Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят

Святилищ подобного типа на территории Бурятии известно около тридцати. Большинство из них не раскопано, а известно только по поверхностным осмотрам — их находили геологи, лесники, охотники и сообщали в археологические учреждения. Некоторые разрушены при строительстве дорог в 1960-х годах (каменные кольца разбирали на щебень) или при распашке земель под пашню в советское время. Те, что исследованы, дают удивительную картину единой астрономической традиции, охватывающей всю территорию расселения курумчинцев — от Баргузинской долины на севере до долины Селенги на юге, от западных склонов Байкала до Хингана на востоке. Ориентация менгиров и радиальных линий везде разная — она зависит от широты места и от рельефа горизонта. На равнинных участках, где горизонт открыт во все стороны, менгиры ориентированы на восход солнца в день равноденствия. В горных долинах, где горы закрывают часть горизонта, — на восход в день солнцестояния, потому что равноденственный восход может быть не виден из-за гор. Это говорит о том, что курумчинцы не копировали слепо чужие образцы (например, китайские или хуннские), а проводили собственные наблюдения и адаптировали свои святилища к местным условиям. Они знали, что на разных широтах и в разном рельефе солнце встаёт по-разному, и умели это учитывать. Это уже не просто народная астрономия, основанная на запоминании примет. Это наука — пусть и без письменных формул, но с систематическими наблюдениями, накапливаемыми десятилетиями, с передачей знаний от учителя к ученику, с сознательным применением их на практике.

Что курумчинцы знали о звёздах, помимо солнца и луны? Археологические данные говорят о многом. Во-первых, они знали 12-летний животный цикл. Об этом свидетельствуют изображения животных на зеркалах, на керамике (найдены черепки с оттисками животных) и на костяных пластинах. Во-вторых, они знали 28 лунных стоянок — об этом говорят деления на некоторых зеркалах на 28 сегментов, соответствующих 28 дням сидерического месяца. В-третьих, они выделяли отдельные яркие звёзды — Сириус, Капеллу, Вегу, Арктур — и, вероятно, давали им имена. К сожалению, эти имена не записаны, потому что у курумчинцев не было письменности. Но мы можем предположить, что они были предками бурятских названий звёзд, которые впервые записали этнографы в XIX веке — Матвей Хангалов, Гомбожаб Цыбиков, Базар Барадийн. Сириус у бурят назывался «Нохой» (Собака) или «Шоно» (Волк) — это одна из самых ярких звёзд зимнего неба, и её связывали с Нижним миром, потому что собака и волк — животные, сопровождающие душу умершего. Капелла (альфа Возничего) называлась «Буга» (Оленуха) — возможно, из-за её желтоватого цвета, напоминающего шкуру оленя, или из-за того, что её восход совпадал с началом осенней охоты на оленей. Вега (альфа Лиры) называлась «Хун шубуун» (Лебедь-птица) — и это прямое указание на тотемную птицу, которая, по мифам, принесла землю со дна океана. Эти названия могли возникнуть ещё в курумчинское время или даже раньше, в хуннскую эпоху — и передавались из уст в уста тысячи лет, пока не были записаны этнографами. Мы никогда не узнаем этого наверняка, но преемственность прослеживается очень чётко.

Исчезновение курумчинской культуры в X веке нашей эры — загадка, которая до сих пор не решена. Археологи не находят следов насильственного разрушения поселений. Нет сожжённых домов, нет груд непогребённых костей, нет наконечников стрел в человеческих скелетах. Создаётся впечатление, что курумчинцы просто собрались и ушли. Куда? Возможно, они растворились в пришлых монгольских племенах, которые в это время начали миграцию из восточной Монголии в Забайкалье. Археологически эта миграция прослеживается по появлению новых типов керамики и новых форм погребального обряда. Возможно, они были ассимилированы тюрками-уйгурами, создавшими свою империю в Центральной Азии в VIII–IX веках и контролировавшими торговые пути. Но есть и третья возможность — сами курумчинцы стали ядром формирующегося бурятского этноса. Их поселения не были разрушены — они были просто заброшены, потому что люди перешли к более мобильному кочевому образу жизни, оставив полуземлянки и стационарные святилища. Железные котлы и бронзовые зеркала перестали делать, потому что их заменили более дешёвыми и лёгкими предметами — деревянной посудой и китайскими или тибетскими зеркалами, которые было проще импортировать, чем производить самим. Но космологические представления, запечатлённые в этих предметах, не исчезли. Они перешли в устную традицию, в обряды, в мифы, в песни. И когда мы через тысячу лет записываем бурятские шаманские призывания, мы слышим в них отголоски курумчинских представлений о трёх мирах, о мировом древе, о звёздных животных. Мы слышим их в каждом обращении к «восточной стороне», в каждой жертве, брошенной в огонь, в каждом ударе бубна, который имитирует шаг небесного коня.

Глава 6. Великие археологи бурятской земли: от Палласа до Цыбикова. История открытий

Космология древних бурят не была бы известна нам в том объёме, в каком мы можем её реконструировать сегодня, если бы не подвижнический труд нескольких поколений учёных — географов, этнографов, археологов, лингвистов, востоковедов. Они ехали в Забайкалье в те времена, когда дорог не было, когда лошадь была единственным транспортом, когда приходилось ночевать в степи под открытым небом, привязав повод к седлу, чтобы конь не убежал, а волки не подобрались к спящему. Они записывали мифы со слов стариков, которые говорили на непонятном языке, измеряли каменные могилы в дождь и снег, расшифровывали наскальные рисунки, рискуя сорваться со скалы. Они работали без грантов, без ассистентов, часто без элементарного оборудования — компас был роскошью, фотоаппарат — недосягаемой мечтой. Без их записей, зарисовок, фотографий и полевых дневников мы сегодня имели бы лишь разрозненные артефакты, вырванные из контекста и молчащие. История открытия бурятской космологии — это не менее захватывающая история, чем сама космология. Это история о том, как знание пробивало себе дорогу сквозь невежество, непонимание, бюрократические препоны, цензуру и репрессии. И мы должны рассказать её подробно, потому что каждый из этих учёных — такой же герой нашей книги, как любой тэнгрий или шаман. Они не сражались с демонами-мангадхаями, но они сражались с невежеством, и это было не менее опасно.

На