Внештатный Арбитр. Меридиан Зеро. Том 1

Я сделал несколько шагов по ступеням возвышения и остановился перед креслом. Золотистое поле гудело, словно предупреждая. Я протянул руку, и барьер, опознав мою биологическую подпись, беззвучно разошелся в стороны, пропуская меня внутрь.

Я сел. Темный полимер мгновенно отреагировал, прогибаясь и обволакивая спину, будто вторая кожа. Подлокотники сомкнулись вокруг моих предплечий, а в затылок мягко, но плотно уперся подголовник. Я почувствовал легкий укол в районе шеи — система подключилась к моей нервной системе. Мертвая гладь центральной консоли вспыхнула передо мной.

Отвечая на физический контакт с нейронными интерфейсами, кресло само спровоцировало глубокое сопряжение. Надо мной развернулась грандиозная трехмерная проекция. Это была карта сотен звездных систем, сплетенных мерцающими нитями маршрутов. Я смотрел на неё несколько секунд, пытаясь найти хоть что-то знакомое — характерное созвездие, привычное расположение звёзд. Ничего. Это было небо совершенно другого угла вселенной. Я не знал даже, где здесь центр. Всё это великолепие перекрывалось десятками всплывающих окон, состоящих из светящихся геометрических фракталов. Символы двигались, пульсировали, меняли форму, перетекая из одной руны в другую.

Я смотрел на них, пытаясь зацепиться хоть за какую-то логику. Пустота. Мой мозг воспринимал это как красивый, но бессмысленный визуальный шум. Я понятия не имел, как убрать эти окна, как открыть внешние бронешторы или запросить статус базы.

В этот момент тревожно пульсирующий красным цветом фрактал прямо по центру панели сам пошел на сближение, требуя подтверждения протокола. В затылок коротко и страшно ударило током. Проекция перед глазами смазалась в белую вспышку, череп словно сжало тисками. Я инстинктивно попытался рвануться назад, но кресло держало намертво.

Консоль залилась пульсирующим тревожным светом. Низкий гул сменился пронзительным, вибрирующим звуком — так, наверное, звучала древняя сирена. Система зафиксировала критическое несоответствие: тело командира запрашивало данные, а его разум отторгал их.

Внезапно сирена оборвалась.

Из скрытого паза в центре пульта ударил плотный луч мягкого серебристого света. Он рассыпался в воздухе тысячами искр, которые начали быстро собираться в единый силуэт. Боль в затылке исчезла, но что-то осталось. Не звук и не образ — ощущение, что в моей голове только что побывал кто-то чужой и ушёл , не закрыв за собой дверь. Хватка кресла ослабла.

Передо мной, прямо над пультом управления, парила голограмма.

Это была девушка. Ее черты казались почти человеческими, но обладали той безупречной симметрией, которую не встретишь в природе. Длинные, сотканные из света волосы плавно колыхались, словно в невесомости, а одежда напоминала сложную вязь тех самых фракталов, которыми был исписан весь комплекс.

Она открыла глаза. Они были чистыми, сияющими провалами без зрачков и радужек. Девушка посмотрела прямо на меня, склонила голову набок, словно изучая редкое насекомое, и разомкнула губы.

По залу прокатилась серия мелодичных, сложных аккордов, переплетающихся с вибрирующими звуками, похожими на пение китов.

Я лишь тяжело дышал, вцепившись в подлокотники кресла, и непонимающе смотрел на нее.

Глава 3. Дочь Древних

Мелодичные переливы и вибрирующие аккорды всё ещё висели под сводами зала, отражаясь от глухих бронештор. Я судорожно сглотнул, пытаясь унять колотящееся сердце. Голограмма девушки парила над пультом, выжидающе глядя на меня своими сияющими глазами без зрачков.

— Я... я не понимаю тебя, — мой собственный голос прозвучал сухо и хрипло. С момента пробуждения это были первые слова, произнесенные мной вслух.

Услышав мою речь, девушка слегка нахмурилась. Ее сотканные из света брови сошлись на переносице. Она плавно подняла руку, и от ее ладони отделился широкий, прохладный луч бледно-голубого света, который прошел сквозь меня. Я не почувствовал физического касания, но по затылку пробежал неприятный холодок — кресло сканировало мою нервную систему.

Голограмма утвердительно кивнула сама себе. Воздух между нами замерцал, и в нем появилась трехмерная проекция человеческого мозга. Моего мозга. Тонкий световой палец девушки указал на речевые центры — они пульсировали тревожным серым цветом, показывая почти полное отсутствие нужных нейронных связей для дешифровки их языка. Мое тело было идеальным, но разум внутри оставался чужеродным, «пустым».

Девушка снова посмотрела на меня, затем перевела взгляд на консоль. Один из небольших фрактальных узоров на краю панели, до этого тусклый, загорелся мягким синим светом. Она указала на него, затем на меня, а после — плавно коснулась двумя пальцами своего виска.

Ее жест был предельно понятен. Я должен был дать системе разрешение на загрузку данных.

Учитывая прошлую попытку, когда кресло едва не выжгло мне мозги, повторять этот опыт совершенно не хотелось. Но выбора не было. Языковой барьер делал меня слепым и глухим щенком в центре колоссального механизма.

Я стиснул зубы, вжался в спинку кресла и нажал на синий символ.

В ушах противно, на высокой ноте пискнуло. На секунду показалось, что челюсти плотно сомкнулись сами собой, а перед глазами с бешеной скоростью полетел калейдоскоп из букв, звуков и чужих интонаций. Две секунды тошнотворного давления в висках — и всё стихло.

Пару минут я просидел молча, прислушиваясь к своим ощущениям, затем с трудом разлепил веки, тяжело дыша.

— ...теперь частота синхронизирована . Ты меня понимаешь? — голос девушки больше не был набором китовых песен и переливов струн. Он звучал чисто, невероятно мелодично, с едва уловимым металлическим эхом.

— Понимаю, — выдохнул я, поражаясь тому, как легко мой собственный речевой аппарат выстраивает сложные, певучие звуки чужой речи.

— Твой разум сильно поврежден, — констатировала она, склонив голову. В ее голосе не было машинной сухости, скорее отстраненное исследовательское любопытство. — Физический сосуд обладает высшим рангом доступа, но ментальная матрица рассинхронизирована. Ты не помнишь себя?

— Ничего не помню, — честно признался я, с облегчением осознавая, что кресло ослабило хватку. — Кто ты? ИИ этой базы?

Девушка выпрямилась. В ее позе появилось странное, почти аристократическое достоинство.

— Я — Селеста Вал'Ария. И я не искусственный интеллект в вашем понимании. Мое сознание было оцифровано и помещено в Резонансное Ядро комплекса. Я была живой... очень давно.

Она сделала паузу, внимательно изучая мое лицо.

— Я интегрировала в твое сознание языковой пакет базового уровня. Однако, — она указала на горящую панель консоли, — не пытайся взаимодействовать с основной метрикой интерфейса.

Я опустил взгляд на трехмерную карту и россыпь голографических окон. К моему глубокому разочарованию, символы так и остались бессмысленной геометрической вязью. Ни один фрактал не превратился в понятный текст или пиктограмму.

— Почему я до сих пор не могу прочесть это? — спросил я, чувствуя укол раздражения. Я надеялся, что загрузка даст мне полный контроль.

— Устная речь — это лишь звуковая вибрация, поверхностный слой данных, — спокойно ответила Селеста. — Твой мозг легко его адаптировал. Но наша письменность и интерфейс управления строятся на многомерном резонансе. Чтобы читать их, нужно понимать структуру пространства на уровне инстинктов, а твои когнитивные пути для этого закрыты. Если я попытаюсь загрузить в тебя этот объем знаний прямо сейчас, твое сознание сгорит от перегрузки.

Я кивнул, принимая эту логику. Ограничения были справедливыми. Я мог общаться, мог слышать ее, но самостоятельное управление базой по-прежнему оставалось недоступным.

— Значит, пока ты — мои глаза, Селеста, — я посмотрел на переплетение звездных маршрутов над пультом. — Где мы находимся? И кто такие «вы»?

Селеста грациозно взмахнула рукой. Ее пальцы, сотканные из мягкого серебристого света, прошли прямо сквозь трехмерную проекцию. Звездная карта над пультом пришла в движение, галактические рукава закружились, сливаясь в единый водоворот, пока система не выделила один изолированный, погруженный во тьму сектор.

Вокруг него мерцала плотная энергетическая граница, похожая на сплошную стену тумана.

— Мы находимся здесь. В Секторе Эхо, — ее голос эхом отразился от стен Командного центра. — В ваших базах данных, если от них хоть что-то осталось, это место может числиться под названием «Вуаль». Закрытый, запечатанный на материальном и энергетическом уровне рукав вселенной.

— Кто такие «мы»? — повторил я свой второй вопрос.

— Этерианцы, — Селеста на секунду отвела взгляд, и её голос впервые потерял свою ровную мелодичность. — Первые Архитекторы.

Её силуэт качнулся, мерцающие ладони замерли над центральной консолью, где пульсировал биометрический профиль моего тела.

— Система идентифицировала твой аватар по генетической сигнатуре, — она посмотрела на меня в упор, и в её цифровых глазах промелькнуло что-то пугающе человеческое. — Ты носишь его тело, а значит — и его имя. Мы не так просто путешествовали среди звезд, Тайрус...

Услышав это имя, я вздрогнул. По затылку полоснуло странное, чужеродное чувство. Имя прозвучало так естественно, словно всегда принадлежало мне, но в то же время резануло слух, как скрежет пенопласта по стеклу.

— Я не... — начал было я, но горло перехватило. Возражать генетическому сканеру мертвой цивилизации было глупо.

— Мы управляли самой метрикой пространства, — продолжила Селеста, не заметив моей попытки заговорить. Она говорила одержимо, глядя сквозь меня. — Строили миры, настраивали физические законы как музыкальные инструменты. Но наша гармония привлекла тех, кто питался хаосом. Мы называли их Роем Искажения.

Она сделала шаг вперед, и её голос упал до шепота:

— Против нас шла вовсе не армия, Тайрус. К границам обитаемых систем подступал анти-резонанс. Дикая, слепая опухоль на теле Вселенной, пожирающая сами законы физики.

Голограмма девушки плавно спустилась по воздуху чуть ниже, оказавшись на уровне моих глаз. Я невольно отступил на полшага, но тут же заметил: как только она отдалилась от центрального проектора в пульте, края ее светящегося силуэта начали едва заметно рябить и рассыпаться на искры. Она была привязана к этому месту невидимым поводком. Вся её великая власть заканчивалась на границе фокусного луча.

— Началась война, которую мы не могли выиграть, — тихо сказала она, и сквозь багровые помехи на её лице проступило глухое, вековое отчаяние. — Великое Угасание. Когда стало ясно, что мы теряем реальность за реальностью, Высшие Архитекторы приняли решение уйти. Покинуть эту плоскость бытия.

— И бросить всё это? — тихо спросил я, обводя взглядом заброшенный комплекс.

— Прежде чем уйти, они создали Аванпост «Эхо», — Селеста качнула головой, игнорируя мой упрек. Искры у её ног вспыхнули ярче. — Этот комплекс — не военная база. Перед тобой огромный генетический и технологический сейф. Хранилище резервных аватаров и оцифрованных разумов, оставленное на случай, если наш мир когда-нибудь можно будет исцелить.

Я откинулся на спинку кресла, переваривая услышанное. Пазл начал складываться, но его центральная деталь всё ещё зияла черной дырой.

— Ты назвала меня Тайрусом .

— Потому что это имя твоего тела, — Селеста посмотрела на меня своими бездонными, светящимися глазами. — Тайрус Эл'Тарион . Один из Высших главнокомандующих нашего флота. Твой сосуд — это точный клон, шедевр биоинженерии , который ждал своего часа в стазисе. Оригинальный Тайрус должен был перенести свое сознание сюда в случае гибели в бою.

— Но он не перенес, — хрипло закончил я за нее. Перед глазами снова фантомом вспыхнул тот обрывок чужой памяти: слепящий фиолетовый свет, крики о метрике и разрывающий грудь вакуум.

— Рой Искажения применил свое самое страшное оружие. Мы называли его Нейронный Разлом. Оно не только убивало тело, но и разрывало саму связь между сознанием и материей, — Селеста попыталась сделать шаг ко мне, но ее нога подернулась цифровой рябью, и она вынужденно замерла. — Душа Тайруса не смогла вернуться в Аванпост. Аватар остался пустым. До тех пор, пока в него каким-то немыслимым образом не попало твое сознание. Чужак в теле мертвого бога.

В зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением резонансного поля. Я посмотрел на свои руки — руки главнокомандующего древней, всемогущей расы. Теперь понятно, откуда эта сила, идеальные рефлексы и допуск к системам безопасности. Я действительно «скачанный файл», по ошибке загруженный в чужой сверхмощный компьютер.

— А ты? — я поднял на нее глаза. — Если это сейф, то почему ты не спишь, как все остальные тела?

Голограмма Селесты потускнела. Ее идеальные плечи слегка опустились.

— Мое тело было уничтожено до того, как мы успели создать аватара. Мой отец... успел лишь скопировать мою нейронную матрицу в Резонансное Ядро комплекса. Я заперта в архитектуре этой базы уже тысячи лет. Я — призрак, Тайрус. Голограмма, способная существовать лишь там, где есть узлы проекции.

Я смотрел на эту сияющую девушку, чувствуя странный укол солидарности. Мы оба были призраками. Я — разум без тела и прошлого, застрявший в чужой плоти. Она — душа без тела, запертая в древнем механизме.

— Мы это исправим, — неожиданно для самого себя твердо сказал я. — Ты не останешься привязанной к этой консоли вечно.

Селеста удивленно моргнула. На секунду ее голографический силуэт дрогнул, словно эмоции могли влиять на стабильность проекции. Затем она грустно, почти по-человечески улыбнулась.

— Это смелое обещание для того, кто даже не помнит своего имени, — мягко произнесла она. — Мое сознание зашифровано в Резонансном Ядре. Оно физически находится на нижних уровнях базы, под надежной защитой. Если ты извлечешь его, я усну. Чтобы я могла существовать, мыслить и говорить, Ядро нужно подключить к достаточно мощному вычислительному контуру и системе голографических проекторов. Здесь, на базе, эта сеть встроена в стены. За ее пределами я буду мертвым куском металла.

— Значит, нам понадобится корабль, — уверенно ответил я, сам удивляясь своей прагматичности. — Корабль Этерианцев, способный принять твое Ядро. База ведь не могла быть построена без транспортных узлов или ангаров?

— Верфи есть, — кивнула Селеста, обдумывая эту мысль. — Но давай решать проблемы по мере их поступления. Прежде чем спасать меня, нам нужно понять, кто будет это делать. Твой разум пуст, но тело хранит отпечатки. Возможно, база данных поможет тебе... или хотя бы объяснит, какими способностями ты обладаешь.

Она развернулась к консоли и сделала неуловимый жест изящными светящимися пальцами. Трехмерная карта космоса свернулась, и прямо передо мной вспыхнул массивный голографический блок, испещренный золотистыми геометрическими фракталами. Для меня это по-прежнему оставалось красивой, но нечитаемой абстракцией.

— Переведи, — попросил я.

Селеста долго смотрела на вспыхнувший блок, прежде чем заговорить. Когда она начала, в её голосе не было официального тона архивариуса — только что-то очень тихое. — Тайрус Эл’Тарион . Высший Архитектор Войны. Главнокомандующий Авангарда. — Короткая пауза. — Его генетический код классифицировался как "Альфа-Резонанс". Абсолютная чистота. Таких, как он, больше не было.

Она провела рукой по воздуху, и фракталы сменились объемным изображением. Я увидел свое лицо. Точнее, лицо того, чье место я занял. Строгие черты, тяжелый волевой подбородок. Взгляд у этого парня был такой, будто он сквозь тебя смотрит на расстрельную команду . На голограмме он был облачен в сложный, переливающийся доспех, состоящий из темных пластин и светящихся контуров.

— Он был... великим, — в голосе Селесты проскользнули нотки благоговения. — Тайрус командовал флотами иначе. Он чувствовал пространство. Его дар заключался в способности локально сжимать и растягивать метрику времени. Он мог замедлять вражеские залпы или ускорять свои корабли, создавая тактические шедевры из ничего. Последняя запись в логе... — Селеста нахмурилась, вглядываясь в меняющиеся символы. — Битва у Рубежа Безмолвия. Тайрус приказал флоту отступить с гражданскими ковчегами, а сам остался на флагмане, чтобы удерживать брешь против надвигающегося Роя Искажения. Ожидаемый исход: полное уничтожение и перенос сознания в резервный аватар на Аванпосте «Эхо».

Рубеж Безмолвия.

Слова ударили по ушам, словно спусковой крючок.

В глазах потемнело. Командный центр базы исчез, вычеркнутый из реальности вспышкой ослепляющего, физически болезненного света.

Я стою на мостике. Но это не крошечный зал управления базы — это колоссальная палуба, уходящая вдаль. Под моими ногами дрожит палуба флагмана. Впереди, сквозь гигантский обзорный экран, я вижу как космос гниет. Звезды гаснут одна за другой, затягиваясь пульсирующей, маслянистой чернотой Роя. Это не корабли врага. Это сама ткань вселенной скручивается, издавая вибрирующий, сводящий с ума скрежет. Мои руки вцепляются в подлокотники кресла с такой силой, что темный полимер трещит. Я чувствую вкус крови на губах. «Отвести энергию на генераторы метрики! — мой собственному голос, властный и отчаянный, разносится по мостику. — Сжать пространство вокруг ядра! Пусть подавятся!» А затем в центре черноты вспыхивает тот самый слепящий фиолетовый разлом. Он тянется ко мне, пробивая энергетические щиты, пробивая броню, пробивая сам мой разум...

— Тайрус!

Я резко дернулся, тяжело хватая ртом воздух. Пальцы до боли впились в подлокотники моего нынешнего кресла. По лицу катился холодный пот, а сердце отбивало бешеный ритм. Голограмма Селесты парила в полуметре от моего лица, ее светящиеся глаза были широко раскрыты.

— Пульс превысил критическую отметку, — тревожно произнесла она. — Что ты видел?

— Смерть, — хрипло выдохнул я, пытаясь унять дрожь в руках. — Его смерть. Мою смерть. Не знаю. Ощущение было таким, словно меня разорвали на атомы. Этот Рой... это невозможно описать. Это чистый ужас.

Я откинулся на подголовник, прикрыв глаза. Тело Тайруса Эл’Тариона помнило всё. Мышечная память, рефлексы, даже осколки эмоций в момент гибели были вшиты в нейронные сети этого идеального мозга. Я был не случайным пассажиром. Я понял, что ходить мне теперь придется по минному полю. Память Тайруса была вшита в этот мозг намертво, и любое случайное слово могло снова швырнуть меня в его предсмертный кошмар.

— Твой разум адаптируется, — задумчиво произнесла Селеста, немного отстраняясь. — Фрагменты матрицы оригинального Тайруса просачиваются в твое сознание. Это мучительно, но это... дает надежду. Если ты сможешь переварить его опыт, не сойдя с ума, ты получишь доступ к его дару. Ты сможешь управлять Резонансом.

Я открыл глаза. Несколько секунд дышал, пережидая, пока сердце выберется обратно из горла. — Если я не сойду с ума, — наконец произнёс я. — Обнадёживающая перспектива.

Селеста хотела что-то ответить, возможно, попытаться меня успокоить, но осеклась.

Ее светящийся силуэт дрогнул, по нему пробежала волна статических помех. Золотистое силовое поле вокруг моего кресла тревожно вспыхнуло и изменило тональность гудения, перейдя на низкий, вибрирующий рык.

— Что происходит? — я мгновенно подобрался, чувствуя, как идеальные мышцы тела Тайруса рефлекторно напрягаются, готовясь к бою. — Рой?

— Нет, — голос Селесты дрожал, лишившись своей мелодичной плавности. Она смотрела поверх моего плеча, в сторону запечатанных врат Командного центра. — Датчики внешнего периметра... Этого не может быть. Система фиксирует органику. Высочайшая плотность Резонанса.

Я резко развернулся в кресле.

Из-за бронированных створок, которые, казалось, могли сдержать ядерный взрыв, донеслись тяжёлые , размеренные шаги. Кто-то шёл по шлюзу безопасности, и автоматические турели, которые чуть не испепелили меня, молчали. Точнее, они не бездействовали — они выдали короткий, едва слышный сигнал подтверждения высшего приоритета доступа, признавая в новоприбывшем кого-то, кто стоял неизмеримо выше меня в иерархии этой мертвой базы.

Спустя секунду монолитные врата с протяжным, мучительным стоном металла начали медленно расходиться в стороны, впуская в зал холод и фигуру того, кого на этой мертвой базе быть не могло.

Живого.

Глава 4. Смотритель

Врата разошлись до конца, и тяжелый гул их механизмов стих, уступив место звенящей тишине.

На пороге Командного центра стоял человек. По человеческим меркам ему можно было дать лет сорок пять — не больше. Широкие плечи, прямая осанка существа, привыкшего к собственной силе, а не к военной дисциплине. Густые темные волосы тронула серебристая седина на висках, а на лице лежали глубокие, резкие морщины. Взгляд человека, который слишком долго прожил в одиночестве и разучился доверять кому бы то ни было. Он был одет в практичную тунику и плотные брюки, поверх которых был накинут тяжелый, потертый плащ. Ничего лишнего. Человек, которому давно не нужно ничего доказывать.

Но главное было в его глазах. Они светились тем же мягким светом, что и у Селесты, только в них не было ни капли цифровой отстраненности. Это был взгляд живого существа, повидавшего рождение и смерть звезд.

Мужчина сделал шаг внутрь. Его взгляд мгновенно сфокусировался на мне, сидящем в командирском кресле.

Я попытался встать, чтобы поприветствовать его или хотя бы показать, что не представляю угрозы, но не успел даже оторваться от спинки.

Воздух в зале стал плотным как свинец. Пространство вокруг меня исказилось, издавая низкий, вибрирующий гул. На плечи словно рухнула бетонная плита — невидимая, но вполне реальная. Грудь сдавило так, что ребра затрещали, а из легких выбило остатки воздуха.

Мои колени подогнулись, и я рухнул обратно в кресло. Дыхание перехватило. Казалось, гравитация в этой точке пространства увеличилась в сотни раз, стремясь расплющить меня, превратить в кровавое пятно на полимере.

— Похититель оболочек, — голос незнакомца был тихим, но он раскатился по залу как гром. — Паразит, забравшийся в пустой сосуд. Выйди из этого тела, тварь Роя, или я выжгу твое сознание дотла!

Мужчина шел ко мне. С каждым его шагом давление возрастало, воздух вокруг меня закипал, искажаясь оптическими иллюзиями. Золотистое силовое поле вокруг кресла вспыхнуло, пытаясь защитить меня, но под напором чужого Резонанса оно лопнуло, осыпав пол искрами. Смертоносная волна чужой воли ударила прямо в мой мозг. Я почувствовал, как чужой разум, острый и холодный, как хирургический скальпель, пытается поддеть мое сознание, чтобы вырвать его из нервных узлов тела.

Перед глазами заплясали багровые пятна. Я задыхался. Мой собственный человеческий разум запаниковал, готовый сдаться и отступить в небытие. Но тело... тело Тайруса Эл'Тариона отреагировало иначе.

Внутри, где-то на уровне рефлексов, включилось бешеное сопротивление плоти. Тело Тайруса наотрез отказалось ломаться. Пальцы со скрежетом впились в тёмный полимер подлокотников, и я заставил себя поднять голову. Из моих ноздрей потянулись тонкие струйки крови, но я встретил взгляд незнакомца яростным оскалом.

Незнакомец удивленно нахмурился, шаг его замедлился. Он усилил нажим, и в этот момент в моем черепе прорвало плотину. Навстречу чужому давлению изнутри рванул горячий ответный импульс. Пространство между нами пошло ломаными оптическими волнами, воздух грохнул, словно от близкого удара молнии, а лампы под потолком испуганно замигали.

И тут меня снова швырнуло в воспоминание — короткое, как удар молнии, но яростное и концентрированное.

Полигон под черным небом неизвестной планеты. Я стою, широко расставив ноги, а против меня — трое элитных бойцов в тяжелой броне. Мое тело расслаблено. Они одновременно вскидывают излучатели. Вспышка. Но, вместо того чтобы бежать, я делаю глубокий вдох и... сжимаю пространство перед собой. Летящие в меня плазменные сгустки замедляются, вязнут в уплотнившейся метрике вакуума, превращаясь в неподвижные огненные капли. Я делаю шаг в сторону, лениво выходя из линии огня, и отпускаю ментальный хват. Время возвращает свой ход, и залпы послушно улетают в пустую стену позади меня. Знакомый голос — молодой, ещё без седины на висках — доносится с трибуны: «Великолепный контроль, командующий Тайрус».

Я вынырнул из флешбэка, задыхаясь, неспособный вытолкнуть из перехваченного горла ни звука. Эта ментальная картинка послужила идеальной матрицей. Мой слабый, человеческий разум не умел управлять Резонансом, но он только что увидел инструкцию. Повинуясь инстинкту из воспоминания, я мысленно выставил перед собой щит, уплотняя метрику пространства вокруг кресла. И в этот же миг неосознанный, отчаянный ментальный импульс — само имя погибшего командира, прозвучавшее в моей голове как громовой раскат, — сорвался с синаптических цепей и ударил наружу: Тайрус!