Подари мне своё (a)more

Нулевое падение

Ксения.

— Тебе точно нужен парень-огонь. — Заключает Аня.

— Да где ж его взять…

Кто же знал, что я сама лично свалюсь на него с неба?

Суббота.

Сквозь остатки сновидений слышу стрекочущий звук мобильного. Морщусь, не желая просыпаться. Ну вот кому что опять от меня нужно? Я же так надеялась выспаться хотя бы сегодня, хоть раз за эту чертову неделю! Но нет... правильно мама говорит - моя работа меня доконает, а потом догонит и доконает ещё раз.

Дотянулась до смартфона, даже не пытаясь открыть глаза. Едва слышно бормочу:

— Слушаю…

В ответ разлился лишь дрогнувший голос пока ещё мало знакомого мужика:

— Сегодня в семь на первой точке. - Проблеял и сбросил вызов, побуждая меня соскочить с дивана.

Да-да-да, дорогуша! Я ждала этого две недели. Наконец-то! Прикусила губы в предвкушении.

Потянулась, взглянув на любимые настенные часы почившей бабушки лучшей подруги – сейчас у нас всего 9:34. Так, пора в душ, потом ненадолго в зал, заскочу на работу, проедусь по району, зайду к Верещагиным и как раз к семи должна успеть.

Вспомнив про сотовый, быстро набираю предыдущий принятый. Гудки почти сразу обрываются, немного сбив меня с толку Денискиным зевком. Приходится тараторить первой:

— Дэн, слушай, сегодня в семь! - Голосом полным энтузиазма.

Медведь же наконец проревел:

— Чайка, мать твою, что ты меня будишь постоянно!? – Заглушил очередной зевок. — Из-за тебя всю ночь один шатался по району, подростков да пьянчуг пугал. Ты хоть в курсе, как это стрёмно?

— Ну да... - выдохнула, - ничего не случилось? - Виновато протянула. - Извини, я правда хотела вчера выйти, но вот вообще не получилось.

Лучше умолчать, что просто ела блины с Анькой и её будущим парнем вместо дежурства, а то припоминать мне это будут очень долго!

— Сочтемся. - Наконец ответил напарник, снова зазывно зевая. - Пока всё как обычно. Пара кухонных была, парни выезжали, но ничего серьезного. Так, припугнул дебоширов только, да и черт с ними.

— Сильно скандалили?

— Не, мелочи. Слушай, Ксюш, ты поспать мне дашь?

Накручиваю локон на палец.

— Ла-а-адно. Подъедешь сегодня?

Рассмеялся, вывалив на меня очевидное:

— Конечно, ты мне вообще-то ещё живая нужна, мало ли, что оленю этому почудится. Захочет тебя грохнуть, где я потом такую настырную отыщу?

Улыбнулась.

— Окей, тогда отсыпайся, а я в душ.

И вот как знала, что голос его сразу изменится, будто приободрившись и начав откровенно улюлюкать:

— Ух, может, мне пора уже принять его с тобой?

Знала бы его первый год – восприняла бы всерьёз, а так…

— Отвали, Фертиков. Не для тебя меня мама растила.

И пока я не успела сбросить звонок, Дениска заржал, видимо, точно окончательно проснувшись и выкрикнув своё любимое:

— Да я ж любя, опять ты отказываешься!

Нет, это даже не подкат, чему я бесконечно рада, просто ему грех не задеть меня так. Когда только попала к нему – беспокоилась и нервничала каждый раз. Сейчас – на своём опыте поняла, что уж он точно пальцем не тронет, напротив - поможет всегда, чего бы ему это ни стоило. Ну, пожалуй, кроме лишения премии.

Поэтому я всё же быстро попрощалась, сбросив вызов и рванув в царство шампуня и контрастных струек.

Лучше, чтобы этот 30-летний амбал под метр девяносто был рядом и надоедал своими шуточками про мой рост, вес, цвет волос, принадлежность не к тому полу и прочее, чем терпеть какого-нибудь опера из других районов.

Да и вообще, язык каждый раз точится – отвечать на его колкость. А в моей работе это один из необходимых навыков, которые стоит прокачивать. Не поставишь на место вовремя – ну что ж, жди беды.

Вышла из душа, заглянула к Анютке, тоже только проснувшейся после ночных посиделок. Кажется, она до сих пор боится подпустить своего Олега ближе, и как этому помочь?

Мягко и нежно еле уговорила её хотя бы пойти на свидание с ним сегодня вечером. Ладно, вру, мягко я не умею. Потому сначала выпытала всё, после не дав отсыпаться… ну что поделать? Проф. деформация, мать её!

Сколько мы знакомы с этой девчонкой – на пальцах же не пересчитать. Познакомились ещё в школе, хоть я и была на два класса старше. Начали бегать к её бабушке, царствие ей небесное. Хорошая была женщина, а пироги какие пекла! Потом её не стало, Аня переехала в её квартиру и спустя два года попросила приехать меня, вот я и осталась. И уже четыре годика живу у неё. Да, пора и честь знать, но здесь уютно, Анька готовит вкусно, и вообще с ней отлично.

И не то, чтобы я не умела готовить, нет. Просто с моей работой это достаточно спорный момент, иногда приходится быстро чем-нибудь закинуться и бежать, а потом отсыпаться до вечера после суток беготни и пары часов заполнения отчётов и прочих бумажек.

Мне, конечно, выделили квартиру в одном спальном районе, я периодически ночую там, но тут всё родное, всё по душе… да и мне спокойнее, когда эта девочка рядом и под присмотром.

Высушила волосы феном. Смотрю в зеркало, оттуда на меня глядит своенравная до жути девчонка – блондинка с голубыми глазами, которая ростом не вышла во-о-от совсем. Метр пятьдесят два и вес около сорока килограмм. Да, если посмотреть на брата, который вымахал за метр восемьдесят и такого же отца, возникает только один вопрос – «А не кукушка ли меня подкинула?». Хохотнула, расчесав последние пряди и заодно опустив взгляд.

Ещё и грудь… нет, любая другая бы радовалась, но у меня же работа – это вообще мешает чертовски, когда ты бежишь за кем-то или объясняешь что-то важное зависшему где-то в области прилично выпирающего размера напарнику.

Бомбезное сочетание! То-то каждый раз, когда я приезжаю на адрес, сердобольные соседи (или ещё кто) смотрят на меня и в один голос заявляют: «Девочка, ты туда не лезь, там убили кого-то, вот сейчас полиция приедет скоро. Уходи отсюда лучше». А потом я достаю кси.. простите.. удостоверение сотрудника полиции, и их челюсть медленно начинает отдаляться от своего привычного местообитания.

Вспомнила фразу из одного советского фильма:

«Эй, гражданина! Ты туда не ходи, ты сюда ходи.

А то снег в башка попадёт.

Совсем мёртвый будешь!»

(к\ф “Джентельмены удачи”, 1971)

Вот это прямо-таки про меня…

Даже не верится, что я уже лейтенант доблестной полиции, рядовой оперуполномоченный уголовного розыска своего района. Да-да, именно тот, кто приезжает на заведенные дела почти первым, подмечает улики, замечает подозрительных личностей рядом, прессует их, а потом гоняется за подозреваемыми, выстраивает ловушки и плетет паутину, чтобы поймать тех, кто плохо прячется.

Ещё по долгу службы опер обязан крутиться в не самых благополучных слоях нашего общества, поэтому даже у меня, мелкой чайки, есть не самые лучшие маргинальные знакомства с теневой нечистью нашего города, а про мелких домашних дебоширов, девушек старейшей профессии и нариков, прячущих дозы в почтовые ящики, вообще молчу. Работа не сахар, далеко не сахар.

Надела джинсы, майку. Взяла шлем, закинула в рюкзак наручники, попрощалась с Анютой, вышла из дома. Спустилась по лестнице, поздоровалась с бабушками нашего двора – о, это те ещё бабули.

Каждая из них пытается поставить меня на путь истинный, потому как «служба в полиции – это же дело не женское». У нас дом спокойный, я особо не показываюсь тут по работе, поэтому они просто не знают, что я опер.

А вот если узнают, боюсь себе представить, что будет! Они меня, наверное, все вшестером свяжут и выдадут замуж за какого-нибудь там внука подруги – Васеньку. И не то, чтобы я была сильно против приличного и кроткого Васеньки, мне двадцать семь, в конце концов, но… нет, без любви не пойду.

В голове тут же запела принцесса:

«А я не хочу, не хочу по расчёту.

А я по любви, по любви хочу!»

Эх, знала бы я, шестнадцатилетняя девчонка, мечтающая о службе в МВД, о честном служении Родине (был у меня такой бзик), что все будет так, как есть сейчас, треснула бы себе по башке и отправилась бы куда-нибудь отсюда подальше.

Но годы идут, характер мой сформировался, опыт наработан, и все это уже не кажется чем-то ужасным. Всего-то работа, просто работа. И если будешь тратить нервы из-за каждого громилы, нарика или использованной девочки, которую, конечно, жаль, но… далеко ты так не уедешь. Сломаешься, а этого допускать нельзя. Ибо именно сломавшись, можно натворить таких дел и упустить тех, кто примет твою слабость за фортуну.

Вышла из калитки, прошла на парковку.

Поздоровалась с дядей Сашей, только приехавшим откуда-то на своей двенашке. Состроила глазки и деловито произнесла:

— Дядь Саш, а куда Вы ездили?

Тот сразу выпрямился, прекрасно зная про мою рабочую деятельность.

— Ой, Ксюшка, не лезь куда не надо. – Этот лысеющий буйвол пятидесяти двух лет засмеялся, добавив. — Да к маме, Ксюш, к маме! Что ты как конвоир какой-то…

Кивнула, наконец отстав от дядечки и проследовав дальше. Дядя Саша – сосед снизу. И у него две ходки, одна по малолетству за грабёж, вторая постарше, но тоже из этой серии. Он давно завязал, но связи его полезны, да и мужик сам по себе хороший. Просто жизнь так повернулась. Вообще сложно нормально устроиться после отсидки. Сколько случаев знаю…

Ой, Ксюша, что-то ты слишком много думаешь ни о чем.

Надела шлем, залезла на байк, почти сразу дав мотору взреветь, выехала. Что я там сначала хотела? В зал заехать? Блин, надо было Нику позвонить. Хотя ладно, всё равно мелкий там постоянно. Где ему ещё быть?

Попала в пробку, пытаюсь объехать на своем двухколесном машины, получаю вслед порции свежего мата. Морщусь от полуденного солнца и улыбаюсь, как ненормальная.

Хорош завидовать, четырехколесные!

О чем мечтала, придя в органы? Бегать за преступниками, делать этот мир чище? Наивная. Оказалось, что всем не поможешь. Поэтому где-то глубоко внутри меня плачет маленькая шестандцатилетняя девочка, пока бегу за очередным подозреваемым, или.. бью ему в челюсть, чтобы не дёргался.

Но если оставить всю эту мою спесь и показную придурь… после выезда на особо тяжкие хочется бросить всё и перестать жить, развидеть. Только не получится, нельзя. Моя профессия – моя большая глупость, но кто, как не я, если это у меня получается?

Хмыкнула, обгоняя очередную тачку. Кто? Да полно, Ксюша, парней (ключевое слово «парней»), но нет же, тебя тянет, тебе не сидится в дознавателях или хотя бы в следаках, да? Скучно? Странный способ нашла жизнь раскрашивать.

Самой нужно носиться, как подорванной, лезть во всю эту грязь, чтобы чувствовать себя... нужной, живой? И байк поди из-за этого, да? Надо бы сходить к психологу, хах.

Сделать этот мир лучше? Утопия. Пока ты бегаешь за одним, второй покрупнее натворит такого, что тебе и не снилось, от чего кровь в жилах стынет, а ты бы даже на него не подумала. Поэтому приходится подозревать всех и вся, закрывая это улыбкой и наивными голубыми глазами.

В первый год люди вообще не понимали, что я забыла тут, а начальство – о, оно тем более.. но время идёт, вот и уже некоторые местные старательно отводят взгляд при встрече.

Может, реально уволиться? И куда идти с моим багажом знаний человеческой природы? Снова допустила усмешку, но так и не отогнала мысли... да, можно в принципе к Ники в зал тренером, возьмет-поди? Можно, как Анькин отчим – устроиться в школу ОБЖ-шником, только он военный на пенсии, конечно. Но тоже вариант.

Надо будет к ним заехать, в очередной раз сказать ему спасибо, что в выпускном классе сказал мне «Тебе надо идти в военное, либо в органы. В тебе есть потенциал». Во мне!? В соплячке метр с кепкой… до сих пор не понимаю, как ему поверила. А потом погрузилась в учебу по юр. профилю, вышла на работу и понеслось...

Доехала до Ника, зашла в зал, поздоровалась со всеми, пошла переодеваться. Пора уже отвести душу, раз мультиков мне сегодня не видать, в караоке не попеть, да и на байке никуда не выбраться.

Переодевшись, выбралась в зал. На встречу как раз подошёл братик, только меня завидев.

— Что, Никит, опять какую-то девку тренируешь? — Покосилась на выглядывающую чуть ли не мне в рот девушку метрах в семи от нас.

— А, - нахмурил бровки свои красивые, - она захотела индивидуалку, попросила пресс ей проработать. - Потёр переносицу, не понимая мои прямые намёки.

— Не это она хочет, ой не это.

Братик обернулся, посмотрел на девушку, будто не проводил с ней и минуты, хмыкнул и, отвернувшись, ответил:

— Да мне как-то не до этого сейчас.

Прыснула, прекрасно зная этого спортсменчика, что с детства отцом был привязан к рингу.

— Ты ей это объясни тогда, пока она себе детей в воображении от тебя не родила.

Ники закатил глаза:

— Ксюш, в кого ты такая у нас, а?

— Уж точно не в тебя, мягкосердечный братишка. – Задумалась. – Слушай, мелкий, время-деньги, пошла я блины сбрасывать.

Переспросил:

— Блины?

Вздохнула, в воображении треснув себе по губам за длинный язык.

— Анька вчера готовила…

И брат успел разобидеться:

— А что меня-то не позвали?

— Чтобы ты потом на неделю в зале закрылся? Это я какой бы урон нанесла твоему заведению и всем этим ненаглядным посетительницам, а? Они же меня сожрали бы! Да и вообще, — прикусила губу, улыбнувшись и потянув интригу, — вчера к Ане парень приезжал.

— Да ладно!?

— И ты вообще был бы не к месту.

— Нормальный хоть? А то ей хватило того урода.

Вздохнула, определенно согласившись с характеристикой её недобывшего. Выблюдок, редкостгый уж...

— Вроде бы. По крайней мере, за Олегом ничего не числится, проверяла. Чист и свеж. И вроде с неплохими намерениями...

Спустя 4 часа.

— Ксения Федоровна, здравствуйте. Проходите. — Пропускает меня внутрь своей квартиры в панельной пятиэтажке Верещагина А.М. - мать пропавшей неделю назад Верещагиной М.Ф. Да, так отдаляясь и строго по факту, проще не принимать близко к сердцу.

Смотрю на женщину, выплакавшую себе за это время зеркало души, выдыхаю. С каждым днём вероятность найти её дочь живой становится все меньше и меньше. Захожу внутрь. Убеждаю себя снова: «чем больше ты переживаешь, тем больше совершаешь ошибок».

Но где она? Прочесано всё, что только можно в этом и в ближайших районах. Все её пути следования, столько собак нагнали. Столько знакомых опросили.. - ничего. Волонтеры, мы, росгвардия... ни-че-го. Распечатка звонков, переписка… ни-че-го. И это странно!

— Есть какие-нибудь новости о моей девочке? — Провела на кухню, достала пряники и чай, будто не заметив, что я отказалась.

— Анастасия Михайловна, Вы о подработке Майи знаете что-нибудь? – Не стала тянуть, вывалив последнюю зацепку, всплывшую вчера в опросе её одногруппника.

— Она говорила, что работает в кафе, но я не интересовалась… раньше.

Ключевое «не интересовалась». Большинство родителей не интересуется, всё ли в порядке с девятнадцатилетней девчонкой, только начавшей узнавать жизнь. И я не хочу кого-то за что-то осуждать, у всех, как всегда, свои обстоятельства.

— Больше ничего?

Женщина прячет дрожь, сжимая кисти рук. В её глазах снова видны слёзы. Винит себя во всём, но разве это чему-то поможет? Все звуки ломаются, задребезжав на миг, как край кружки, поспешно поставленной на стол:

— Говорила, что её туда устроила Оля из университета. Больше ничего. Вы думаете, это как-то связано? Как я не уследила...

Только никакой Оли в её группе нет.

С разрешения ушла в комнату, оставила дверь открытой, прекрасно зная, что сейчас там остановится её мама, не решаясь войти сюда. А что тут, собственно? Плюшевые мишки, косметика, романы, дневники, фотографии... с последних улыбается наивная девчонка с челкой, косичками, курносым носом и озорством в карих глазах.

Куда тебя, девочка, занесло? Оборачиваюсь, взглянув на её застывшую в дверях мать. Кажется, я вижу, как из этой женщины вытекает вся сила с каждой прожитой секундой. Кажется, мне пора стать слепой.

— Вы эту Олю не видели случайно?

— Нет... – женщина закрывает ладонью глаза, сейчас вновь расплачется, — точнее только мельком, когда Майюшка пошла устраиваться на работу. – Не выдерживает, прикусывая губы и тяжело дыша. Слёзы катятся с её щек, очерчивая вдруг проявившиеся морщины горя. Берёт себя в руки. — Её ждала одна девочка, невысокая брюнетка… больше из окна я не видела, извините.

Не густо.

— Не плачьте.

Мама молча смотрит, как я перебираю дневники один за другим. Вдруг не выдерживает…

— Вы же её найдете, да? Вы вернёте мне её живой? Пожалуйста, Ксюшенька. Найдите мою девочку! – Почти решается рвануть ко мне, но успеваю выставить ладонь, остановив. Только вздыхаю.

Почти ломаюсь каждый раз, только обнадёживать и обещать что-то всё равно нельзя. Не в моей власти. Ей будет ещё хуже, если дашь надежду, а потом где-нибудь найдется тело её ребенка… ребенка, которому она посвятила жизнь. Ребёнка, без которого этой жизни не существует.

Работа – не сахар, далеко не сахар. Да и я далеко не карамелька.

Молчу, смотрю дневники. Уже перебирала их, но… что-то тогда смутило и смущает сейчас. Что-то не то.

— Сюда кто-то заходил после её исчезновения?

Последняя страница. Почти незаметно... Может, она сама вырвала лист, но в такие совпадения я давно не верю.

Спускаюсь по лестнице, выхожу во двор. Подхожу к байку и тут же притормаживаю, услышав вслед гоготания местной гопоты:

— Эй, шестерка полицейская!

Оборачиваюсь, щурясь от лучиков солнца. Стоят недалеко двое. Дохлые совсем, жизнь не мила что ли?

— О, смотри, она откликается! – Заржали пуще прежнего.

Улыбаюсь в ответ. Здесь я сильно не светилась, откуда узнали, что моя бренная душа из органов?

— Я смотрю, вы с обезьянником поближе познакомиться захотели, выродки? – Подхожу к ним под продолжающийся гогот.

Один особо амбициозный решил пометить территорию, демонстративно харкнув мне под ноги:

— Слушай, шла бы ты отсюда и не появлялась больше, а то...

Не дожидаясь окончания сего опуса, сразу пнула в живот, второму зарядила в голову ногой же. Надоели, поговорим в отделе.

Свалились оба, одного в наручники, второго зажала в захват, одновременно одной рукой вызывая ближайших гиббон… ладно, гаишников.

Ну, мальчики прокатятся с ветерком, посидят – подумают о жизни, а послезавтра уже поговорю с ними.

Повезло, ждать долго не пришлось.

И уже отправив местное такси с синими полосками, обернулась, заметив краем глаза, что что-то шевельнулось за деревом. Резко рванула туда, свалила на землю тело. Посмотрела – девчонка... совсем ещё мелкая.

— Оля, значит? – Встала, помогла подняться. – Что прячешься?

— Я... я не прячусь...

— Не гони. Всё равно узнаю.

— Я… — Боится явно не меня. Глазами бегает по асфальту, руки сжимает.

— Не придумывай отговорки. Что здесь забыла?

Посмотрела в глаза.

— Помогите, пожалуйста, помогите…

***

Вышла с работы. Звонок. Смотрю – Аня.

— Алло. Хиромент Ксения у телефона. – Как можно серьезнее проговорила. – Вам погадать по руке или снять порчу? Могу отправить наряд с тушкам тушканчиков, гарантируя молниеносное изгнание тёмных бесов из места Вашего обитания!

Услышала смех Олега, улыбнулась. Хорошо, что они вместе. Мне так спокойнее, я уже стала ему доверять, а это точно чего-то стоит.

— Ну не придуривайся! – Заворчала Анька.

— Это там кош… Олег на заднем плане смеётся? Я все слышала. – Подошла на парковку, взяла шлем.

— Да-да. Я, Ксюш. – Ответил сам. - Поедешь с нами на шашлыки? Посидим дружеской компанией.

Быстро согласилась, обрадовавшись возможности хоть на что-то переключиться.

— Я вообще за любой кипиш кроме голодовки.

Да и поесть бы не мешало, а то желудок скоро к позвоночнику прилипнет.

— Аня скинет адрес. Приезжай, как освободишься.

— Окей.

Отключилась, выезжая на главную.

***

Приехала в парк, дошла до нужной лавочки, рядом гуляют парочки, держатся за ручки… Непроизвольно пропела про себя. Недалеко бегает чья-то белёсая малышка лет трёх, о, вот и мама её. Я, как ни в чем не бывало, села и уставилась в телефон.

Краем глаза заметила проходящего мимо Дэна с мороженым. Подавила смех – этот амбальчик ест с розовой карамельной посыпкой. Отошёл от меня метров на двадцать, делая вид, что рассматривает витрину с игрушками. Усмехнулась.

Ещё три минуты.

Две.

Одна.

Ноль.

Спустя пару секунд появляется парень лет двадцати пяти, по наводке – похож. Подходит к мусорке напротив меня, бросает пакет, разворачивается и вдруг цепенеет, очевидно заметив Дэна, смотрящего прямо на него и заодно откусывающего огромный шматок розового мороженого.

Резко дёргается, рассекретив местного Штирлица (я встаю), разворачивается и вдруг бежит к лестницам, ровно в тот миг, когда Денис срывается с места.

Я подбегаю к мусорке, хватаю пакет – заглядываю – статья его ждёт. Ой, ждет. Бегу за ними, сжимая улики: ствол и пара патронов. Хотел продать втихую. Только не учел того, что его уже вычислили. Надо было выкинуть, если грабил с ним местные продуктовые, зачем наживаться? Две недели менял место, сомневался, скрывался, а в итоге – всё-таки выдал себя. Глупенький.

— Стой, всё равно поймаю! - Впереди Дэн орет во всю.

Подбегаю к лестнице, два пролета, внизу стоит пара кабинок, загородивших обзор с обеих сторон, но вроде никого за ними. Денис уже далеко, надо наверстать. Сбегаю по первому пролету, упираюсь рукой в перила слева, делаю прыжок и...

— Ааа, мать твою, отой…

Эпично падаю на какого-то парня, отчего тот приземляется на асфальт. Зажмурилась. Твою мать, лишь бы не убила... секунда, выдох, вторая, вдох. Открыла глаза, сразу начиная обороняться:

— Откуда ты, блин, взялся на мою голову!? Угораздило же...

Пытаюсь слезть с него, собираю свои руки и ноги в нормальное положение. Выдохнув, наконец встала, протягивая ему руку… красивое тело, кстати. Поднимаю взгляд к лицу... и? И что он молчит-то? Руку так и не даёт.

— Эй, я тебя приложила чем-то? Сколько пальцев видишь? Ау? Ты меня слышишь вообще?

Загорелая кожа, рядом с которой моя кажется просто белым полотном. Темные джинсы, длинные ноги.. белая заправленная рубашка с закатанными рукавами, да... а руки красивые… вены проступают. Посмотрела на лицо – миндалевидные глаза и синяя радужка, будто с моря писаная, греческий нос, красивые губы... черные, как смоль, волосы средней длины… да, что-то я засмотрелась. Тряхнула головой, пытаясь понять, чего тут застряла.

И именно в этот миг на меня полилась непонятная речь. Что? Точно рукой приложила похоже. Этого мне ещё не хватало.

Вслушалась, голос у него, мягко скажем, притягательный. Говорит так, словно сейчас сплетёт свои сети, и всё, Ксюшка, финита ля комедия, пиши пропало.

— Ааа.. ты ещё и иностранец. Эээ. Сорри. Мне жаль. – Вроде итальянский, но я кроме немецкого и базы английского ничего и не знаю.

Вдруг вздрогнула, от Денискиного окрика на всю аллею, выдернувшего меня в реальность:

— Чайка, мать твою, неси уже наручники! Я свои дома забыл!

Отрываюсь, смотрю на картину – мой напарник метрах в пятнадцати от меня завалил этого чебурека, уселся на нем, заламывая ему руки и прижимая лицом в асфальт. Проморгалась, окончательно опомнившись.

Обернулась обратно к этому итальянцу.

— Так, короче, Челентано, сорри. Я тут немного занята с тобой разбираться.

Парень встал, отряхнулся, взглянул на меня… да, точно за метр восемьдесят… вынужденно подняла голову.

— Во, милашка, значит ходить можешь. Вот и чеши тогда дальше на своих длинных, красотка. А я побежала. Сорри, сорри. Бай!

Подбежала к ним, наконец вручила наручники, и пока тот возится, обернулась в сторону лестниц.

Тот парень стоит, опираясь о перила. Ну, значит, точно живой. Вроде по телефону говорит. Надеюсь, с ним всё обошлось и он не особо мстительный. Отвернулась обратно на возню розового мишки.

Рядом на велосипеде проехала девочка, взглянула на нас таких красивых и поехала дальше.

— Чайка, мать твою, ты так и будешь тормозить?

Сглотнула, пытаясь снова вернуться в рабочее состояние.

— Извини.

Выкинь из головы, Ксюша, выкинь из головы! Просто случайность, просто неудачно приземлилась. С тобой и не такое бывало. И пусть я чуть не прибила красавчика, совершив страшный грех... ну, не прибила же!

Господи, что я ему наговорила только что? Совсем мозги поехали с этими делами, так скоро и с штатскими разучусь нормально общаться. Ох, повезло, что он хоть ничего не понял, а то это было бы очень эпично. Ой, всё! Хватит об этом... да и не встретимся больше же никогда.