И стынет кровь

- У меня к тебе только один вопрос: что ты скажешь Нику? Ты включала телефон? – я знала, что Стеф осуждает меня за такое развратное поведение, но никогда мне этого не говорила.

«Ник? Телефон? Чёрт!» - так сильно отгоняемые мысли о человеке, с которым мне приходиться делить постель каждую ночь, ударили по голове.

- Я… Я не думала об этом… - чувство эйфории стало проходить, и на ее месте возросло чувство непомерного стыда.

- Не советую этого делать сейчас. Лучше после зачёта. Ты, кстати, к нему готовилась? – Подруга поднялась, чтобы вернуться в кучку зубрящих студентов.

- Не получилось, - легкий мандраж прошелся по телу.

Мы сдавали два предмета в этот день: «Педиатрию» и «Хирургию». Если во втором я знала половину информации из собственного опыта, то первое было изведано только на 1%. Оставалось двадцать минут до начала, и я хватала воспроизводимую информацию из уст повторяющих тем девушек. Попросив одну из одногруппниц рассказать мне про все методы перевязок, я сидела и внимательно впитывала впервые увиденные действия.

- Павлак, тяни билеты, - строгий голос мужчины за пятьдесят вывел из ступора перед разложенной кучей белых листочков.

«Обработка пупочной ранки у новорожденного» и «Определение степени ожогов и принципы лечения». Не замечая того, я заулыбалась и вернулась за свое место. Кто мог знать, что по педиатрии это были чуть ли не единственные посещенные мной лекции за семестр, а про ожоги я всё прознала на собственной шкуре, когда в детстве кипящее масло попало мне на лицо, и целый месяц ушел на лечение последствий. Долгой подготовки мне не требовалось, минут через десять я сидела перед тем же строгим мужчиной и в красках рассказывала о степенях ожогов. С обработкой пупка возникли сложности, после вопроса: «А чем кроме зеленки обрабатывается ранка». Растерявшись, я оглядывала железные столы с выложенными на них предметами для отработки манипуляций с новорожденными.

«Давай, ищи, думай, вспоминай! Что лежит на столе: марлевые салфетки, ватные шарики, спирт, хлоргексидин… Нашла!» - дав положительный ответ, я получила в зачетку две пятерки и вышла из кабинета.

Глава 45

«Сдала зачет, еду домой» - игнорируя ранее полученные от Ника двадцать смс, оповестила о своих действиях.

«Ок. Жду!» - «Он в бешенстве» - голос в голове размышлял о настроении парня по полученному ответу.

Уже давно я так долго не гуляла по зимним улицам. Пушистый снег покрыл все поверхности, до которых смог достать. Сугробы большими шапками легли вдоль почищенных дорог. Морозный воздух щекотал нос и пощипывал щеки. Вечно спешащие люди забегали под всевозможные укрытия и стряхивали с себя скопившиеся мелкие снежинки, избавляясь от тонкой белой оболочки. Мои глаза цеплялись за каждую деталь, как будто ни разу за восемнадцать лет я не видела зиму. Обычно дорога от дома до станции занимала минут пятнадцать, но в тот день она вытянулась на все сорок.

Не успела я еще вытащить ключ из замочной скважины, как изнутри дверь толкнули. Леденящий взгляд зло всматривался мне в лицо. Ничего не сказав, он ушел в комнату. Опять медля на сколько это было возможно, я стала снимать с себя промокший от снега верхний слой одежды, оттягивая момент прихода в комнату.

- Где ты была всю ночь? – вопрос полоснул по горлу, вся кровь вышла из организма.

- Гуляла, - прошептав хоть что-то, чтобы вопрос не оставался без ответа, осторожной поступью я приближалась к Нику.

- Всю ночь? Ты весь город обошла? Не лги мне, - он смотрел в точку перед собой, гнев чувствовался на расстоянии.

- Я не вру, - как легко слетали слова лжи, будто кто-то другой веселился ночью.

- ВРЁШЬ! Ты всегда врёшь. Я делаю всё, чтобы наладить наши отношения, ты же делаешь всё наоборот. Твоя закрытость и молчаливость надоели мне. Только я начинаю замечать, что ты возвращаешься, то что-то в твоем мозгу опять переклинивает и ты пропадаешь.

- Я не пропадаю…

- А что ты делаешь? Почему ты не вернулась? Почему телефон опять был выключен? Почему я должен не спать и думать где ты? Почему…

- Думать где я? – если обвинения, которые были озвучены до этой фразы, еще были справедливы, то последнее я не могла оставить без ответа, - я не просила думать о себе.

- Что? Что ты имеешь в виду?

- Я не просила переживать за меня. Я не хотела этого всего. Это ты с моей матерью решили мою судьбу. Меня никто не спросил, вы просто поставили перед фактом.

- Мы желаем тебе добра, а ты делаешь из нас врагов.

- Вы не оставляете мне выбора!

- Потому что мы любим тебя. Я люблю тебя! – на последних словах Ник стоял передо мной.

- Меня никто не любит… - оттолкнув парня, я закрылась одна на балконе.

Разговор был закончен. Нельзя убедить человека в любви, если он не испытывает ее к самому себе. «Почему, почему они не могут оставить меня в покое? Они только прикрываются любовью, а на самом деле хотят контролировать меня. Они хотят, чтобы я ела! Никогда! Никогда этого не будет» - начинал эту речь в голове мой голос, но под конец вырвались слова демона. Раньше я ему противостояла, а сейчас стала им.

«Не принимайте близко к сердцу обидные слова, которые говорят вам пациенты. Это говорят не они, а их болезни» - фраза, сказанная преподавателем, перед выходом на одну из практик в больницу. Я сдалась своей болезни.

Глава 46

Последний день декабря. Учёба закончена - последняя преграда, останавливающая меня от полного безумия. Мы готовились к празднику, намечалась грандиозная вечеринка в ресторане. Приготовления были завершены, оставалось только переодеться. Собравшись с силами, я перешагнула порог квартиры Ника, когда он был дома. Разговор был неизбежен, но, заготовив отмазки и, надеясь прикрыться временем, мое тело залетело в комнату и стало быстро перебирать вещи.

- Привет. Я ненадолго. Мне нужно взять вещи и забежать в душ, - не оглядываясь на ошарашенного парня, продолжала свои сборы.

- Привет… Я хотел написать, но раз ты пришла, может быть, поговорим?

- Давай потом? Сейчас нет времени, - сбросив портфель, я схватила полотенце и выбежала из комнаты.

Короткие мокрые волосы прилипали к лицу, пока я обтирала проступающие кости. Волосы пришлось обрезать, при таком питании и режиме жизни, организм не позволял себе такую роскошь, как длинные волосы. Вернувшись в спальню, я обнаружила Ника, сидящего на диване с телефоном в руках – только чехол на нем был не черный, а красный. Мой чехол…

- Так вот где ты ночевала всё это время… - мужской голос не кричал, на удивление произнесенные слова не отражали эмоций.

- Прости, - вина, стыд, сожаление, позор – нет, не получилось найти нужного слова для описания чувства, которое я испытала в тот момент.

Телефон был аккуратно положен на столик, Ник ничего больше не сказал. Просто ушёл. Был слышен хлопок и ключ закрывающейся входной двери. «Оставил одну, как пару лет назад Кира. Они все меня оставляют. Обещают никогда не бросать, но итог всегда оказывается одним и тем же.» - все рубильники вернулись на свое законное место и меня окатило забытыми чувствами, заставляя захлебываться в их приливе.

«Что я наделала? Это же Ник. Мой Ник, который был всегда рядом, всегда со мной. Как я смогу без него жить? Он не захочет больше меня видеть. Я его потеряла. Я виновата во всем» - мой собственный голос перебил другой – «Ничтожество! Ты жирное никому не нужное ничтожество. Никто тебя не любил, и никто никогда не полюбит! ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТА!»

Боль. Одиночество. Лезвие. Запястье. Сценарий изученный, тем больше соблазн повторить. Поменялось две вещи: местоположение – теперь это был балкон; знания – теперь я знала разницу между поперек и вдоль. Металл уже вошел в мою плоть и медленно прокладывал себе путь, рассекая все преграды на своем пути. Руки дрожали, но так хотелось прервать эти мучения.

- ТЫ СУМАШЕДНАЯ ИДИОТКА! – из-за резкого крика лезвие вышло из проделанного отверстия и кровь хлынула по белой коже, стекая на деревянный пол.

Ник бросился за аптечкой. Сидя на холодном полу, я потянулась здоровой рукой за пачкой сигарет. Схватив кровавую руку, он стал накладывать толстый слой материала и с усилием перетягивать импровизированную тампонаду, пока я чиркала зажигалкой.

- Дура! Ты просто ненормальная, придурошная идиотка! Зачем? Зачем ты это сделала? – закончив перевязку, он опустился рядом на дрожащих ногах.

- Не знаю… Я больше никому не нужна. Ты ушел. Мама бросила меня. Брат не хочет меня знать. Я только все разрушаю и разочаровываю всех. Зачем мне жить? – слезинка покатилась по щеке, пока я разглядывала краснеющую белую ткань на своей руке.

- Собирайся, - его глаза бегали от моего лица к бинтам во время моей исповеди, а после Ник поднялся и вышел из комнаты.

- Куда мы едем? – задала я логичный вопрос, уже садясь в машину.

- Отвезу тебя в психушку, - машина зарычала, и засвистели колеса от резких движений.

- Что? Нет! Нет, пожалуйста, умоляю, не надо. Ты же знаешь, что они меня запрут там надолго, - запоздавшая истерика догнала меня.

- Знаю. Там тебе и место… - руки парня крепко вцепились в руль, пока на бешеной скорости автомобиль лавировал между другим автотранспортом.

- Умоляю, прости меня. Давай поговорим. Пожалуйста, останови машину!

- Сколько раз я предлагал тебе поговорить? Теперь самой захотелось? Только мне теперь это не нужно! – резкое торможение прервало крик парня: красный светофор возвышался над дорогой.

- Ник, пожалуйста, я тебя прошу, давай спокойно поговорим. Не отвози меня в больницу, - мои руки сами потянулись к нему; отказом от прикосновений был внезапный рывок машины на еще запрещающий свет.

Пустая парковка и темнота в окнах больницы говорили о ее нерабочем дне. Остановившись недалеко от фонарного столба, который светил тусклым желтым светом, потерянный мокрый взгляд сосредоточил на мне внимание.

- Я не могу так больше. Ты понимаешь? Не могу, - оставленная на распашку дверь позволила холодному воздуху захватить всё пространство автомобиля, в котором я осталась одна.

Протяжный, но сдерживаемый ладонями крик послышался от фигуры под фонарем. Мои глаза наблюдали над содроганиями мужского тела, которое приземлилось на покрытый снегом асфальт и, подтянув колени, уткнулось в них головой. Не в силах больше наблюдать над страданиями человека, я побежала к нему и рухнула рядом на колени.

- Ник, пожалуйста, прости меня. Ник, я люблю тебя, - слова сами вылетали из меня.

- Ты не любишь. Ты не умеешь любить, - его рука оттолкнули мои попытки взять его ладонь.

- Люблю! Очень люблю, клянусь! Ник, прости, умоляю, прости меня.

- Оставь меня. Делай, что хочешь с собой и со своей жизнью. Только оставь меня в покое.

- Не могу… ты для меня всё. Прости меня…

- Поехали домой, ты замерзла, - Ник поднялся и, не отряхиваясь от прилипшего снега, сел в машину.

Часть третья

Глава 47

«Профиль удален», «Абонент заблокирован», «Страница удалена», «Абонент заблокирован», «Абонент заблокирован», «Абонент заблокирован»…

Одно из условий продолжения отношений с Ником было исчезновение. Все соцсети и список абонентов подверглись тотальной чистке. Аврора испарилась, не предупредив никого. Телефон бы отключен все зимние каникулы. Единственная связь с внешним миром поддерживалась только с матерью и то через телефон молодого человека. В этот раз я сама надела на себя кандалы и заперлась в этой клетке. Почему? Ник был больше, чем просто парень. Он был заменной всем: матери, отцу, брату. Я не могла лишится и его любви. Моя капитуляция была безоговорочна.

Еда. Мне разрешили есть. После стольких разговоров, бесед, просьб голос в голове стих или я сама его глушила. Точнее старалась это делать. Я старалась делать всё, чтобы вернуть своего Ника. Всё начиналось хорошо, даже замечательно. Каждый день порции увеличивались, блюда становились разнообразнее, приемы пищи чаще. Похоже на правду о человеке с РПП? Нет? Вы правы. Как только Ник «разрешил» есть, то выпустил тем самым другого демона. Днем красивая картинка возвращающегося аппетита, а ночью ужасающие кадры обжорства. Мое любимое время стала ночь. Только тогда я могла набить изнуренный желудок вдоволь. Всё, от чего я отказывалась днем, погружалось в заполняющийся слюной рот в ночи. Я думала, что еда крутилась в голове постоянно, но всё познается в сравнении и вот настал такой момент. Когда ты не ешь вовсе, то со временем забывается и вкус, таким образом тяга к еде становится мучительной, но выносимой. Чем же занималась я было пыткой. Никакой сосредоточенности, никакого спокойствия, никакого удовольствия, только навязчивые мысли жрать. Больше и больше, больше и БОЛЬШЕ! Останавливало в этот момент только одно – ощущение рвущегося желудка, когда эластичная кожа на животе натягивалась до предела, а боль в органе не давала дышать, но даже в такие моменты мысли продолжали вращение вокруг продуктов питания. Единственный выход облегчить страдания – вытащить, выдернуть, выскрести всё обратно. Какой ужасный перевод продуктов. Несколько минут поглощения и чуть больше времени на самоочистку: желудок оставался пустым, но демон на время был успокоен. До следующей ночи.

- Может я поищу работу? – как бы невзначай я предложила Нику идею, которую прокручивала в голове несколько недель.

- Какую? – без энтузиазма ответил парень, но его рука чуть сжалась, сдавив мое плечо.

- Точно не официанткой, - слова сами вырвались, о чём я сразу пожалела.

- Это точно…

- Я нашла пару вакансий недалеко от дома, – неловкое чувство хотелось побыстрее погасить.

- Если хочешь, сходи на собеседования, но никаких ночных смен и никаких…

- Знаю. Можешь не продолжать. Тогда завтра после учебы зайду, узнаю условия и график.

Был уже февраль. Учёба продолжалась. Пропусков стало гораздо меньше. В обмороки на парах я больше не падала. Забранные голодом килограммы возвращались быстрее, чем уходили. Сидеть дома после пар не утруждало, я всегда находила себе занятие, но вечная проблема с деньгами заставляла выйти на поиски источника пропитания. Особенно, когда пропитание стало самой большой проблемой для меня.

Что же осталось не упомянутом в этом пересказе двух месяцев жизни – сами отношения с Ником… и секс. Если с первым мы быстро всё восстановили: вернулись нежность, забота, ласки, любовь, то со вторым опять возникли трудности. Раньше его не устраивал мой лишний вес, после похудения, ему не нравились кости. После нескольких месяцев обжорства, вес почти пришел к той отметки, с которой я входила в отношения, но это опять не устраивало партнера. Теперь мое тело было недостаточно упругим и проступали неровности на коже, особенно бедрах. Хоть эти замечания были сказаны «между прочим» или «случайной» фотографией меня со спины, я воспринимала всё близко к сердцу. Основной причиной отсутствия физиологической потребности стали стресс, усталость, низкое либидо – вот причины, которые помогали избегать близости со мной.

По кому я действительно скучала – Мила. В прошлой жизни осталась и она. Продолжая работать в ресторане, она напоминала о моей порочности и испорченности, от которой я всеми силами пыталась убежать и забыть. Майкл… яркая страница жизни, которую пришлось перевернуть для продолжения моей истории, иначе это было бы последней страницей.

Работа нашлась на удивление быстро. Первая же вакансия и собеседования оказались удачными и соответствовали всем моим требованиям: никаких ночных смен, удобный график, который можно было совмещать с учебой и близость к дому. Всего три месяца работы и я поднялась по карьерной лестнице. Став менеджером развивающейся пиццерии, мой доход увеличился, но пришлось пожертвовать временем. Если обычный сотрудник мог уйти в восемь, девять, десять часов вечера, то мне стало необходимо закрывать вечерние смены и возвращения домой стали происходить в двенадцать, а то и в час ночи. Ник негодовал и возмущался моим ночным приходам, но первая полученная зарплата в этой должности сразу изменила его настрой. Тем более дома я была всегда четко по времени и больше не пропадала с выключенным телефоном. В таком изматывающем графике началась моя летняя практика в платном хосписе.

Глава 48

Хоспис — специализированное медико-социальное учреждение, где оказывают паллиативную помощь неизлечимо больным пациентам в терминальной стадии заболеваний. Коротко говоря – место, где умирают люди от болезней, а медицинский персонал пытается сделать эти последние месяцы/недели/дни/часы не такими болезненными.

- Студенты, ваша практика продлится месяц и на это время я вас прикреплю к определённым сотрудникам, - старшая медсестра провела инструктаж по отделению на третьем этаже и, собрав пять студентов в кучку, называла наши фамилии и фамилию медсестры, с которой мы должны были работать.

Мое место оказалось процедурным кабинетом и это стало лучшей новостью дня. Я всегда выбирала проведение процедурных манипуляций (уколы, капельницы, перевязки), чем смена белья, проведение гигиены или кормление через стому.

- Здравствуйте, меня зовут Аврора. Я – студентка третьего курса. Меня направили к вам, - мини рапорт был вывален сразу, как после стука в дверь, на которой висела табличка «Процедурный кабинет», я услышала «входите».

- Привет, Аврора. Я – Эмилия, можно просто Эми. Третий курс - это хорошо. В прошлом году нам прислали второкурсников, то еще веселье, а с вами уже и поработать можно, - приятная девушка лет двадцати семи стояла около металлического столика и выкладывала на него крафт-пакеты с инструментами и материалами. Аккуратненький пучок из собранных русых волос делал ее лицо более круглым, но ее это не портило, напротив, пухлые розовые щечки придавали ей миловидность и сразу располагали к себе.

- Вы готовитесь на утренний обход? – подойдя чуть ближе, я рассматривала выкладываемые предметы.

- Верно. Пойдешь со мной? Если не хочешь, можешь осмотреть кабинет.

- С вами, - страх перед новым местом и людьми преследовал меня, но перспектива оставаться одной радовала еще меньше.

- Отлично, мне как раз нужна будет помощь с одной пациенткой. И давай сразу договоримся, не нужны этих всяких «Вы». Я не такая уж и старая, - улыбка обдала меня теплом, после которой хотелось подчиняться беспрекословно моей новой начальнице.

- Хорошо, поняла, - что-то наподобие улыбки отобразилось и на моем лице, - вы, то есть ты давно здесь работаешь?

- Года два уже. Пришла обычной медсестрой, а через год стала процедурной.

- Несложно работать в таком месте?

- Сложно? Нет, ничуть. Мне, кажется, здесь работать легче. Люди уже знают, что их ждёт и просто доживают свои дни, не создавая трудности. Точнее, большинство из них. Есть здесь несколько личностей, которые любят устроить трагедию.

- Тяжело наблюдать, когда человек умирает?

- Дело привычки. В первое время было грустно и немного жутко. Сейчас этого не осталось. Просто относись к этому, как к обычному физиологическому процессу, - взгляд Эми выражал некую грусть после таких слов, но тут же сменился, когда мы вошли в первую палату.

Практика в хосписе отличалась от пройденных ранее. Различие заключалось не только в том, что в обычной больнице мы боремся за жизнь, а здесь готовимся к неминуемой смерти, а тем, что это был частный хоспис. Вдоволь перчаток, материала для обработок ран, новый ремонт, современные кровати с подъемными механизмами и новейшие аппараты. После больниц с ограниченными ресурсами и борьбой с другими студентами за кресло-каталку, это место стало раем, если повернется язык так назвать его.

Первый день прошел незаметно. Утренний обход произвел неоднозначное впечатление: в первый раз я увидела смерть со стороны. Женщина за сорок с жирающим ее диабетом: кровать ей выделили специализированную для тяжеловесных людей из-за веса почти в сто пятьдесят килограммов; левая нога поражена гангреной, стопа приобрела черный цвет; из-за ослабевшего иммунитета и лежачего образа жизни на лопатках, копчике, седалищных костях, икрах образовались пролежни, требующие ежедневной обработки; несмотря на тяжелую ситуация она всегда с радостью ждала нас и всеми силами помогала нам при перевязках. Ее соседка – бабушка лет семидесяти: рак мозга, терминальная стадия; капельное введение обезболивающих с седативными на постоянной основе сделали из нее овоща, который только периодически мычал, тем самым давал сигнал к вводу морфия; наша работа с ней заключалась только в обработке пролежней четвертой степени; дыра в спине в области копчика добралась до костей; омертвевшие белые части плоти отходили от каркаса тела и издавали запах протухшего мяса. В другой палате женщина пятидесяти лет была «местной сумасшедшей», которая начала кричать, как только мы перешагнули порог: рак лишил ее груди, и распространил метастазы по всему телу; периодически вкалываемое наркотическое обезболивающее приводило ее в менее возбужденное состояние, но эффект длился недолго; большой палец на ее ноге чернел и иссох до размера мизинца, любая обработка сопровождалась истошным криком, даже если проводился всего лишь осмотр без прикосновений. Обойдя все палаты и познакомившись с каждым пациентом, было принято заведомо правильно мнение, что эта практика окажется одной из лучших. Вид угасающих людей не приводил меня в шок, а работать с умирающими и правда оказалось проще, чем с живыми. Почти вся работа заключалась только в обработке пролежней разных степеней, раздаче таблеток и постановке уколов. Первые два часа занимал обход, а дальше только проведение предстерилизационной очистки, пополнение запасов, введение журнал и пробежки до беседки для перекура.

- Напомни, сколько у вас продлится практика? – Эми оторвалась от заполнения журналов и задала последний вопрос перед моим уходом.

- Месяц. Завтра в восемь утра уже буду здесь, - на всякий случай напомнила ей о своем точном приходе.

- Ты запомнила, что я приготовила для обхода? Я прихожу чуть позже, ты можешь потренироваться и собрать стол.

- Да, запомнила. Хорошо, тогда этим и займусь с утра. Пока, - махнув на прощание рукой, я скрылась за дверью.

Мои ноги быстро перебирали по линолеуму, особо нигде не оттармаживаясь, чтобы успеть на электричку. Для кого-то рабочий день заканчивался, а у меня даже не начинался. После такого незабываемого дня меня ждала смена на работе; запах смерти должен был смениться на запах свежеиспеченного теста с разнообразными начинками.

Глава 49

- Как первый день? – Тим окликнул меня, пока мыл руки перед выходом на кухню.

Дружбы между парнем и девушкой не существует. Не верьте, если кто-то вам скажет такое. Раньше я сама так думала, пока в один день к нам не пришел Тим. Младше меня на год, он тоже учился в колледже только на техническую специальность и в столь раннем возрасте уже помогал финансово маме и малютке сестре. Тяжелая судьба, после смерти отца, не забрала у него любви к жизни и чувство юмора. Быстро найдя общий язык, мы выстроили график так, чтобы наши смены пересекались. Выдержать наплыв клиентов в час пик, да еще полностью отдать доставку вдвоем – немыслимо, но только не в нашу смену. Мы, как две половинка, дополняли друг друга и понимали с полуслова. Даже в самые унылые и серые дни он умудрялся рассмешить меня.

- Я тебе сейчас такое расскажу! Подмени меня, - последняя фраза была сказана новенькой девочке, которая работала на кухне всего лишь пару недель. Позиция менеджера давала привилегии, но также обязывала заменять любого сотрудника, будь то касса, кухня или курьер. Оставив новенькую на упаковке, я побежала к Тиму.

- Опять твои кровавые истории? Я хотел сегодня еще поесть, - лишний шум из его рта не был взят в расчет и, утащив друга в комнату для персонала, я начала пересказ первой половины дня.

- Фу, Аврора, Господи, зачем так подробно. Сейчас блевану. Как ты еще можешь что-то пить, - Тим обратил внимание на мой стакан с кофе и тут же посмотрел в глаза, - а какой это стакан за день?

- Второй, - «двадцать второй будет точнее» - внутренний голос не мог не прокомментировать ложь.

- У тебя руки трясутся. Опять…

- Мало спала, не удивительно.

- А ела?

- Тим, а не пора ли тебе на смену? – включив начальницу, чтобы только перевести тему, я указала пальцем на дверь.

Фыркнувший в ответ парень ушел, оставив меня одну в тесной комнате. «И правда трясется» - вытянув перед собой руку, я держала ее на весу и наблюдала, как пальцы дергаются и никакие усилия не могли остановить этого неконтролируемого действия. Завтрак не был моей привычкой по утрам, тошнота после пробуждения не давала ничего закинуть в желудок; в течение дня я была не дома, а правило «не есть на людях» оставалось нерушимым, поэтому потреблялись только жидкие калории.

Обычный будний день, всего лишь несколько занятых столиков в зале, да несколько заказов в час на доставку. Пока я стояла у рабочего ноутбука и загружала накладные по доставке, курьеры бегали курить, тем самым соблазняя мой уставший организм. Небольшое окно для выдачи заказов объединяло зону кассы и доставки, чтобы менеджер мог всегда оперативно переключаться между задачами, и через которое проникали отголоски сигаретного дыма. Тим слонялся по залу и протирал столы от крошек, что-то подпевая себе под нос. Стучащий звук доносился из комнаты заготовок; девочка готовила продукты для утренней смены. Оставалось три часа до закрытия, ничто не предвещало беды, пока тишину не прорезал короткий крик. Долго соображать не пришлось откуда он донесся, стучащий звук прекратился. Бросив оставшиеся бумаги, я побежала на исчезнувший звук.