Какого рода Баба Яга. По следам славянских богов

— Ну коли так — пошли за мной, — с этими словами он развернулся и зашагал уверенной походкой владыки дальше в свое царство.

Диана покусала губу, раздумывая, как поступить, как вдруг — откуда ни возьмись — ванильной молнией мелькнула куница, мгновенно вскарабкалась по её платью и, обвив шею, легла, не выпуская когти. Диана и Лада воспряли, словно проснулись, и с уважением начали:

— Ты уж прости нас, чародей великий! Знаем, что вездесущ ты и мудр, — начала Лада.

— Да ждут нас дела земные — не по своей воле мы к тебе пришли, не серчай, но не останемся мы! — твердо закончила Диана, для храбрости погладила шёлковую кунью мордочку, как вдруг та опустила в её ладошку что-то..

Раскрыла она ладонь, и обе подруги увидали печать Велеса — медвежью лапу.

Тем временем Кощей развернулся к ним лицом, поднял свой посох, собираясь колдовать, сурово сдвинул брови, глаза его заискрились:

— Не повиноваться? Мне? Никто не может выйти из Моего Царства живым — нельзя!!! — громыхнуло над головами девушек, куница прижалась к Диане, словно снова хотела стать воротником, странницы обе схватили печать Велеса, выставив её перед собой, — между ними и Кощеем появился щит, земля под ногами начала сыпаться прямо вверх, распадаясь на камни, яркий луч солнца полоснул по глазам… Девушки очнулись оттого, что куница бегает от одной к другой и своим холодным носом тычется им в щёки.

Диана и Лада поднялись и осмотрелись — вокруг была сочная зелень, а буквально в двух шагах шумела на волнах, нетерпеливо билась о берег и приглашала к прогулке изящно изогнутая деревянная ладья.

Вдали посреди вод драгоценным камнем подмигивал остров Буян.

Глава 5

Добравшись до острова Буяна, Лисицына и Велесова устало опустились на берег, слушая прибой. Откуда ни возьмись, снова появилась куница и стремглав заняла своё место на плечах Дианы. Девушка погладила зверька по голове:

— Может, ты нам ещё чем поможешь?..

Куница тихо мурлыкнула что-то по-своему, как лисичка, и метнулась в кусты.

— Ну, вооот..! — протянула Диана, откинулась назад, легла на траву и прикрыла глаза…

Тут же Лада дернула её за руку, призывая сесть — прямо перед ними стоял огромный волк — метров 5 в высоту — тот самый, который встретил их в царстве Кощея. У его ног крутилась куница Дианы.

Девушки практически перестали дышать, хлопая глазами и не понимая, что происходит, как вдруг волк прыгнул в их направлении, но на месте зверя уже оказался светловолосый мужчина в рубахе перевязанной поясом, на груди красовалась огромная вышивка — перевернутая буква А.

Диана и Лада хором ахнули:

— Велес!!!.. Сам Велес!

Мужчина с улыбкой хмыкнул и протянул Диане книгу. Ту самую, которая пропала из музея!

Лисицина моментально подскочила, протянула руки, готовая принять дар, и начала:

— А.. как это..? — и, не закончив вопроса, густо покраснела, обняла книгу.

Велес вдруг посерьёзнел:

— Молодец пригожий полюбил девицу. Да родичам её не люб оказался! Приданого много за неё давали, а жених не по статусу. Нашли из своего круга — девица в горячности и утопилась. Но любимый её разбогател, горькими слезами могилку полил, да пошел думать-решать, как любовь свою возвернуть. А кто ищет — он завсегда находит. Он и нашёл. Прочитал где, али добрые люди подсказали, что Книгу Велеса надо принесть для ритуала, — он усмехнулся и оперся на посох. — Но нельзя с законами мироздания спорить. Нельзя их так по неразумению или желанию праздному вспять поворачивать, — Велес задумчиво замолчал, глядя вдаль… — А книга на место должна вернуться, быть, где должна.

Лада с Дианой внимательно слушали рассказ, куница мирно дремала, прикинувшись воротником.

Наконец бог трех миров глубоко вздохнул и обратился к Ладе:

— Ну, а ты, целительница? Али думаешь, трава с подножья Древа тебе надобна?

Лада зарделась от волнения и закивала:

— Да. Я всякую перепробовала — земные травы так не работают. Как душу исцелить, чем сердце успокоить?

— Так, может, не туда смотришь, красавица? Нешто сила в травах? Сила — она в тебе рождается! В прикосновении одном, что к исцелению стремится, — с этими словами протянул Велес букетик трав, положил его на Ладину ладонь, другой её рукой сверху накрыл, взял её руки в свои. — Помни про то, что у тебя внутри огонь целительный! Никаким огнивом такой не разжечь, если ты сама искру в себе не отыщешь.

Глава 6

— Долго ль, коротко ли, а вывела путь-дорожка Диану с Ладой из леса прямо к избушке на курьих ножках. Стоит она к ним передом, к миру людскому задом… — Семёныч Домовой сидел на пенёчке спиной к лесу и тоскливо тренькал на гуслях.

Диана, выйдя из-за кустов, беззвучно хохотнула, прикрыв рот ладошкой, Лада широко улыбнулась, на носочках в два прыжка оказалась рядом с пеньком и крепко обняла Домового.

— Явилися! Наконец-то… — проворчала Яга в обличье страшной старухи. Она сидела на пороге, гладила пёрышки филина, который стоял рядом с ней и щурился на солнце, что пробивалось сквозь листву.

Ягиня перевела взгляд на молодых женщин и улыбнулась так, что странницы разом успокоились и расслабились. «Всё! Мы дома», — пронеслось у обеих в голове. Сразу навалилась усталость, пробудился голод, и захотелось пить.

— Эээ, нет! — погрозила крючковатым пальцем Яга, словно прочитав их мысли. — Сперва ваших дождемся. Садитесь пока, располагайтесь… Семёныч!? — домовой с готовностью подскочил. — Дай барышням воды напиться. А вы девицы-красавицы, проверьте да еще раз проверьте, чтобы все вернулись, да никто в междумирье не застрял. Перекличьте всех, что ли?.. Куница тут же юркнула Диане в ноги, цепкими лапками забралась по рубахе на плечо, женщина мягко улыбнулась и почесала зверька по шейке.

И вдруг посерьезнела:

— Ягинюшка, матушка, — осторожно начала она, — пока ждем, расскажи, а что же с тем, кто любимую хотел вернуть? Даже про себя забыл — на всё готов был пойти, всё отдать, лишь бы она жила. Ягиня серьезно глянула из-под густых бровей. — Сказал вам Велес: «Не можно в мироздание вмешиваться!», — Яга подняла вверх костлявый палец. — Тот, кто сам по своей воле на ту сторону постучался и зашёл — он не вернется. Нельзя с духами сделки заключать! Ты-то свое сделаешь, а вот чтоб они сотворили обещанное — это как рак на горе свистнет, реки обратно потекут… Может такое быть?.. То-то! Но девицу Вий-батюшка отдал. Смогёте забрать — берите. Как она жить будет дальше — с таковым грузом, да за двоих — никто не знает.

— А… кхм-кхм… — Лада покашляла, прося себе слово, — что значит «сможем забрать»?

Ягиня взметнула руку вверх, задумчиво почесав по дороге в затылке, и моментально, словно в заправском фокусе, сменила облик и снова превратилась в красавицу. Кокетливо взмахнула пушистыми ресницами, глянула куда-то вдаль:

— Бааа!!! Лада с Дианой враз повернули головы, но ничего не увидели. Яга чуть с лестницы не свалилась от смеха: — Да вижу, что Наина Киевна Волчехвост возвращается, Ольга, ткущая в ночи, кто еще? Серафима Флюгарка, Додоля Перуновна — пусть догоняет, Морена Навка — позже всех вышла из портала, но молодец — не растерялась! Не зря именем Морены нареклась! — хохотнула Яга, сверкнув железным зубом. — Юлия Ладная — ладно как песню спела, пусть и у неё лад будет, догонит историю, допишет, — кивнула ведунья сама себе. — А вот чудо-юдо, которое Неведомым нечто кличут, надо бы закликать как-то покороче. Пусть уже докумекает. А Наташке-Ведуняшке передайте, чтоб ежа мне обратно вернула! Он мне еще три смены должон!

Дана шибко мне понравилась! Какая упертая, да справедливая. Ну, как я прямо.

Русалка… почти как эта ваша… — Яга указала головой на избу, — утопленница. Выдохнула устало и вдруг подмигнула озорно. — А Лягушке напомните, что родственница ейная по материнской линии заждалась уже…

— Ну что — все в сборе? Пошли в избу!

Поднявшись, Лада с Дианой ахнули — на лавке, возле пустого стола лежала молоденькая девушка и тихо спала.

— Чего смотришь? — зыркнула на Ладу Яга. — Хотела исцелять — вот оно — лечи!

Лада зарделась, засуетилась с сумкой и благодарностями Ягине за помощь, достала травки от Велеса, как вдруг ведунья остановила её:

— Тебе же сказали, что исцеление идет изнутри?.. не травы это делают, а ты!

Пока Лада с колотящимся сердцем преодолевала неверие в себя, Семёныч вместе с экскурсантами тихо зашел в избу, и все увидели, как очнулась ото сна девица-красавица, как мягко улыбнулась Яга, и вселенская мудрость была в этой лёгкой улыбке. Филин, скосив голову набок, наблюдал за всеми большими глазами.

…Уже скрываясь в дверях, Лада с Дианой глянули из-за плеча:

— Спасибо вам! До встречи!!!

На них молча, смотрели красавица-Ягиня, а рядом с ней вместо филина стоял Велес.

А вам мы предлагаем узнать, что же видели наши путешественники в неведомых мирах, с чем вернулись, что поняли про себя.

Одна из…

Янина Можейко

Глава 1. Водокрес

Зеркало отражало растрёпанные волосы, которые я безуспешно пыталась уложить в какое-то подобие причёски. Краем глаза уловила в нём за своей спиной стремительное передвижение мужа.

— Солнышко, куда ты опять исчезаешь? — поинтересовалась я, состроив своему отражению недовольную гримасу. — Ты же собирался проводить меня к проруби.

— Прости, родная, — супруг остановился возле меня, коснулся губами моего плеча. — Отец срочно вызвал — опять проблемы с моей сестрицей. Сегодня твоим попутчиком будет Белобог. Он как раз в Явь собрался, — и в ответ на мой протестующий жест добавил. — Я знаю, что для тебя эта ночь особая, но ты же понимаешь, что отец по пустякам не тревожит. Красавица моя!

Чмокнул меня в щёчку и умчался. Я только вздохнула. Соединившись с Даждьбогом, я никак не ожидала, что его семейство окажется таким многочисленным. Кое-кто жил здесь, кто-то предпочитал Явь, лишь изредка наведываясь в свои чертоги в Прави. Может, и в Нави кто был, да я не со всей мужниной роднёй и познакомилась-то. Из своих только и знаю папу Переплута. Я улыбнулась, вспомнив своего весёлого, неунывающего и легкомысленного папочку, который даже не мог вспомнить, кто ему родил дочь. «Самое главное, — подвыпив, говорил мне бог путей и перекрёстков, покровитель путешественников и мореходства, — оказаться в нужное время и в нужном месте».

Кем я была? Одной из Младших, повелевала нашей речкой да родниками по всей округе. А Сварог всё для людей старался — огонь им подарил, железо научил ковать. Хотелось ему, чтобы болели они реже, чтоб земля славянская плодородней стала.

Вот так я случайно и попала под божественную искру. Папа до сих пор удивляется, как это Сварог в жёны своему любимому внуку меня сосватал. С моим-то непредсказуемым характером! То степенна и задумчива, ласкова и нежна, а то хохочу звонко, какой-то вертлявой делаюсь, бурные эмоции через край… «И в кого, говорит, — ты такая? Никогда не знаю, чего от тебя ждать». А ещё папа мне говорил, что у Перуна свои виды на сына были, но не осмелился он перечить Сварогу. А я-то, как увидела своего жениха, — сразу влюбилась! Красив он был, в глазах мудрость светилась, руки ласковые, нежные. И речи чутки. Да он и теперь такой! Вот только холода не любит, почти всю зиму в Прави проводит. И меня здесь запирает. «Ты, — говорит, — в Яви зимой холодная делаешься, как ледышка, а мне без твоего тепла плохо становится». Если б не дед, так и сидела бы до весны под замком…

Я вышла на балкон. Темнеть начинает. Вон уже и месяца рожки показались из жемчужных облаков. Птицы спать устроились. Дед Сварог к Алатырь-камню отправился. И Белобог уже у ворот поджидает. Значит, и мне пора. Сегодня ночь особая — Водокрес!

Далеко идти не пришлось. Белобог только рукой махнул — между яблонями арка распахнулась, прямиком в зимнюю Явь. Холодком потянуло. Взглянула я искоса на провожатого. Ничего не отразилось на невозмутимом лице Белобога, однако пальцами щёлкнул — и на тебе! — белоснежная шубка на мои плечи легла, мягкий капюшон голову окутал. А за аркой тройка коней копытами бьёт. Шаг, другой — и мы уже возле саней. Пристяжная яблоко моё с удовольствием схрумкала, покосилась на меня — не дам ли ещё — и понеслись наши кони к заброшенной мельнице, где на реке всегда оставалась незамерзающая полынья. Ни к чему людям видеть, как я в воду схожу. Воздух чистый, морозный, снег под месяцем искрится — красота!

Оглянулась на Белобога. Он усмехнулся, тронул поводья — и был таков. «Какой же он правильный, — подумала я с досадой. — Другой бы хоть втихую да подглядел бы, как нагая богиня в воду идёт… Вот же глупость в голову лезет!» Скинула я шубку, сарафан свой роскошный, каменьями расшитый, и направилась к дымящейся на морозе полынье.

И заслышав первый удар молота по камню, Дана скользнула в полоску воды, соединившись с частью своей сущности. В этот миг тело её растеклось по всем озёрам, рекам и родникам. Это было знакомо и приятно — смотреть на людей, собравшихся у купелей, тысячами глаз, плескаться в тысячах колодцев, поить сотни тысяч зверей из источников. И сладостное мгновение, когда первая искра, высеченная Сварогом из Алатырь-камня, касалась её тела, зажигая пылающий огонь, наделяя необыкновенной силой, которая так будет нужна ей весной, чтобы пролиться благодатным дождём над землёй. А та уже родит потом всё то, что нужно для жизни людей. И жизнь самой Даны наполнялась божественным смыслом, могуществом, способным исцелить, подарить молодость, исполнить любое желание. Восторг — вот чувство, которое она ощутила в это мгновение. Сварожий огонь — он такой!

*

Только успела одеться, тишину шелест крыльев нарушил — Мудра за мной прилетела, совушка моя драгоценная, мой оберег. Значит, пора в гости к родне отправляться — сегодня у Перуна с Ладой много народа соберётся. Жаль, что всего неделю праздник продлится. Хотелось бы подольше в Яви остаться. По отцу соскучилась. Да и подружка у меня в деревне есть — Веселина. Как мы с ней любим на санках с горы кататься! Зимой здесь чудесно! И тут мне в голову мысль одна пришла.

— Слушай, Мудра! — зашептала я своей советчице, — а что, если я Живу попрошу вместо меня в чертог отправиться после праздника, а сама здесь останусь, пока не надоест?

— Не одобряю, — покрутила головой хранительница. — А как поймёт Даждьбог, что она — не ты? Подумала, чем всё закончится?

— Да как он поймёт-то? Мы же с ней похожи, словно двойняшки, — не сдавалась я. — Помнишь, как мой папа как-то проговорился: «Не одна ли мать у вас с Живой? Надо бы Перуна спросить… да… бывало, шалили мы с ним с Туманницами.…» — передразнила я отца.

— Не знаю, не нравится мне твоя затея, — склонила Мудра голову. — Да ведь тебя не переубедить — упрямая ты, — она вдруг встрепенулась. — А не Кривдва ли тебе нашептала чего? Или Чёрные Навьи?

— Ты уж меня совсем за неразумную держишь, — отмахнулась я. — Дашь мне знать, если что не так пойдёт, — мигом появлюсь!

— Ох-о-хонюшки, да как же тебя одну оставить?! — возмутилась Мудра. — Найдёшь приключений на свою… голову!

— Ну, не ворчи, подруга, — погладила я её, — время есть — всё обговорим ещё. Давай уже полетим, а то гости всё самое вкусное у Лады съедят…

Глава 2. Дар Болотника

— Ну чего ты? Устала что ли? — Мудра грузно опустилась на снег рядом с Даной, которая минуту назад снежным вихрем летела рядом с ней, а теперь стояла, прислушиваясь. — Так до усадьбы всего ничего осталось…

— Тс-с… — Дана приложила палец к губам. — Слышишь?… Кто-то стонет..

Сова навострила ушки.

— И вправду… то ли плачет, то ли… Куда ты? — она кинулась за Даной, которая, проваливаясь в сугробы, свернула с тропы. — Да не туда, правее бери, правее…

Сова первая увидела поваленное дерево, откуда доносились уже не стоны, а плач, похожий на детский.

— Не пойму я, кто плачет-то? Пенёк что ли? — запыхавшаяся Дана коснулась носком сапожка разлохмаченного пня.

Плач мгновенно прекратился, а из топорщившихся щепок на неё сверкнули большие глаза с висящими сосульками.

— Ай-я-ай! Не трогай меня! Без тебя тошно! — пропищал и вправду похожий на пенёк человечек. — Лучше дерево подними — видишь, хвост мне зажало.

— Оставь его! — Мудра пригляделась к лежащему. — Болотник это. Навий выкормыш тебя, светлую, боится.

— Нет, нет, не уходите! — заскулил опять «пенёк», смахнув с глаз сосульки. — Освободите хвост да до болота моего помогите добраться — век благодарен буду.

Дана повернулась к Мудре:

— Не оставлять же его здесь! Погибнет ведь! — она прижала кулачки к груди, чуть не плача, а потом попыталась приподнять упавшее дерево.

Сова только фыркнула в ответ:

— Тоже мне! Нашла кого жалеть!.. Да не тряси ты это дерево — ручками-то всё равно не подымешь.

Сообразила Дана, обернулась ледяной колонной. Одним концом в соседнее дерево упёрлась, другим сдвинула поваленное. Обрадованный болотник хотел было вскочить сразу, но не смог. В снег повалился, слёзы из глаз брызнули, гнилые зубы прикусили нижнюю губу.

— Похоже, он ещё и ногу гусиную повредил, — невозмутимо пояснила сова. — Калекой теперь останется. Чего тебе в болоте-то не сиделось? — спросила пострадавшего.

— Дак я в Навь пошёл — силы почерпнуть, да не успел — пришлось обратно вертаться…

— В Водокрес-то ворота в Навь запираются — опять пояснила Мудра Дане, — на целую неделю. Силушки у этих вредителей совсем мало и остаётся.

— А как ты в Навь попадаешь? — Дану любопытство одолело. — И дорога туда есть? Или тропу какую знаешь?

— А ты ни разу и не была там? — удивился коротышка. — Я думал — вы всюду ходите. Это ведь только таким, как я, в Прави заказано бывать. Да и в Славь никто не пропустит, — понурился он, опустив головушку.

— Мудра, давай мы его в родное болото доставим, — с жалостью посмотрела на болотника Дана. — Показывай дорогу!

А сама задумалась: как бы ей половчее расспросить: про тропинку в Навь у него разузнать, хоть одним глазком взглянуть — как там?

Сова плечами только пожала — мол, тебе видней — подцепила бедолагу в лапы и взмахнула крыльями. Снежный вихрь метнулся за ней.

У небольшого болотца, окружённого кривыми и чахлыми берёзками, сова опустила болотника на бережок. Коротышка постучал по тонкой кромке льда, проломив её, и что-то забормотал высунувшей голову лягушке. Та нырнула обратно, потом снова появилась и сунула какой-то предмет в руку болотнику. Он повернулся к своим спасительницам и низко поклонился:

— Благодарю вас, что домой меня вернули, не побрезговали нечистью. Ежели понадоблюсь когда, завсегда пособлю.

Мудра презрительно зафыркала, распушила крылья и отлетела подальше к разлапистой ели, поджидая там свою хозяйку.

— Погоди, Старшая, — остановил болотник Дану, — я долг благодарности отдать сейчас хочу, — он положил предмет на снег возле неё.

— Что это? — Дана взяла его в руки, вгляделась в переплетённые окружности. — Амулет?

— Это связь трёх миров, он приведёт тебя к тем воротам, куда ты хочешь попасть, — он снова низко поклонился и повернулся к болоту.

— Ты добрый, спасибо, — уже в спину ему проговорила Дана.

Болотник обернулся:

— Я не добрый, я просто не злой. Прощай!

Глава 3. Семья

Месяц давно уже переместился за полночь, когда Дана с Мудрой, наконец, достигли усадьбы Перуна…

Огромные волкодлаки, охраняющие усадьбу, подбежали к ним, обнюхали и неспешно удалились. Впрочем, особой необходимости в них не было — люди в округе считали поселение в Ирейском лесу храмом волхвов и без крайней нужды близко не подходили. Тем более, догадывались, что урожаи их садов да огородов, везенье в охоте да рыбалке, изобилие грибов и ягод в лесу — не случайность. А для особых завистников всегда наготове была целая сотня помощников — шишиги, лесовики, банники, домовые и прочие мелкие пакостники.

Все окна большого терема были освещены. Морозные узоры на окнах не давали увидеть, что там происходит. Словно издалека, в тишине глухо слышались только переливы свирели да взрывы смеха.

Когда Дана переступила порог просторной горницы, веселье уже шло на убыль. Только Лель играл на свирели, да кружились в танце младшие Сварожичи — Лёля с Полелем и Жива, рядом выделывала коленца воинственная Магура. Что-то тихо обсуждали сидящие на скамье за столом Морана и Стрибог.

Лада приветливо улыбнулась невестке и жестом указала той на стол — мол, садись, отведай угощенье. Чего только на том столе ни было! Среди корчаг с мёдовухой и ковшей со сбитнем да взварами и киселями раскинулись блюда с дичиной, с копчёными гусями да утками, рябчиками да тетеревами; головы щучьи с чесноком таращились на соседей — сомов вяленых с сигами жирными. Дымились сковороды с жареными мозгами да бычьими яйцами. Пирогов на столах немеряно было: со снытью, с вязигой, с салом и крупой — всех начинок и не пересказать. А уж про солёных грибочков — рыжиков с груздями — и говорить нечего.

Но чуткая Дана заметила тревогу в глазах свекрови, когда та повернулась к стоящим в стороне мужу и сыну. Даждьбог с Перуном выглядели расстроенными. Дана направилась было к ним, но её под руку подхватила Жива. Тётка мужа была почти ровесницей Даны. И, вправду, сходство их бросалось в глаза, но почему-то никто не замечал этого.

*

— А где Девана? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— В ней-то всё и дело! Угораздило дедов праздник испортить, — зашептала Жива, увлекая меня к лестнице, что вела в верхние женские покои. — Пойдём — всё расскажу.

— Да я ещё и за столом-то не посидела. Есть хочу, — попробовала я сопротивляться.

— У меня наверху всего хватает! — Жива тащила меня по ступеням, не слушая возражений.

Пришлось покориться. В спаленке Живы, в самом деле, на столике вперемешку с фруктами и кувшинами с настойками громоздились блюда с разными яствами.

Вгрызаясь в гусиную ножку, я промычала с набитым ртом:

— Рассказывай!

— Ты же знаешь, какая она своебышная… — начала Жива.

Не сказать, что старшая сестра мужа была мне подругой, но я ею восхищалась — мудрая, гордая, непокорная, решительная. Может, оттого, что таких чёрточек моему характеру не хватало. Хотя я тоже могла иногда взбрыкнуть, но до смелой охотницы, защитницы диких зверей мне далеко…

— …представляешь! — продолжила Жива, грызя засахаренные орешки, — Наша умница решила, что она мудрей и сильней деда, а, значит, она и должна быть главной в Прави.

— Чего? — я чуть не подавилась куском пирога.

— Того! — передразнила подруга. — Отец как-то прознал про её затею и предложил силой прежде с ним померяться.

Я перестала жевать и вся в слух превратилась.

— Поначалу они на копьях мерялись, — Жива взмахнула руками, — ничья. Потом начали превращаться в зверей да в птиц. Так Деване не привыкать — сама знаешь, хорошо она оборачивается. Так ведь и отец наш умеет. Вот он львом победил её львицу. Она — птицей, а он — ястребом, нагнал её…

Жива увлеклась, прыгала по комнате, изображая поединок, а я так и не закрыла рот — состязание между отцом и дочерью не укладывалось в моей голове.

— И что дальше? Победил?! — выдохнула я.

— Если бы… — Жива снова взялась за орешки. — Рыбкой из его лап выскользнула да под воду ушла. Ладно, что Мокошь ему мелкую, заколдованную сеть подсунула вовремя… вытащил упрямицу, — она сморщила носик, и не понять было, радуется она победе Перуна или за Девану переживает.

— И что теперь? — мне не терпелось узнать конец истории.

Жива пожала плечами:

— Вроде смирилась, пообещала отцу, что больше никаких умыслов не будет. Только что-то мне не верится. Отец сказал ей, что уже нашёл мужа для неё. Деване всё равно придётся согласиться. Недавно переоделась в своё охотничье, лук взяла и ушла в сторожку, а мне сказала на прощанье: «Все мужчины — козлы! Не верь никому!». Как думаешь, затевает она что-то?