Следствие по сметане

Она размешала сахар и посмотрела в окно. Дождь кончился, небо расчистилось, и над хрущёвками висела луна — круглая, жёлтая, похожая на головку «Российского» сыра. Вера хмыкнула: «Даже луна сегодня из гастронома».

Завтра будет трудный вечер. Но пока — чай, тишина и привычный гул холодильника за стеной. Жизнь.

Глава 5

Четверг начался с того, что в молочный отдел завезли долгожданную сметану — жирную, густую, в стеклянных баночках, которые полагалось сдавать обратно под страхом общественного порицания и лишения права на повторную покупку. Очередь выстроилась мгновенно, как по сигналу тревоги, и к десяти утра уже достигала дверей мясного отдела.

— Девушка, а сметана свежая? — спросила тётка в берете, которая, судя по всему, переехала в очередь на постоянное место жительства.

— Свежее не бывает, — ответила Вера, ловко поддевая крышку. — Вчера коровы лично утвердили план по надою. Будете брать или вас из списка вычеркнуть?

— Беру! Две!

— Две в одни руки не даём. Вы что, первый день в Советском Союзе?

Очередь одобрительно загудела. Вера работала споро, но мысли её были далеки от сметаны. Вечером предстояло то, чего она ждала и боялась одновременно: собрать на своей кухне трёх женщин, каждая из которых считала себя правой, и каждая из которых была права по-своему. Только правда у них была разная, и эти правды предстояло как-то примирить.

Люся, заметив задумчивость начальницы, тактично взяла на себя общение с особо нервными покупателями.

— Вера Андреевна, а вы не волнуйтесь, — сказала она вполголоса, улучив момент. — У вас талант. Вы даже скандал из-за просроченного кефира улаживаете так, что люди уходят довольные и ещё спасибо говорят.

— Люся, — Вера вздохнула, — там кефир был просто предлогом. А тут — три тысячи рублей, покойница и три живых человека, которые друг друга на дух не переносят. Кефир по сравнению с этим — лёгкая разминка.

— А вы всё равно справитесь. — Люся поправила заколку. — Я в вас верю.

— Спасибо, Люся. Если что — будешь моим заместителем по особым поручениям.

— А что нужно делать?

— Стоять и молчать. И чай вовремя подливать.

К шести вечера Вера была уже дома. Она накрыла на кухне стол: чашки, блюдце с печеньем «Юбилейное», вазочка с клубничным вареньем (прошлогодним, но ещё вкусным), сахарница. Мать, Зинаида Петровна, лежала на своей кровати и наблюдала за приготовлениями с тем особым скепсисом, который вырабатывается у лежачих больных за годы наблюдения за жизнью, идущей мимо.

— Прямо как в Кремле, — заметила она. — Саммит. Только флагов не хватает.

— Мам, не начинай.

— Я молчу. Я вообще сплю. — Она демонстративно закрыла глаза. — Но если что — я здесь. И слышу всё. Имей в виду.

Ольку Вера предусмотрительно отправила к подруге — «учить химию». Химия у подруги, как подозревала Вера, была не сложнее таблицы умножения, но какая разница. Главное — чтобы не мешала.

Первой, ровно в семь, пришла Валентина. Она была в том же сером берете, но сегодня он сидел на голове как-то особенно сиротливо. В руках — пакет с чем-то явно кондитерским.

— Вот, — сказала она, протягивая пакет. — Пирожные. «Картошка». В кулинарии давали, я успела.

— Спасибо, — Вера взяла пакет и поставила на стол. — Вы очень кстати. Пирожные — это хороший знак. На переговорах кондитерские изделия способствуют разрядке.

— Вы думаете, получится? — Валентина села на краешек стула и сжала руки на коленях.

— Должно. Если все будут вести себя как взрослые люди. А если нет — у меня есть запасной план.

— Какой?

— Участковый в соседнем подъезде. Но до этого, надеюсь, не дойдёт.