Маска мести. Часть первая

— Я всё сделаю, как вы прикажете.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но Маккена остановила её.

— Фрада, — сказала она, и голос её стал тише, — скажи мне, священник Меер ещё жив?

Фрада удивлённо подняла брови.

— Да, сестра. Но зачем он тебе?

— Приведи его в замок, ко мне, — ответила Маккена. — Скажи, что дело серьёзное.

— Но что случилось? — испуганно спросила Фрада. — Тебе угрожает опасность?

— Нет, — ответила Маккена, и в голосе её послышалась тайна. — Я должна передать ему нечто, что не должно попасть в чужие руки. То, что спасло мне жизнь.

Фрада хотела спросить, что же это такое, но в этот момент в дверь постучали.

— Госпожа, вы уже спите? — послышался голос Никанора.

Фрада поспешно открыла дверь.

— Нет, — ответила она, стараясь, чтобы голос её звучал ровно, — Госпожа пытается помолиться перед сном, но без священника молитва не имеет силы.

Никанор вошёл в покои и посмотрел на Маккену, которая, собрав всю свою волю, сидела на кровати с таким видом, словно ничего не произошло.

— Что ж, — сказал он медленно, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на одобрение, — раз вам так нужен священник, я приведу его. На днях он навестит вас. А пока, — он сделал паузу, — ложитесь спать. Время позднее. Я обо всём позабочусь.

С этими словами он вышел, и дверь за ним закрылась с тихим, но окончательным щелчком.

Маккена и Фрада остались одни. Маккена закрыла глаза, и в душе её, среди страха и надежды, зарождался новый план. Она знала теперь, что выжить недостаточно — нужно было победить. И она была готова к этой борьбе, как бы долго и трудно она ни была.

Глава 5. «Тайна»

Ночь, опустившаяся на замок после разговора с Никанором, была наполнена не сном, но тягостным бдением. Маккена и Фрада долго не могли сомкнуть глаз: каждая из них, погружённая в собственные думы, переживала о будущем, которое казалось столь же зыбким и неопределённым, как пламя свечи на сквозняке. Они лежали в полумраке, разделённые лишь тишиной, и каждый шорох, каждый скрип половиц заставлял их сердца биться чаще.

Но Фраду, при всей её внешней кротости и смирении, мучила одна мысль, которая не давала ей покоя, сверлила её сознание, словно червь, точивший древесину. Что же такое хотела передать священнику Маккена? Что за тайна, столь важная, что даже ей, родной сестре, не была открыта? Фрада ворочалась с боку на бок, но сон не шёл, и наконец, не в силах более терпеть эту неизвестность, она села на своей тахте и тихо окликнула сестру.

— Сестрица, — начала она шёпотом, стараясь не привлекать внимания стражников за дверью, — я знаю, что сейчас не время, но прошу тебя, поведай мне, что же ты скрываешь? Что за тайну ты хочешь доверить священнику? И вообще, что случилось с тобой в ту ночь, когда ты исчезла из Фарда? Куда ты пропала, когда мы все думали, что ты погибла? Прошу тебя, расскажи мне. Я не могу больше жить в неведении.

Она подошла к кровати Маккены и опустилась на колени, глядя на сестру с такой мольбой, что Маккена, даже если бы хотела, не смогла бы остаться равнодушной.

— Я обещаю тебе, — продолжала Фрада, и голос её дрожал, — я буду хранить эту тайну до конца своих дней, я унесу её с собой в могилу, если потребуется. Но я должна знать, что происходит. Ведь я тоже здесь, и я тоже в опасности.

Маккена долго молчала. Она смотрела на сестру, и в душе её боролись страх и доверие. Она знала, что, открыв эту тайну, она подвергает опасности не только себя, но и Фраду. Но она видела в глазах сестры такую преданность, такую искреннюю тревогу, что не могла ей отказать.

— Тише, Фрада, — сказала она наконец, и голос её был тихим, но твёрдым. — Если кто-нибудь услышит нас, меня сожгут на костре, как ведьму.

— Ведьму? — Фрада побледнела и схватила сестру за руку. — Маккена, ты в своём уме? Что ты такое говоришь? Прошу тебя, не пугай меня!

Они пересели на мягкую шкуру у камина, где догорали угли, и Маккена, собравшись с духом, начала свой рассказ. Голос её был ровным, но в нём чувствовалась та особенная тяжесть, какая бывает у человека, который пережил нечто, не поддающееся описанию.

— Когда я поняла, что моя жизнь в опасности, — начала она, глядя в огонь, — я была вынуждена бежать. Я не знала, куда иду: весь город был охвачен пламенем, дым застилал глаза, и я почти ничего не видела. Я бежала так быстро, что даже не заметила, как покинула Фард. Когда я убедилась, что за мной никто не гонится, я немного успокоилась и решила укрыться в лесу. Только там, среди деревьев, я могла найти хотя бы временное убежище.

Я долго бродила, не разбирая дороги. Ноги мои уже отказывались служить, но я продолжала идти, потому что остановиться значило умереть. И когда погода начала портиться, когда небо затянуло тучами, а ветер завыл с той яростной силой, что бывает лишь перед бурей, я стала подниматься выше, в горы. Фрада, ты даже представить себе не можешь, какой ужас я пережила тогда. Гроза была столь сильной, что, казалось, сами небеса разверзлись, и молнии, что пронзали тьму, были подобны клинкам, которыми кто-то невидимый рубил мир на части. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой и такой беспомощной.

Чем сильнее шёл дождь, тем выше я поднималась. Я цеплялась за мокрые камни, падала, вставала, снова падала — и снова вставала, движимая лишь животным инстинктом самосохранения. Наконец, я очутилась на самой высокой точке горы, там, где с оглушительным грохотом низвергается водопад Фарэй.

Шум воды, казалось, заполнял собой всё вокруг, заглушая даже раскаты грома, и в этом рёве мне слышался голос самой смерти, зовущей меня к себе.

Я увидела выступ, тот самый, что находится рядом с водопадом. Это было место, о котором ходят дурные слухи. Я знала, что это — скала Смерти, и что никто из ныне живущих не возвращался оттуда. Но я была так измучена, так отчаянна, что решила: лучшего места для последней молитвы не найти. Я упала на колени и стала кричать, звать Господа.

Фрада слушала, затаив дыхание, и глаза её были широко раскрыты от ужаса.

— Маккена! — прошептала она. — Ты поднялась на скалу Смерти? Да, это же самое страшное место во всей округе! Говорят, там происходят такие вещи, что их даже нельзя произносить вслух, а звуки, что доносятся из пещер, слышны даже на окраинах Фарда. Мне рассказывали, что в древности воины поднимались туда, чтобы просить у высших божеств силы для битвы, но никто из них не возвращался. Скажи мне, что ты там увидела? Как тебе удалось остаться живой?

Маккена перевела дух и продолжила:

— Я кричала, Фрада. Я кричала так, что, казалось, голос мой разрывал тьму. Я молилась в последний раз, отдавая себя на волю Божью. Но он не услышал меня. Небеса молчали, и молнии сверкали всё реже, и гроза начала стихать. Я упала на камни, обессиленная, и потеряла сознание.

Но это было не просто забытьё. Мне приснился странный сон — или то было не сном, а явью, но я до сих пор не могу понять. Мне показалось, что небеса разверзлись, и из них, в кроваво-красных лучах, начали спускаться чёрные вороны. Огромные, размером с человека, они кружили надо мной, хлопали крыльями, и мне казалось, что они хотят склевать меня. Я хотела закричать, но не могла издать ни звука. И вдруг всё исчезло, и по тому же красному лучу начала спускаться тень. Она была огромной, и свет её был столь невыносимым, что я зажмурилась.

А когда я открыла глаза, тень стояла передо мной.

— И что же это была за тень? — спросила Фрада, и голос её дрожал. — Кто это был, Маккена?

— Это был он, Фрада, — ответила Маккена, и голос её стал твёрже, в нём появилась та странная, почти торжественная нотка, которая пугала и завораживала одновременно. — Тот, кто единственный услышал мою молитву. Азраэль. Ангел смерти.

Фрада вскрикнула и отшатнулась, закрыв лицо руками.

— Азраэль? — прошептала она. — Маккена, что ты наделала? Как ты могла обратиться к нему? Ведь это же… это слуга тьмы!

— Не говори так, — возразила Маккена, и в голосе её послышалась обида. — Он не был зол, Фрада. Он был… страшен, да, но не зол. Он помог мне. Он дал мне книгу, — она поднялась и достала из-под одежды плотный свёрток, — вот эту. Книгу печати Ангела.

— Что ты дала ему взамен? — спросила Фрада, и голос её был полон ужаса. — Такие сделки никогда не заключаются просто так. Что ты ему пообещала, сестра?

— Ничего, — холодно ответила Маккена, но в глазах её мелькнула тень сомнения. — По крайней мере, пока ничего. Он сказал, что когда придёт время, он явится и заберёт то, что ему будет нужно. Такова была его цена.

Она протянула книгу Фраде. Та взяла её дрожащими руками, но не решилась развернуть.

— Маккена, — сказала она, и голос её был тихим и твёрдым, — от этой книги нужно избавиться. Немедленно. Она не должна оставаться у тебя. Ты сама сказала, что Азраэль сможет с её помощью войти в этот мир. Если она останется здесь, она принесёт новые беды, и я боюсь, что они будут страшнее тех, что мы уже пережили.

Маккена молчала, глядя на книгу, что лежала на коленях сестры.

— Фрада, — сказала она наконец, и голос её был усталым, — ты права. Я хочу отдать её Мееру. Пусть он спрячет её в тайниках Боббио, так глубоко, чтобы даже я не могла найти её. Только тогда я смогу быть спокойной.

— Это разумно, — кивнула Фрада. — Но сначала его нужно привести сюда. И нужно сделать это как можно скорее, пока книга не навлекла на нас новую беду.

Они ещё долго говорили, но Маккена, измученная долгим днём и напряжением последних часов, наконец, начала клониться ко сну. Фрада уложила её, как ребёнка, и долго сидела рядом, глядя на спящую сестру. Но сама она не могла уснуть. Мысль о книге, о сделке с ангелом смерти, о том, что всё это может открыться и обернуться гибелью для них обеих, не давала ей покоя.

В конце концов, когда в замке воцарилась глубокая ночная тишина, Фрада приняла решение. Она тихо поднялась с тахты, оделась, накинула плащ, взяла свёрток с книгой и, крадучись, покинула покои. Ей нужно было любой ценой найти священника и передать ему книгу, прежде чем случится непоправимое.

Она прошла по тёмным коридорам, стараясь ступать бесшумно, и выскользнула из замка через боковую дверь, которую открыла ещё в первый день своего пребывания. Ночь была холодной и безлунной; только звёзды, равнодушные и далёкие, мерцали в вышине. Фрада поспешила к городским воротам, надеясь, что никто не заметит её.

Но судьба распорядилась иначе. У ворот, на окраине сада, она столкнулась с Петриной — старой, сварливой вдовой одного из подчинённых короля Натана, который, как и многие, пал смертью храбрых в ту проклятую ночь. Петрина была известна в городе своим тяжёлым характером, любовью к сплетням и ревностным отношением к церковным догматам. Фрада похолодела: это была последняя, кому она хотела встретиться.

— Куда это ты так спешишь в такое позднее время? — окликнула её Петрина, выходя из-за дерева, словно призрак. Глаза её, маленькие и колючие, сверлили Фраду. — И что это у тебя в руках?

Фрада замешкалась, но Петрина, женщина бойкая и решительная, не стала ждать ответа. Она шагнула вперёд, вырвала у Фрады из-за пазухи свёрток и развернула его.

— Что это? — проговорила она, и голос её стал угрожающим. — Отвечай мне, Фрада! Если ты скажешь неправду, я отдам тебя под церковный суд, и тебя сожгут священным огнём!

— Что ты? — испуганно воскликнула Фрада, падая на колени. — Прошу тебя, не надо! Я всё тебе расскажу, я скажу всю правду! Только пообещай мне, что никто не узнает об этом!

— Клянусь святым крестом, — Петрина перекрестилась с той особенной торжественностью, какую придавали себе религиозные ханжи, — я сохраню твою тайну, если ты не лжёшь.

И Фрада, не в силах более противиться, рассказала всё: о книге, о сделке Маккены с ангелом смерти, о том, как та оказалась на скале Смерти и как чудом осталась жива. Она говорила, задыхаясь, а Петрина слушала, и глаза её всё больше разгорались странным, почти жадным огнём.

— Вот оно что, — сказала Петрина, когда Фрада закончила. — Значит, Маккена не промах, вся в великого Натана. Нашла выход из положения, да ещё какой! Но, милая моя, — она понизила голос, — если священник узнает, что она заключила сделку с ангелом смерти, он приговорит её к казни. Её и тебя заодно. Поэтому эта книга не должна попасть в руки Меера.

— Но как же тогда я её спрячу? — спросила Фрада, и голос её дрожал.

— Я могу спрятать её, — предложила Петрина, и в голосе её послышалась та особая хитрость, какая бывает у людей, умеющих извлекать выгоду из чужого положения. — Я знаю несколько тайных мест в библиотеке Боббио, о которых не знает даже сам Меер. Я положу её туда, и никто никогда о ней не узнает. Но ты должна мне дать слово, — она посмотрела на Фраду в упор, — что когда моей внучке, Фриде, понадобится помощь, Маккена не откажет ей, Фрида осталась сиротой в ночь пожара, Маккена должна принять её и защитить.

Фрада колебалась лишь мгновение.

— Хорошо, — сказала она. — Я обещаю тебе. Маккена поможет твоей внучке. Только спрячь книгу.

Петрина кивнула, взяла свёрток, спрятала его за пазуху, и они разошлись — каждая в свою сторону. Фрада, облегчённо вздохнув, поспешила обратно в замок, а Петрина растворилась в темноте, унося с собой тайну, которая могла стоить жизни многим.

Фрада вернулась в покои, укуталась в одеяло и, наконец, смогла уснуть — но сон её был тревожным и беспокойным, как и подобает тем, кто носит в душе тяжкий груз обмана.

Утро наступило, как всегда, неожиданно. Яркие лучи солнца, проникая сквозь разноцветные стёкла витражей, разливали по комнате мягкое, переливающееся сияние. Маккена проснулась впервые за долгое время с чувством лёгкости, почти блаженства. Она чувствовала, что силы возвращаются к ней, и даже утренний холод не казался ей столь пронизывающим.

Она поднялась, подошла к окну, и, глядя на восходящее солнце, почувствовала, как в душе её разливается тепло. Ей захотелось разделить это чувство с сестрой, и она поспешила разбудить Фраду.

— Фрада, проснись! — позвала она, но, когда начала одеваться, случайно заглянула в тот угол, где ночью хранила свёрток. Он был пуст.

— Что? — вскрикнула она, и голос её сорвался на панический визг. — Фрада! Просыпайся! Книга! Книга пропала!

Фрада вскочила, сонная и испуганная.

— Маккена, чего ты так кричишь? — пробормотала она, протирая глаза. — Никуда она не пропала. Я отдала её.

— Что? — Маккена уставилась на сестру с недоверием. — Ты отдала её? Кому? Когда?

— Пока ты спала, — ответила Фрада, стараясь, чтобы голос её звучал как можно более ровно. — Я отнесла её в Боббио и спрятала. Я подумала, что если Меер узнает о книге и о том, что ты заключила сделку, тебя казнят. Поэтому я поспешила избавиться от неё, пока никто не видел.

Маккена смотрела на сестру с чувством, в котором смешались гнев, облегчение и недоверие.

— Фрада, — сказала она медленно, — почему ты не спросила меня? Почему ты поступила так, не предупредив?