Мастер Разломов. Том IV

— А теперь? — спросил я.

Он посмотрел на Дарена.

— Теперь я начинаю думать, что иногда назад — единственное место, где ещё осталась свобода.

Элиана подняла неполную форму.

— Я могу удержать незавершённость предыдущей проверки. Недолго.

Сенька простонал:

— У нас всё недолго. Когда-нибудь мы найдём место, где что-нибудь можно долго?

Лиска сказала:

— Кладбище.

— Не хочу.

— Тогда двигайся.

Стены перед нами зашевелились надписями.

ВЫБОР ОБЯЗАТЕЛЕН.

ОТКАЗ ОТ ВЫБОРА — ОШИБКА.

МАРШРУТ ДОЛЖЕН БЫТЬ ПОДТВЕРЖДЁН.

БОКОВОЕ ОТКЛОНЕНИЕ УСТРАНЕНО.

Дарен шёл назад.

Не спиной.

Он повернулся и пошёл первым в сторону, откуда мы пришли.

Очень спокойно.

В этом был весь Дарен.

Другой человек сделал бы из такого момента подвиг.

Дарен просто перестал соглашаться.

Станция наконец поняла.

Три двери раскрылись одновременно.

Левая — в темноту со старыми шагами.

Средняя — в серый проход, где капала вода.

Правая — в зал голосов, которые звали по именам.

За каждой было что-то похожее на спасение.

И каждая сразу стала ближе.

Не физически.

Решением.

Варианты пытались догнать нас.

— Быстрее? — спросил Мишка.

— Нет, — сказал Дарен.

— Почему?

— Если побежим, это станет бегством.

Лиска кивнула.

— А бегство они умеют считать.

— Значит, идём, — сказал я. — Не спеша. Не выбирая. Не оборачиваясь на то, что нас зовёт.

Сенька поднял руку.

— А если оно скажет что-нибудь интересное?

— Тогда особенно не оборачивайся.

— Моя жизнь стала беднее после вашей бригады.

— Зато длиннее, — сказала Лиска.

— Пока спорно.

Мы пошли назад.

У каждого была работа.

Гвоздь держал вес, чтобы пол не решил: отступление — это падение.

— Держит? — спросил я.

— Пока мы не стыдимся.

— Что?

— Пол реагирует на стыд. Если кто-то решит, что мы отступаем потому, что слабы, он провалит шаг.

Сила кивнул.

— Я отделю стыд от решения.

— Это можно? — спросил Сенька.

— Можно попытаться.

— У тебя всё звучит как начало плохого лечения.

Сила не ответил.

Он шёл рядом, мягко отводя от нас липкое чувство позора.

Станция пыталась внушить простую вещь: назад идут проигравшие.

Сила разрезал это.

Не назад.

В сторону от навязанного.

Лиска держала страх.

— Он хочет дёрнуться, — сказала она.

— Куда? — спросил я.

— К любой двери. Ему всё равно, лишь бы выбрать.

— Держи.

— Держу. Но страх сегодня воспитанный. Противно.

Сенька слушал.

— Двери шепчут разное, но заканчивают одинаково.

— Тем же щелчком?

— Да.

— Если щёлкнет?

— Тогда какая-то дверь решит, что мы её выбрали.

— Не дай.

— А я как?

— Шуми неответом.

Сенька поморщился.

— Я теперь официально инструмент странных звуков?

— Да.

— Повысили.

Он тихо щёлкнул языком.

Не как в прошлой проверке.

Осторожнее.

Щелчок не был ответом. Он был помехой. Маленьким камешком в зубах у большого механизма.

Мишка держал карту двумя руками.

— Линия назад тонкая.

— Рвётся?

— Нет. Станция пытается её назвать.

— Как?

— «Возврат». «Отступление». «Нарушение». «Провал».

— А ты?

Мишка сглотнул.

— Я пишу: «бок».

Лиска хмыкнула.

— Молодец.

— Правда?

— Не привыкай.

Элиана шла с поднятой рукой. Неполная форма дрожала. Она держала не дверь, не стену, а незавершённость. Для мага порядка это было почти пыткой: удерживать вещь в состоянии «ещё не определено».

— Элиана? — спросил я.

— Держу.

— Больно?

— Неприлично.

— Это как?

— Хочется всё исправить.

Лиска бросила:

— Не надо. От твоего исправления обычно всем красиво умирать.

— Я уже поняла.

— Хорошо.

— Не радуйтесь.

Горн шёл рядом с Мишкой.

Он смотрел на старые гильдейские знаки, которые проступали и исчезали на стенах.

— Старые протоколы не любили паузу, — сказал он.

— Почему? — спросил Мишка.

— Потому что в паузе ученик успевает подумать, нужен ли ему приказ.

Сенька тихо присвистнул.

— О, страшная вещь для начальства.

— Да, — сказал Горн. — Гильдия боялась этого больше многих разломов.

Мы почти дошли до выхода из зала опоры.

Позади три двери стали ближе.

Слишком ближе.

Так бывает во сне, когда идёшь от чего-то, а оно стоит на месте и всё равно догоняет.

Станция писала на стенах быстрее.

ВЫБОР НЕ СОВЕРШЁН.

ВЫБОР НЕ СОВЕРШЁН.

ВЫБОР НЕ СОВЕРШЁН.

ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ МАРШРУТА.

БОКОВОЕ ОТКЛОНЕНИЕ УСТРАНЕНО.

Дарен остановился.

Все замерли.

— Что? — спросил я.

Он смотрел на пол перед собой.

Туда, где проход в зал опоры должен был быть уже обычным каменным коридором.

Но там была линия.

Тонкая.

Белая.

Незаметная.

Не на полу.

Между тем, что было завершено, и тем, что станция ещё пыталась заставить нас выбрать.

— Здесь, — сказал Дарен.

Сенька вытянул шею.

— Где?

— В паузе.

— Я ненавижу, когда ты становишься поэтом.

Дарен сделал шаг не вперёд.

Не назад.

Он шагнул в момент, когда станция уже решила, что мы возвращаемся, но ещё не успела записать это как провал.

Звучит невозможно.

Так оно и было.

Но разломы вообще плохо обращаются с тем, что звучит возможно.

Дарен исчез.

Не как телепорт.

Не как маг.

Он просто перестал быть в той версии пути, которую станция считала.

— Дарен! — резко сказала Лиска.

Из пустого воздуха справа от нас донёсся его голос:

— Не зови. Иди.

— Куда?!

— Не туда.

Сенька закрыл лицо ладонью.

— Я так и знал, что однажды это станет нормальной командой.

Я посмотрел Контуром.

И увидел.

Тонкая линия, не существовавшая в стене, в полу или воздухе. Она шла не через пространство, а через отказ. Через незаписанную паузу между вопросом и ответом.

[Внешний узел: Дарен]

[Навык бокового восприятия: углублён]

[Обнаружено новое свойство: отказ от навязанного выбора]

[Совместимость с Контуром: повышена]

[Внимание: маршрут существует только при отсутствии подтверждения]

— Не называйте его, — сказал я.

— Кого? — спросил Сенька.

— Путь.

— А как идти по тому, что нельзя назвать?

Лиска толкнула его в плечо.

— Ногами, умник.

— Не соглашайтесь, что идём, — сказал Дарен из пустоты.

Гвоздь нахмурился.

— Это как?

— Просто идите.

— Это и есть согласие.

— Не с дверями.

Горн вдруг понял.

— Не подтверждать маршрут.

— Да, — сказал Дарен.

Элиана медленно выдохнула.

— Форма без имени.

— Удержишь? — спросил я.

— Нет.

— Отлично.

— Я всё ещё не привыкла к вашему неправильному использованию этого слова.

— Значит, живы.

Мы вошли.

Не в дверь.

Не в щель.

Не в коридор.

В боковой ход, который не хотел быть ходом.

Мир на миг стал наклонным.

Но не как пол.

Как решение.

Три двери позади распахнулись шире. Из них потянулись голоса, шаги, вода, свет, тени, обещания. Каждая пыталась стать тем, что мы выбрали.

Мы не выбрали.

И поэтому они не могли нас удержать.

Сенька шёл, тихо щёлкая языком. Не отвечая.

Мишка шёл, глядя на карту, где линия то появлялась, то исчезала, как стеснительная мысль.

Лиска шла, удерживая страх от простого желания побежать хоть куда-нибудь.

Гвоздь держал вес так, чтобы никто не провалился в стыд.

Сила отделял отступление от поражения.

Горн шёл, сжимая знак Гильдии, но не поднимая его как ключ.

Элиана держала форму, которая отказывалась быть формой до конца.

А я держал решение.

Не выбирать.

Иногда это труднее, чем выбрать.

Потому что выбор даёт человеку красивую ложь: ты действовал.

Отказ от навязанного выбора оставляет тебя с пустыми руками.

И только потом ты понимаешь, что именно пустыми руками удобнее держать настоящее.

Боковой ход закончился резко.

Мы вышли не в зал.

Не в коридор.

В узкое место между стенами, которых раньше не было.

За нами три двери исчезли.

Не закрылись.

Именно исчезли, как вопрос, на который отказались отвечать.

Сенька оглянулся.

— Мы прошли?

Дарен стоял у стены.

Снова там, где его не сразу замечали.

— Нет.

Сенька застонал.

— Ну конечно.

— Мы не прошли. Мы не выбрали.

— А это лучше?

Дарен подумал.

— Для нас — да.

На стене рядом с ним начали появляться строки.

ВЫБОР НЕ СОВЕРШЁН.

МАРШРУТ НЕ ПОДТВЕРЖДЁН.

БОКОВОЕ ОТКЛОНЕНИЕ НЕ УСТРАНЕНО.

Потом пауза.

Длинная.

Недовольная.

И новая строка:

ВОПРОС ОТКЛОНЁН.

Лиска улыбнулась.

— Хорошая надпись.

— Почти ямская, — сказал Мишка.

— Не порть.

Дарен стоял молча.

Я подошёл к нему.

— Как ты?

Он посмотрел не на меня.

В сторону.

— Теперь я вижу не только где можно пройти.

— А что?

— Где вопрос поставлен так, чтобы выхода не было.

Я кивнул.

— И?

Он почти улыбнулся.

— Там обычно и есть бок.

Сенька поднял руку.

— Можно я скажу, что это звучит умно и неприятно?

— Можно, — сказал Дарен.

— Отлично. Звучит умно и неприятно.

Гвоздь присел, коснулся пола.

— Держит.

— Честно? — спросил я.

— Пока не спрашивает, почему мы здесь.

— Хорошо.

— Ненадолго.

— Как всегда.

Элиана стояла перед новой стеной.

Нет.

Не новой.

Просто теперь мы её видели.

На ней не было дверей. Только один знак.

Круг.

Идеально ровный.

Слишком ровный.

Такой правильный, что у меня сразу заболели зубы.

Элиана медленно подняла голову.

Впервые за всё время я увидел: она не испугалась.

Она узнала вызов.

Камень скребнул.

Одно слово.

ФОРМА.

Потом второе.

ПРОВЕРКА ФОРМЫ.

Потом третья строка, от которой Элиана стала совсем неподвижной.

ЗАВЕРШИТЬ КРУГ.

Лиска тихо сказала:

— Леди?

Элиана смотрела на идеальный знак.

— Не трогайте его.

— Мы и не собирались, — сказал Сенька.

— Нет, — сказала Элиана.

Её голос стал холодным.

Очень холодным.

Но под этим холодом я впервые услышал злость.

— Я себе сказала.

Дарен отступил в сторону.

Гвоздь поднялся.

Мишка прижал карту.

Сенька перестал улыбаться.

Сила закрыл глаза.

Горн побледнел.

А я смотрел на круг Контуром.

И Контур показал не ловушку.

Он показал форму, которая была настолько правильной, что в ней не оставалось места для живого.

[Объект: форма порядка]

[Состояние: незавершена]

[Притяжение к завершению: критическое]

[Риск: замыкание группы]

[Ключевой узел: Элиана]

Элиана сделала один шаг вперёд.

Не к кругу.

К себе.

— Значит, теперь я, — сказала она.

Лиска тихо выдохнула:

— Только не умирай красиво.

Элиана не обернулась.

— Постараюсь не дать вам такого удовольствия.

И круг на стене дрогнул.

Как будто услышал.

Глава 3. Слишком правильный круг

Круг был слишком правильным.

Не красивым.

Именно правильным.

Красота ещё умеет ошибаться.

У красивого может дрогнуть линия, сбиться тень, остаться живой след руки, которая не до конца поверила в собственное совершенство.

А этот — нет.

Круг на стене был вырезан так, будто его не резали. Будто камень сам признал: да, вот так должно быть. Ровная линия, чистая дуга, одинаковая глубина реза, ни одной крошки у края, ни одного случайного скола.

И маленький разрыв.

Почти незаметный.

Не больше ногтя.

Но именно он держал нас живыми.

Я понял это сразу.

Не разумом.

Контуром.

Перед глазами вспыхнули тонкие линии. Они не шли от стены наружу, как у обычной печати. Они тянулись к нам. Не резко. Не жадно. Терпеливо.

Так закрывается ловушка, которая уверена, что добыча сама сделает последний шаг.

[Контур: активен]

[Объект: форма порядка]

[Состояние: незавершена]

[Притяжение к завершению: критическое]

[Риск: замыкание группы]

[Ключевой узел: Элиана]

Элиана стояла перед кругом.

Прямая.

Холодная.

Почти такая же правильная, как он.

Но только почти.

И в этом была надежда.

Лиска тихо сказала:

— Только не умирай красиво.

Элиана не обернулась.

— Постараюсь не дать вам такого удовольствия.

Круг на стене дрогнул.

Как будто услышал.

Сенька, который после своей проверки всё ещё выглядел как человек, которому в ухо насыпали философии, осторожно поднял палец.

— Мне одному кажется, что круг обиделся?

— Нет, — сказал Гвоздь.

— Хорошо.

— Не хорошо.

— Я знаю. Просто проверял, не оглох ли окончательно.

Элиана сделала полшага вперёд.

Я поднял кулак.

Все замерли.

Она тоже.

Не сразу.

И вот это было важно.

Не из непослушания. Из борьбы.

Вся её школа, вся кровь, весь порядок в костях тянули её исправить разрыв. Довести линию. Завершить форму. Сделать так, как должно.

А я приказал остановиться.

И она остановилась.

Это стоило ей больше, чем многим — шагнуть в огонь.

— Что видите? — спросил я.

Сначала ответил не человек.

Круг.

На камне вокруг него проступили тонкие гильдейские знаки. Не слова. Формулы. Схемы. Проверки завершения печати, стабилизации разломного воздействия, замыкания аварийного контура.

Горн втянул воздух сквозь зубы.

— Финальная форма.

— Что финального? — спросил Сенька. — Мне слово не нравится.

— Проверка завершения печати, — сказал Горн. — Высокий уровень. Ученик должен был удержать группу внутри формы, стабилизировать давление и закрыть внешний разломный контур.

Лиска прищурилась.

— Удержать группу внутри?

— Да.

— Уже звучит как плохая идея.

— Тогда это считалось безопасностью.

— У вас в Гильдии безопасность часто похожа на похороны с инструкцией.

Горн не возразил.

Плохой знак.

И хороший.

— Здесь учили завершать печать, — сказал он.

— И что пошло не так? — спросил Мишка.

Горн посмотрел на разрыв в круге.

— Мы забыли учить, когда печать нельзя завершать.

Элиана слегка повернула голову.

— Печать завершают, когда форма стабильна.

— А если стабильность убивает? — спросила Лиска.

Элиана не ответила.

Круг ответил за неё.

На стене проступила строка:

ЗАВЕРШИТЬ КРУГ.

Потом вторая:

СТАБИЛЬНОСТЬ ТРЕБУЕТ ЗАМЫКАНИЯ.

Потом третья:

НЕЗАВЕРШЁННОСТЬ — ДЕФЕКТ.

Элиана дёрнулась.

Совсем немного.

Только пальцы.

Но я увидел.

Лиска тоже.

— Леди, — сказала она тихо, — не слушай стенку. Она грубая.

— Это не грубость, — сказала Элиана.

Голос её был ровный.

Слишком ровный.

— Это базовый принцип формы.

— Значит, базовый принцип хочет нас закрыть в банку.

— Если вы продолжите так формулировать, мне будет трудно воспринимать угрозу серьёзно.

— А ты попробуй. Мне помогает.

Я смотрел Контуром.

Круг был почти завершён. И именно поэтому опасен.

У незавершённой формы есть дыхание. Место для ошибки. Для выхода. Для живого. У завершённой — есть красота, сила, устойчивость.

И ноль дверей.

[Форма: почти завершена]

[Стабильность: высокая]

[Жизненный допуск: отсутствует]

[Выходы после замыкания: ноль]

Я сказал:

— Если круг закроется, он нас не убьёт сразу.

Сенька облегчённо выдохнул.

— О, отлично.

— Он нас сохранит.

Сенька замер.

— Вот это уже хуже.

— Как? — спросил Мишка.

Горн ответил вместо меня:

— Как учебные образцы.

Лиска скривилась.

— Я не образец.

— Здесь спросят форму, а не тебя, — сказала Элиана.

Слова вышли жёстко.

И она сама это поняла.

Лиска улыбнулась.

— О, леди начала злиться.

— Не радуйтесь.

— Поздно.

Сила стоял с закрытыми глазами. После зала опоры и слуховой камеры он выглядел так, будто с него сняли не кожу, а несколько чужих паник, которые успели к нему прилипнуть. Но голос его оставался мягким.

— Это не страх, — сказал он.

— А что? — спросил я.

— Стыд.

Элиана резко повернулась.

Сила не открыл глаз.

— Стыд перед правильным.

Круг дрогнул.

Надпись на стене стала ярче:

НЕЗАВЕРШЁННОСТЬ — ДЕФЕКТ.

Лиска посмотрела на Элиану.

— Здесь не боятся умереть.

— А чего? — спросил Сенька.

— Сделать неправильно.

Элиана сказала:

— Вы не понимаете.

— Тогда объясни, — сказал я.

Она долго молчала.

Для Элианы это уже было объяснением.

Потом произнесла:

— Разрыв в форме.

Лиска сразу:

— Хорошо.

Элиана повернулась к ней.

— Нет.

Я сказал:

— Хорошо.

Теперь она повернулась ко мне.

Медленно.

Опасно.

— Для вас, может быть.

— Для нас всех.

— Разрыв ослабляет печать.

— Он даёт выйти.

— Печать не создают, чтобы из неё выходили.

— Вот поэтому мы и стоим в старой станции, которая учит людей умирать правильно.

Элиана замолчала.

Попал.

Не сильно.

Но точно.

Гвоздь присел и коснулся пола.

— Держит слишком хорошо.

Сенька вздрогнул.

— После прошлого зала это вроде хорошо.

Гвоздь покачал головой.

— Нет. Так держит крышка.

Никто не пошутил.

Даже Сенька.

Он наклонил голову, слушая круг.

— Здесь нет эха.

— Это плохо? — спросил Мишка.

Сенька поморщился.

— Нет. Хуже. Здесь всё уже согласилось.

Мишка развернул карту.

И карта начала закругляться.

Сначала едва заметно. Линии коридоров, которые мы прошли, чуть изогнулись. Потом сильнее. Путь назад стал дугой. Путь вперёд — дугой. Даже отметки нас самих начали тянуться по краю невидимого кольца.

— Карта закругляется, — прошептал Мишка.

— Что значит? — спросила Лиска.

Он сглотнул.

— Все дороги становятся краем одной клетки.

Дарен стоял сбоку.

Нет.

Пытался стоять сбоку.

В этом месте даже сбоку не получалось быть сбоку. Круг делал всё своим краем. Любое положение становилось частью общей линии.

— Здесь нет стороны, — сказал Дарен.

— Как это? — спросил Сенька.

— Круг всё делает своим краем.

Камень снова скребнул.

ЗАВЕРШИТЬ КРУГ.

Элиана закрыла глаза.

Вот это было опасно.

Не потому что она испугалась.

Потому что начала бороться внутри.

А внутреннюю борьбу станция любила больше внешней. Снаружи тебя можно остановить. Внутри ты сам можешь открыть дверь.

— Он не просит, — сказала Элиана.

— А что делает? — спросил я.

Она открыла глаза.

— Исправляет меня.

Лиска резко выдохнула.

— Мерзость.

Элиана посмотрела на неё.

— Для меня это не мерзость.

— А что?

— Привычка.

И вот это было страшнее.

Круг не ломал её.

Он опирался на то, что уже было в ней построено.

Станция не показала Элиане смерть.

Она показала незачёт.

И для неё это было почти то же самое.

Камень вокруг круга потемнел, и перед нами на миг проступила другая комната.

Не полностью.

Фрагмент.

Высокий зал. Холодный свет. Ровные ряды учеников. Чистый пол. Запах мела, камня и дорогих тканей. Голос наставника:

— Форма должна быть завершена.

Элиана стояла маленькая.

Нет.

Моложе.

Слишком прямая для своего возраста.

Перед ней — незамкнутый круг.

Тот же разрыв.

Голос:

— Ошибка в форме — ошибка в крови.

Лиска тихо сказала:

— Ах ты ж...

Фрагмент исчез.

Элиана стояла перед нами, взрослая, холодная, с поднятым подбородком.

Но пальцы у неё дрожали.

Совсем немного.

— Это ложное воспоминание? — спросил я.

— Нет, — сказала она.

— Было?

— Достаточно.

Сенька тихо пробормотал:

— У богатых детей тоже, оказывается, умеют бить не руками.

Элиана посмотрела на него.

И не возразила.

Станция почувствовала трещину.

Круг засветился не светом, а правильностью. Линия стала глубже. Разрыв — тоньше.

Элиана сделала шаг.

Я сказал:

— Стоять.

Она остановилась.

— Макар Лютов, если я не стабилизирую форму, она может начать замыкаться сама.

— Если стабилизируешь неправильно, она замкнётся тобой.

— Я знаю.

— Не уверен.

Она резко повернулась.

— Вы думаете, я не понимаю опасность?

— Думаю, ты слишком хорошо понимаешь правильность.

Вот это её задело.

Хорошо.

Иногда человека надо не успокаивать, а вернуть ему злость, пока срам не сделал его послушным.

Лиска подошла к ней на полшага.

— Леди, ты слишком стараешься быть правильной.

Элиана почти улыбнулась.

Почти — опасное слово.

— Это называется образование.

— В Яме это называется удобная мишень.

— В Яме многое называется неправильно.

— Зато мы живы.

— Не все.

— Никто не все.

Элиана замолчала.

Лиска смотрела на круг.

— Ошибись сама.

Элиана медленно повернула голову.

— Что?

— Пока станция не ошиблась тобой.

Сенька прошептал:

— Вот это было умно.

Лиска даже не повернулась.

— Не порть момент.

Круг начал тянуть нас.

Не силой.

Формой.

Это трудно объяснить.

Сила толкает. Страх дёргает. Голос зовёт. Вес давит.

Форма — убеждает.

Сначала Лиска чуть сдвинулась левее.

Потом Гвоздь, сам не заметив, поставил ногу на старую гильдейскую отметку.

Сенька повернулся так, что его плечо стало частью дуги.

Мишкина карта сама легла под нужным углом.

Дарен, который обычно выпадал из любого построения, вдруг оказался на краю круга.

Сила встал там, где линия страха должна была стать мягким замыканием.

Горн — у старого гильдейского знака доступа.

Я — почти в центре.

А Элиана...

Элиана была недостающей линией.

Контур вспыхнул.

[Группа используется как элементы формы]

[Замыкание через ключевой узел: Элиана]

[После замыкания: выходы отсутствуют]

[Назначение: сохранение учебного образца]

— Она строит круг из нас, — сказал я.

Гвоздь сразу попытался шагнуть.

Пол держал.

Слишком хорошо.

— Не пускает, — сказал он.

— Не держит, — поправила Элиана. — Фиксирует.

— Разница?

— Держат живое. Фиксируют образец.

Лиска дёрнулась.

— Я не образец.

Круг ответил строкой:

СТРАХОВОЙ УЗЕЛ — ТОЧКА ФОРМЫ.

Лиска показала стене кинжал.

— Точка у тебя сейчас будет.

— Не режь, — сказал я.

— Почему все интересное нельзя?

— Потому что линия замкнётся через разрыв.

— Скучно.

— Живо.

— Терплю.

Станция продолжала.

КАРТОГРАФИЧЕСКИЙ НОСИТЕЛЬ — ВНЕШНИЙ КРАЙ.

ОПОРА — НИЖНЯЯ ДУГА.

СЛУХОВОЙ ОТКЛИК — РЕЗОНАНСНАЯ ТОЧКА.

БОКОВОЕ ОТКЛОНЕНИЕ — ВКЛЮЧИТЬ В КРАЙ.

РАЗДЕЛИТЕЛЬ ПАНИКИ — МЯГКОЕ ЗАМЫКАНИЕ.

СТАРЫЙ ДОСТУП — ПОДТВЕРДИТЬ ФОРМУ.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОНТУР — ОСЬ.

ФОРМА ПОРЯДКА — ЗАВЕРШИТЬ.

Элиана вдохнула.

И круг вдохнул вместе с ней.

Вот это было плохо.

— Элиана, — сказал я.

— Я знаю. Не завершать.

— Нет.

Она резко посмотрела на меня.

— Тогда что?

— Научи его дышать.

Сенька закрыл глаза.

— Вот теперь я совсем ничего не понял, но звучит так, будто нам конец.

Элиана смотрела на меня.

— Форма не дышит.

— Эта будет.

— Это противоречит основам.

— Основы построили эту станцию.

Горн тихо сказал:

— И похоронили учеников.

Элиана не моргнула.

— Форма должна держать.

— Да, — сказал я. — Но не убивать тех, кого держит.

Лиска добавила:

— И не делать из людей красивую банку.

Элиана бросила на неё быстрый взгляд.

— Ваша терминология отвратительна.

— Зато помогает не умереть эстетически.

Гвоздь сказал:

— Если замкнёт, пол станет крышкой.

Сенька:

— Если замкнёт, звук не выйдет.

Мишка:

— Если замкнёт, карта станет кругом. Без края. Без дороги.

Дарен:

— Если замкнёт, бок станет частью стены.

Сила:

— Если замкнёт, страх станет правильным.