Делагарди

— Ай, ау! — она рассмеялась, хлопая его по спине.

— Не наделай глупостей, красотка, — он щелкнул пальцами и отпустил ее.

Стивен обнял меня, провел ладонью по щеке и коротко поцеловал в губы.

— Пишите, — сказал он, отпуская. — Жду новостей.

— Ну вы даете. Уверена, без вас мы проведем от силы пару дней. И вы тут как тут, — съерничала Дакота.

Я закатила глаза.

Мы подхватили чемоданы и зашли в салон. Я обернулась — Лой подбадривающе поднял кулак, а Стивен смотрел мне в глаза. Пришлось улыбнуться.

Я устроилась в кресле у окна, стараясь не шуршать. Достала письма, оставшиеся после суеты, разложила на коленях. Дакота на соседнем сиденье уже почти растворилась в телефоне.

Самое странное письмо — на языке, который я не могла разобрать. Я искала похожие буквы, сравнивала с алфавитами. Слова с ударениями похожи на латынь, но почерк все усложнял. Бумага пожелтела, чернила местами расплылись. Писала явно не мама. Оставалось одно: вписывать слова по буквам, выискивая черточки.

Я достала ноутбук. Подсветила фонариком первую строчку. Буква «А», сомнений нет. Разгадывать по символам было легче, чем пытаться прочесть целиком. Спустя минуту на экране возникла фраза: «Amíce cáre». Что-то знакомое. Переводчик выдал: «Дорогой друг».

Кровь вскипела. Через полчаса вбила следующую строчку: «deórsum éo per sémam vét(e)ram, úbi sáxa memória grádus submíssius quam véntor». Старательно копировала все ударения. Переводчик выдал: «вниз по старой тропинке, где уровень памяти скал ниже уровня ветра». Что-то явно не то. Следующая строка далась легче: «Aer siccus et aculeus; nox appropinquat quasi valvae lente claudentur» — «Сухой воздух и покалывание; приближается ночь, как будто клапан медленно закрывается».

Выглядело бессвязно, но ритмично. Множество ударений, странные значки… Шифр? Вбивала комбинации в поисковик, надеясь на совпадение в архивах или на форумах лингвистов. Но ссылки вели то на словари средневековой латыни, то на эзотерические паблики. На третьей странице глаз зацепился за вычурный заголовок: «Особенности латинских диалектов».

Сайт — привет из начала нулевых: серый фон, мелкий шрифт. Владелец — доктор А. А. Коржевский, «криптолингвист», как гласила подпись под размытым фото супермена. В разделе «Публикации» висели статьи о расшифровке криптограмм времен Первой мировой войны.

Я застыла, глядя на мигающий курсор в поле «Контакты». Стоит ли? Выглядело глупо и… опасно? Но это было важно. Я открыла почту

«Здравствуйте, доктор Коржевский!

Я наткнулась на ваш сайт, когда искала информацию о латинских диалектах. У меня есть текст. Пара строчек, точнее, которые не поддаются обычному переводу. Не могли бы вы взглянуть? Возможно, вы сталкивались с подобным.

Прикрепляю фрагмент: Amíce cáre, deórsum éo per sémam vét(e)ram, úbi sáxa memória grádus submíssius quam véntor.

Скажите, пожалуйста, сколько будут стоить ваши услуги, если это вообще поддается расшифровке?

С уважением, мисс Эванз».

Дакота пробормотала что-то похожее на «спокойной ночи» и снова ушла в экран. Автобус мягко покачивал. В голове все еще витали строки из письма.

Не помню, когда провалилась в сон. Все смешалось: шум мотора, запах бумаги и обивки сидений. Снилась мама. Она стояла на остановке, махала рукой. Ее черты терялись в письмах, и я отчаянно пыталась их поймать, но они ускользали.

Проснулась, оттого что кто-то тряс меня за плечо. Сначала не поняла, где я, откуда шум.

— Мирн, вставай. Автобус стоит.

Я с трудом разлепила веки. Дакота стояла в проходе, нависая надо мной. Тусклый свет фонаря с улицы выхватывал ее отточенный профиль. Отовсюду доносились раздраженные голоса.

— Что случилось?

— Стоим уже минут десять. Водитель сказал, что поломка. Всех просят выйти, — глаза Дакоты отекли от недосыпа. — Дальше не поедем, пока не пришлют замену.

Я приподнялась в кресле, быстро проверила письма. Все на месте. В голове было мутно. Мы вышли в узкий проход, где уже толпились люди: кто-то злился, кто-то звонил, кто-то просто стоял, обняв рюкзак.

Дакота держалась бодро, но по тому, как она сжимала ремень сумки, было видно, что ей тоже не по себе.

— Все нормально. Сейчас пересадят, доедем.

Ночь была душной, липкой. Воздух обволакивал горячей ватой, не принося облегчения. Я сразу пожалела, что надела джинсы. Ткань неприятно липла к ногам.

К пяти утра нас отвели в маленькое придорожное кафе. Но там оказалось еще жарче. Люди хаотично расселись по столикам, не оставляя мест тем, кто не успел дойти. Я села у окна, глядя, как за стеклом медленно светает. Дакота принесла мне чашку чая.

— Ты как?

— Нормально, — ответила я.

— Стивену писала? — Дакота смотрела внимательно.

— Да. Хотел приехать, я отговорила.

— Правильно. Сами справимся.

Я облокотилась на оконную раму и закрыла глаза.

— Поверить не могу, что он снова сломался, — сквозь сон донесся незнакомый женский голос.

Я приоткрыла веки.

Напротив Дакоты устроилась девушка, бросив рядом рюкзак; она машинально заправляла за ухо растрепавшиеся после сна белоснежные пряди, и, несмотря на усталую улыбку в уголках губ, держалась весьма уверенно.

Я моргнула, смахнув остатки дремоты.

— Я Лия Аллен! — звонко объявила она, заметив, что я проснулась. — Тоже в Гримфорд?

— Я Мирна.

— Класс! — она просияла. — Твоя подруга уже ввела меня в курс дела. Будем держаться вместе!

Лия хлопнула в ладоши:

— Я вообще-то мастер по выживанию в скучных поездках. В школе постоянно ездила в лагеря.

— Часто так застреваешь в пути? — спросила Дакота.

— Почти каждое лето, — Лия пожала плечами. — В Гримфорде всегда так. В прошлом году я вообще приехала на день позже, потому что автобус сломался посреди поля. Зато теперь знаю, как выглядит рассвет в чистом поле. Не советую, кстати, там полно комаров.

Я улыбнулась.

— Я, кстати, к бабушке, а вы?

— Мы на лето, потусить, — обобщила Дакота.

— А твоя бабушка давно живет в Гримфорде? — поинтересовалась я.

— Всю жизнь.

Она говорила легко, с внутренней свободой, и мне захотелось узнать о ней больше.

— А ты откуда? — спросила я.

— Из города побольше. Но летом всегда здесь.

— Не боишься ночью так ехать одна? — кивнула Дакота на восходящее солнце.

— Нет. Я часто езжу одна. Хотя, честно, не отказалась бы от компании.

Она посмотрела на нас так искренне и открыто, что на фоне всех событий эта дружелюбность показалась немного навязчивой.

За окном светлело, усталость накрывала все сильнее. Лия и Дакота перебрасывались фразами, легко найдя общий язык. Я клевала носом, проваливаясь в дремоту и изредка выныривая, чтобы вставить пару слов, согласиться с шуткой Лии или чем-нибудь перекусить. Только к пяти вечера объявили посадку. Мы вяло поднялись, собрали вещи. На улице палило солнце, пересыхали губы, асфальт плавился под ногами.

В салоне мы устроились вместе. Лия предложила присоединиться, и мы не были против. Она легко шутила, рассказывала истории из детства.

Автобус остановился в Гримфорде уже в темноте. Город встретил тишиной и пустотой: редкие фонари, безлюдная площадь, запах сырости и старого камня. Я глубоко вдохнула, запоминая момент.

Дакота поправила сумку. Лия огляделась и улыбнулась:

— Ну что, девчонки, добро пожаловать в Гримфорд. — В ее голосе прозвучала легкая усмешка.

Внутри поднялось тревожное, но радостное ожидание.

— Где юрист? — спросила я Дакоту.

— Писал, что будет позже, просил подойти к городской площади.

— Я знаю, где это. Давайте отведу, недалеко, — предложила Лия.

Мы двинулись по длинной улице. Ночь обступила плотно, мы шли по пустынной дороге бок о бок. Где-то вдалеке лаяла собака, звук эхом доносился до нас. Я сжала пальцы в карманах. Чем дальше, тем меньше было видно. Фонари гасли, стоило к ним подойти.

Мы остановились у перекрестка.

— Здесь так темно… Не помню, в какой стороне. Вроде направо, а нет, налево… — вслух задумалась Лия.

Дыхание перехватило. Я невольно подалась вперед, напрягая спину. В пальцах пульсировала странная дрожь, будто мышцы еще не отошли от долгого бега. И из мрака проступила единственная четкая линия — нужная дорога, уходящая в темноту.

В висках отозвался глухой пульс, и с каждым ударом становилось яснее: ноги сами выбрали направление. Я не помнила, чтобы бывала здесь раньше, но в теле не было ни тени сомнения. Только тяга идти вперед.

— Нам прямо, — спокойно указала я.

— С чего ты взяла? — напряглась Дакота.

— Я знаю.

Глава 6

Мы бесконечно брели по ночному городу. Усталость звенела в каждом движении. Хотелось завалиться на кровать, и уже неважно, в какой квартире она будет находиться. Чемоданы оттягивали руки до самой земли. Вокруг было тихо. Город будто вымер.

Дышать было невыносимо тяжело. Плотный воздух смешался с запахом жасмина и оседал где-то в груди. Асфальт отдавал накопленный жар, обжигая стопы даже через обувь.

Я шла на автомате, не глядя по сторонам. Дакота — за спиной, Лия — рядом.

— Вот и добрались, — Лия остановилась у перекрестка, откуда открывался вид на городскую площадь. — Вам налево, к стоянке такси.

Я огляделась: таксисты скучающе курили.

— Ты точно справишься одна? — спросила Дакота, бросая сумочку на скамейку.

— Конечно, — Лия улыбнулась, доставая телефон. — Я тут местная, не заблужусь. Такси уже вызвала, — она показала экран, где ползла иконка машины. — Через пару минут буду дома.

— Зачем вызывать, если тут стоят? — я кивнула в сторону парковки.

Лия округлила глаза:

— Ты что? Местные с ними не ездят, они такую цену ставят. Ого!

Она стояла поодаль, под светом редкого фонаря. Прямые плечи, темный рюкзак. Лия держалась бодро, но пальцы свободной руки медленно перебирали ремешок рюкзака; ноготь зацепился за нитку, и она аккуратно оборвала ее не глядя.

— Спасибо, что довела, — сказала я. — Новые знакомые нам не помешают.

— Пустяки. Мне все равно было по пути, — она огляделась и добавила: — Если что, пишите. Я недалеко, да и город маленький — все равно пересечемся.

— Обязательно, — Дакота зевнула.

Подъехало такси — серебристая машина с облупившимся бампером. Лия одним махом открыла дверь и нырнула на заднее сиденье.

— Ну, пока!

Такси мягко тронулось, растворяясь в темноте.

— Я отправила смс юристу. Ждем! — громко сказала Дакота, провожая отдаляющуюся Лию.

Откуда я знала эти дороги? Очередное совпадение ударило под дых. Я потерла виски, надеясь стереть навязчивую карту, но она загорелась в мозгу еще ярче.

К остановке медленно, с достоинством катафалка, подъехал черный, отполированный до блеска Lincoln Town Car. Фары выхватили нас из темноты, и мы на миг ослепли.

За рулем сидел пожилой мужчина в строгом костюме. Его седая борода аккуратно прикрывала губы. Глаза спотыкались только о тонкую черную оправу на носу.

Окно поползло вниз.

— Мирна Эванз и Дакота Блу?

Дакота кивнула, и он тяжело вздохнул.

— Еще позже не могли приехать? Нормальные люди приезжают днем.

Мы проигнорировали его замечание и, молча закинув вещи в багажник, сели в салон.

Нас сразу обдало ароматом дорогой кожи, впитавшей нотки табака и застоявшегося тепла.

— Моя фамилия Беннет, — представился он, не глядя на нас. — Веду дела по доверенности от семьи.

На переднем сиденье лежала папка с бумагами.

— Документы у меня, — он достал из портфеля папку. — Все как положено.

Он протянул Дакоте конверт и скрепленные листы.

— Подписи — здесь и здесь, — палец ткнул в бумагу, не терпя возражений. — Квартира ваша, поздравляю.

Дакота быстро расписалась. Мистер Беннет проверил бумаги и завел машину. Всю дорогу он ворчал, выстукивая по рулю обиду. Но мы не слушали.

Мы уже предвкушали новый день, глядя на ночной город за окнами.

Гримфорд напоминал старую открытку: узкие улицы петляли между домами с крутыми крышами, свет отбрасывал длинные пятнистые тени. Деревья вдоль главной улицы тянулись сплошным темным коридором, их кроны без остатка растворялись в небе. Горячий ветер путался в ветвях, раскачивая вывески на цепях и дробя блики в витринах закрытых лавок.

Каменный мост пересекал узкую реку. Вода в ней была черной и гладкой, лишь изредка расходясь кругами от упавших листьев.

На возвышенности терялся силуэт замка, башни врезались в саму гущу туч. Я видела его на картинках в интернете. Оторвав взгляд от башен, я стала разглядывать проплывающие мимо дома. На фасадах то и дело мелькал какой-то герб, но рассмотреть детали можно было только при свете дня.

Мы подъехали к двухэтажному многоквартирному дому. Мистер Беннет вышел, открыл дверь подъезда и жестом пригласил следовать за ним.

В темноте дом казался собранным из случайных деталей: свет выхватывал балконные перила, колонны у массивного входа и ряд почтовых ящиков. Газон сливался с асфальтом парковки, где в духоте потели машины. Я шагнула на светлую каменную дорожку, над которой в свете тусклых ламп кружили ошалелые мотыльки.

В подъезде царила затхлость, пахло деревом и сыростью. Шаги гулко отдавались по бетонным ступеням. Мы старались ступать тише, но в этом молчании каждый шаг звучал чересчур громко.

Мистер Беннет повернул ключ, дверь открылась с глухим скрипом. Он щелкнул выключателем — тусклая лампа под потолком дала желтизну, отчего углы стали еще темнее.

— Входите быстрее, — бросил он не оборачиваясь и шагнул внутрь.

Я переступила порог. Было душно. Пахло изношенной мебелью, пылью и чем-то сладковатым, как в домах, где давно не открывали окна.

Беннет быстро провел экскурсию по новым владениям Дакоты. Все было до безобразия буднично. Старая мебель, две комнатки и гостиная, совмещенная с кухней.

Единственное, что цепляло, — картинка с гербом в узком коридоре. Тем самым, что я видела на улицах. Массивный щит, за́мок с острыми башнями и готическими окнами. Над щитом нависал черный ворон с алыми разумными глазами. А за спиной птицы сиял лунный диск, превращая герб в мистическую печать. По коже побежали мурашки. Внизу девиз: perha némus. Слова как в письмах матери.

Я шла за Беннетом, проверяя телефон. Нет ответа от криптолингвиста. Может, стоило написать, что это строки Марцелла? Голова гудела от вопросов.

— А где вещи жильца? — спросила я, пока юрист не ушел.

— Кого? — фыркнул он.

— Моего дядьки, — уточнила Дакота.

— Мне откуда знать, — он махнул рукой.

— Как это откуда? Он же жил здесь? — удивилась я, переглядываясь с Дакотой.

— Жил, не жил. Мне откуда знать? Моя работа маленькая: передать, что умер, а был он тут или нет, не мои заботы, — нервно выпалил он и добавил: — Ключи здесь.

Мужчина кинул связку на кухонный стол.

— Если что-то сломается — не звоните, квартира ваша.

Поправив очки, он вышел.

Я посмотрела на Дакоту. Она устало улыбнулась.

— Да уж.

Я прошла по комнатам. Потрескавшаяся краска на косяках, пожелтевшие выключатели, щелкающие с усилием, комки пыли на полках могли довести до апатии любого.

Дакота заглянула в спальни первой.

— Здесь нормально! — крикнула она с облегчением.

Комната, которая досталась мне, оказалась гораздо меньше, но сегодня это было уже неважно. Стоило лечь, как усталость придавила к подушке, позволив наконец расслабиться.

***

Яркие блики закрывали обзор. Я проваливалась в белое пространство без стен и пола — только свет, размывающий границы сна и яви. Кто-то звал меня. Мелькали тени, одна вдруг стала отчетливее, обретая очертания человека. Я пыталась закричать, но голос застрял внутри. Силуэт медленно приближался, но чем ближе он становился, тем сильнее все расплывалось. Я снова тонула в ослепительном свете.

Проснулась резко, словно меня выдернули из глубины. Комнату уже разрезала тонкая полоска света. Я лежала, прислушиваясь к дыханию, сердце грозилось выпрыгнуть наружу. Где-то поскрипывали трубы. Часы показывали половину одиннадцатого.

Я села, провела рукой по лицу. Кожа влажная, волосы прилипли ко лбу. Отдышавшись, я вышла на кухню.

Дакота сидела за столом, обхватив ладонями кружку и уставившись в газету.

— Новенькая, — хмыкнула она. — Кто-то вообще читает газеты сейчас?

— Новая? Беннет остав…

Не успев договорить, я вздрогнула. Раздался звонок в дверь.

Мы крадучись подошли к двери. На площадке стоял мужчина — низкий, сутулый, в вязаном свитере и домашних тапках. Лицо утонуло в морщинах. Выделялся только острый подбородок и губы, сжатые в тонкую линию.

Мы приоткрыли дверь — ровно настолько, чтобы видеть его, но не впускать. Сосед уставился на нас, ожидая реплик.

— Приехали, значит, — проскрежетал он. — И что вы здесь забыли?

Глава 7

Дед цедил слова с осторожностью. Его тяжелый взгляд изучал мое лицо, выискивая то ли угрозу, то ли знакомые черты.

— Вы кто такие? — спросил он, чуть наклонившись.

Внутри поднялось раздражение, но я сдержалась, глядя ему в глаза.

— Мы родственники жильца, — сказала я спокойно.

— Какого жильца? Тут давно никто не живет! Кто вы? — он закашлялся, не прикрываясь.

— Но когда-то же жил?

Он задержался на пороге — явно ждал, что мы скажем что-то еще, но, не дождавшись, фыркнул, развернулся и ушел, шаркая тапками. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и в коридоре снова стало тихо.

Я закрыла замок, прислонилась к двери. Дакота стояла рядом с той же чашкой.

— Вот и доброе утро, — заключила я.

— Все это меня уже начинает напрягать.

Мы не стали обсуждать визит соседа — слова были лишними. В доме, где и так все чужое, проще заняться делом, чем привыкать к пространству через разговор.

Мы начали уборку с кухни, соскребая жир ножом и очищая холодильник от мумифицированных остатков еды. В гостиной смахнули с полок хлам, а в душной спальне Дакота нашла в комоде записную книжку — страницы пронумерованы вручную, но внутри только цифры.

К обеду квартира изменилась: воздух стал свежее, вещи разошлись по местам. Я устала так, что руки дрожали, но в этой усталости было что-то правильное. Дакота вытерла лоб тыльной стороной ладони, посмотрела на меня и впервые за день по-настоящему улыбнулась.

— Теперь здесь можно жить, — сказала она, и я согласилась.

Дакота, в домашней футболке и с мокрыми руками, присела на край дивана. Пролистала несколько сообщений и вдруг замерла.

— Смотри, — она подняла взгляд, — здесь недалеко в кафе ищут официанта на полставки. График гибкий, берут без опыта.

Она протянула телефон. Простое объявление: адрес, описание, номер. Название резануло глаз. Téna. Ударение. Как в письме.

— Думаешь, стоит попробовать? — спросила я, возвращая гаджет.

— Почему нет? — Дакота пожала плечами. — Нам нужны деньги.

Мы быстро переоделись, собрали документы. Я поправила волосы, Дакота надела кеды, и мы вышли, захлопнув дверь.

На улице стояло не просто тепло, а настоящая жара. Она чувствовалась каждой клеточкой тела. Мы шли по незнакомым улицам, щурясь от солнца, которое расплавляло город.

Узкие улицы петляли между домами с темными фасадами. На дверях и ставнях виднелся герб — тот же, что я видела дома. Эти знаки встречались то на кованых воротах, то на высоких фонарях, то на каменных столбах у мостовой.

Из любого места был виден замок. Еще дальше, на горизонте, начинался густой, темный лес. Казалось, деревья подступали к самым домам, оберегая его. Вывески магазинов, булочной, антикварных лавок — все было оформлено в винтажном стиле.

На подходе мне снова бросилось в глаза название «Téna». Вспомнила о письме, и руки похолодели. Кафе стояло на углу, где мощеная улица делала плавный поворот к реке. Фасад выделялся: глубокий синий цвет, латунная табличка, отполированная до блеска. Над дверью висел колокольчик. Витрина украшена цветами в горшках, на стекле белой краской выведены часы работы.

Внутри царила блаженная прохлада, пахло кофе, корицей и цедрой. Кирпичные стены кое-где теряли штукатурку; полки ломились от книг и банок с печеньем. Вдоль окон тянулась лавка с подушками, а в углу, под абажуром, прятался круглый столик.

За стойкой стояла девушка лет двадцати пяти, с темными волосами в низком хвосте и глубокими янтарными глазами, в светлом фартуке с названием кафе. Она встретила нас внимательным, открытым взглядом и мягко улыбнулась.

— Добрый день, — неторопливо сказала девушка. — Что будете заказывать?

— Мы… — Дакота замялась. — На самом деле, по поводу работы. Видели объявление.

Девушка кивнула, достала бланки и протянула нам.

— Заполните, пожалуйста. Вам повезло — хозяйка как раз сегодня здесь, я сейчас ее позову.

Тихий низкий голос. Она вышла из-за стойки и скрылась в глубине зала.

Мы взяли бланки, устроились у окна. Пока ждали, я рассматривала детали: на стенах висели старые фотографии Гримфорда. С тех пор он почти не изменился.

Через пару минут девушка вернулась вместе с женщиной лет сорока пяти. Идеальная осанка, волосы, убранные в строгий пучок, и очень аккуратная одежда — светлая блуза и темные брюки — лишали ее образ любых лишних деталей. Смотрела она цепко и внимательно.

— Здравствуйте, — сказала она, окинув нас быстрым взглядом. — Я Сиера. Вижу, вы уже заполнили анкеты.

Она присела напротив, пробежалась глазами по строкам.

Я объяснила, что мы только приехали, ищем работу, хотим освоиться. Дакота добавила, что опыт есть. Сиера слушала внимательно, задавала вопросы о графике, командной работе, отношении к гостям. В голосе сквозил деловой интерес.

Женщина уточнила, устраивает ли нас зарплата и часы. Выходило достаточно, чтобы здесь жить.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Рабочий день четыре-шесть часов, оплата раз в неделю, выходные скользящие. Но есть нюанс. Мы закрываемся на плановый ремонт. Откроемся через две недели. Вы готовы ждать? Вайолет вам все покажет в понедельник, тогда и заключим договор.

Мы переглянулись. Три недели без денег — катастрофа.

— Мы… мы не уверены, что потянем финансово, — призналась я.

Сиера вздохнула, достала из кассы конверт.

— Я выпишу аванс. В счет будущих смен. Считайте это гарантией того, что вы не сбежите.

Мы переглянулись с Дакотой — она кивнула. Вайолет улыбнулась.

— Я управляющая, но исполняю пока и другие обязанности, — сказала она, протянув руку, когда Сиера попрощалась.

— Мирна, — я пожала ее ладонь.

В глазах резко потемнело, поплыли белые мушки.

— Все хорошо? — взволновано похлопала меня по плечу Дакота.

— Да, наверное, давление от жары.

— Может, хотите чего? — вежливо спросила девушка.

— Да, латте и воду, — выбрала я.

Вайолет удалилась.

Колокольчик звякнул, вошла Лия небрежной походкой. Огляделась, заметила меня:

— Привет. Не думала встретить вас здесь.

— Мы устраиваемся сюда работать. — Дакота улыбнулась.

— Рассматриваем обстановку, — добавила я.

Вайолет принесла заказ.

— Привет, мне латте с фисташковым круассаном, — попросила Лия, подойдя к нам.

Вайолет без особой услужливости кивнула и пожелала нам приятного аппетита. К нам она отнеслась сносно, но стоило заговорить Лии, как в каждом жесте проступило откровенное пренебрежение. Что, конечно, настораживало.

— Кафе хорошее, — сказала Лия, не обращая внимания. — Мне нравится торчать здесь.

За окном начался дождь, прибивая пыль и принося влажную духоту. По мостовой пробежал мальчишка в ярком дождевике.

— Как вы доехали? — спросила Лия. — Все прошло нормально?

Дакота усмехнулась:

— Норм, если не считать юриста, который всю дорогу ворчал.

— А квартира? — поинтересовалась Лия. — Уже освоились?

— Квартира… — я задумалась. — Старая, но сойдет.

— Да, — добавила Дакота, — и нашли в шкафу целую коллекцию тапочек. Если понадобится, можем поделиться.

Лия легко рассмеялась.

— У моей бабушки в кладовке до сих пор хранятся все возможные тапки.

Сейчас было самое время напроситься в гости, но меня перебила Дакота:

— А что за герб чуть ли не на каждом углу?

— Герб династии Делагарди, — гордо рассказала Лия.

Читая про Гримфорд, я не находила упоминаний о том, что замок принадлежит Делагарди.

— Там реально кто-то живет? — удивилась я.

— Конечно, а какие там красавцы… — причмокнула Лия. — Загляденье. Это их город. Странно, что вы не знали этого, приезжая сюда.

— Да, странно. Я как-то и не подумала об этом. Было больше похоже на достопримечательность, — призналась Дакота.

Пользуясь случаем, я спросила:

— Слушай, в тему, у меня к тебе просьба…

Я замялась, подбирая слова.

— У тебя здесь живет бабушка? Я бы хотела с ней поговорить. Просто… у меня был знакомый в этом городе, и мне нужно узнать кое-что о нем. Твоя бабушка, кажется, давно здесь живет?