Подари мне своё (a)more

— А что больше всего?

— Обезьянки… — Кто бы сомневался. — И львы.. и моложеное, и сахалная вата, и...

Улыбнулся.

— Только жаль, что папа на лаботе.

Повёл плечом. Стоп, Альба сказала, что он куда-то уехал.

— На работе?

— Да. Дядь, — ребенок грустно вздохнул и продолжил, — зачем ты даёшь ему так много лаботать? Я по нему скучаю..

Его график с десяти утра до четырех вечера. Ни разу за пять лет я не вызвал его в выходной день. Ни разу.

— И как много он работает, ягодка? – Произношу спокойно, пытаясь не встревожить ребенка. Если это то, о чем я думаю... шкуру спущу.

— Он почти не иглает со мной. – Малышка вновь надула губки. — Дядь, не давай ему столько лаботы, ладно?

— Хорошо, Тори.

Сел в машину, выехал, сжал руль сильнее… да нет! Надо поговорить с Альби.

Приехали к их дому, припарковался. Альба сразу же вышла, заулыбавшись и подхватив на руки Витторию.

— Зайдешь?

Взглянул на неё… я ошибаюсь? Ладно, зашли в дом. Прошел на кухню, сел за барную стойку, малышка убежала играть к себе. Альба поставила чайник.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? - Начал сам.

Вздрогнула. Обернулась.

— О чем ты? Мы тебе с мамой нашли такую деву…

— Альба! Где Эдик?

Опустила голову, улыбнувшись. И не была бы она мне сестрой, чьи ужимки я знаю досконально, поверил бы в эту улыбку.

— Он уехал... - немного растянув, добавила, - по делам.

— И как часто он ездит “по делам”?

Спрятала взгляд.

— Альба… - я пытаюсь найти слова, - как давно?

Она помолчала, растянув губы в линию, такую тонкую и совершенно отрешенную. А потом последовал выдох и тихий ответ, словно сама боится это признать:

— Второй месяц.

Выругался... уничтожу.

Посмотрела на меня, уже в глазах стоят слезы, всхлипнула.

— Только не делай ничего с ним, пожалуйста! - Шмыгнула носом. - Ну, пожалуйста, Лекси! Он одумается, вернётся… пожалуйста.

Сжал кулаки. Она его… еще и жалеет. Моя некогда свободолюбивая сестра жалеет того, кто её... предал? Где это видано? Заставил себя ответить коротко:

— Сам разберусь.

Встал, отошел к двери. И уже в проходе получил в спину:

— Лекси, пожалуйста, не разрушай нашу семью...

Обернулся, не поверив в то, что услышал. Но всё верно - в глазах остриём мольба. И такое чувство, что это у меня из-под ног сейчас дернули землю.

— Это я её разрушаю!? Я!? Ты серьезно? Да что с тобой стало за эти шесть лет… — выдохнул, перевел дух, поднимая кисти в знак капитуляции, — пока что я с ним просто поговорю, обещаю. Не поймет, дело его.

Сильная Альба вдруг развалилась на части, навалившись на барную стойку, закрыв лицо руками.

— Лекси...

Ладно, будь по-твоему, твоя жизнь. Подошёл к ней, обнял.

— Извини.

Разревелась.

— Я… я не понимаю, Лекси. Не понимаю. Мы же клялись друг другу… как он может? Как? Думает, что я не знаю!

Но что я могу сказать на это? Что, Dio?

***

Через полчаса сел в машину. Набрал его номер.

Гудок за гудком.

И ради этого я должен жениться? Всего шесть лет прошло. Ради этого? Врать ребенку? Любовь… их великая «любовь». Она ради него осталась здесь, Dio, сам дал ему должность управляющего, он же её на руках носил, какого тогда черта? Что за сбой матрицы? Или всегда так? Судя по отцу...

Нет, не хочу так.

— Алло. – Запыхавшийся и нисколько не скрывающий это.

Треснул по подлокотнику, будто машина виновата.

— Эдик, ты где? - Еле заставил себя не рычать.

— Я... Я... Лёш, я занят сейчас немного. - Проговорил наконец, пытаясь спрятать женский смех на заднем плане.

Ceffo! [Урод!]

— Так, - мой выдох, - чтобы через пятнадцать минут ты был на работе, понял?

— Но сегодня же… - растерялся, определённо чем-то там скрипнув, - выходной.

— Эдик, ты тупой? Пятнадцать минут.

Отключился, ускорившись и быстро перестраиваясь из полосы в полосу.

Подъехал на парковку дилерского центра. На встречу сразу выбежала администратор, будто я за это доплачиваю.

— Здравствуйте. - Улыбнулась шире. - Вам принести что-нибудь?

— Нет. – Внутри столько злости, которую надо бы сдерживать. — Меня ни для кого нет кроме Эдуарда Константиновича. Как приедет, его сразу ко мне, ясно?

Девочка кивнув немного испугалась и поспешила убежать к себе за ресепшен.

Пугаю? Отлично. Но какого чёрта этот cefo себе позволил!? Забылся? Забыл, что если бы не Альби, он бы и к порогу этого места бы никогда не подошёл. Забыл, что у них дочь? Хотя когда всё это хоть кого-то останавливало?

Эдик уложился в пять минут, умудрившись не опоздать и зайтри ко мне в кабинет ровно в последнюю минуту, а жаль, ибо тогда всё было бы проще. Альба бы не возрозила на дисциплинарку и внезапно изменившийся график работы... кажется, я зверею.

—Леша, что-то случилось? — Улыбается, развел руки. Ничего не понимает, да?

Сижу на кресле, скрестив ладони, цокнув, продолжаю смотреть.

— А ты как думаешь?

— Ну… — Потянул, строя из себя гения, — работаем мы хорошо.

— Ага.

— План в этом месяце выполняется... - новая констатация фактов.

— Да, - сам же и подтверждаю.

— Тогда не понимаю, чего ты так вспенился... — Улыбается же.

Выдохнул, отводя на миг взгляд к окну. Что я там обещал Альбе? Обещал, что просто поговорю. Просто поговорю? Хо-ро-шо.

— Слушай, либо ты прекращаешь думать короткоствольным, либо я тебя раздавлю. Намёк ясен?

Эдик побелел, ощутимо растерявшись.

— Откуда ты... - сглотнул, тут же скрещивая руки и переминаясь с ноги на ногу.

И это просто мерзко, но я решаю продолжить:

— У девушки смех так себе, кстати.

—- Я не… ты не так...

—- Ты меня понял? – Выдохнул.

Встал, от чего тот попятился. Господи, какой слабак. Всегда им был, но любили же друг друга…

— Если любишь её…

— Я люблю. Люблю. И Тори тоже.. просто..я.. запутался.

Оправдывается, заставляя всё больше и больше убеждаться, что эта amore недолговечна. Как там говорят, se ne vanno gli amori e restano i dolori? [Проходит любовь, остаются страдания]. Скривился.

— Понимаешь, - Эдик решил воспользоваться моим молчанием, - мне всё надоело. Она всегда одна и та же... я просто...

Сжал кулаки сильнее, прошел к окну.

— Слушай, ты сейчас говоришь о моей сестре. Не забывайся. – Вдохнул. – Хочешь обратно идти в продуктовый? Так я устрою. Хочешь обратно снимать свою коммуналку? Так я устрою. Ты и глазом не моргнешь, как останешься ни с чем.

— Но... это же наш дом. Мы же его строили с ней вместе.. я там..

— Он на мне, ты забыл?

Замолчал. И я же обещал не "рушить", верно? Потому добавляю то, что говорить на самом-то деле точно не хочу:

— Она хочет сохранить брак.

Cefo, сразу приободрился.

— И больше всего меня бесит именно это, понимаешь? — Выдохнул. — Просила тебя не трогать.

Этот расслабился даже.

— Но если ты продолжишь…

— Нет, нет, обещаю!

— Уничтожу. Понял?

Кивнул.

Теперь остаётся только выгнать его хотя бы из моего кабинета. А после уйти самому.

И что, ради этого я должен связать себя с кем-то? Мерзко. Не понимаю их. Альби не понимаю, зачем пытаться сохранить то, что пошло по швам? Зачем? Он же всё равно предаст снова. И я от этого не уберегу. Растоптать его после – да, могу. Но в его голове я ничего не поменяю, не спасу её от этого.

Да, он сейчас боится, но страх со временем притупляется. Это неизбежно.

Не знаю. Не знаю. Не знаю…

Приехал домой, заехал в подземный паркинг. Оставил машину, поднялся на лифте на последний этаж. Разблокировал дверь.

Переоделся, взял планшет – сел на диван, начал листать ресурс за ресурсом и сам не заметил, как оказался в новостной ленте на последних уголовных сводках:

«Вчера вечером сотрудниками внутренних органов был пойман вор, что держал в страхе все торговые точки центрального района. В результате спланированной операции… никто не пострадал.»

Вспомнил её улыбку... красивая. Она очень смешная. Забавная. И именно это сейчас заставляет что-то внутри моей души ослабить хват, именно это мне почему-то кажется более настоящим, чем всё, что обрела моя мать, чем всё, что сейчас обретает моя сестра, чем всё, что я знаю. Глупец...

И как же мило она сердится, строя из себя сильную и независимую храбрячку, а сама прячется за этой маской и вздрагивает, стоит только её коснуться... всего-то коснуться. Хочется больше, намного больше.

Улыбнулся.

Что она там просила? Оставить её в покое. Посмотрим - посмотрим.

Ксения.

Провалялась весь день, не переставая думать по поводу Майи. Со слов этой Ольги работали они в местном премиум клубе... надо поговорить со следователем завтра, прочитать показания. Ещё этих двоих расколоть, откуда обо мне знают. Точно связаны же как-то.

Странно, Аня сегодня тоже сама не своя. Что с ней? После вчерашнего так? Дрогнула, вдруг коснувшись плеч, опять ощутив прикосновение того чёрта. Блин, словно выжег кожу и наоставлял невидимые метки. Но я всё также не могу отпустить чувство вины. Хоть и извинилась, да и страшного по идее ничего не произошло. Почему тогда так неприятно? Или это вовсе не вина? Стыд? Страх? Чёрт его пойми.

Посмотрела на часы. Скоро одинадцать ночи. К черту! Я в клуб. Хватит киснуть здесь. Сколько можно вообще?

Выпросила у Ани плойку, пока та не заснула. Завила немного волосы, накрасила глаза, надела обтягивающее платье бирюзового цвета, которое столько лет пылилось в шкафу. Короткое, ну да и ладно. Взяла клатч, ключи. Нацепила туфли на высоченном каблуке, вышла из дома.

Надо расслабиться! Завтра правда на работу, так что совсем ненадолго.

Доехала на такси до местного клуба. Дорогое заведение, ну да и пусть. Не могу так больше. Прошла внутрь. В голову сразу ударил бит. Да! Так уже чуточку лучше.

Не заметила, как подлетели знакомые девчонки, которых вытаскивала пару раз за мелкие нарушения. Не заметила, как заказала коктейль, выпила.

Да, так лучше… лучше ли? Настроения всё равно нет.

Вышла на танцпол. Выбросила все мысли из головы, начиная плавно двигаться в такт песне.

Сейчас звучит «Despacito», обработанная, конечно. Подняла руки кверху, вильнула бедром в такт музыке. Рядом услышала возглас одной из девчонок.

— О-о, Ксюш, ну ты вообще даёшь!

Улыбнулась, закрыв глаза и продолжая двигаться в такт.. да, просто отпусти это всё. Просто отпусти, Ксюша.

Непроизвольное начала подпевать..

...Спустя минут пятнадцать за мной увязался какой-то излишне самоуверенный идиот, что простого «нет» не понимает совсем. Тот ещё и под градусом, так что мои адекватные попытки его отшить не увенчались успехом.

“Плюнула б на плешь ему и послала... к лешему!”

Испортил всё настроение, так что решила просто уйти к выходу.

А он так и плетется за мной. Я, конечно, понимаю, что с платьем погорячилась и выгляжу слишком провокационно, но с каких пор внешний вид девушки стал поводом вести себя, как последнее…

Вышла на улицу, сразу сковала прохлада. Да, вырядилась же я, конечно... ладно, сейчас такси до дома и спать.

— Куколка, - опять заблеял урод, - ну, куколка, куда ты? Поедем ко мне, эй? Малышка, я ж не обижу. Хочешь, друзей позовём? Мы не кусаемся. - Последнее подкрепилось козлиным смехом.

Хмыкнула. Кто кого обидит ещё. Ладно, Ксюша, не связывайся с идиотами.

— Эй, куколка...

Чувствую, что подошел ближе. Оглянулась, решая предупредить:

— Не приближайся - пожалеешь.

— Да ты такая сла… — дёрнул за плечо, ай, мать твою, снова плечи! К чертям собачьим, — сладкая..

Схватила его за руку и, не дав договорить и что-то осознать, резко перекинула через бедро. Даже на каблуках устояла - вот он опыт, мать его. Чуть запыхавшись и сдув с лица прядь, прошипела:

— Я предупреждала.

Мужик застонал и начал проклинать меня по чём свет.

Обернулась и уже хотела сбежать... но шестерёнки в моем мозгу затормозили с чудовищной силой… это где я так накосячила-то?

Тот самый Алексис вышел из машины и похоже все видел, судя по удивлённой физиономии. Ну вот и отлично. Будет знать, с кем связывается. Что он вообще тут забыл?

— Скажешь хоть слово, окажешься там же. Усек?

А ему хоть бы хны. Рассмеялся, черт.

Сзади уже раздаются голоса... надо срочно сваливать, этот идиот так и валяется на асфальте, постанывая и проклиная меня ещё хлеще. Слабак.

Посмотрела на черта, что так и не двинулся с места... ладно, лучше он, чем ночные разборки. А сейчас как раз кто-то вышел из клуба, заорав: «Эй, Митя, ты чо вообще?».

«Держите эту дуру, она мне ребро сломала... ай, боже!» - раздалось впервые не мне.

Подбежала к машине, что это, бэха? Немец у итальянца? Удивил. Дернула за ручку, открыта, села внутрь.

Алексис, недолго думая, очутился рядом, завел свой паром и выехал на дорогу.

Нет… мне определенно надо в церковь сходить, свечку поставить, может, попустит уже наконец.

Алексис.

Только подъехал к «Элите», думая свернуть на паркинг, как вдруг заметил знакомую девчонку прямо у главного входа. Рассмотрел. Серьёзно? Ничего подлиннее не нашла? Хмыкнул.

За ней следом какой-то мужик идёт. Не удивительно, судя по тому, как она вырядилась.

Остановил машину, только открыл дверь и вышел, как он схватил её за плечо, а она в ответ сразу же… да ладно!

Мужик застонал на асфальте.. неплохо-неплохо.

Обернулась, увидела меня, точно на миг растерявшись. Но отдам должное, быстро подобралась и как всегда зашипела:

— Скажешь хоть слово, окажешься там же, усек?

Очень смешно, будто поверил.

Она в свою очередь рванула к машине и заскочила внутрь. Вернулся обратно, выехали.

Молчим. Встал на первом светофоре, посмотрел на неё, перебирающую пальцами край этого идиотского платья. Dio, надо следить за дорогой!

— Я думала, - вдруг заговорила, сглотнув и отвернувшись к окну, - у тебя и машина будет итальянской марки…

Молчу. Что на такое ответить «нет, как видишь»? Глупости. Выдохнул.

— Ты платье ещё короче не могла надеть, Ксения?

Насупилась, прошептав:

— Не нравится – не смотри.

Хмыкнул.

— Да мне-то как раз нравится. Мужикам вообще априори женские ноги нравятся. Неприятностей в жизни мало?

— Ага. - Ещё и согласилась, упрямица.

— Что ага-то, Ксюш? В себя поверила – в супер-женщины подалась?

Посмотрела на меня, сто процентов сейчас зашипит.

— Ты вообще что лезешь? - Свела бровки, нахмурившись. - Ты мне кто, чтобы указывать? Сын, муж, брат? Нет? Вот и не лезь тогда не в свое дело. — Отвернулась обратно.

— Слушай, если это не мое дело, какого черта тогда ты сейчас в машине рядом со мной?

Молчит. От очевидного искры видимо погасли.

— Это случайность… - Выдавила из себя еле слышно.

— Ммм, ага, и то, что ты на меня упала – тоже случайность. Многовато их, не находишь?

Молчит. Все также минута к минуте перебирает платье. Не выдерживаю первый:

— Не трогай уже его! Сколько можно? Саму не бесит?

Да, я зол. Я сегодня вообще чертовски зол… надо успокоиться. Её жизнь меня, на самом деле, не касается. Неважно, пусть хоть что произо… да конечно!

Посмотрел на неё. Так и не поворачивается. Характер, значит, у нас? Ясно.

— Знаешь, - вдруг заговорила, - четыре года назад я утопила паспорт в Ниагаре…

Обернулся, не понимая, шутит она или правда пытается что-то рассказать. Потому молчу, слушая её неуверенность:

— Смейся, смейся. Я серьезно. Это к тому, что от меня можно ждать чего угодно. У меня призовое место по попаданию в глупые ситуации, поверь!

Улыбнулся.

— Долго потом восстанавливала документы?

— Очень! Врагу такого не пожелаешь. Так что вчерашнее – это ещё так, цветочки. Ты, кстати, вообще всё понимаешь, что я говорю, да?

— Ксюша. — Посмотрел в голубые глаза, не сдержав улыбку. — Да, абсолютно всё.

Прошептала себе под нос «печально» и отвернулась.

Пролетаем мимо набережной, притормаживаем у огромной Стеллы, от которой стекают вниз к пруду две витиеватые лестницы. Весь спуск засажен газоном. Кажется, его стригут каждое утро… и закаты здесь красивые. Даже сейчас – здесь здорово, несложно и засмотреться.

— Слушай, - поворачивается ко мне лишь для того, чтобы попросить, - останови где-нибудь машину, пожалуйста.

— Это ещё зачем?

— Я выйду, ты дальше езжай.

Нет, точно чокнутая. Ночью. Одна. В коротком платье. На каблуках. Инстинкт самосохранения отшибло?

Паркуюсь. Выходит. Глушу мотор, выхожу следом.

Этот чудик идёт через всю площадь к лестницам, спускается на пару пролетов... замедлил шаг.

Снимает туфли и перепрыгивает невысокую ограду, оказавшись на газоне. Босиком и в коротком платье. Прошла шагов двадцать и села прямо на траву, вытянув ноги и довольно потянувшись. Нет, с ней точно все нормально? Удивительная.

— Ксюша... ты так и будешь тут сидеть?

Обернулась, поморщившись, будто давно забыв о моём существовании.

— А, ты тут ещё что ли? Да, всё нормально. Спасибо, что помог. Пока.

Помахала ладошкой и отвернулась, будто так и должно быть. Будто сейчас и правда стоит оставить её в покое и уйти.

Посмотрел на это, плюнул и пошел к машине.

Ксения.

В голове кавардак, мысли кружатся, путая реальное и вымышленное. Наверное, всё из-за алкоголя, мне бы хотелось в это верить, но почему-то больше похоже, что я на нуле. Похоже, что ещё немного и моя голова взорвётся, не в силах разгадать хоть что-то, не в силах понять хоть что-то. Нужно успокоиться.

И вокруг тишина, вдалеке мерцают огни фонарей одиноких путников, заплутавших в этой ночи, да тех, кто ещё не спит в своих новостройках на том берегу. Только почему так кошки скребут на душе? Почему от всего этого хочется зажмуриться, иначе разревусь. Из-за чего? Что мне так плохо-то? Единственный способ сейчас успокоиться – тихонько петь… Может, полегчает? Всегда же помогало, кажется. Проморгалась, не давая пелене слёз окутать душу. Тихо шепчу слишком знакомый мотив, становясь увереннее каждым следующим словом:

"Коли я залишаюся один,

[Когда я остаюсь один]

І просто дивлюся в темряву,

[И просто смотрю в темноту]

Чому мені так хочеться вити

[Почему мне так хочется выть]

Про тебе і твоїх мріях?

[О тебе и твоих мечтах?]"

Увереннее..

"Чи не забуду спогади.

[Я не отпущу воспоминания]

Чи не зможу тебе віддати.

[И не смогу тебя отдать им]

Відпустити в чорне небо.

[Отпустить в чёрное небо]

Назавжди в небо.

[Навсегда в небо]"

Почти шепотом:

"Чи не забуду спогади.

[Я не отпущу воспоминания]

Чи не зможу тебе віддати.

[И не смогу тебя отдать им]

Коли я залишаюся один,

[Когда я остаюсь один]

І просто дивлюся в темряву,

[И просто смотрю в темноту]

Чому мені так хочеться вити

[Почему мне так хочется выть]

Про тебе і твоїх мріях?

[О тебе и твоих мечтах?]"

Замолчала, поежилась... да, всё же так лучше. В этой чёртовой ночи, в этой тишине уже не так больно, уже не так страшно быть одной.

Вдруг почувствовала, как сзади на плечи что-то упало. Посмотрела – пиджак. Оглянулась – этот чертяка стоит рядом… выдохнула, зажмурившись. Ну как так-то, а? Снова? Да, точно, я мастер влипать в нелепые ситуации! Выдайте мне кто-нибудь Золотую Малину и отправьте уже на заслуженный покой, а?

— Встань, сейчас плед постелю. - Совершенно умиротворяющим тоном пробует убаюкать мою растерянность.

Послушалась. Расстелил плед. Стоп, он за этим ходил в машину? Из-за моей прихоти, серьезно? Ну, допустим.

Села обратно.

— Укрой ноги. — Сел на край спиной ко мне, подогнул колени.

— Спасибо.

Замолчал. Выдохнул и вдруг продолжил:

— Это было красиво.. Если бы не бросил курить, лучше момента и не придумать: ты поешь рядом, я делаю глубокий затяг… выдыхаю, пуская колечки дыма, что стремятся к небу... Да, круто. - Улыбнулся, будто поделился чем-то сокровенным со мной.

Хмыкнула, не найдя слов особых. Он вдруг продолжил:

— Tobacco e Venere riducon l’uomo in cenere.

— Что это значит? - Мельком глянула.

Обернулся ко мне, видимо думая, сказать или нет. И я готова поклясться, что сейчас этот Алексис ухмыльнулся.

— Сигареты и женщины до добра не доведут, Ксения.

Какая глупость! Отвернулась. Укрылась, обняла колени. Стало теплее, намного теплее. Вижу краем глаза, как снова уставился… смотрит опять внимательно, что попроси его составить мой фоторобот, тот явно справится. Снова изучает?

Но всё же это удивительная ночь, такая странная, такая дурацкая, но чертовски красивая... как и этот парень, что сидит рядом, не замечая, как красиво освещена набережная фонарями, как где-то там есть кто-то ещё кроме нас двоих... да так недолго и рассвет вместе встретить.

— Слушай, а почему «чайка»? — В тишине его голос кажется ещё более магическим... странное чувство.

Не сразу решилась ответить, но всё же выговорила:

— Они мелкие, живучие, выносливые и очень настырные.

— Точно ты. — Вышло слишком задумчиво.

— Ага. – Опять обернулась к нему, он в свою очередь приблизился к лицу, почти касаясь меня дыханием, пытаясь всмотреться... снова слишком близко. Слишком... сквозь сумерки вижу в этих глазах девятый вал, теряя на миг дыхание. Резко отвожу голову назад. – Нет - нет уж, даже не думай.

Облизнул губы. Серьезно! Да я всё видела, блин!

— Почему? Тебя же тянет ко мне. – Зуб даю, улыбается.

Выдохнула.

— Только дотронься, руки переломаю!

Ухмыльнулся.

— Посмотрим, Ксюш.

Да к черту! Только хотела вскочить, как резко схватил за ладонь, переплетая пальцы.

— Снова сбегаешь? Я же тебе нравлюсь.

Вырвала руку, вручила пиджак, встала. Взяла туфли, направившись к лестнице и не замечая, что сама говорю:

— Откуда в тебе столько самолюбия, эгоизма? Я не понимаю. Как можно быть таким?

— Это не самолюбие. - Отвечает.

— Да? Ага, а что тогда?

— Это правда.

Не убить бы его...

— Да без разницы. Всё, я домой. Спасибо ещё раз, но хватит с меня.

Запрыгнула на лестницу, надела каблуки.

— Stai - начал, - attenta con quei tacchi alti…

— Да что опять!?

— Осторожнее с высокими каблуками, Ксюш.

И в эту же секунду я цепляюсь туфлёй о ступеньку, но успеваю схватиться за перила. Черт, накаркал. Оборачиваюсь, чтобы высказать ему всё, что думаю... и сразу упираюсь в его грудную клетку, забыв, что хотела сказать. Зато этот гад всё неплохо так просчитал:

— Точно по грудь. Знаешь, а мне нравится.

Подняла голову только для того, чтобы увидеть, как эти чертовы черти пляшут в глазах.

Оттолкнула, развернулась и пошла дальше.

Не дождется, нет! Не дождется. Я на такое не поведусь. В чём вообще разница между тем уродом из клуба и этим... итальянцем? В том, что один оказался покалеченным после подката, а второй более отшибленный и решил действовать сейчас?

Тут до дома идти десять минут. Ни за что не сяду в машину.

Только так глупо идти теперь по единственной улице, ведущей к дому, что освещена под моими ногами сейчас лишь светом его фар.

— Ксюш, сядь уже. — Продолжает ехать за мной, то немного ускоряясь, то снова выравнивая ход.

— Не-е-ет.

— Сядь!

— Нет, я сказала.

Иду. Упертая идиотка. Мимо проносятся автомобили, кто-то даже присвистнул. Черт дёрнул надеть это платье! Вдалеке показалась кучка каких-то парней, которым я явно придусь по вкусу. Ну шикарно же! Да твою мать.

Его голос сразу изменился. Из насмешливого стал суровым, заставив ёжиться не только от ночного ветра.

— Быстро сядь в машину, Ксюша.

— Все равно нет!

— Dio, послал же такую упертую козу...

— Кто коза!? Я коза!? – Повернулась к нему.

— Ага. – Посмотрел на пассажирское сидение. — Кстати, ты тут свой клатч забыла.

Блин! На автомате поискала руками на себе. Ничего... точно. Это всё алкоголь!

Парни всё приближаются, уменьшая мою уверенность в своих силах.

— Ради сумки сядь в машину, Ксюш. - Просит Алексис, снова рыкнув мотором.

А сработало! Залетела на сиденье так быстро, как только смогла. Ну что? Теперь может гордиться собой? Только он всё молчит, резко сорвав две тонны с места и проигнорировав протяжный свист, залетевший в открытые окна, когда мы сравнялись с шайкой явно поддатых ребят.

Сколько можно уже, Ксюша? Сколько можно влипать во всё это? Хотела, блин, просто потанцевать и расслабиться...

Довёз до дома, вышла из машины, захлопнула дверцу. Не оборачиваясь дошла до калитки, следом до входной двери. Услышала, как отъехал.