За фасадом с лепниной. Однажды в Омске

— Да, можно немного.

Я вдохнула воздух над чашкой и сделала первый глоток. Жизнь побежала по венам и пахнула в приоткрытое окно весенней свежестью.

— Анна Ивановна, до чего вкусно! Просто невероятно! Вы где такой кофе берёте?

— Дорогая моя, — засмеялась Анна Ивановна, и от углов её глаз к вискам разбежались лучики, поразительно похожие на солнечные. — Кофе самый обычный. А вот турка волшебная. Много лет назад мы с Тамарой ездили отдыхать в Минеральные Воды, и там местный мастер сделал нам по медной турке. В её… то есть теперь уже твоей квартире тоже есть такая. И тоже волшебная. Допивай кофе, и пойдём осматривать твои владения. Я тебе всё покажу. В конце концов, все эти годы после смерти Томы я и следила за квартирой.

Анна Ивановна открыла добротную металлическую дверь и пропустила меня вперёд. Я шагнула в прихожую. В квартире стояла абсолютная, ровная и тягучая тишина. Казалось, было слышно, как в воздухе пролетают пылинки. Квартира вся будто прислушалась, замерла и насторожилась. Уж не враг ли на пороге? Прихожая небольшая, но уютная. Массивная вешалка на стене, встроенный шкаф до самого потолка и небольшая тумбочка у входа под ключи и прочие мелочи. Массивные распашные двери, отделявшие прихожую от остальной квартиры, сейчас были закрыты. Я надавила на ручку и толкнула обе створки от себя.

— Чтооо? Кухня объединена с гостиной? В пятидесятые??

— Не совсем, — улыбнулась Анна Ивановна. — Тома была неординарной личностью. Когда Саша уехал в Москву, она решила всё изменить в квартире. Сделала ремонт и перепланировку. Тогда ещё такое было не очень принято, так что она опередила время. Ты ещё главное не видела. Пройди до конца вперёд, вон туда.

Я прошла мимо кухни, вытянувшейся в прямую линию вдоль всей стены, и открыла дверь. Справа аккуратная угловая ванна, слева раковина и унитаз. Ванная была просторной, отделанной кафелем красивого кофейного оттенка. Но главное… Окно. Напротив меня было самое настоящее, полноценное окно на улицу, завешенное полупрозрачным белым тюлем приятного тёплого оттенка.

— Впечатляет, правда? — спросила Анна Ивановна из-за моего плеча. — Это была давняя мечта Томы: ванная с окном. А вообще это бывшая кухня. Смотри, вон там под потолком проходит газовая труба. Её окрасили в цвет кафеля, чтобы не так было заметно. Кстати, потолки в нашем доме без малого три метра двадцать сантиметров.

— Да уж, — восхищённо пробормотала я. — Это и вправду впечатляет.

Я уже представляла, как красиво преподнесу эту изюминку квартиры будущим покупателям.

— А где тогда была ванная изначально?

— Не догадалась? — Анна Ивановна хитро прищурилась. — Там, где кухня. Санузел был раздельный. Тома убрала все перегородки и поставила вдоль всей стены кухню. Видишь, по потолку идёт балка? Это остаток стены. Ей хотелось больше воздуха и света.

Я зашла в последнюю ещё не осмотренную комнату. Спальня. Комната довольно небольшая, но с двумя окнами. Как раз угол дома. Двуспальная кровать, симпатичный комод цвета слоновой кости и в тон ему небольшой туалетный столик. Кажется, моя новоявленная бабушка обладала вполне недурным вкусом. Несмотря на яркое солнце за окном, в квартире царил полумрак. Окна в спальне и гостиной были завешены плотными тёмно-серыми шторами. Я вернулась в гостиную к Анне Ивановне, подошла к окну, раздвинула шторы и моментально расчихалась. В солнечных лучах закружились миллиарды пылинок.

— Шторы мои старые, — смущённо произнесла Анна Ивановна. — Тома такое терпеть не могла, у неё только тюли были. Но ты же знаешь, дорогая, как люди любят заглядывать в чужие окна. Вот я и решила, пусть лучше так.

— Ой. А я ведь сразу и не заметила их.

Моё внимание привлекли висящие на стене старинные часы. Изящный корпус из дерева орехового цвета, золотистый циферблат и солидный круглый маятник.

— Это девятнадцатый век! — гордо сообщила Анна Ивановна. — Тамара как настоящий историк любила старинные вещи, особенно те, что с особой судьбой. Часы ей передала её старшая коллега и наставница. Много лет они вместе работали на кафедре в университете Достоевского. Судьба той женщины сложилась сложно. Единственный сын попал в плохую компанию, там был то ли грабёж, то ли просто драка. А только парня осудили. Помнишь фразу крылатую? Украл, выпил, в тюрьму. Так он и жил. А часы эти прадед той женщины привёз из Европы ещё до революции. Семейная реликвия. Она очень боялась, что случись с ней что — и часы моментально окажутся в ближайшей скупке. Скорее всего, так бы и было. Поэтому незадолго до своего ухода она их передала Тамаре. Тома эти часы очень любила.

— Университет Достоевского? В честь писателя назван? — зацепилась я за интересную деталь.

— Да, — улыбнулась Анна Ивановна. — Достоевский ведь у нас в Омске отбывал свою каторгу. Четыре года в остроге. Сложный опыт, но именно он сформировал Достоевского таким, каким мы его знаем. А город писателя не забыл. Университет назван его именем, есть музей Достоевского, несколько памятников.

— Как интересно! А часы такие ведь нужно заводить? Вы не заводили, Анна Ивановна?

— Нет, — пожала плечами она. — Честно тебе скажу, я с механизмами не очень, боюсь сломать что-то. Тома никого близко к этим часам не подпускала. Так что я и не знаю, как их заводить. Золечка, я тебя больше смущать не буду, пойду к себе. Ты располагайся, отдыхай. Если возникнут вопросы, зови меня. В квартире всё есть. Постельное бельё в шкафу, посуду тоже найдёшь.

— Спасибо вам большое, Анна Ивановна!

Я щёлкнула замком и обернулась лицом к звенящей тишине квартиры. Как же странно и непривычно.

***

Так. Тут пишут, что часы заводятся ключом. Я открыла стеклянную дверцу корпуса. Ура, а вот и он! Так, читаем дальше. Пружина хода и пружина боя. Одну против часовой, другую по часовой. Прокрутить несколько раз, до ощутимого сопротивления. Готово. Я качнула маятник, и… Ничего не произошло. Маятник безвольно качнулся и замер. Хорошо, попробуем ещё раз. Безуспешно. Что я делаю не так? Похоже, самой не разобраться, нужен часовой мастер. Такой экземпляр может стоить очень немалых денег.

В животе заурчало. Пары печений, съеденных за кофе у Анны Ивановны, моему желудку явно не хватило. Через пять минут я уже была в супермаркете, очень удачно расположенном прямо в этом же доме, только с улицы.

— Вам пакет нужен?

— Нет, спасибо.

Уже предвкушая вкусный то ли завтрак, то ли обед, я выскочила за двери магазина и едва не наступила на чью-то лапу.

— Ой! — отскочила я.

Лапа принадлежала псу, который спокойно сидел возле магазина и теперь смотрел двумя своими карими глазами прямо в мои.

— Ты кто? Ты чей?

Пёс наклонил голову, словно внимательно прислушиваясь. Окрас как у овчарки, но размер явно не тот. Метис. Пыльный, ошейника нет. Бездомный? И сидит же, смотрит, не убегает. Вдруг всё же хозяина ждёт? Пришлось вернуться в магазин, где прямо сейчас не оказалось ни одного покупателя. Значит, хозяина собаки здесь точно нет. Я купила собачью консерву и снова вышла на улицу. Мой новый знакомый сидел на том же месте.

— Вот. Поешь. Вкусно? Ну вот, молодец. Я пошла.

Я уверенным шагом свернула в арку и пошла к своему подъезду. Приложила ключ к домофону, открыла дверь и машинально обернулась.

— Ой! Ты чего здесь?

Пёс сидел около подъезда всё с тем же задумчивым и совершенно невозмутимым видом. Так, понятно. Сейчас главное не обращать на него внимания. Поймёт, что больше здесь ловить нечего, и уйдёт.

Спустя час, уже подкрепившись, я выглянула в окно. Сидит. Вот же настырный. Нужно разобрать свой чемодан. За раскладыванием вещей прошёл ещё час. Сидит. Ничего, вы упрямы, но мы упрямее. Самое время помыться, а ещё лучше принять ванну с пеной. Плюс ещё полтора часа. Сидит. Сидит!

— Это абсолютно безрассудный поступок, — бормотала я себе под нос, пока шла до двери подъезда. Поздно. Слишком поздно.

Я распахнула дверь. Пёс так же совершенно спокойно и невозмутимо прошёл внутрь, преодолел несколько ступеней до квартиры и зашёл внутрь. А затем ни секунды не сомневаясь, запрыгнул на диван и свернулся на нём в уютный калачик.

— Нет-нет-нет!! Ты грязный!

Поздно. Слишком поздно.

Зоо-магазин нашёлся всего в паре кварталов. Очень милая девушка продавец помогла выбрать поводок, ошейник и шлейку.

— Что теперь будете с ним делать? Такой красавчик, ну просто овчарка, только компактная! А глазки какие умные, — ласково приговаривала она, складывая в пёсий рот очередной вкусный кусочек.

— Буду искать хозяев, старых или новых, — вздохнула я. — Но скорее новых конечно. Не похож он на потеряшку.

— Вы только в клинику сводите его на осмотр, мало ли. Тут есть очень хорошая совсем рядом, я вам сейчас напишу адрес.

В клинике моего нового знакомого быстренько взвесили, осмотрели все нужные места и выдали заключение: парень здоров.

— Чудесная барбосина! — заявила доктор. — Тощий только, но это поправимо. Дефабержировать будете?

— Эээ.. Что?

— Яйкен чик-чик, — доктор изобразила пальцами ножницы. — Так проще пристроить будет. Парень дворянских кровей, хоть и овчарка пробегала где-то.

— Да, вы правы. Неизвестно ведь, захотят ли этим новые хозяева заниматься. Давайте лучше это… дефабержируем.

— Хорошо. Сейчас обрабатываетесь от гельминтов, рецепт я вам написала. Потом вакцинация. А уж затем можно и чик-чик! Паспорт оформлять на парня будем?

— Да. Давайте оформим.

— Какую кличку пишем?

Я задумалась. Так странно всю жизнь мечтать о собаке, но так и не придумать ей кличку. В детстве были против родители. Отца могли в любой момент перевести служить куда угодно, а переезд с собакой не такая простая вещь. Ну а потом и вовсе съёмная комната на Ваське и хозяйка с аллергией на шерсть… Решение пришло внезапно.

— Фёдор! Звать его будут Фёдором!

— Почему именно Фёдор? — удивлённо уставилась на меня доктор.

— Ну как же, как Достоевский! Ведь в Омске любят Фёдора Михайловича? Вот в его честь и назовём.

Через несколько минут врач вручила мне заполненный паспорт.

— Вот и всё. Можете с Фёдором идти домой!

— Спасибо. Пошли, Фёдор, в наш временный дом.

Дом… Какое прекрасное слово. И как давно обрести его моя самая большая мечта. Такая же большая, как детская мечта о собаке.

К вечеру собралась гроза. Ветер натянул чёрные тучи, трепал изо всех сил веточки с совсем ещё молодыми листочками. Где-то в небе что-то гулко загремело. Я прикрыла окно и легла на диван. Почему-то не решилась спать на кровати. Это как будто ты вторгаешься в чужую жизнь, в чужое личное пространство без разрешения и стука. Хоть и хозяйки давно нет в живых. В ногах уютно свернулся калачиком чисто вымытый и досыта накормленный Фёдор. Наверное, спать на большой кровати было бы удобнее. Может быть завтра… Эта мысль была последней, что успела залететь в моё сознание прежде, чем я провалилась в сон.

***

Я проснулась от странных гулких звуков, наполняющих всё пространство квартиры. И не сразу сообразила, что этой бой часов. Вспышка молнии за окном осветила циферблат. Маятник по-прежнему неподвижен. Стрелки не сдвинулись ни на миллиметр. Но они бьют! Что за чертовщина? Последний гулкий удар растворился в тишине. Я села на диване и спустила ноги на пол. С часами разберусь при свете дня. Но раз уж встала, надо попить водички. Очередная молния осветила комнату. Я непроизвольно вскрикнула и закрыла лицо руками. За столом сидела незнакомая женщина. Её пронзительный взгляд поверх очков был направлен прямо на меня.

Глава третья. Она вам не Любочка

— Вы кто?! — закричала я, судорожно озираясь в поисках предмета, которым можно было бы хоть как-то обороняться от неизвестной тётки. Но под рукой не было ничего кроме диванных подушек. — Убирайтесь из моей квартиры немедленно, я сейчас полицию вызову!

Женщина рассмеялась низким грудным смехом.

— Из твоей квартиры? Девочка, запомни, ничего твоего тут нет! — отрезала она. — Имущество моё распродавать собралась? Ох и шустрая ты девица!

Я толкнула мирно сопящего рядом Фёдора.

— Слышишь, ты что? Ты собака или где?! Охраняй давай, нас тут грабят!

Фёдор открыл глаза, зевнул, уставился на женщину и вдруг радостно завилял хвостом. Понятно, здесь надежды нет.

— Ой, — язвительно протянула женщина. — Было бы чего грабить. Голытьба. Своего не нажила, чужое разбазаривать приехала. Сколько годков уже? Тридцать? Не надоело по чужим углам скитаться?

Молнии за окном вспыхивали одна за другой, так что в комнате было светло почти как днём. До чего же неприятная особа. Под пронзительным взглядом я вся как-то съёживалась внутри. Как будто непрошеная гостья была строгой учительницей, а я двоечницей, чью тетрадь в очередной раз съела собака. Вид у дамы был соответствующий. Строгий тёмно-синий костюм, кажется из шерсти. Ровное как под линейку каре с такой же ровной чёлкой, волосы лаконичного каштанового оттенка с едва заметной проседью у корней.

— Женщина, я не знаю кто вы, покиньте квартиру по-хорошему! И не чужое это, а моё. У меня и документы есть!

— Да-да. Дарственная от человека, у которого тоже здесь ничего нет. Который с другой стороны земного шара три десятилетия носу не кажет. Ну-ну.

— Да кто вы такая??

— Много будешь знать, скоро состаришься. А у тебя уже вон носогубка какая. Не время пока.

— Женщина, — возмутилась я. — Вы что себе позволяете? Нет у меня никакой носогубки!

— Не перечь, я этого не люблю. Пёс хороший. Это ты молодец. А в остальном работы непочатый край. Ладно, будем считать знакомство состоялось.

— Какой ещё непочатый край? Вы долго будете хамить?

— Тебе пора спать.

— С вами в одной комнате? Ни за что!

— Спи.

— Да что вы…

— Спать! — гаркнула она.

Всё исчезло.

***

Солнечный луч скользнул по моим векам и остановился на них, словно пытаясь забраться под опущенные ресницы. Я недовольно буркнула, повернулась набок и зарылась носом в диванные подушки. Но луч был настойчив. Он пробирался через баррикады подушек, стучался в закрытые веки снова и снова. Я зевнула, открыла глаза и тут же громко чихнула. От неожиданности мирно спящий в ногах Фёдор вскинулся и гавкнул. Я рассмеялась.

— Боже мой, вот приснится же такое, ты представляешь? — жаловалась я Фёдору, внимательно наблюдая за поднимающейся в медной турке пеной. — Тут ведь и никакие фильмы ужасов не нужны! Наверняка это всё гроза… Да и переживаний много было за последние дни.

Я сняла турку с плиты и перелила кофе в чашку. Сделала глоток. Боже мой! Анна Ивановна сказала чистую правду. Это действительно волшебная турка. Есть как минимум одна вещь, которую я точно не готова продать вместе с квартирой.

— Так, Фёдор, — рассуждала я. — Сегодня нас ждут великие дела. Сейчас мы с тобой погуляем, потом будем звонить риэлтору. А ещё нужно тебя красиво сфотографировать и разместить объявление о пристройстве.

Фёдор слушал меня внимательно, но в глазах его сквозило какое-то снисходительное недоверие. Изольда, ну брось, это же собака. Как-то много разного тебе в последнее время кажется.

— Гулять! Пошли гулять. Который там час? Всего полседьмого утра! Ну конечно, ночной перелёт сбил весь режим. Ладно, пошли.

На улице нас встретил тот невероятно свежий и лёгкий утренний воздух, какой бывает только после грозы. Солнечные лучи рассыпались в лужах золотыми искрами. Со всех сторон неслось чириканье птиц. Радуются солнцу и утру. И тому, что гром и молнии остались позади…

— Фёдор, ты куда смотришь так внимательно?

Я проследила за взглядом пса и увидела в глубине двора девушку. Она расстелила коврик для йоги на площадке рядом с беседкой и сейчас очень зрелищно стояла в позе собаки мордой вниз. Да, той самой, что лицом вниз, а вверх.. чем-нибудь другим. Девушка выпрямилась и посмотрела на нас.

— О, привет! А ты кто? Я тебя раньше тут не видела!

На вид ей было лет двадцать. Миловидное почти детское лицо с мягкими чертами очень контрастировало со всем остальным. Брутальные чёрные спортивные штаны с белыми лампасами, камуфляжная майка и волосы, собранные по бокам в два хвостика. Но самым интригующим был цвет волос. Правая половина головы фиолетовая, левая — зелёная.

— Здра… — годы работы в обувном магазине наградили меня фирменной интонацией продавца-консультанта и вечным стремлением всех называть на «вы», даже когда это было совершенно неуместно. — Привет! — быстро исправилась я. — Меня зовут Изольда, я новая хозяйка квартиры на первом этаже, вон в том подъезде. Вот это Фёдор, он временно живёт со мной. А тебя как зовут?

— Люба! — бодро представилась моя новая знакомая. — Но запомни пожалуйста, я не Любочка! Просто Люба, Любаша, Люблинг, Любовь Фёдоровна я если что! Но только не Любочка! Запомнила?

— Запомнила, — быстро выпалила я под напором новой знакомой. — А чем тебе Любочка так не угодила? Ну интересно просто. Звучит очень ласково, мило.

— Потому что надоели мне все говорить, как я на неё, на Любочку, похожа!

Я совсем растерялась.

— Слушай, извини, я что-то ничего не поняла. На кого похожа?

— Ну на ту, что на лавочке сидит!

— Какой лавочке?

— Так, — внимательно уставилась на меня Люба. — Ты что, не местная?

— Я из Питера. Вчера утром прилетела только.

— Ух ты! — у Любы загорелись глаза. — Так ты и про Любочку не знаешь?

— Ну выходит, что нет…

— Ага. Вы же всё равно гулять идёте, верно я поняла? Я сейчас домой сбегаю переоденусь, три минуты буквально. Сходим на Любинский, тут недалеко, я тебе всё покажу! Ну надо же, из Питера! Подождёте? Я быстро!

— Да подождём, никуда не денемся, — рассмеялась я.

— Я мигом! — и Люба скрылась в подъезде.

Вернулась она действительно быстро. Спортивные штаны были заменены на рваные джинсы, а поверх камуфляжной майки добавилась кожаная косуха с металлическими заклёпками.

— Идём! Но сначала расскажи мне пожалуйста, кто ты такая и почему приехала к нам? Мне просто жуть как интересно! В нашем доме новые люди редко появляются, такая скукотища!

Видимо, рассказывать о себе незнакомым людям тоже умение, которое приходит с практикой. С Анной Ивановной в самолёте было сложнее. Но то ли Люба была такой непосредственной и располагающей, то ли майское солнце уж слишком яркими брызгами рассыпалось о стоящие на асфальте лужи, то ли просто наконец по-настоящему случалась весна. И я рассказала ей всё, как на духу. И о квартире, и о внезапно свалившемся на голову ещё одном отце, и о несправедливом увольнении с формулировкой «стала стара», и о встрече с Фёдором, и об Анне Ивановне. Обо всём. Умолчала лишь о странном ночном сне. Люба слушала меня сосредоточенно, не перебивала и лишь иногда вставляла «вот это да» и «ну ничего себе!».

За разговором мы подошли к странному зданию из красного кирпича с молочного цвета панелями на фасадах. Здание выглядело приземистым, солидным, но при этом весьма изящным.

— Это что такое интересное?

— Торговый центр. Если сокращённо, ТЦ «Омский». Его построили в конце восьмидесятых, и он был невероятно крут. Там был настоящий эскалатор! И сейчас есть. Обязательно сходи, внутри он тоже очень интересный. А хочешь вместе сходим? Но это в другой раз. Сейчас слишком рано, там ещё закрыто.