Делагарди

Из пачки выпал документов о смене фамилии с Вэлленс на Ферал. Значило ли это, что я Мирна Вэлленс? Я должна сохранять благоразумие. Как только это узнать?

Стивен взял с полки книгу, смахнул с нее пыль, и Дакота громко чихнула, прикрыв рот ладонью.

— Прости, — неловко улыбнулся он, пролистав несколько страниц. Из книги тут же выпала фотография. Она, покружившись в воздухе, приземлилась изображением вниз на пол. Стивен аккуратно поднял снимок, задержался взглядом на обороте и, повернув его ко мне, негромко сказал:

— Красиво.

Дакота, едва взглянув, ахнула.

— Это Гримфорд! — она почти вырвала фотографию из рук Стива, чуть не оторвав край. — Клянусь, это Гримфорд!

Я вгляделась в снимок. На нем молодая мама стояла на фоне стены большого здания: то ли старинного поместья, то ли замка — точно не определить. Рядом тот же мужчина. Он что-то шептал ей на ухо, а она смеялась, прикрываясь рукой. В их позах сквозило что-то личное и интимное. Возможно, именно ему адресованы письма. Может, это мой отец… но я отогнала мысль, не позволяя себе додумывать.

Теперь я знала точно: мне нужно в Гримфорд. Это место перестало быть просто пунктом на карте или шансом отвлечься. Оно стало частью маминых тайн, ее жизни, о которой я почти ничего не знала.

— Это странно, — приглушенно сказала Дакота, не отрывая взгляда от фотографии, и в ее голосе звучала тревога.

Я забрала эту фотографию в пакет и встала.

— Ди, мы срочно едем в этот твой Гримфорд! Завтра!

В комнате повисло растерянное молчание.

— Не горячись, автобуса нет на этой неделе, я взяла билеты…

— Нужно пораньше, — перебила я, вбивая в поисковой строке интернета билеты на ближайший автобус.

— Ладно, ладно… Напишу юристу, что мы будем раньше, — поддержала Дакота.

Два билета были через неделю. Не раздумывая, забронировала их.

Семь бесконечных дней мне предстояло вариться в этом неведении, изучать каждый миллиметр старого снимка, перечитывать письма. А ведь еще пару часов назад я просто хотела поставить точку во всем этом и забыть, но сейчас… сейчас внутри все дрожало от потребности сорваться с места. Как вообще выдержать эту неделю?

— Я сейчас, — тихо сказала я и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты, спустилась в ванную на первом этаже.

От кафеля веяло прохладой. Я плеснула воду на лицо, чувствуя, как капли стекают по щекам, смывая усталость.

Лой, Дакота и Стивен уже спустились.

— Я собрала все в пакет, можем идти, — предупредила Дакота.

— Да, нам пора собираться, — сказал Стивен. — Уже поздно, если не выедем сейчас, застрянем в пробках.

Лой, все это время стоявший в стороне, нервно поправил выбившуюся прядь волос и бросил через плечо:

— Здесь и так задержались.

Дакота кивнула, оглядела комнату на прощание и взяла меня за руку. На выходе я оглянулась: прихожая больше не казалась пустой — она наполнилась чем-то важным, пока мне непонятным.

Заперла дом и тихо сказала:

— Пойдем во двор.

Ребята молча пошли следом.

На заднем дворе, среди ржавых качелей и цветов, тонущих в зелени, было глухо. Я стояла, прижимая урну. Не глядя на друзей, бережно открыла крышку.

— Ты уверена? — почти сердито спросил Лой.

— Да. Здесь ей будет лучше.

Я присела у клумбы. Выбрала место, где сквозь землю просачивались бледно-розовые и желтые бутоны, и медленно высыпала прах в гущу зелени. Ветер подхватил легкое облачко, и оно растворилось в воздухе, оседая на лепестках, на земле, на корнях.

Дакота замерла рядом. Стивен опустил голову, а Лой отвернулся, делая вид, что рассматривает забор.

— Прощай, — прошептала я.

Мы постояли так еще несколько минут, пока солнце не склонилось к горизонту и тени не стали длиннее. Потом я встала, вытерла ладони о джинсы и посмотрела на ребят.

— Все, поехали.

— Ты уверена, что ничего не забыла? — спросила Дакота, бросая последний взгляд на дом.

— Вроде все.

Мы вышли через калитку, и я еще раз оглянулась на дом. Ключ в кармане тихо звякнул о завалявшуюся мелочь. Прятать его под коврик я не стала. Мне нужен был этот ключ, мне нужен был путь сюда снова.

— Может, стоит поговорить с соседкой? — вспомнила я приветствие незнакомой женщины у забора. — Вдруг она что-то знает, может рассказать…

— Не сегодня, — мягко перебил меня Лой. — Ты и так на пределе, видно же. Давай просто поедем домой, а если понадобится — вернемся, специально для этого.

Я кивнула. В этом был смысл.

Мы сели в машину. Лой уверенно направился к водительской двери.

— Я поведу, — бросил он, не спрашивая.

Стивен замер, рука дернулась к ключам. Но он посмотрел на меня — бледную, с пустым взглядом — и молча протянул брелок Лою.

— Только аккуратнее, — тихо сказал он и сел спереди.

Дакота устроилась рядом со мной, ее ладонь легла мне на колено.

Мотор загудел, машина тронулась, и дом остался позади. Я зевнула, прикрыла глаза и наконец разрешила себе чуточку покоя.

***

Мысли зациклились, дни стали неразличимы. Все свелось к механическим действиям. Лой приходил каждый день. Отвлекал байками об учебе, спрашивал, как я, сколько писем прочла. Дакота лишь изредка совала нос в конверты, но и у нее дел хватало — жизнь крутилась вокруг новой собственности. Вечерами я возвращалась домой, бросала сумку, включала свет и снова возвращалась к письму, к первым строчкам: «Прости меня, моя доченька. В этой вселенной нам не суждено знать друг друга, и эта глубокая боль убила во мне человеческие чувства».

Почему «в этой вселенной»? Кто посмел нас разлучить? И что это за боль, уничтожившая в ней человеческое?

Я возвращалась к письмам на непонятном языке. Оно было подписано неким «Марцелл Хелионик». Уже несколько раз проверяла его имя в интернете, но ничего. Я даже пыталась вводить некоторые слова в переводчик, надеясь на функцию автоматического распознавания, но все было напрасно. То ли слова были неверные, то ли я неправильно разобрала почерк.

Через пять дней я научилась делать вид, что все в порядке, но внутри было по-прежнему пусто.

«Я любила этот дом, я любила наблюдать за лесом из окон, любила ухаживать за Л., а главное, я любила его всем сердцем, настолько, насколько могла чувствовать моя юная душа. Я любила, как тихо он подкрадывался ко мне и обнимал сзади. Его волосы всегда пахли отменно, я каждый раз ждала нашего поцелуя, который успокаивал меня до потери сознания. Я бесконечно благодарна ему, что показал мне свой мир. Я потеряла все это. Столетия отобрали это, предки запретили нам, и я проклинаю тот день, когда полюбила этот дом».

Я перечитывала письмо снова и снова, пока точно не уверилась, что дом — это старое поместье в Гримфорде, мужчина — житель этого дома, а мать — скорее работница, чем хозяйка. «Л.», вероятно, первая буква имени мужчины.

Отныне я искала маму во всем: в лицах прохожих, в запахе чужих духов, в случайных фразах в автобусе. Пыталась собрать образ по кусочкам — по письмам, фото, обрывкам воспоминаний, всплывающих в голове.

Очередным субботним вечером, когда я сидела за просмотром фотографий, телефон завибрировал на столе. Сообщение от Стивена. Он и Лой мне часто писали: Лой — без причины, Стивен — по работе. Я не спешила отвечать, наткнувшись на интересный текст в очередном письме:

«Было замечательно выйти из дома первый раз за столько дней и позавтракать с ним чашкой американо с клубничным эклером. Это было так недалеко от нее, но я сдержала в себе порыв. Заведение мне понравилось, эти большие чашки при входе и яркие лампы на столах приводили меня в немой восторг. Впервые за два года».

«Недалеко от нее» — где это? Я не знала ничего с большими чашками и лампами поблизости. Почему она так долго была взаперти? Это значило только то, что за ней кто-то реально следил и она его боялась.

Я потянулась к телефону.

«Ты дома? Может, увидимся?» — писал Стивен.

Я смотрела на экран, не решаясь ответить. Мысли о матери, письмах, Гримфорде не отпускали ни на минуту, и идея неформальной встречи казалась неуместной. Я уже строчила отказ, как Дакота резво заглянула в моей телефон:

— Просто скажи «да». А если будет совсем плохо — позвонишь мне, я тебя вытащу.

Я улыбнулась. Она права. Нельзя и дальше сидеть и изводить себя догадками.

«Давай через полчаса, сможешь?» — написала я.

В прихожей послышались шаги. Неспеша вошел Лой. На улице темнело, и с ним в комнату ворвался прохладный воздух с запахом дыма.

Лой повесил ветровку на крючок.

— Как вы тут? — он присел на край стула, потирая ладонями лицо и стряхивая остатки прохлады. — Что происходит?

Дакота повернулась к нему, глаза блеснули, и она не сдержала довольную улыбку:

— Угадай, кого сегодня позвали на свидание? — Она кивнула в мою сторону, подталкивая к признанию.

— Это обычная встреча.

Брови Лоя поползли вверх.

— Вот это номер! Не вздумай сбежать через полчаса, — улыбка стала шире. — Если что — пиши.

Не так уж страшно выйти из дома. Дакота подмигнула мне, а Лой поднялся и направился к двери, щелкнув пальцами:

— Удачи!

По венам разлилось легкое пьянящее предвкушение.

Я быстро влезла в белый свитер, путаясь в рукавах. Взяла сумку и, прежде чем выйти, посмотрела в зеркало. В отражении все та же я — уставшая, с тенью под глазами.

Стивена у подъезда не было. Я опустилась на пыльный бордюр, вытянув ноги, не желая возвращаться домой. Живот щекотало: неясно, куда мы пойдем и что он хочет обсудить. Стив подъехал через несколько минут. Вышел из машины и смущенно улыбнулся, словно не был до конца уверен, что я приду.

— Привет, — сказал он, быстро оглядывая меня. — Ты… хорошо выглядишь.

— Спасибо. Ты тоже.

— Я тут подумал… — он замялся, почесав затылок. — Может, просто прогуляемся? Мне нравится набережная вечером, там огни красиво отражаются. Если захочешь — потом зайдем перекусить. Или сразу поедим? Я не стал ничего бронировать, вдруг тебе не захочется.

— Прогулка — это хорошо, — согласилась я. — Я не очень разбираюсь в ресторанах.

— Отлично. Я тоже.

Мы сели в машину. Когда Стивен завел двигатель, я посмотрела на окна. Там, в мягком свете лампы, стояли Лой и Дакота — смотрели вниз, на нас, и, кажется, что-то обсуждали, не замечая моего взгляда. Дакота, смеясь, ткнула Лоя в бок. Он рассмеялся. Как же я бесконечно благодарна судьбе за них.

— У нас есть группа поддержки, — заметил Стивен, перехватив мой взгляд. — Дакота, наверное, уже строит планы на наш счет.

— Она всегда такая, — вздохнула я, пристегиваясь.

Он усмехнулся, выруливая на дорогу. Я монотонно перебирала вязку свитера.

Стивен заметил:

— Переживаешь?

— Нет, все хорошо, — я слабо улыбнулась. — Просто твое предложение прозвучало неожиданно.

— Разве? Мне казалось, я проявляю достаточно внимания…

Стивен посмотрел вперед, часто заморгал и чуть ссутулился.

— Возможно, — я пожала плечами. — Извини, мысли заняты другим.

— Да, я понимаю, — понизив голос, ответил он. — Поэтому и решил пригласить. Давно думал, но все никак не решался. А теперь вот ты уже уезжаешь…

Машина мягко завернула на перекрестке.

— Многое нашла в письмах?

— Нет, ничего нового.

Мы остановились у неработающих фонтанов. Вокруг почти никого, только редкие прохожие и лай собак.

Стивен шел чуть впереди, и свет фонарей скользил по его плечам, когда он оборачивался ко мне.

— Здесь всегда так тихо вечером. Я часто приезжаю сюда, когда не могу уснуть.

— Один? — спросила я, догоняя его.

— Обычно да. Слушаю воду, чтобы не застревать в голове.

Он посмотрел на меня чуть дольше обычного.

— Я вообще не мастер разговоров, — признался Стивен. — Иногда думаю, что проще молчать.

— А сейчас? — я улыбнулась краем губ. — Сейчас тебе хочется молчать?

Он покачал головой, и в его движениях появилась расслабленность.

— Сейчас хочется слушать тебя.

— Меня? — я смутилась. — Я не самый интересный собеседник.

— Я бы не сказал, — он остановился и повернулся ко мне. — Ты не замечаешь, как увлекаешь за собой.

— Я не знаю, что ответить.

— И не надо, я сам.

Он остановился и медленно потянулся ко мне. Пальцы коснулись моих. На секунду его ресницы дрогнули, а на щеке проскользнула теплая, растерянная улыбка. Он замер близко, почти касаясь лбом моего виска, и шум города отступил.

— Можно? — его голос прозвучал так тихо, что я скорее почувствовала его щекой, чем услышала.

Я едва заметно кивнула.

Губы коснулись моих осторожно. Я закрыла глаза, и мир застыл. Осталась только легкая дрожь у основания шеи, растущая с каждой секундой.

Он целовал меня снова и снова. Уже увереннее и глубже. Его рука нашла мою скулу, большой палец аккуратно провел по коже, запоминая контур. Он слегка отстранился, не разрывая объятий, и наши взгляды пересеклись. В синих глазах я поймала свое отражение.

— Я не знаю, что будет дальше, — вполголоса сказал он, — но мне бы хотелось, чтобы мы еще гуляли вот так.

— И мне, — ответила я, желая верить в это.

Мы остановились у перил, глядя на реку. Стивен приобнял меня сзади, положив руки на ограждение. Я думала о нем, о поцелуе, о том, что он значил. Но мысли сбились на маму, Гримфорд. Могла ли я в этот момент думать только о Стивене? Я страстно этого желала, но мысли прошедших дней врывались в сознание, руша хрупкое спокойствие. В висках начало пульсировать.

— Когда ты пришла на собеседование… Было забавно, ведь ты должна была прийти на мое место, — вдруг начал он. — Как видишь, я не уволился. В тот же день пришел и сказал, что передумал. Тебя не уволили — раз уж взяли, — и я был рад, что мы работаем вместе.

Он перевел дыхание.

— А потом я узнал тебя ближе. И понял, что хочу стать частью твоей жизни — как друг, парень, неважно.

Губы пересохли, я не знала, каким откровением поделиться в ответ. Я даже не верила до конца, что он говорил обо мне.

— Мне нравятся твои волосы, — выпалила я и тут же пожалела.

Он тихо рассмеялся.

— Это хорошо.

Потом добавил:

— Мир, я ни к чему тебя не обязываю. Просто хочу быть рядом и, если позволишь, подарить тебе спокойствие.

Его широкие плечи укрывали меня от ночного ветра.

Телефон завибрировал. Сообщение от Лоя: «Все хорошо?».

— Хочешь пройтись до той лестницы? Там очень вкусно пахнет хлебом от пекарни, даже ночью.

Стив кивнул в сторону темного пролета.

— Хочу.

У лестницы действительно пахло теплым хлебом с корочкой. Я вдохнула глубоко.

— Так пахнет спокойствие, — сказал он шепотом.

— Хочу булочку. — Я посмотрела вверх — небо было чистым, только редкие огни мерцали вдали.

— Тогда еще чуть дальше дойдем, есть круглосуточное кафе, там неплохие эклеры, может, и булочка будет, — он усмехнулся.

От слова «эклеры» закружилась голова. Я вспомнила про клубничный эклер, который ела где-то мама. Зачем я вспомнила про это?

— Проводишь меня в Гримфорд? — Я прикусила губу.

— Я даже планирую приехать, — он кивнул. — Разберусь с работой и рвану к вам.

— Справедливо, — губы растянулись в улыбке при воспоминании о последнем рабочем дне на следующей неделе.

Мы снова пошли — медленно, как он любит. Вдалеке показалось кафе с двумя большими чайными чашками у входа. Как писала мама. В сердце защемило. Мы приблизились, и я разглядела маленькие желтые лампы на столиках.

Я остановилась, схватив Стивена за локоть.

Глава 5

— Стив, это место… оно давно здесь?

Его брови поползли вверх.

— Да. А что?

— Показалось знакомым, — я с трудом разжала пальцы.

Быстро оглядев фасад, я попыталась найти название улицы или номер дома. Но его нигде не было.

Стивен открыл передо мной дверь. На стене висела доска с выцветшими надписями, нацарапанными мелками — «Сегодня: пряный масала, цитрусовый улун, пирог с ревенем». Нас поприветствовал парень-бариста.

— Будешь что-нибудь? — спросил Стивен.

— Клубничный эклер.

В ушах звенело. Она была в этом районе, совсем недалеко.

Стивен расплатился у стойки и вернулся ко мне, держа в руках аккуратный эклер с тонкой глянцевой глазурью. Меня замутило. Почти бегом я вышла на улицу. Холод вечера ударил по щекам, выравнивая дыхание.

Стив вышел следом, остановился на шаг ближе, чем обычно.

— Что случилось?

— Голова чуть закружилась, уже нормально, — соврала я, принимая из его рук эклер.

Осторожно откусила. Тонкая оболочка хрупко треснула, и внутри мягко распустилась начинка — бархатно-клубничная. Теплой волной поднялся аромат. Точно такой же, какой чувствовала она.

Стивен ничего не взял. Он стоял рядом, охраняя узкую полоску тишины между нами и городом.

— Вкусный? — спросил он.

Я кивнула, проглотив.

Откусила еще, прислушиваясь к себе. Тошнота отступила. Где-то шуршали листья, и вечерний город подстраивался под мой рваный ритм сердца.

— Ты сам ничего не хочешь? — спросила я.

— Нет, — он посмотрел на мои пальцы, испачканные кремом, и улыбнулся. — Ты что-то вспомнила, да?

— Стив, подожди, — не давая ему опомниться, я рванула обратно к дверям.

Внутри было так же людно. Бариста протирал стойку. Я навалилась всем весом на столешницу. Мама сидела здесь.

— Извините, — дыхание сбилось, — вы не помните женщину? Она была здесь… может, год-два назад? — я запнулась. Как он может помнить посетителя спустя столько времени? — Темные волосы, пила, возможно, американо, ела клубничный эклер.

Парень поднял усталый взгляд, не переставая водить тряпкой. Посмотрел как на ребенка, мешающего взрослым работать.

— Девушка, у нас в день сотни заказов. Половина из них — это американо и эклеры. А уж тем более год назад.

— Но она… она могла сидеть долго. Или писать что-то…

— Я не помню, — отрезал он, бросая тряпку в раковину. — Если она не устроила скандал и не забыла кошелек. Что-то еще?

Конечно. Для него это обычный клиент. Глупо было надеяться.

— Нет. Спасибо.

Я вернулась к Стиву.

— Отвезешь меня?

— Конечно, — он кивнул.

Машина мягко тронулась, мы ехали по пустым улицам. У моего дома он не выключил двигатель. Несколько секунд мы сидели, слушая, как вдалеке молчит город, и наблюдая, как в окнах тухнет свет.

Я наклонилась вперед и робко поцеловала его в щеку. Кожа была теплой, и я почувствовала, как он на мгновение задержал дыхание. И потом открыто улыбнулся.

В квартире царил полумрак. Дакота сидела в позе лотоса и, свернув губы трубочкой, гудела что-то себе под нос.

— Ну? — спросила она, открыв глаза. — Как все прошло?

Я сняла свитер.

— Лучше, чем ожидалось.

— Он тебя поцеловал? Ты его? — Дакота подалась вперед, глаза блестели.

Я рассмеялась, усаживаясь рядом.

— Он.

Мысли витали вокруг кафе, где когда-то сидела мама, и ее письма.

Дакота довольно кивнула, отпила чай и вдруг стала серьезнее:

— Твой первый поцелуй. Как он?

— Было хорошо.

— Лой, кстати, похоже, на полном серьезе собирается к нам позже приехать.

— И Стивен.

Дакота рассмеялась.

— Устала?

— Немного.

Чтобы отвлечься, я взяла со стола «Братьев Карамазовых» Достоевского. Сегодня я намеревалась дочитать, спрятаться от мыслей в строках.

***

Утро просочилось в комнату беспокойной суматохой. За окном висел серый, невесомый свет, как дымка над водой. Голова ныла глухим недосыпом.

— Не представляю, как так совпало: твоя мама и мой дядька из Гримфорда, — вернула меня в реальность Дакота.

— Связь должна быть, — я сделала глоток, и кофе обжег небо, заставив меня поморщиться.

— Ладно, надо собирать вещи, ночью выезжаем.

Я заставила себя ровно вздохнуть, проглатывая тошнотворный спазм тревоги, и начала сборы.

Вдруг я заметила на полке потертый конверт, который раньше не видела. На обороте крошечная надпись: «Гримфорд». Внутри — пустой клочок бумаги. Совершенно ничего. Я провела пальцем по листу, но скрытого послания не нашла. На всякий случай убрала в сумку к остальным письмам.

Я почти закрыла чемодан, но мое внимание привлекла мамина папка с документами. Она лежала чуть поодаль, слегка приоткрытая, хотя в прошлые дни конкретно документы я не открывала. Машинально пересчитала конверты, письма, старые справки… Сердце замерло. Большей части документов не было.

Вытряхнув содержимое на кровать, я стала судорожно перебирать бумаги, заглядывать в карманы сумки, под подушки, в ящик стола. Чемодан был почти собран, но я все равно вывернула его, проверяя каждую складку. На месте остались только письма и фотографии.

Могла ли я по рассеянности переложить их? Выбросить? Даже если бы перепутала, они бы нашлись среди вещей. Но их нигде не было. Кто стал бы искать именно эти бумаги? В квартире не было следов чужого присутствия, ничего не пропало, кроме документов. Как это вообще могло произойти?

— Дакота! — крикнула я.

Она появилась в дверях.

— Что случилось?

— Документы… Они должны быть в папке, а теперь их нет.

Дакота включилась в поиски.

— Ты уверена? — спросила она, заглядывая под кровать.

— Абсолютно. Два дня назад они точно были.

Значит, кто-то пробрался к нам и забрал их. Когда? Когда нас не было дома? Как? Ключей у владельца нет. Или я их потеряла, но забыла.

— Может, ты случайно положила их в другую сумку? — Дакота пыталась сохранять спокойствие.

— Нет, я все проверила. Их нигде нет.

Мы еще раз пересмотрели вещи, но бумаги будто растворились. Я села на кровать, уткнулась лицом в ладони.

— Мне страшно, — прошептала Дакота.

В груди похолодело.

— Радует, что мы съезжаем.

Мы сидели, не зная, что делать, прислушиваясь к мыслям.

Телефон завибрировал. Стив написал, что уже подъехал, поэтому поддаваться паранойе больше не было времени. Переглянувшись, мы продолжили упаковывать вещи.

Когда чемоданы были собраны, я еще раз проверила свои документы и аккуратно сложила их в отдельный карман, чтобы не потерять.

В голове всплыли слова из письма матери: «Доверяй себе, родная. Верь интуиции, что ведет тебя к свету». Я повторяла эту фразу как мантру, пытаясь убедить себя, что все будет хорошо.

— Все, — сказала я, закрывая чемодан. — Идем.

Мы прошли по комнатам, проверяя, не забыли ли что-то важное. Хотя на самом деле мы прощались с домом.

На автовокзале было шумно, а в зале пахло крепким кофе, горячим тестом и смесью выхлопных газов. Люди с чемоданами сновали туда-сюда. Кто-то спешил, кто-то прощался. Стивен помог с вещами, и мы втроем отправились искать наш выход на посадку. Сердце радостно екнуло и зачастило.

— Я посмотрел по картам, вам ехать всю ночь, — отметил Стивен, проверяя маршрут в телефоне. — Приедете только к утру. Вас кто-нибудь встретит?

— Да, юрист, — отозвалась Дакота.

— Хорошо. Обязательно позвоните, когда доедете.

Мы нашли платформу. Все казалось одновременно знакомым и новым. К нам подошел Лой — с рюкзаком за спиной, в любимой ветровке и с широкой улыбкой, хотя, бьюсь об заклад, она выглядела наигранно.

— Привет, Стив, — кивнул он и обратился к нам: — Ну что, девчонки, готовы?

Он обнял нас обеих. Объятия были такими крепкими, что я начала потеть.

— Если что — я всегда на связи, — продолжил Лой, отстранившись. Он внимательно оглядел нас с Дакотой, а потом повернулся ко мне. Снова обнял, на этот раз крепче, и почти шепотом, так что слова прозвучали только для меня, сказал:

— Мирна, не вляпайся ни во что. Я постараюсь приехать через пару недель и помочь тебе во всем разобраться, а пока не лезь туда, где тебя быть не должно. Пожалуйста.

Он отпустил меня и добавил уже громче:

— И сразу звоните, что бы ни случилось.

Я заставила себя кивнуть, хотя плечи сами поползли к ушам.

По автовокзалу прокатился голос диктора:

— Объявляется посадка на рейс до Гримфорда…

Мы переглянулись. Пора.

Лой снова по-братски обнял нас, задержав меня чуть дольше. Его рука легла мне на плечо, и он тихо добавил:

— Верь себе.

По телу пошла дрожь. Как в мамином письме. Он специально это сказал? Я посмотрела на Лоя с опаской, какой раньше никогда не испытывала. Знаю ли я Лоя? У него нет родителей, он бесконечно учится и живет на стипендию. Но откуда он? Мог ли украсть документы? И зачем?

Я повернулась к Стивену. А он? Коллега, который хочет быть для меня кем-то бо́льшим. Но я не знала, откуда он, кто его родители, что у него за прошлое. Взгляд упал на Дакоту — по спине разлилось тепло. Только ее я знала от и до. Лой и Стивен ворвались в мою жизнь, и я наивно их приняла. Но что, если они появились не случайно? Я сходила с ума. Мне нужно время, чтобы разобраться, а не обвинять всех подряд.

Лой схватил Дакоту в охапку и закружил.