За фасадом с лепниной. Однажды в Омске

За фасадом с лепниной

Однажды в Омске

Юлия Михайлова

Художник Яна Саринен

© Юлия Михайлова, 2026

ISBN 978-5-0070-6997-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Железная дверь вагона лязгнула и открылась. Проводница привычным движением откинула подножку вниз. Я спустилась на платформу вокзала в большом городе, миллионнике, где до того момента ни разу не была. На дворе лето 2008 года. Мне всё ещё шестнадцать, но я уже взрослая. Позади школьный выпускной и вручение аттестата с золотой медалью. Впереди — какая-то новая, совсем неизвестная жизнь. Неизвестность эта куда больше пугает меня, чем радует. Я приехала подавать документы в университет. На всякий случай в несколько.

Тогда я ещё не знаю, что этот город станет моей судьбой и одним из самых главных подарков в жизни. До этой поры жизнь не радовала меня приятными сюрпризами. Я родилась и выросла в очень маленьком городе в Алтайском крае, посреди бескрайней Кулундинской степи. Прошла через опыт школьного буллинга, обзавелась бесконечной любовью к одиночеству и книгам. И пронесла из раннего детства через всё это время мечту — когда-нибудь обязательно стать писателем. Мечту, в тех условиях казавшуюся совершенно нереальной и даже дикой.

Тем летом 2008-го мои ожидания от большого и незнакомого Омска не были радужными. Как бы не было хуже. Но город почему-то сразу открыл свои объятия, прижал к себе и очень сильно полюбил. И я отогрелась.

Потом были чудесные пять лет обожаемого истфака и по итогу совершенно неожиданная профессия. Я решила стать тренером по йоге. Любимый город даст мне всё. Постепенно из просто тренера я стану специалистом по реабилитации. Здесь родится мой проект о путешествиях по России «Тропы». И мы даже расстанемся ненадолго. Но сможем друг без друга всего несколько месяцев. В декабре 2022-го я узнаю, что уже 8 лет больна ВИЧ. Омск укроет и поддержит меня, когда я не смогу об этом молчать. К тому моменту у меня будет уже много единомышленников по всей России и за её пределами. Но любимый город подставит плечо первым. И обнимет ещё крепче, чем всегда.

Летом 2023 года со мной случится тот самый фасад с лепниной: я перееду в красивую «сталинку» в центре города. Это будет первая ипотека и первая очень крупная сбывшаяся мечта. А спустя всего два года на презентации моей первой книги не найдётся ни одного свободного стула или просто предмета, на который можно было бы присесть.

А ещё все эти годы я буду слышать один и тот же вопрос: почему Омск? Однажды я прочла, что люди, оставаясь вместе, выбирают друг друга ежедневно. Я тоже делаю выбор, каждый раз покупая билет с пунктом назначения «Омск». Ответ простой. Любовь. Омичи найдут в этой истории знакомые места и любимые сердцу улицы. Не омичи наверняка захотят приехать к нам в гости. А чтобы читать книгу было ещё проще и интереснее, я составила раздел, который называется «Омский глоссарий». Исторические персоналии, здания, улицы, знаковые места. С краткими пояснениями и упорядочиванием по алфавиту. Загляните в глоссарий, когда встретите выделенное жирным курсивом слово. Оно там точно есть.

Героиня повести «За фасадом с лепниной» — не я. У неё своя судьба, свой характер и свой путь. Но есть и нечто похожее. Мы обе попали в Омск после окончания прошлой жизни, когда ты вылетаешь из неё в неизвестность и падаешь в тёплые объятия, которых совсем-совсем не ждёшь. У части героев истории есть реальные прототипы. Но лишь у части. Большинство героев собраны из черт и чёрточек разных людей, словно из кусочков пазла. Автор надеется, что всем прототипам понравятся получившиеся из них герои, и ни один автор в результате не пострадает. А ещё автор верит, что омичи простят ему некоторые неточности, нужные для художественного вымысла. Например, «перенос» открытия вывески «Радость» с марта на май. И только пёс Фёдор, что сопит сейчас рядом со мной, абсолютно реален. Не хватило бы и всех писателей мира, чтобы придумать вот такого вот Фёдора. Такого Фёдора можно было только встретить.

Мы начнём наше повествование в цветущем мае, а закончим его основную часть августом, последним аккордом зрелого лета. По странному совпадению, именно в августе, моём самом-самом любимом месяце, Омск отмечает свой день рождения. И мы снова смотрим друг на друга, глаза в глаза, под этим глубоким синим небом. Из года в год. Пусть так будет и дальше. Эта книга — моё искренее признание в любви самому лучшему городу. Вместе с ней мы провели много счастливых часов. И я буду безмерно счастлива, если и вам эта история сможет подарить хоть немного тепла и света.

Глава первая. Всё идёт (не) по плану

«Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию. Мы просим оставаться в креслах до выключения табло „пристегните ремни“. Приятного полёта!».

Я посмотрела в иллюминатор. Далеко внизу остались огни «Пулково», величественно раскинутый по берегам Невы город и маленькая точка в водах Финского залива. Кронштадт. Ещё совсем недавно всё было так предсказуемо, просто и понятно.

— Деточка, а вы наверняка сибирячка?

Нехотя я оторвалась от иллюминатора и повернулась к своей соседке, стильно одетой женщине элегантного возраста. Иначе и не скажешь. Небесно-голубая блуза с большим бантом, аккуратный пучок из седых волос, едва заметная губная помада цвета деликатной пыльной розы. В руках небольшая сумочка из коричневой кожи. Винтаж не показной, настоящий. Венчала ансамбль изящная шляпка, сейчас убранная на багажную полку.

— Я? Нет, вы ошиблись, — улыбнулась я. — Я никогда не бывала в Сибири.

— Ну надо же. А я почему-то сразу решила, что вы наша. Но теперь точно побываете, верно? Я надеюсь, вы не собираетесь покидать самолёт с парашютом где-то на полпути в Омск?

Ого! Чувство юмора моей попутчице не чуждо. Похоже, найдём общий язык.

— Теперь побываю! — засмеялась я.

— Так выходит, вы петербурженка? — прищурилась моя соседка. — Простите мне мою навязчивость. Нам, пожилым, очень интересно знать больше о жизни молодых людей. Это нам помогает стареть не так быстро.

— Не совсем петербурженка. Я выросла очень далеко, на Камчатке. Мой отец военный. Он служил на флоте, сейчас на пенсии. В тот год, когда я закончила школу, его перевели в Кронштадт, и мы переехали. Они с мамой так и живут там. А я в Петербурге, да. Снимаю квартиру вместе с подругой.

Пожилая дама слушала мой рассказ с явной заинтересованностью.

— Как же интересно! От Камчатки до Петербурга. Дорогая моя, у вас очень интересная биография. Кстати, меня зовут Анна Ивановна. А вас?

— Изольда.

— Какое необычное имя! Но вам очень подходит.

— Да, это мама меня так назвала. Говорит, в юности обожала легенду о Тристане и Изольде. Грустная история. Но имя моё и правда красивое, мне нравится. Для друзей я Золя, — улыбнулась я. — Анна Ивановна, что вас привело в чудесный город на Неве?

— Ох, — Анна Ивановна прикрыла глаза и улыбнулась. — Это была чудесная поездка. Впрочем, как и всегда! Встречалась с институтскими подругами. Жизнь раскидала по разным городам. Но каждый май мы стараемся собираться в Петербурге на несколько дней. Театры, музеи, выставки. Планируем, покупаем билеты — и в путь.

— Какая чудесная традиция!

Анна Ивановна смущённо улыбнулась.

— Да. Благо, внук помогает бабушке. Потому что на нашу пенсию, милочка, особо не налетаешься… Но и не такие мы дремучие, как кажется! У нас даже есть свой чат! Называется «Старые клюшки».

— А почему клюшки? — удивилась я.

— А на этом я настояла. Реверанс в сторону родного города. Потому что «Авангард».

— Эээ… Что?

— Омская хоккейная команда, «Авангард», не слышали? Ничего, узнаете! Омск очень хоккейный город. А до чего красивую у нас построили арену на левом берегу! Золечка, вам нужно туда обязательно съездить! Кстати, может быть расскажете, что вас сподвигло посетить наш сибирский край?

Ожидаемый вопрос, но я растерялась. Совсем не хочется вспоминать, для чего мне понадобилось лететь в Омск.

— Знаете, Анна Ивановна… Это очень долгая и запутанная история.

— Солнышко! Да разве мы торопимся? Нам лететь ещё по меньшей мере три часа. К тому же я страсть как люблю запутанные истории!

Анна Ивановна повернулась ко мне вполоборота и приосанилась, продемонстрировав полную готовность слушать. Что-то внутри меня сложило ладони в молитвенном жесте и просяще посмотрело снизу прямо в глаза. Выгрузить в кого-то весь тяжкий груз последних недель? Дашечка гонит меня к психологу. Но до психолога ещё надо добраться, а готовый слушатель есть здесь и сейчас. Да и больше мы никогда не увидимся… Была не была.

— Хорошо, Анна Ивановна. Слушайте.

***

Говорят, переворачивающие жизнь события случаются с нами в обычный вторник. Но нет. Был понедельник. Прямо сейчас элегантная Анна Ивановна сидит в соседнем кресле и считает меня молодой и успешной женщиной, жительницей культурной столицы. Но она глубоко ошибается. Всем привет, меня зовут Золя. Мне тридцать лет, и я всё ещё не знаю, кем хочу стать, когда вырасту. В тот самый понедельник меня уволили с работы.

«Изольда, вы должны понять. На рынке непростые времена, бизнесу надо как-то выживать. Мы меняем концепцию, теперь у нас будет сделан упор на молодёжные бренды, а для продавцов-консультантов вводится возрастной ценз: до 25 лет. Давайте расстанемся на хорошей ноте. С нас все рекомендации. Уверена, вы как специалист с прекрасным опытом легко найдёте для себя достойное место».

Вот так легко и просто обнуляются десять лет твоей жизни. В обувном магазине на Васильевском острове я стала подрабатывать ещё студенткой. Студенткой истфака СПбГУ между прочим. Сама удивилась, когда смогла поступить на бюджет. Впрочем, историю я обожала с раннего детства и факультет выбирала прицельно. Метила в учёные, а попала в продавцы обуви. Вот так ты и работаешь, госпожа реальная жизнь. Наука не рисовала больших перспектив перед молодой выпускницей, а вот с управляющей магазином за годы моей подработки мы сдружились. Так я и осталась. Но всё когда-нибудь кончается. Прошлый собственник отошёл от дел, передав бизнес сыну. Тот сменил управляющую, а новая метла замела совсем иначе.

В этот клятый понедельник, расписавшись под заявлением на увольнение, я понуро брела домой. Мы с подругой Дашей много лет снимали очень атмосферную квартиру в старом доме на Кадетской линии. Вернее, снимали каждая по комнате. Третью занимала хозяйка, пожилая дама из исчезающей петербургской интеллигенции. Каждую весну она уезжала на дачу, доставшуюся ей в наследство от отца, видного учёного и профессора. А возвращалась только глубокой осенью, лишь изредка наведываясь в город по неотложным делам. И почти полгода мы с Дашей были предоставлены сами себе.

Я брела по улицам Васьки, подставляя лицо солнечным лучам. Хоть что-то хорошее в этот паршивый день. Из чьего-то открытого окна голос Егора Летова сообщал, что всё идёт по плану. Да? Интересно ещё знать, по чьему именно плану.

— Дашечка, ты дома? — крикнула я в тёмный коридор. Тишина. Этот апрель баловал нас теплом и солнцем, так что хозяйка наслаждалась любимой дачей уже пару недель.

Ну что ж. Поплакать и пожалеть себя мне будет уютнее в присутствии Даши, а пока надо смотреть вакансии. Моя любовь к истории всё же приносила мне немного денег: я подрабатывала онлайн-репетитором. Но этого явно недостаточно. Я включила ноутбук. Так, новое письмо на почте. Какое-то странное.

«Изольда, здравствуй! Меня зовут Александр Васильевич, и я твой родной, то есть биологический отец. Пожалуйста, не удаляй это сообщение! Это не розыгрыш, не мошенничество и не спам. Дочитай до конца, ты всё поймёшь.

Мы с твоей мамой учились в одном институте и жили в одном общежитии. Мы оба были приезжими. Я из Омска, она из Рязанской области. У нас был студенческий роман. Потом она забеременела тобой. У меня были серьёзные намерения. Я хотел семью, я хотел жениться на ней. Не знаю, сможешь ли ты меня понять. Я учёный, биолог. Я всю жизнь мечтал работать в Австралии и изучать местную фауну, особенно аметистовых питонов. Ты знаешь, они такие прекрасные, это самые крупные змеи в Австралии. Потрясающие создания! Тогда было очень непростое время, девяностые годы. Но я пытался. И тут — удача! Мне приходит приглашение в аспирантуру, университет в Сиднее. Я не мог не поехать. Я просто не мог. Я не мог взять ни её, ни тем более тебя с собой. В эту неизвестность, неопределённость. Да она бы ни за что не поехала сама, я знаю. Мы расстались плохо. Наговорили друг другу всякого. Она велела мне исчезнуть из её жизни. Я так и сделал.

Изольда, я до сих пор живу в Австралии. Стал учёным, как и мечтал. Защитил диссертацию по аметистовым питонам. Уже двадцать лет я женат. У нас хорошая семья, но дети не случились. Иногда я думаю, что это судьба меня наказала за тебя. Несколько месяцев назад я едва не погиб. Не буду рассказывать подробности, вряд ли они будут тебе интересны. Не зря говорят, что угроза смерти заставляет переосмыслить жизнь. Я вспомнил про твою маму и про тебя. Я нанял частного детектива в России, и он тебя нашёл, нашёл твои контакты через объявление о репетиторстве.

Я пишу не просто так. Пусть поздно, но я хочу сделать для тебя то немногое, что могу. В Омске у меня осталась квартира. В ней я вырос, в ней жила моя мать. Пятнадцать лет назад она умерла, и с тех пор квартира пустует. Это красивый исторический дом в центре города. Изольда, я хочу подарить эту квартиру тебе. Пожалуйста, не отказывайся. Я связался со своим одноклассником, он хороший юрист и по-прежнему живёт в Омске. Он поможет всё оформить, просто свяжись с ним. Я ввёл его в курс дела. Все контакты я оставлю в конце письма. Ты можешь не отвечать мне и никогда не общаться со мной, я пойму. Просто свяжись с юристом, прими квартиру и распорядись ей по своему усмотрению. Этого достаточно.

P.S. Из отчёта детектива я узнал, что ты окончила истфак. Поразительно, но похоже ты пошла в бабушку, которую никогда не знала, в мою мать. Ещё я узнал, что твоя мама вышла замуж вскоре после твоего рождения, и похоже это достойный человек, и именно его ты считала всегда своим родным отцом. Прости, что я вношу беспорядок в вашу жизнь. Мне правда очень хочется сделать хоть что-то хорошее для своего единственного ребёнка. С большой надеждой на твоё положительное решение, Александр Васильевич. Сидней.».

Не помню точно, сколько я просидела в полном ступоре, просто глядя в экран. А затем потянулась к телефону и быстро набрала номер.

— Маааам. Надо поговорить.

Спустя несколько часов я уже сидела на кухне родителей, в доме на одной из живописных улочек Крондштадта. Мама поставила передо мной огромный таз с наверное целой сотней свежих оладьев.

— Это я на нервах. Пока тебя ждала. Хорошо отец на рыбалке, лучше нам пока без него.

Мама теребила в руках полотенце и смотрела то на пол, то на стол, словно выискивая невидимые крошки.

— Золечка, твой папа всегда будет твоим папой. Это не обсуждается. Он очень тебя любит.

— Мам, ну разумеется! Я вообще не знаю этого человека из письма. Просто скажи: как так?

— Золя, — вздохнула мама, — я давно забыла про этого человека, и хотела бы не вспоминать никогда. Училась я в Москве, ты знаешь. Одна, в общежитии. Влюбилась, дурочка. Он такой вдохновлённый был, так вещал про питонов этих, про Австралию. Зараза.

Мама зло прихлопнула невесть откуда взявшуюся мошку.

— Потом беременность, — продолжила она. — В письме он тебе правду написал. Сел на самолёт и был таков. До этого ещё его мать приезжала, я тогда уже тебя ждала, но ещё не знала об этом, срок совсем ерундовый был. Золя, это был кошмар! Уж как она меня унижала, какими только словами ни называла, мол не пара я её сыночку. Знаю, что про беременность мою папаша этот недоделанный ей потом сказал. Но я об этой женщине больше ничего никогда не слышала, да и к лучшему. Другой родни у них вроде и не было, Саша сам без отца рос, мать его воспитывала одна.

— Так. — я обхватила голову руками, пытаясь хоть как-то уместить всё это внутри себя. — А откуда тогда взялся мой папа?

— Я сама до сих пор об этом думаю. — мама улыбнулась, и глаза её впервые за весь наш разговор заблестели. — Ты тогда совсем крошка была, два месяца. Нянчили тебя всем общежитием. Была поздняя весна, диплом у меня на носу. Пошла я с тобой в коляске в парк, тебя прогулять и к защите готовиться заодно, ты на улице так крепко спала. А там лестница была, неудобная такая, крутая. И тут подбежал ко мне молодой офицер, помочь. Улыбается так, знаешь, по-доброму, прям тепло стало. Коляску спустил, мы разговорились. Стали сначала просто общаться, дружить. А к зиме он приходит и рассказывает, что его на Камчатку переводят. Выходи, говорит, за меня замуж, и поехали вместе. И я поехала. И вот видишь как, столько лет уже душа в душу.

— Мам, — тихо вздохнула я. — Но вы же могли мне рассказать.

— Постарайся понять, доченька. Мы не видели смысла. Папа тебя обожал и обожает. Ты ему родная, и точка. Это его слова, кстати. Он тебя удочерил официально, у тебя его фамилия и отчество. От биологического отца ни слуху ни духу, как и от матери его. Кто ж знал, что у него спустя тридцать лет чувство вины проснётся.

— И вот что теперь делать?

— Золечка, ты взрослая. Тебе решать. Я не против, чтобы ты приняла эту квартиру. Это подспорье тебе в жизни лишним не будет. С папой твоим я поговорю. Но он тоже возражать не будет, я уверена. Дело это давно уже прошлое. Может, на ночь останешься у нас?

— Спасибо, мам. Я поеду. Надо всё обдумать.

— Хорошо. Оладушек тебе с собой заверну сейчас.

***

— Дашечка, вот смотри. Я фотографии этого дома нашла. В пятидесятых годах построен.

— Ух ты. Красиво как. Прямо образец сталинской архитектуры. Только вот что за ним, за этим фасадом с лепниной?

— Не проверишь — не узнаешь. Надо ехать. Работы всё равно нет сейчас, с учениками тоже негусто. Каникулы скоро.

— И то правда, — вздохнула Даша. — Я буду по тебе скучать.

— Может быть, не сильно и соскучишься, — улыбнулась я. — Квартиру однозначно продавать. Может вот так — ррраз — и покупатель сразу найдётся. Вернусь в Питер не одна, а с денежками!

— И куда ж ты денешь эти денежки? — хитро прищурилась Даша.

— Да кто ж его знает. Сначала надо понять, сколько их, тех денежек! А то как выкуплю нашу с тобой квартиру, во как заживём!

И мы дружно засмеялись.

***

— Вот так, Анна Ивановна. Как вам история?

— Да уж! — откинулась в кресле моя собеседница. — Признаться, вы смогли меня удивить. А это с учётом прожитых мною лет не так и просто. Целая мелодрама у вас разворачивается, ну просто кино можно снимать! Милая, а где эта ваша квартира, по какому адресу? Я просто тоже в центре живу, и тоже в сталинском доме.

— Анна Ивановна, не помню, правда. Адрес в документах, это нужно смотреть, искать. Документы в вещах где-то.

Да, я нагло врала. Адрес я конечно помнила, но вдруг попутчица и вправду живёт где-то рядом? Вся прелесть мимолётного знакомства в его мимолётности.

«Уважаемые пассажиры, наш самолёт произвёл посадку в аэропорту города Омска. Аэропорт носит имя героя Советского Союза, генерал-лейтенанта Дмитрия Карбышева. Местное время семь утра. Температура за бортом минус три градуса».

Твою ж кочерыжку. Минус три! Здравствуй, Сибирь. И это шестнадцатое мая! Через полчаса, получив багаж, я уже стояла на парковке в ожидании своего такси, тщетно кутаясь в тонкую ветровку. Юрист Евгений Борисович встретил меня радушно. Лысоватый, но при этом с пышными усами мужчина в очках производил самое выигрышное для юриста впечатление. От него веяло спокойствием, опытностью и точным знанием о том, что делать в любой непредвиденной ситуации.

— Изольда, доброе утро, проходите.

— Простите пожалуйста, что ради меня вам пришлось приехать на работу так рано.

— О, не переживайте, я всегда встаю не позже шести утра. Многолетняя привычка. А приехать в офис до утренних пробок как раз очень приятно. Как долетели?

— Спасибо, всё благополучно. — Я с удовольствием плюхнулась в уютное мягкое кресло, вытянув затёкшие в самолёте ноги.

— Саша рассказал мне о вашей ситуации в общих чертах. Не знал, что у него есть дочь, впрочем это не моё дело… Вам нужно подписать вот здесь и вот здесь. Все расходы по оформлению перехода права собственности Саша взял на себя. Отправим сегодня документы на регистрацию, и думаю уже через недельку всё будет готово. — Евгений Борисович открыл ящик стола и достал из него упакованные в прозрачный пакет ключи. — Вот вам два комплекта ключей. Владейте.

— Простите пожалуйста, может быть у вас есть среди знакомых надёжный риэлтор, кого вы могли бы порекомендовать для продажи этой квартиры?

— Хм, — задумался юрист. — Знаете, думаю да. Сейчас напишу вам телефон Ольги. Она как раз очень любит заниматься историческим фондом. И у неё большой опыт работы с такой недвижимостью. А уж квартира Сашиной мамы должна быть интересной. Скажу по правде, никогда там не был. Мы школотой так боялись Тамару Аркадьевну, она такая строгая была! Ну что удивляться, преподаватель в университете. Профессор.

— Спасибо вам огромное! Значит всё? Я могу ехать?

— Да, конечно. Отдыхайте, знакомьтесь с квартирой. Если появятся ещё какие-то вопросы, звоните. Я всегда на связи.

— Благодарю!

Мы пожали друг другу руки, и я отправилась к очередному такси. Евгений Борисович провожал меня долгим взглядом, в котором вопросов было значительно больше, чем ответов.

— Приехали.

Таксист остановился у крайнего справа подъезда, который оказался не последним, а первым. Ну да, вспомнила, в сталинских домах обратная нумерация: справа налево. За годы жизни в Питере так и не привыкла называть подъезд парадной. Я приложила ключ к домофону. Сработало. Значит, мне точно сюда. А вот и нужная дверь, на первом этаже. Чёрная, металлическая, неприветливая. словно хмурый человек, застёгнутый на все пуговицы. Какой же ключ к какому замку? Боже, как же сложно, чувствуешь себя взломщиком. Пока я ковырялась с ключами, бормоча себе под нос разные неприличные слова, за дверью квартиры напротив послышалось настороженное шуршание. Защёлкали замки, дверь приоткрылась, и из-за неё выглянул чей-то очень подозрительный глаз. Глаз заморгал, превращаясь с каждым следующим морганием из подозрительного в удивлённый. Дверь открылась шире. На меня смотрела до крайности изумлённая Анна Ивановна.

Глава вторая. Как Достоевский

— Поразительно! — Анна Ивановна налила в красивую кружку с золотым ободком кофе из только что снятой с плиты изящной медной турки.

Кухня моментально наполнилась прекрасным благоуханием. Если у счастья есть запах, то пожалуй это аромат свежесваренного кофе в те часы, когда первые солнечные лучи деликатно заглядывают в окно. Особенно если свою ночь вы провели без сна, среди кромешной мглы в десяти тысячах метров над бренной землёй.

— Кто бы мог подумать! Изольда, конечно я обратила внимание, что отца твоего биологического зовут Александр Васильевич, ещё подумала, ну надо же, прям как сына Томы. Ты прости, что я вот так на «ты» перешла. Я внучку Томы иначе не могу называть, уж сколько лет мы дружили…

— Анна Ивановна, — вздохнула я. — Ну какая там внучка, скажете тоже. Я ведь её не видела никогда в жизни, до недавних пор даже о существовании её не знала ничего. Насчёт на «ты» я не против. И кстати, Тамара Аркадьевна знала о моём рождении. Но даже вам, близкой подруге, ничего не сказала.

— Да, Золя, я сама в шоке. Да я ведь и про Австралию ничего не знала! Она о Саше редко говорила. Отношения у них всегда были такие, знаешь, прохладные… Тома его растила одна, без отца. Характер у парня своеобразный, но рос он очень умным, этого не отнять. Увлекался естественными науками, особенно биологией. Закончил школу, уехал в Москву, поступил. Так больше я его ни разу и не видела. Тома подробностей не рассказывала ни в какую, не хотела. Уехал работать за границу. Вот и вся информация. Золя, молока добавить в кофе?