трогает пальчиками мошонку и заглатывает ствол аж до самого горла. Сначала от этого было очень хорошо, потом стало противно представлять Еву. Не так я хотел, не так. С Евой должно быть всё по-другому.

Пришлось открыть глаза увидеть лицо девки и вспомнить, что рядом со мной шлюха и именно она заглатывает чуть не полностью моё орудие для траха.

Залип. Смотрю в девкины глаза, чтобы не вспоминать Еву. И нихрена не получаю, никакого блять удовольствия.

Девка старается. Ждёт что я её трахну, но я не буду трахать шлюху. Отсосет и ладушки. На сегодня хватит. Нет настроения.

Ещё немного она поелозила своей глоткой, облизала всё профессионально, не оставляя ни единого сантиметра моих яиц необлизанными. И член мой остался в принципе доволен. Грех жаловаться. Я кончал в её рот и снова закрывал глаза и снова на ум приходило хорошенькое личико Евы.

Это какое-то наваждение. Мне что теперь уже нормально и не потрахаться? Чтобы эта дрянь Ева не влезла в мои мысли.

В конце концов, я оттолкнул от себя шлюху и встал с дивана. Пошел в комнату, где Лука трахал свою тёлку, заглянул и сказал:

- Я поехал.

- Уже? – не останавливался Лука.

Он насаживал на член девку, которая стояла перед ним задом, широко раздвинув ноги.

- Да, что-то устал я. Пойду.

- Ты же пьяный, за руль не садись, - усмехнулся Лука.

- Когда я пьяный за руль не садился? – ответил я и тоже усмехнулся.

Конечно, я мог завалиться и спать здесь. Но всё во мне противоречило и рвалось домой. Для того наверное, чтобы удостовериться. Что там никого нет и понять наконец, что ничего не будет.

Хотелось поехать и лечь на тот диван на котором она вчера спала, прижаться щекой к подушке на которой лежала её щека и укрыться одеялом, которым Ева укрывалась.

Хотелось прийти в кухню и смотреть на чашку, из которой она пила и съесть что-то, что она приготовила.