Бывшие. Любовь без срока давности

— Мы не общаемся с отцом девочки, — ответила я то, что посчитала нужным осветить. — И на этом предлагаю закончить эту тему. Она мне не особенно приятна.

— Понимаю…

— Очень замечательно, если так. Тем более, мы уже с вами об этом говорили, и более подробно рассказывать я не намерена об этом.

Объявили начало посадки на наш рейс, и мы спешно засобирались к выходу на телетрап.

— Хотите к окошку? — предложил мне Максим в самолёте, и я не стала отказываться, заняла место возле иллюминатора.

Вообще-то, моё место было соседним, но Малини решил благородно мне его уступить.

Мило. Мелочь, а приятно.

Взлетели по плану, и всё было нормально, пока самолёт не попал в плотные скопления облаков, и аэробус не начало трясти…

Я невольно вцепилась в руку Малинина. Мы, конечно, были пристёгнуты ремнями безопасности, но мне хотелось чувствовать руками ещё какую-то опору.

— Вы что — испугались? — вгляделся в меня Максим, сначала поглядев на мою руку, вцепившуюся в его словно в спасательный круг. Но убирать он своей руки не стал, позволил мне держаться за него.

— Д-да… — еле ответила я.

От страха мне даже дышать было тяжело.

— Может, маску кислородную попросить?

— Н-не надо.

— Вы прямо побелели вся. Боитесь летать?

— Боюсь. Каждый раз как в первый… Аж пальцы колет от страха.

Малинин мягко и снисходительно рассмеялся, словно у него это вызвало какие-то трогательные эмоции, словно от ребёнка.

Да, я, взрослая девушка, боюсь летать на самолётах! И что теперь?

Разве это смешно? Или его это умиляет?

— Дышите глубоко, Марьяна, — мягко погладил он меня по пальцам. — Всё хорошо. Это просто плотные скопления облаков. Сейчас пройдём их и снова будем лететь плавно.

— Я стараюсь.

— Расслабьтесь. Стандартная ситуация при полётах.

— Да? Думаете?

— Конечно. Вы знаете, я как-то в одном рейсе был в…уборной, и самолёт начало трясти безумно. А там и не пристегнуться даже. К чему? К унитазу?

Я посмотрела на него и невольно улыбнулась.

Действительно, как себя вести, если трясти самолёт начало, когда ты в уборной? Садиться на унитаз и держаться изо всех сил?

— И знаете, о чём я тогда подумал?

— О чём?

— Что если мы всё же упадём, это будет самая нелепая смерть. Смерть в сортире самолёта! Все умрут хотя бы вместе, а я — один, в туалете…

Я не сдержалась и рассмеялась. В самом деле, очень обидная и неловкая ситуация была бы. Юмор немного чёрный, но я оценила. И в самом деле отвлеклась от страшных мыслей.

— Но сегодня мы не упадём, это точно.

— Почему вы так уверены?

— У вас линия жизни длинная. Вы умрёте, но не сегодня, а старенькой бабушкой.

— Что у меня..? — поперхнулась я.

Он что — ещё и хиромант или сочиняет на ходу, чтобы развлечь меня и отвлечь от мыслей, которые меня пугали?

33.

Сразу из аэропорта, едва успев перекусить, мы поехали на объект, чтобы оценить ситуацию и состояние самого объекта.

Взяли все документы по происшествию, пообщались с местной полицией, а затем поехали навестить рабочего, который пострадал на стройке нашей фирмы.

Мужчина явно удивился, когда Максим назвал ему своё имя и должность в компании, а затем представил и меня, как своего личного помощника.

— Ну, как вы? — спросил Малинин мужчину на больничной койке, который с большим трудом смог пожать руку главе компании. — Ничего?

— Уже — да, — ответил тот. — Вроде бы выкарабкался. Удивлён вашему визиту.

— Ну как же… Наслышаны о вашей ситуации. Как я мог пройти мимо?

— В наш век всем на всё плевать.

— Но не мне.

— Что ж… Тогда вам воздастся.

— Вашими молитвами… Мы тут с Марьяной вам привезли кое-что. Тёплые вещи, фрукты. То, что может понадобиться во время лечения, — начал выкладывать из принесённого нами пакета презенты для пострадавшего Малинин.

— Да что вы… Не стоило так беспокоиться! — смутился строитель. — Я того не стою.

— Берите, берите… Вам пригодится. Мне… Очень жаль, что с вами произошла такая беда. Это и моё упущение. Но я с этим всем обязательно разберусь и накажу виновных в столь грубых нарушениях, приведших в трагедии. Мы вас вылечим. Я вам это обещаю. Слово Максима Малинина.

— Спасибо… — ответил строитель, который явно проникся словами Максима. — Только это дорого будет стоить.

— Это неважно, — сказал Малинин. — Мы возьмём расходы по вашему лечениею и реабилитации полностью на себя. Это долг нашей фирмы.

Я смотрела на Максима и думала, что он, на самом деле, всё-таки неплохой человек. Чувствует свою ответственность за случившееся, хотя напрямую он, конечно, не виноват, и хочет вылечить человека, пострадавшего при работе в его фирме. На такое, пожалуй, не все способны.

Дверь палаты открылась, и в комнате оказалась женщина, которая строго смотрела на нас.

— Вы кто? — спросила она без обиняков.

— Добрый день, — ответил Малинин. — Я — руководитель фирмы, в которой работает Владимир.

— Ах вот как… — сузила она глаза, и мы с Максимом переглянулись, почувствовав от женщины какую-то агрессию. — Вот я и посмотрела вам в глаза. Выйдем.

— Куда?

— Я вас прошу выйти из палаты.

— Но…

Она буквально вытолкала нас обоих в коридор и плотно закрыла дверь палаты, чтобы её супруг нас не слышал.

— Значит, Володя по вашей вине…теперь такой?

— Простите, с кем имею…

— А я жена его, Вера. И мне теперь мужа-инвалида на себе тянуть до гробовой доски. А у нас, между прочим, дети маленькие.

— О, сожалею, Вера. Я готов помочь вам и вашей семье.

— Да чем вы поможете?

— Оплачу лечение и реабилитацию вашего мужа. Всё за счёт фирмы.

— Да не поможет ему это всё… — тихо заплакала она и отвернулась от нас, вытирая глаза носовым платком.

— Почему не поможет? — спросил мой начальник.

— Потому что не встанет он никогда! Травма позвоночника у него.

Максим почесал нос и тяжко вздохнул, а я опустила глаза. Действительно, всё очень сложно… И не факт, что лечение поможет. Но если Максим оплатит лечение, то у пострадавшего хотя бы будет шанс снова жить полноценно.

— И после таких травм люди снова ходят, — сказал он негромко. — Особенно, если проводят продуктивное лечение и делают все необходимые процедуры. Я всё оплачу, хороших врачей, лекарства, и у вашего супруга будет шанс поправиться. Не теряйте веры, Вера. Я иду в бухгалтерию, чтобы всё оплатить. А вы, главное, мужа не бросайте, и будьте рядом, не думая о деньгах. И тогда всё у вас получится, я уверен.

Вера не знала, что сказать. Недоверчиво смотрела на Максима, но в её глазах затеплилась слабая надежда…

И мне тоже хотелось верить в маленькое чудо, что её муж поправится. Очень жаль было её и всю их семью, которые теперь вынуждены жить совсем по-другому из-за роковой случайности.

— Удачи вам, Вера. И здоровья и сил Владимиру.

— Спасибо… — тихо отозвалась женщина, провожая нас задумчивым взглядом.

— Вы — молодец, — догнала я Малинина. — Правильные такие слова нашли… Ей сейчас очень тяжело.

— А я — ощущаю груз своей вины, — глухо отозвался Максим. — Надеюсь, у нас всё получится, и лечение Владимиру поможет. Извините, где найти врача одного из пациентов? — обратился Малинин к сестре на медицинском посту.

34.

Мы нашли врача, который курировал строителя, и побеседовали с ним.

Точнее, Максим беседовал, а я просто слушала.

К сожалению, ничего утешительного доктор нам не сказал: жить мужчина будет, вопрос только — как именно. Ходить он вряд ли сможет — травма позвоночника.

Но шанс исправить случившееся есть: если пострадавший будет лечиться и делать все нужные процедуры. Денег теперь на это будет достаточно — Максим всё оплатил и попросил доктора внимательнее относиться к Владимиру и его жене.

После этого мы поехали поужинать в ресторане, расположенном в холле отеля. Но ужин прошёл довольно сухо: оба мы устали и были подавлены тем, что случилось в больнице. Всё это, конечно, не добавляло позитива и энтузиазма, хотя лично у меня надежда на выздоровления Владимира появилась — пусть ему повезёт…

В номера заселились уже ближе к ночи.

Неожиданно Максим пригласил меня выпить по бокалу напитка богов… Я не стала отказываться. Немного расслабиться после такого напряжённого рабочего дня мне не помешает.

Я мечтала о ванне, когда Малинин разливал по бокалам напиток. Сейчас пропущу с ним бокальчик, откланяюсь и уйду в свой номер, который был куда меньше номера Максима: здесь даже была маленькая гостиная, в которой мы и сидели на диване и собирались пить напиток богов.

— Вы думаете, Владимир поправится? — спросил Малинин, когда мы наслаждались в тишине вкусом напитка.

— Думаю, да, — кивнула я. По крайней мере, мне самой хотелось в это верить… А вдруг чудеса всё-таки случаются? Ну, хоть иногда… — С деньгами шансы на здоровье всегда выше. Что бы ни говорили, что за деньги не купить здоровье, это не так.

Кому, как не мне об этом знать: мама и я вылечили брата за счёт денег, которые дал мне за фиктивную роль его супруги Малинин. Если бы не эти деньги, мальчишку было бы не вытянуть… А теперь он даже в школу ходит и ведёт почти обычный образ жизни подростка. И дружит с моей Лизой, как с младшей сестрой.

Вспомнила о дочке и загрустила. День был такой напряжённый, что я даже позвонить ей не успела. Ну, ничего, завтра наверстаю.

— Вы всё правильно сделали, что оплатили лечение Владимира, — заговорила я снова после паузы. — Это очень благородно с вашей стороны.

— Что я ещё мог бы сделать?

— Большего было не сделать как раз.

— Правда?

— Да. Я думаю, только хороший человек так поступил бы, как вы, — улыбнулась я ему, пока он смотрел мне в глаза. Ему явно нужна была сейчас поддержка, я чувствовала это. — Будем надеяться, что Владимир поправится, и ваши средства ему помогут.

— Да… О, простите…

У Малинина зазвонил телефон, и он ушёл в спальню, чтобы поговорить с абонентом, который так жаждал с ним связаться.

Им оказалась Элла…

Я не хотела подслушивать, но стены в номере такие тонкие, что каждое слово я прекрасно слышала.

— Да. В номере. Ничего не делаю, отдыхаю… Бутылку виноградного открыл. Один, конечно, с кем ещё… Ко мне хочешь? Я тоже скучаю. Мечтаю уже, что когда мы поженимся, будем также с тобой на кухне пить напитки, пока наши дети спят. Как не хочешь детей? Ты серьёзно, Элла? Что за семья без детей? Как ты их назвала — спиногрызы? Э-э… Мне кажется, ты не права, и я очень надеюсь, что ты ещё передумаешь. Потому что я хочу детей. Ладно, не злись, поговорим об этом позже. Да, до завтра. Пока.

Он повесил трубку и вышел снова в гостиную.

Я делала вид, что ничего не слышала, но украдкой смотрела на Максима, думая о том, что услышала.

Невеста Максима не хочет от него детей? Почему?

Такой красивый мужчина. Обеспеченный, с ним не страшно рожать. Если он этого ребёнка будет желать, конечно…

Элла очень странная, на мой взгляд. Как можно не хотеть от него детей?

35.

— Простите… Вы, наверное, всё слышали.

— Я… Да нет, ничего такого я не слышала… — смущённо держала я свой бокал.

Наверное, мне стоит уйти. А Максиму не стоило говорить со своей невестой при мне, если он не хотел, чтобы я услышала что-то лишнее.

— Моя невеста не хочет от меня детей. Вы считаете, это правильно? — вдруг спросил Максим меня.

— Вы…хотите об этом поговорить? Со мной?

— Да. Вы ведь рожали. Вы хотели детей.

— Ну-у… — протянула я, а сама про себя горько усмехнулась. Не совсем хотела, но рука бы не поднялась сделать с ребёнком что-то плохое. Пришлось захотеть! — Так сложились обстоятельства… Я приняла решение рожать.

— То есть, вы принимали это решение сами, Марьяна? — внимательно смотрел на меня Максим.

— Да. Сама.

— А отец ребёнка? Простите, я, наверное, снова задаю слишком личные вопросы…

— И проявлете излишнее любопытство к моей персоне, — вставила я свои пять копеек.

— Да, наверное, — снова сосредоточил взгляд на мне босс, а по совместительству — отец моей дочки, хоть он об этом и ведать не ведает… — Но простите уж мне моё любопытство. Я всё-таки не понимаю, как он мог бросить вас и дочь? Почему вы рожали одна?

Я не ответила и опустила глаза. И Малинин, кажется, считал моё замешательство вполне верно…

— Отец ребёнка вообще знает о существовании ребёнка? — сузил он глаза.

Да уж. Мозги у него явно начинают работать в верном направлении, чего мне бы не хотелось. Так сейчас и договоримся с ним, что я про Лизу ему расскажу…

— Нет, — ответила я честно. — Он не знает, что у него есть дочь.

— Но… Как же так? Вам не кажется, что это жестоко — лишить даже права знать о том, что у него родилась дочь?

— Мне так не кажется, — твёрдо ответила я и вскинула подбородок. — Всё было ясно однозначно тогда. Ему не нужна была я, и ребёнок — тоже. Я хотела сообщить, звонила этому человеку, но связаться с ним не смогла.

— Есть другие способы связи. Наверное, вы просто не захотели их искать после того, как не дозвонились.

Теперь уже я внимательно вгляделась в Максима.

Не внук ли он бабушки Ванги, часом?

Откуда он знает и почему так хорошо понимает мотивацию моих поступков тогда?

— Кто отец девочки?

— Это уж не ваше дело, простите, — встала я на ноги.

Такой поворот разговора мне совсем не нравился.

— Я пойду к себе в номер. Поздно уже.

Однако Малиновский встал следом за мной и перегородил мне путь собой.

Встал напротив меня и положил мне руки на талию.

Я вздрогнула он внезапного касания и нарушения моих личных границ, но мне не хотелось убегать и прочее… Мне нравилось чувствовать на себе его руки и ощущать жар тела, которое находилось так близко от меня сейчас…

— Может, стоит ему всё-таки рассказать правду, Марьяна? — спросил он, глядя мне в глаза. — Он наверняка хотел бы её знать.

Я задумалась. Может, и правда, стоит всё рассказать?

Что тогда будет?

Но додумать я не успела — мои губы накрыли его в сладко-нежном поцелуе, вырваться из которого у меня не хватало сил…

36.

— Максим…Сергеевич…— выдохнула я, оборвав поцелуй.

Не знаю, где я нашла в себе силы оттолкнуть его, надавив руками на грудь, но я точно знала, что продолжать это не стоит. Ни к чему хорошему это всё нас точно не приведёт.

Малинин поджал губы и словно бы смутился.

— Извините, Марьяна… Я… Не должен был этого делать.

Мои губы горели от ощущений его поцелуя. И зачем он это сделал я не понимала. И он прав — не надо было меня целовать.

— У вас, между прочим, невеста есть, — напомнила я ему. Некрасиво себя ведёт… — Не хочу быть брюзгой и учить вас морали, но… Я пойду.

— Вы правы, конечно… — посмотрел он на меня. — Этого больше не повторится.

— Очень на это надеюсь. Иначе мой перевод в другой отдел ускорится. Доброй ночи.

— Доброй ночи. И… Прошу, не распространяться о том, что произошло.

— Не беспокойтесь, я никому не скажу. Забудем об этом.

— Да… Забудем.

Я ушла в свой номер, но места себе там не находила.

Мерила комнату шагами. Думала, что же такое произошло.

Зачем он меня поцеловал?

Моя голова просто кипела…

А как же Элла? Он что — не любит её на самом деле? Зачем тогда женится?

Да он и меня не любил, раз так легко бросил и сбежал в Европу.

Теперь он явно не любит невесту, раз целует другую.

Также он целовал кого-то ещё, когда уехал от меня.

Умеет ли Малинин вообще любить?

Может он… Как там по модному говорят: нарцисс?

Говорят, они очень жестоки и сосредоточены только на своих желаниях.

В любом случае, мне не нравилось, как он себя сейчас ведёт, хотя где-то в глубине души мне было приятно, что… Он тоже меня не забыл.

У него есть ко мне симпатия, она взаимная. Необъяснимая — да, нелогичная. Но она есть. Но есть несколько но: я ему не доверяю, он уже меня предавал. И он почти женатый мужчина. Наличие невесты для меня равнозначно наличию жены. Отношения. У него есть отношения, и этим всё сказано.

Звонок телефона выбил меня из колеи.

Женя.

Я совсем про него забыла, хоть и обещала позвонить и сообщить, как добралась. Точнее и времени на это не было даже — мы только поздно вечером в отель заселились…

— Да, — приняла я вызов.

— Марьяш, ты как там? Привет.

— Привет.

— Как добралась? Разместились в отеле?

— Да, всё хорошо… Отдыхаем. День был напряжный…

— Как долетели?

— Нормально.

— Без приключений?

— Без. Обычный полёт… Устала дико. Сейчас в душ схожу и спать пойду.

На самом деле сна у меня не было ни в одном глазу после столь неожиданного поцелуя Малинина, но говорить дальше с Женей мне отчего-то не хотелось. Я опасалась, что он услышит, что я какая-то возбуждённая, а я не хотела всё это объяснять, хоть и не должна ему отчитываться: он мне даже не парень. Но всё равно не хотелось поднимать неудобные для меня темы.

— Номер хороший? Гостиница как вообще?

— Да, хороший. Босс не остановится в какой-то совсем уж забытой богом гостинице… Четыре звезды.

— Неплохо. Значит, всё нормально? Сейчас будешь отдыхать?

— Да. Извини, что не сообщила, что мы долетели. Просто так много работы было…

— Я понимаю. Ладно, я слышу, что ты как-то не в настроении общаться… Спокойной ночи.

— Просто устала, — снова соврала почему-то я. Не хотелось его обижать… Женя — хороший парень, и не заслуживает, наверное, плохого отношения и грубых слов. — Пока. Спокойной ночи.

— Сладких снов.

Он повесил трубку, а я вздохнула, бросила телефона на кровать и пошла в душ.

Надо всё же сбросить с себя напряжение длинного, загруженного рабочего дня под горячими струями душа и ложиться спать.

Главное, чтобы сны мои не были действительно слишком уж сладкими, потому что мысли о себе Малинин в моей голове зародил.

И как завтра ему в глаза смотреть после этого поцелуя?

37.

Однако уснуть я толком не успела, проворочавшись в постели довольно долго — меня разбудил звонок по телефону. У меня включен режим приглушения неизвестных номеров, и я понимала, что могу услышать только важные контакты.

Глянула на дисплей и сердце замерло: звонила мама. Так поздно? Неужто с Лизой что-то?

— Да. Мама, что случилось?

— Марьяша, девочка моя, с Лизой беда.

— Что? Что с ней? — вскочила я на ноги, не зная, за что хвататься — одеваться или проверять в сумке наличие денег и паспорта.

— Не углядела я за нашей стрекозой, — плакала мама. — Залезла она на шкаф да упала с него!

— Господи, что с ней? — вцепилась я холодными пальцами в телефон. — Говори, всё как есть. Я должна знать правду, тогда я смогу помочь.

— Она… В порядке. Но…ушиблась.

— Где она?

— В больнице. В больнице детской… Надо тебе приехать, меня с ней не кладут. Мать велели звать.

— Боже мой… Я сейчас приеду. У Лизы серьёзные травмы?

— Бровь рассечена, на руку жаловалась… Я точно пока сама не знаю. Прости меня, милая. Приезжай, пожалуйста.

— Еду. Ждите.

Я быстро оделась, схватила сумку и понеслась в номер к Максиму.

Стучала достаточно долго в дверь, он не слышал — спал.

— Что… Марьяна? Что случилось? — наконец показалась его лохматая голова из-за двери.

— Моя дочь в больнице, — сказала я без обиняков, и он как-то выпрямился тоже и изменился в лице, услышав такие новости. — Мне нужно срочно уехать… Извините, я вас подведу, наверное, но дочь важнее работы. Я должна быть с ней сейчас.

— На чём вы поедете?

— Пока не знаю… Поеду в аэропорт, буду ждать ближайший рейс обратно.

— Спускайтесь вниз и ждите.

— Кого?

— Меня.

— Зачем? — не поняла я.

— Я еду с вами.

— В аэропорт?

— Нет. Сейчас мы возьмём машину на прокат и поедем к вашей дочери. Я вас в таком состоянии одну не отпущу. И на машине будет быстрее. Надеюсь, вы с этим спорить не станете?

Да, на машине быстрее. У меня даже не было ни сил, ни времени раздумывать, зачем ему это всё делать, я бы и сама долетела, но я кивнула.

— Хорошо.

— Спускайтесь и ждите на первом этаже. Я сейчас оденусь и выезжаем. Вы вещи свои все забрали?

— Нет, я только сумку взяла.

— Тогда вернитесь в номер, быстро соберите вещи и оставьте чемодан у двери, я их вынесу.

— Да, хорошо, — я снова словно робот послушно согласилась и пошла в номер.

Спустя минут десять мы погрузили чемоданы в такси и поехали в круглосуточный каршеринг, где взяли на прокат внедорожник, на котором помчались среди ночи в сторону города.

К дочери.

К нашей с ним дочери.

Если бы он только знал, кого едет спасать…

38.

— Простите, что вот так среди ночи вас выдернула из постели… — лепетала я, сама не понимая, что такое несу, но от нервов слова сами сыпались из меня. — Я не хотела вас утруждать…

— Марьяна, — посмотрел он на меня, продолжая управлять автомобилем. — Оставьте это. У любого может случиться подобное.

Я замолчала и опустила глаза.

Я очень боялась, что “подобное” — очень что-то страшное и серьёзное, ведь подробностей я не знала ещё. Может, она сильно ударилась? Может, она плачет и ждёт меня, а нам всю ночь ещё ехать.

Выдержит ли Максим? У нас и поспать-то не получилось толком. Выпитый бокал вина, конечно, уже улетучился, но мы мало отдыхали. Это может быть опасно, но сейчас я толком не могла бояться за себя — я боялась за Лизу.

— Всё будет хорошо, — сказал он, когда я молчала уже слишком долго.

— Я очень надеюсь на это.

— Если бы всё было плохо совсем, вам бы уже сказали.

— Да, но Лиза в больнице…

— С детьми врачи часто перестраховываются. Вас, скорее всего, позвали, чтобы