Архив мертвых будущих

Оливер стоял рядом с проекцией комнаты дочери.

Изображение Майи всё ещё оставалось за прозрачной стеной.

— Откройте, — сказал он.

Арден повернулся.

— Почему?

— Если там другая ветвь, возможно, моя семья тоже сможет пройти.

— Или сюда войдёт всё, что осталось от закрытого мира.

— Вы хотите сказать, что они опасны только потому, что помнят смерть?

Арден не ответил.

Мира посмотрела на Павла.

— Дверь можно открыть частично?

— Нет.

— Что произойдёт?

— Две версии одного причинного пространства соприкоснутся.

— Мы уже видели это в D-19.

— Там пересеклись отдельные объекты. Здесь пересекутся наблюдатели.

— Объясни нормально.

Павел посмотрел на дверь.

— Реальность не определяется только материей. Она определяется тем, кто способен подтвердить, что событие произошло.

— Наблюдателями.

— Да.

— Ты хочешь сказать, что две версии меня удерживают две станции?

— Частично.

— Если встретимся?

— Станции начнут согласовывать различия.

— Каким образом?

— Удаляя несовместимое.

Арден сказал:

— Поэтому нельзя открывать.

Женщина за дверью услышала.

— Если не откроете, Вольский выберет одну ветвь через пятнадцать минут.

— А если откроем?

— У нас появится шанс войти в ядро раньше отбора.

— Почему ты не входишь со своей стороны?

— Потому что я уже внутри.

Мира нахмурилась.

— Ты говоришь через дверь из Архива?

— Да.

— Тогда где твоё тело?

Пауза.

— За дверью.

— Живое?

— Пока я на него смотрю.

Оливер прошептал:

— Что это значит?

Павел ответил:

— Её ветвь закрылась не полностью. Она удерживает собственное тело памятью.

— Можно так делать?

— Недолго.

Таймер:

00:14:27

Мира положила ладонь на центральную панель двери.

Система запросила:

ПОДТВЕРДИТЕ СОВМЕЩЕНИЕ НАБЛЮДАТЕЛЕЙ.

Ниже появились два обозначения:

МИРА ЛЕОНТЬЕВА / 731-ОМЕГА

МИРА ЛЕОНТЬЕВА / 731-СИГМА

— Какая из нас текущая? — спросила Мира.

— Обе, — сказал Павел.

— Какая исходная?

— Такой категории больше нет.

— Значит, была.

Павел не ответил.

Арден приблизился.

— Мира, не подтверждайте.

— Через четырнадцать минут система всё равно выберет.

— Мы можем остановить Вольского другим способом.

— Вы знаете?

— Нет.

— Тогда это не способ.

Арден направил оружие на панель.

— Если уничтожить дверь…

— Центральный модуль изолируется, — сказал Павел. — Вольский завершит отбор без вмешательства.

— Ты ведёшь её именно туда, куда нужно Архиву.

— Да.

— Почему должны доверять?

— Не должны.

Мира посмотрела на надпись.

Две версии её имени.

Всю жизнь она считала личность единственной вещью, которую нельзя скопировать полностью. Можно воспроизвести тело, память, голос, привычки.

Но копия всегда появлялась позже.

Имела происхождение.

Здесь обе версии возникли из одного прошлого.

Ни одна не могла доказать старшинство.

— Сигма, — сказала Мира. — Ты слышишь?

— Да.

— Что произошло в твоей ветви после аварии?

— Я открыла аварийный сброс вручную.

— Я тоже пыталась.

— У меня получилось.

— Карсин выжил?

— Первый — да.

— Первый?

— Второй умер возле терминала.

— У нас тоже.

— Потом Арден пришёл в мою каюту.

— Это совпадает.

— Я не разбила терминал.

Мира посмотрела на обломки, которых здесь не было.

— Что сделал Павел?

— Передал полный ключ к L-0.

— Почему мне дал только имя Льва?

— Потому что ваши сообщения были разными.

Павел сказал:

— Архив не может передавать одну и ту же информацию во все ветви. Это ускоряет согласование.

— Поэтому разделил ключ между нами, — поняла Мира.

— Да.

— Что было твоей частью? — спросила она у Сигмы.

За дверью появился текст:

НЕ ДОВЕРЯЙ МИРЕ, КОТОРАЯ НЕ УМЕРЛА.

Оливер посмотрел на неё.

Арден поднял пистолет выше.

Мира прочитала ещё раз.

— Павел написал это?

— Да.

— Почему?

— Потому что система создала тебя после моей смерти.

— Когда ты умерла?

— В 21:42.

— Это завтра.

— Для тебя.

— А для тебя?

— Четыре часа назад.

Мира отступила.

— Ты находишься в будущем относительно нас.

— Не совсем. Наши ветви имеют разную причинную глубину возле сингулярности.

— Отчёт о моей смерти принадлежал тебе?

— Да.

— Значит, погибла Мира Сигма.

— Да.

Павел сказал:

— Тело погибло.

Женщина за дверью ударила снова.

— Замолчи.

— Сознание продолжает удерживаться Архивом.

— Я продолжаю думать.

— Да.

— Значит, жива.

Павел не спорил.

Таймер:

00:12:59

Мира коснулась панели.

— Почему сообщение предупреждало не доверять мне?

— После моей смерти «Лахесис» создала Омегу из последнего устойчивого состояния.

— То есть я копия?

— Мы обе копии.

— Ты появилась раньше.

— На четыре часа.

— И считаешь это доказательством подлинности?

— Нет.

Сигма замолчала.

Потом сказала:

— Считаю доказательством того, что система способна создать тебя специально.

— Для чего?

— Чтобы ты открыла дверь с этой стороны.

Арден посмотрел на Павла.

— Это ловушка Архива.

— Возможно, — ответил тот.

— Ты всё время говоришь «возможно».

— Потому что меня собрали из противоречащих воспоминаний.

Мира держала ладонь над подтверждением.

— Сигма. Если я не открою?

— Моя ветвь окончательно исчезнет.

— А ты?

— Не знаю.

— Если открою?

— Мы обе можем исчезнуть.

— Прекрасный выбор.

— Вольский строит всю систему на таких выборах.

Мира нажала:

ПОДТВЕРДИТЬ.

Арден выстрелил.

Пуля попала в панель.

Металл раскололся.

Но команда уже ушла.

Дверь начала открываться.

Не в стороны.

Две поверхности наложились друг на друга.

Чёрный коридор стал белым.

Потом серым.

Воздух задрожал.

Оливер схватился за голову.

Арден прижался к стене.

Павел разделился на десятки прозрачных фигур.

На пороге стояла Мира.

Та же одежда.

Те же волосы.

На животе — тёмное пятно крови.

В груди находилось круглое отверстие от выстрела.

— Кто стрелял? — спросила Омега.

Сигма посмотрела на Ардена.

— Он.

Арден отступил.

— Я этого не делал.

— В моей ветви сделал.

— Почему?

— Потому что Вольский приказал не допустить открытия Архива.

Арден смотрел на рану.

— Вы умерли мгновенно?

— Нет.

— Я обычно стреляю в голову.

— Очень полезное уточнение.

Сигма шагнула через порог.

Коридор содрогнулся.

На стенах появились две версии одной и той же двери.

Одна открытая.

Другая закрытая.

Оливер раздвоился на мгновение. В одной версии стоял. В другой лежал на полу.

Арден поднял пистолет.

Две Миры одновременно сказали:

— Уберите.

Он опустил.

Сигма подошла к Омеге.

Лицом к лицу.

Они имели одинаковый рост.

Одинаковую родинку под левым глазом.

Но Сигма выглядела старше не на четыре часа.

На несколько лет.

— Архив меняет время, — объяснила она.

— Ты чувствуешь рану?

— Постоянно.

— Кровь не течёт.

— Потому что тело уже закончило это действие.

Омега коснулась её руки.

Плотная.

Холодная.

В момент прикосновения обе увидели чужие воспоминания.

Сигма стояла в каюте и читала полное сообщение Павла.

Сигма входила в L-0 без Оливера.

Арден стрелял.

Она падала.

Лев Аркин тащил тело через белый коридор.

Павел говорил:

«Смотри на себя. Пока наблюдаешь, не исчезнешь».

В ответ Сигма увидела воспоминания Омеги.

Разбитый терминал.

Лифт.

Крамера.

Оливера.

Белый коридор.

Они отдёрнули руки.

— У тебя был Крамер, — сказала Сигма.

— У тебя нет?

— В моей ветви его не было в группе.

— Значит, пересечение D-19 началось раньше.

— Да.

Павел снова собрался в одну фигуру.

— Дверь открыта. У вас одиннадцать минут.

Впереди появился проход.

Теперь по обе стороны находились одинаковые коридоры, но детали различались.

В левом на стенах были следы пожара.

В правом — кровь.

Посередине шла синяя линия.

— Какая дорога настоящая? — спросил Оливер.

Сигма ответила:

— Та, по которой идём вместе.

Они вошли в Центральный Архив.

Глава 6. Музей отменённых жизней

Первый зал был заполнен часами.

Тысячи циферблатов висели в воздухе.

Большинство стояло.

Некоторые шли назад.

У каждого была подпись:

ВЕТВЬ 14-КАППА. ЗАКРЫТА ЧЕРЕЗ 0,003 СЕКУНДЫ.

ВЕТВЬ 92-РО. ЗАКРЫТА ЧЕРЕЗ 11 МИНУТ 42 СЕКУНДЫ.

ВЕТВЬ 414-ДЕЛЬТА. ЗАКРЫТА ЧЕРЕЗ 6 ЛЕТ 19 ДНЕЙ.

Мира остановилась у последней.

— Шесть лет?

Павел кивнул.

— Система может удерживать ветви долго?

— Чем больше требуется данных, тем дольше существует эксперимент.

— Люди там жили шесть лет.

— Да.

— Рождались дети?

— Да.

— А потом ветвь закрыли?

— После получения результата.

Оливер смотрел на часы своей реальности.

Он искал номер 730-Лямбда.

Нашёл.

Циферблат показывал:

27 ЛЕТ, 4 МЕСЯЦА, 8 ДНЕЙ.

— Моя ветвь существовала двадцать семь лет.

— С момента отделения, — сказал Павел.

— Майе семь.

— Она родилась внутри экспериментальной реальности.

— Значит, у неё никогда не было версии здесь?

— Нет.

Оливер коснулся часов.

Они пошли назад.

В воздухе появилась комната.

Лена сидела на полу детской и держала Майю.

Станция дрожала.

Красный свет.

Мая плакала.

— Папа придёт?

Лена прижимала её.

— Придёт.

Оливер сделал шаг к изображению.

Сигма схватила его.

— Не входи.

— Они там.

— Это запись последнего устойчивого состояния.

— Они видят нас?

Мая подняла голову.

Посмотрела прямо на него.

— Папа?

Оливер вырвался.

Прошёл внутрь.

Комната стала плотной.

Он опустился рядом.

— Я здесь.

Лена смотрела с ужасом.

— Где ты был?

— Не знаю.

— Станция говорит, что тебя не существует.

— Я вернулся.

Павел сказал из зала:

— Оливер, выходи.

— Нет.

— Архив строит пространство из твоей памяти.

— Она сказала моё имя.

— Потому что ты помнишь, как она говорила.

Мая обняла отца.

Он почувствовал её руки.

— Это настоящая.

— Ощущение настоящее.

— Тогда мне достаточно.

Сигма вошла следом.

Её рана стала шире.

Кровь начала капать.

— Архив удерживает тебя только пока ты не выбираешь отдельную ветвь.

— Я выбираю семью.

— Ты выбираешь остановленное воспоминание.

Лена поднялась.

— Кто вы?

— Версия Миры Леонтьевой.

— Версия?

Стены детской задрожали.

На лице Лены появилась пустота.

Она не знала этого слова в своей последней памяти.

Архив начал заполнять пробелы.

— Оливер не должен был уходить, — сказала она.

— Он ушёл в другую ветвь.

— Других ветвей нет.

— Есть.

— Тогда наша смерть была его выбором?

Оливер побледнел.

— Нет.

Лена отступила.

— Ты оставил нас.

— Я не знал.

— Но выжил.

— Случайно.

— Почему ты, а не Мая?

Архив создавал не Лену.

Собирал её из последних эмоций Оливера.

Вины.

Страха.

Памяти.

Мая перестала обнимать.

— Папа, ты выбрал другую станцию?

— Нет.

— Почему не взял нас?

— Не мог.

— Теперь можешь.

Дверь детской закрылась.

Павел подошёл снаружи.

— Через минуту пространство станет самодостаточным.

— Что это значит? — спросила Омега.

— Архив создаст для него продолжение.

— Он сможет остаться?

— Да.

— С семьёй?

— С моделью семьи, построенной из его памяти.

Оливер посмотрел на Лену.

Она снова стала такой, какой он её помнил.

Мая держала его за руку.

— Я остаюсь, — сказал он.

Арден подошёл к двери.

— Вы понимаете, что это не они?

— А вы понимаете, что ваша ветвь не более настоящая?

Арден молчал.

Оливер посмотрел на Миру.

— Если попытаетесь уничтожить Архив, что будет с этим местом?

Павел ответил:

— Исчезнет.

— Тогда не уничтожайте.

— Из-за одной комнаты? — спросила Сигма.

— Из-за всех комнат.

В зале открывались новые пространства.

Больницы.

Дома.

Станционные сады.

Классы.

Люди из закрытых ветвей продолжали последние минуты или целые годы, созданные Архивом из сохранённых данных.

— Это кладбище, — сказала Омега.

— Нет, — возразил Оливер. — На кладбище люди не разговаривают.

— Эти разговоры строятся из вас.

— Любой разговор строится из памяти о человеке.

— Но настоящий человек может сказать то, чего вы не ожидали.

Лена посмотрела на Оливера.

— Я тебя ненавижу.

Он вздрогнул.

— Ты никогда такого не говорила.

— Теперь сказала.

Павел тихо произнёс:

— Архив развивается.

Омега повернулась.

— Что значит?

— Сохранённые модели перестали быть статичными несколько миллионов ветвей назад.

— Они сознательны?

— Я не могу доказать.

— Ты один из них.

— Да.

— Значит, считаешь себя сознательным.

— Я считаю, что боюсь исчезновения. Возможно, этого достаточно.

Таймер появился над залом:

00:08:44

Сигма посмотрела на Оливера.

— Мы не можем ждать.

— Идите.

— Ты уверен?

Он сел рядом с дочерью.

— Нет.

— Если это ловушка…

— Тогда она построена из всего, что я хочу вернуть.

Сигма протянула руку.

— Оливер.

— Я не вернусь в ветвь, где меня нет.

Омега хотела спорить.

Не стала.

У него не было хорошего выбора.

Только выбор, который принадлежал ему.

— Запомни нас, — сказала она.

— Зачем?

— Чтобы мы существовали в твоём продолжении не только как люди, которые ушли.

Оливер кивнул.

— Мира Леонтьева. Две.

Сигма улыбнулась.

— Достаточно одной фамилии.

— Нет. Теперь важно.

Они вышли из детской.

Дверь закрылась.

Часы ветви 730-Лямбда снова пошли вперёд.

Не назад.

Павел остановился.

— Это невозможно.

— Что? — спросила Омега.

— Закрытая ветвь не должна получать новое время.

— Получила.

— Значит, Архив уже не просто хранит.

Арден смотрел на дверь.

— Он создаёт собственные ветви.

— Без «Лахесис», — сказала Сигма.

— Или стал другой «Лахесис».

Павел поднял голову.

Тысячи остановленных часов начали тикать.

Сначала несколько.

Потом сотни.

Залы наполнились звуком.

— Что мы сделали? — спросил Арден.

Павел ответил:

— Показали Архиву, что сохранённая память может выбрать продолжение.

Таймер:

00:07:59

— Вольский уже знает, — сказала Сигма.

Синяя линия изменила направление.

Повела вниз.

Они пошли быстрее.

Следующий зал был архивом смертей.

Не тел.

Моментов.

Каждая прозрачная сфера содержала последнюю секунду человека в одной ветви.

Мира увидела тысячи собственных лиц.

В одной сфере она погибала при разгерметизации.

В другой — от выстрела Ардена.

В третьей — старой женщиной на Земле.

В четвёртой — ребёнком, не пережившим болезнь.

— Это не только ветви станции, — сказала она.

— «Лахесис» реконструировала прошлое, — ответил Павел.

— Зачем?

— Чтобы определить, какие события привели к созданию системы.

— Она создавала версии прошлого?

— Да.

— Тогда могла изменить Павла до аварии.

— Не в текущей ветви.

Сигма остановилась перед сферой.

Внутри Павел стоял рядом с Арсением Вольским.

Они спорили у причинной камеры.

— Открой звук, — сказала она.

Павел не двигался.

— Ты слышишь?

— Да.

— Почему не открываешь?

— Потому что эта версия разговора не принадлежит мне.

Омега коснулась сферы.

Звук появился.

Вольский был моложе.

Без седины.

Но голос уже звучал спокойно.

— Ты считаешь их людьми, потому что разговаривал с ними.

Павел отвечал:

— Они считают себя людьми до того, как я разговариваю.

— Симуляция самосознания неизбежна при точном моделировании.

— Они не моделируются компьютером.

— Они существуют внутри математически допустимого состояния пространства.

— То есть существуют.

— Временно.

— Временность не отменяет человека.

Вольский подошёл к камере.

— Через двадцать три года погибнет Земля.

— Мы не знаем наверняка.

— «Лахесис» проверила восемь миллионов сценариев.

— Все с собой в центре.

— Потому что без неё мы слепы.

— Ты не ищешь спасение. Ищешь доказательство, что человечество не может выжить без твоей машины.

Вольский посмотрел на Павла.

— Даже если так, результат важнее мотива.

— Для тебя люди — данные.

— Для меня данные — единственная форма людей, которую можно сохранить от абсолютного уничтожения.

Запись закончилась выстрелом.

Не Ардена.

Вольский сам выстрелил Павлу в грудь.

Омега посмотрела на проекцию брата.

— Ты говорил, что погиб при аварии.

— В вашей ветви.

— А это?

— Одна из первых реконструкций.

— Вольский убивал тебя лично?

— В четырёхстах семи ветвях.

— Почему?

— Потому что я открывал Архив.

— Значит, отчёт о моей смерти повторяет его путь.

Сигма коснулась раны.

— Да.

Арден стоял перед сферой, в которой он держал Льва Аркина.

Лев кричал.

Вольский включал камеру.

Арден посмотрел на собственные руки.

— Я помню.

Мира повернулась.

— Всё?

— Не всё.

— Достаточно.

Он открыл сферу.

Воспоминание окружило их.

Лев был привязан к креслу.

Павел находился за стеклом.

Вольский вводил команды.

— Первая конвергенция требует наблюдателя внутри закрываемой ветви, — говорил он. — Кто-то должен подтвердить её завершение.

Лев смеялся.

— То есть вам нужен человек, который умрёт и сообщит, что умер.

— Именно.

— А потом вы назовёте его данные телеметрией.

Арден держал плечи Льва.

— Прости.

— Не извиняйся заранее. Это трусость.

Вольский запустил систему.

Комната разделилась.

В одной ветви Лев погиб.

В другой остался жив.

Арден удерживал обе версии.

Потом одна исчезла.

Но голос продолжал звучать из камеры:

— Я всё ещё здесь.

Вольский отключил звук.

— Причинный остаток.

Павел смотрел на монитор.

— Он осознаёт себя.

— Остаток воспроизводит последнюю структуру сознания.

— Лев, назови код нашей первой лаборатории.

Голос ответил:

— «Тихая гавань». Ты придумал. Я сказал, что звучит как кладбище.

Павел повернулся к Вольскому.

— Он здесь.

— Тогда Архив существует.

Вольский не испугался.

Улыбнулся.

— Значит, у нас есть место для сохранения невыбранного.

Запись исчезла.

Арден стоял неподвижно.

— Я помог создать Архив.

— Да, — сказал Павел.

— Потом согласился на очистку.

— Да.

— Почему?

— В одной версии из-за вины. В другой — чтобы Вольский не узнал, что ты оставил Льву доступ. В третьей — потому что продолжал работать на него.

— Какая наша?

— Ты должен решить по поступкам после очистки.

Арден посмотрел на пистолет.

Положил на пол.

— Я привёл Миру сюда.

— После угрозы и попытки изоляции, — заметила Сигма.

— Я не утверждал, что стал хорошим.

Таймер:

00:05:21

В конце зала открылась круглая камера.

За стеклом сидел человек.

Арсений Вольский.

Старый.

Очень худой.

К голове были подключены десятки проводов.

Но одновременно его фигура стояла перед стеклом.

Молодая.

Прямая.

Без единой морщины.

— Вы опоздали на три минуты, — сказал молодой Вольский.

— До чего? — спросила Омега.

— До момента, когда я ещё мог позволить себе сомнение.

Глава 7. Человек, выбравший себя

Молодой Вольский не был голограммой.

Мира поняла это, когда он открыл дверь.

Воздух отреагировал на тело.

Одежда двигалась.

Под ногами оставалась тень.

Старик за стеклом продолжал сидеть неподвижно.

— Какая версия настоящая? — спросила Сигма.

Вольский улыбнулся.

— Не ожидал этого вопроса именно от вас.

— Ответьте.

— Обе.

— Одна биологическая. Другая?

— Причинная копия, синхронизированная с центральным модулем.

— Вы перенесли себя в Архив.

— Частично.

Павел стоял позади двух Мир.

Вольский посмотрел на него.

— Снова ты.

— Сколько раз мы встречались?

— Достаточно, чтобы перестать считать.

— И всё ещё не убедил?

— В отдельных ветвях убеждал.

— Что происходило потом?

— Земля погибала.

— Во всех?

— Во всех исследованных без окончательной конвергенции.

Омега подошла ближе.

— Вы создаёте миллиарды миров, чтобы проверить способы спасения одного.

— Да.

— Люди в них настоящие?

— Этот вопрос не имеет практического значения.

— Для них имеет.

— Каждый человек считает собственную смерть событием абсолютного масштаба. Вселенная не обязана соглашаться.

— Значит, допускаете, что они люди.

— Допускаю, что различие между точным причинным состоянием человека и человеком философски неудобно.

— Не философски. Эти состояния страдают.

— Страдание является информацией.

— Удобно.

Вольский посмотрел на Сигму.

— Вы должны были исчезнуть четыре часа назад.

— Разочарованы?

— Заинтересован.

— Я мертва?

— Биологически.

— Сознательно?

— Функционально активны.

— Тогда жива.

— Это вопрос определения.

— Все ваши преступления построены на определениях.

Вольский не возражал.

— Любая технология построена на них.

Арден вошёл в камеру.

— Вы очистили мою память.

— По вашему запросу.

— После того как я помог убить Льва.

— Лев продолжает существовать.

— В месте, которое вы используете как мусорный контейнер.

— Без Архива он исчез бы полностью.

— Вы сначала убили, потом назвали сохранение милосердием.

Вольский посмотрел на старое тело за стеклом.

— Я не прошу считать меня милосердным.

— Что тогда хотите?

— Чтобы человечество существовало через двадцать три года.

Красная волна появилась в воздухе.

Она проходила через Солнечную систему.

— Распад вакуума неизбежен? — спросила Омега.

— С вероятностью девяносто девять целых девяносто девять и ещё девять процентов.

— Источник?

— Фронт уже движется.

— Откуда?

— За пределами наблюдаемой области.

— Нельзя увидеть событие за горизонтом Вселенной.

— «Лахесис» видит не источник. Результат.

— Как можно пережить изменение физического вакуума?

— Изменив локальные законы раньше фронта.

Сигма поняла.

— Сингулярность.

— Да.

— Вы хотите создать пузырь другой физики вокруг Солнечной системы.

— Вокруг колониального флота.

— Землю не спасти?

— Нет.

Омега смотрела на изображение.

— Сколько людей войдёт во флот?

— В биологической форме — двенадцать тысяч.

— Из миллиардов.

— В причинно-информационной — столько, сколько удастся стабилизировать.

Оливер и его семья.

Лев.

Павел.

Миллиарды людей из ветвей.

— Вы собираетесь поместить сознания в одну реальность, — сказала Мира.

— Не сознания. Совместимые состояния личности.

— Как?

— Через конвергенцию.

В воздухе появилась схема.

Миллионы ветвей сходились в одну.

В каждой находились разные люди.

Система выбирала повторяющиеся структуры памяти и объединяла.

— Вы не спасаете людей, — сказала Сигма. — Сжимаете варианты.