Капитан Шторм

— Я верю, — ответил он. — А ещё я верю, что ты — единственная, кто может помочь мне в этом. Не потому, что ты красивая или умная. А потому, что ты — единственный человек на Архипелаге, которому я доверяю.

Эвелин удивлённо подняла бровь.

— Ты мне доверяешь? После всего, что между нами было?

— Именно поэтому, — улыбнулся он. — Ты уже имела возможность меня предать. Но не сделала этого. Ты могла украсть у меня гораздо больше, но ограничилась малой долей. Ты могла убить меня в прошлом году, когда я попал в ловушку у Островов Безмолвия. Но ты этого не сделала. Ты дала мне уйти.

— Ты заплатил мне за это, — напомнила она.

— Заплатил. Но ты всё равно оставила меня в живых. А это дорогого стоит.

Эвелин долго молчала, глядя на море. Потом тихо сказала:

— Ты странный человек, Виктор Шторм. Ты жадный, безрассудный, самоуверенный эгоист. Но ты — единственный, кто относится ко мне как к равной. Не как к женщине, не как к трофею. Как к равной.

— Потому что ты и есть равная, — ответил он. — И я это знаю. И все остальные скоро узнают.

Они стояли у борта, глядя на закат. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Где-то вдалеке кричали чайки. В порту зажигались первые огни.

Вечером, когда команда ужинала, Шторм собрал всех на палубе. Он стоял на бочке из-под рома — своей импровизированной трибуне — и держал в руке карту.

— Значит так, — начал он. — Завтра на рассвете мы выходим. Курс — на Остров Пепла. Там мы найдём архимага Мордекая и убедим его помочь нам. Затем — курс на Остров Мёртвого Короля. Там мы найдём сокровища древней династии и, возможно, артефакт, который даст нам власть над погодой. Риски — огромные. Враги — повсюду. Инквизиция, Империя, Орден Змеи — все будут охотиться за нами. Но я обещаю вам одно: если мы справимся, каждый из вас станет богаче, чем самый жирный имперский губернатор. Вы этого хотите?

— Да! — взревела команда.

— Тогда готовьтесь. Завтра — новый день. И новая битва.

Вечером, когда Шторм уже собирался идти в каюту, его остановила Лира. Она стояла в тени мачты, тонкая и бледная, и выглядела ещё более хрупкой, чем обычно.

— Капитан, — тихо сказала она. — Можно с вами поговорить?

— Конечно. — Шторм подошёл ближе. — Что случилось?

— Я… я чувствую, что за нами следят, — произнесла она. — Не только люди. Что-то другое. Что-то из глубины. Оно смотрит на нас с тех пор, как мы вышли из порта. Я не знаю, что это. Но оно очень древнее. И очень голодное.

Шторм вспомнил слова Ионы. О том, что Остров Мёртвого Короля охраняет нечто древнее. Нечто, что не умирает.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже это чувствую. Но не бойся. Что бы это ни было, мы справимся. Ты мне веришь?

Лира подняла на него глаза. В них стояли слёзы.

— Верю, капитан.

— Тогда иди спать. Завтра будет трудный день.

Она кивнула и ушла. Шторм остался на палубе один. Он смотрел на звёзды и думал о том, что ждёт их впереди. Архимаг Мордекай. Остров Пепла. Древняя магия. Инквизиция. И что-то, что следит за ними из глубины.

Он усмехнулся.

— Ну что ж, — прошептал он. — Посмотрим, кто кого.

Ветер усиливался. «Волчье сердце» дрожал, готовый отправиться в новое приключение. И где-то в глубине, под килем, что-то огромное и тёмное медленно открыло глаза.

Глава 4. Остров пепла

Три дня пути до Острова Пепла выдались на редкость спокойными, и это нервировало Шторма больше, чем любой шторм. Он привык к тому, что море постоянно испытывает его на прочность: то ветер встречный, то паруса рвутся, то имперский патруль на горизонте. А тут — тишь да гладь. Солнце светило, как по заказу, ветер дул ровно в корму, и даже чайки, обычно орущие как оглашенные, молчали, рассевшись по реям с видом философов, уставших от бытия.

— Не к добру это, — ворчал Хагг, стоя у штурвала и вглядываясь в горизонт. — Море никогда не бывает таким спокойным просто так. Оно или замышляет что-то, или выжидает. А когда море выжидает — жди беды.

— Ты слишком мнителен, старина, — ответил Шторм, который сидел на бочке и точил саблю. Размеренное «вжик-вжик» стали о точильный камень действовало на него успокаивающе. — Может, море просто решило дать нам передышку перед тем, как мы полезем в самое пекло?

— Море не даёт передышек, — возразил Хагг. — Оно берёт плату. Всегда. И чем дольше передышка, тем выше цена.

— Ну, тогда надеюсь, плату возьмут золотом, — усмехнулся Шторм. — Золота у нас пока хватает.

Зак, возившийся у своей любимой пушки, которую он называл «Верная вдова» и с которой разговаривал, как с живым человеком, поднял голову.

— А мне вот интересно, — произнёс он задумчиво, — этот Мордекай, он какой? Ну, в смысле, он вообще человек или уже того? Я слышал, маги, когда долго сидят в одиночестве, начинают разговаривать с камнями. А камни им отвечают.

— Если камни начнут отвечать, я их взорву, — пообещал Зак, поглаживая пушечный ствол.

— Ты всё готов взорвать, — заметил Корвин, который сидел тут же, на палубе, и перебирал свои медицинские инструменты. Он раскладывал их на куске чистой ткани с педантичностью, граничащей с одержимостью: скальпели, иглы, щипцы, пузырьки с мутными жидкостями. — В этом, кстати, твоя главная проблема. Ты пытаешься решить взрывом то, что можно решить переговорами.

— Переговоры — это скучно, — отмахнулся Зак. — Взрыв — это весело. И быстро. И не надо никого уговаривать.

— А потом я зашиваю тех, кого ты не смог уговорить, — парировал Корвин.

— Так это ж твоя работа!

— Моя работа — лечить, а не воскрешать. Хотя, судя по тому, что ты творишь, мне скоро придётся освоить и это.

Флинт, как обычно сидевший где-то наверху, свесил голову с реи и крикнул:

— Капитан, а этот Мордекай, он правда сумасшедший? Я слышал, он ест людей!

— Не ест, — ответил Шторм, не отрываясь от заточки. — По крайней мере, мне так сказали. Но если ты будешь продолжать воровать у команды, я лично скормлю тебя ему. В воспитательных целях.

— Я не ворую! — возмутился Флинт. — Я перераспределяю ресурсы в пользу наиболее перспективного члена экипажа! Это экономическая стратегия!

— Это воровство, — констатировал Корвин. — Мелкое, но воровство.

— От мелкого воровства до великого пиратства — один шаг! — гордо заявил Флинт.

— Это ты сам придумал?

— Нет, капитан так говорит, когда его ловят на краже рома!

Шторм хмыкнул, но ничего не ответил. Парень был прав: эту фразу он действительно использовал. И не раз.

К полудню третьего дня на горизонте показался Остров Пепла. Он выглядел именно так, как можно было предположить по названию: мрачный, серый, без единого признака жизни. Берег был усыпан чёрным вулканическим песком, а в центре острова возвышалась потухшая вулканическая гора, напоминавшая сломанный зуб великана. На склонах горы виднелись руины какого-то древнего сооружения — возможно, той самой тюрьмы, в которой держали магов.

— Красивое место, — прокомментировал Зак. — Особенно если тебе нравится уныние и безысходность.

— Мне нравится, — неожиданно ответил Корвин. — Очень… атмосферно.

— Ты вообще странный, — заметил Зак.

— Я врач. Мне положено.

Когда «Волчье сердце» подошёл ближе, стал виден старый причал, полуразрушенный, но ещё способный выдержать вес корабля. Шторм приказал швартоваться. Команда засуетилась: кто-то спускал паруса, кто-то готовил швартовые, кто-то проверял оружие. Все понимали, что на острове может быть опасно, и готовились к худшему.

Эвелин, стоявшая у борта, разглядывала руины через подзорную трубу.

— Я вижу вход в тюрьму, — сообщила она. — Он завален камнями. Похоже, прошёл обвал.

— Значит, придётся расчищать, — ответил Шторм. — Или искать другой вход.

— Есть другой вход, — подала голос Лира. Она стояла, закрыв глаза и раскинув руки, как делала всегда, когда прислушивалась к ветру. — Я чувствую сквозняк. Где-то в скале есть трещина. Довольно большая.

— Тогда идём туда, — решил Шторм. — Хагг, Зак, Корвин — со мной. Флинт, останешься на корабле за старшего.

— Ура! — завопил юнга. — Я капитан!

— Ты не капитан. Ты — временно исполняющий обязанности. Если что-то пойдёт не так — беги и не оглядывайся.

— Понял, — кивнул Флинт. — Бегу и не оглядываюсь. А если всё пойдёт хорошо?

— Тогда можешь оглянуться. Но только один раз.

Эвелин, разумеется, тоже пошла с ними. Шторм не пытался её отговаривать — он знал, что это бесполезно. Если Эвелин что-то решила, её не остановят ни угрозы, ни доводы рассудка, ни даже перспектива провалиться в подземелье, кишащее призраками.

Трещина, которую нашла Лира, оказалась довольно широкой — достаточной, чтобы протиснуться боком. Они зажгли факелы (Зак, как всегда, чуть не подпалил себе бороду) и вошли внутрь. В пещере было темно, сыро и холодно. Стены покрывала какая-то светящаяся плесень, от которой исходило слабое голубоватое свечение. Где-то вдалеке капала вода, и этот звук эхом разносился по коридорам.

— Уютненько, — заметил Зак. — Прямо как в гробу.

— Ты лежал в гробу? — спросил Корвин.

— Один раз. Меня по ошибке похоронили. Пришлось выкапываться.

— И как?

— Не понравилось. Тесно, темно, и черви.

Коридоры петляли, уводя их всё глубже в недра острова. Несколько раз им попадались скелеты — старые, почти рассыпавшиеся в прах. Одни были в имперских мундирах, другие — в одежде магов. Видимо, здесь когда-то шли бои. Шторм молча перешагивал через останки, не проявляя ни страха, ни отвращения. Он видел слишком много смертей, чтобы тратить время на пустые переживания.

Наконец они вышли в большой зал, освещённый всё той же голубоватой плесенью. В центре зала стояла клетка. Вернее, то, что от неё осталось: толстые ржавые прутья, погнутые какой-то невероятной силой. А внутри клетки, на каменном полу, скрестив ноги, сидел человек.

Архимаг Мордекай выглядел именно так, как и должен выглядеть сумасшедший отшельник, просидевший в одиночке несколько десятилетий. Он был худ, как скелет, обтянутый пергаментной кожей. Длинные седые волосы свисали до пояса, а борода была такой густой и спутанной, что в ней, кажется, кто-то жил. Одет он был в лохмотья, которые когда-то, вероятно, были мантией, но теперь напоминали тряпку для мытья полов. Вокруг него были разбросаны кости — Шторм надеялся, что это останки крыс, а не людей. Хотя кто знает?

Он сидел, что-то тихо бормоча себе под нос, и чертил палочкой на полу какие-то символы. Завидев вошедших, он поднял голову, и его глаза — совершенно безумные, но при этом цепкие, — уставились на Шторма.

— Гости! — проскрипел он голосом, напоминавшим звук ржавых петель. — Давно у меня не было гостей! Последние гости были… — он задумался, — лет двадцать назад? Или тридцать? Они пришли меня убить. Я их съел. — Он улыбнулся беззубым ртом. — Шутка. Я их не ел. Они были невкусные.

— Очень смешно, — сказал Шторм, делая шаг вперёд. — Ты Мордекай? Бывший архимаг Ордена Змеи?

— Бывший, — подтвердил старик. — Меня предали. Бросили здесь умирать. А я не умер. Я их всех пережил. И знаешь, что я понял за эти годы? — он наклонился вперёд и заговорщически понизил голос. — Камни. Они разговаривают. Только не все это слышат. А я слышу. Они говорят мне… всякое.

Зак наклонился к Корвину и прошептал:

— Я же говорил. Камни.

— Тихо, — одёрнул его врач.

— Нам нужна твоя помощь, — продолжил Шторм. — У нас есть карта. Она ведёт к Острову Мёртвого Короля. Там нужна кровь мага, чтобы активировать Печать.

При слове «Печать» Мордекай оживился. Его безумные глаза загорелись интересом.

— Печать Крови! — воскликнул он, поднимаясь на ноги с неожиданной для такого старика прытью. — Древняя магия! Очень опасная! Очень сильная! Вы хотите активировать Печать? Но у вас нет подходящего мага!

— Поэтому мы и пришли к тебе.

— Ко мне? — Мордекай расхохотался, и его смех эхом разнёсся по залу. — Вы хотите, чтобы я вам помог? А что вы можете мне предложить? Золото? Мне не нужно золото. Свободу? Я и так свободен. Я могу уйти отсюда в любой момент. Но мне здесь нравится. Камни — они хорошие собеседники. Вежливые. Не то что люди.

— Мы можем предложить тебе месть, — вмешалась Эвелин.

Мордекай замер. Его смех оборвался.

— Месть? — переспросил он. — Кому?

— Ордену Змеи. Тем, кто тебя предал. Тем, кто бросил тебя здесь умирать. Мы знаем, что Орден тоже ищет Остров Мёртвого Короля. Если ты поможешь нам, ты не только получишь золото. Ты получишь шанс отомстить.

Мордекай долго молчал. Его лицо, освещённое голубоватым светом плесени, было неподвижным, как маска. Потом он медленно кивнул.

— Месть, — прошептал он. — Это хорошее предложение. Очень хорошее. Но у меня есть условие.

— Какое? — спросил Шторм.

— Вы возьмёте меня с собой. На Остров Мёртвого Короля. Я хочу увидеть Печать своими глазами. Я хочу прикоснуться к древней магии. И я хочу, чтобы Орден знал: Мордекай вернулся.

Шторм переглянулся с Эвелин. Та едва заметно кивнула.

— Договорились, — сказал капитан. — Ты идёшь с нами.

Когда они выбирались из пещеры обратно к кораблю, старый маг, ковыляя за ними, остановился у выхода, вдохнул свежий морской воздух и с наслаждением выдохнул:

— Море! Как же я скучал по морю! Оно такое… мокрое.

— Ты уверен, что он в своём уме? — шёпотом спросил Корвин у Шторма.

— Абсолютно уверен, что нет, — ответил капитан. — Но нам нужен маг. А этот, по крайней мере, не пытается нас убить. Пока.

— Слабоватый критерий, — заметил врач.

— Зато честный.

На корабле Мордекая встретили настороженно. Команда, наслышанная о безумных магах, пожирающих людей, держалась от него на почтительном расстоянии. Но старик вёл себя на удивление тихо. Он сидел в углу палубы, скрестив ноги, и разговаривал с камнем, который подобрал на берегу. Камень, кстати, похоже, отвечал ему — во всяком случае, Мордекай иногда кивал и говорил: «Да, ты прав. Люди — они такие».

Эвелин подошла к Шторму, который стоял у штурвала и прокладывал курс.

— Ты понимаешь, что мы везём на борту сумасшедшего архимага, который может взорвать корабль одной силой мысли? — спросила она.

— Понимаю, — ответил Шторм. — Но он нужен нам. Без него карта бесполезна.

— А если он решит, что мы ему больше не нужны? Или что камни велели ему нас убить?

— Тогда мы его убьём. Как-нибудь. В крайнем случае, у Зака есть пушка.

— Ты невыносим, — вздохнула Эвелин.

— Я знаю, — улыбнулся Шторм. — Именно поэтому ты меня и любишь.

— Я тебя не люблю. Я тебя терплю. Это разные вещи.

— Ну, терпение — первый шаг к любви. Так мне говорила одна женщина. Правда, потом она пыталась меня убить. Но это уже детали.

Ночью, когда корабль взял курс на юг, к Острову Мёртвого Короля, Шторм сидел в своей каюте и разглядывал карту. Теперь у него было всё: карта, команда, маг. Оставалось только добраться до цели, не погибнув по дороге. Проще сказать, чем сделать.

В дверь постучали. Вошла Лира.

— Капитан, — тихо сказала она. — Я должна вам кое-что рассказать. О том, что я чувствую.

— Я слушаю, — Шторм отложил карту.

— Это существо, которое следит за нами, — она говорила шёпотом, словно боялась, что их могут подслушать, — оно становится ближе. И оно не одно. Их несколько. Они собираются. Как будто ждут чего-то.

— Чего?

— Не знаю. Но это связано с Островом. С Печатью. С магией крови. — Она подняла на него глаза. — Капитан, я боюсь. Не за себя. За вас. За всех нас.

Шторм встал и положил руку ей на плечо.

— Не бойся, Лира. Пока я жив, с вами ничего не случится. Это я тебе обещаю.

Она слабо улыбнулась и вышла. Шторм снова сел за стол. Его лицо было спокойным, но внутри бушевал тот самый шторм, в честь которого он получил своё имя. Он знал: что-то приближается. Что-то, что может оказаться сильнее всех его пушек, всей его команды и всей его воли.

Но отступать было поздно. Игра началась.

Глава 5. Ловушка

Утро пятого дня плавания началось с того, что Зак уронил за борт свой любимый пистоль.

Это было бы рядовым происшествием — на «Волчьем сердце» вечно что-то падало, ломалось или взрывалось, — если бы не тот факт, что пистоль Заку подарил сам капитан Шторм три года назад, после битвы у Островов Безмолвия. С тех пор канонир с ним не расставался, называл «Старушка Гроза» и разговаривал с ним чаще, чем с живыми людьми. И вот теперь «Старушка Гроза» покоилась на дне, а Зак стоял у борта с таким выражением лица, будто только что потерял любимого родственника.

— Это конец, — произнёс он трагическим шёпотом. — Всё. Жизнь кончена. Можете выбросить меня следом.

— Не искушай, — отозвался Корвин, не отрываясь от перевязки. Он штопал плечо матросу, который вчера неудачно поскользнулся на мокрой палубе. — Если ты утонешь, кто будет отвечать за поджоги? Без тебя статистика происшествий на корабле упадёт, и капитан может заподозрить неладное.

— Ты не понимаешь! — Зак схватился за голову. — Это был не просто пистоль! Это было произведение искусства! Его ствол был украшен гравировкой — русалка, обвивающая якорь! Её делал лучший мастер Архипелага! Я ему за неё три месяца жалованья отдал!

— Три месяца? — оживился Флинт, свешиваясь с реи. — А ты говорил, что выиграл его в карты!

— Я… — Зак осёкся. — Это была метафора! Я выиграл деньги в карты, а потом заплатил мастеру! Какая разница?

— Разница в том, что ты опять врёшь, — заметил Хагг, проходя мимо с ящиком пушечных ядер. — В прошлый раз ты говорил, что нашёл его в сундуке с сокровищами. А до этого — что тебе его подарила русалка в обмен на поцелуй.

— Русалки существуют! — возмутился Зак. — Я лично целовал одну! Правда, она потом оказалась просто пьяной девицей из портового борделя, но какая разница?

Шторм, стоявший у штурвала, слушал эту перепалку с улыбкой. Он любил такие моменты — когда команда, несмотря на все опасности, оставалась собой. Шумной, вздорной, несносной, но живой. Это напоминало ему, ради чего он вообще всем этим занимается. Не только ради золота. Ради них.

— Зак, — позвал он. — Хватит страдать по пистолю. В следующем порту купишь новый. А пока возьми запасной из арсенала.

— Запасной? — Зак скривился. — Да там одни ржавые жестянки! Из них даже в слона не попадёшь с пяти шагов!

— Слоны в море не водятся, — заметил Корвин.

— Это метафора!

— У тебя всё метафора, — вздохнул врач. — Даже твоя голова — метафора мозга.

Команда загоготала. Зак, обиженно сопя, отправился в арсенал, бормоча под нос что-то о «чёрствых врачах, которые ничего не понимают в высоких материях». Шторм перевёл взгляд на горизонт. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Хагг, — позвал он. — Дай подзорную трубу.

Боцман, мгновенно уловив перемену в голосе капитана, протянул ему трубу. Шторм поднёс её к глазу и замер. На горизонте, прямо по курсу, стоял корабль. Большой. Очень большой. Три мачты, полное парусное вооружение, и на грот-мачте развевался флаг — имперский орёл, расправивший крылья.

— Имперский крейсер, — произнёс Шторм. — Первый ранг. «Непокорный». Я знаю этот корабль. Им командует капитан Рейнольдс.

— Тот самый? — Хагг нахмурился. — Которого мы потопили у Островов Безмолвия?

— Его корабль мы потопили, — поправил Шторм. — А сам он выжил. И, судя по всему, получил новый. Более мощный.

Он опустил трубу. Лицо его было спокойным, но в глазах уже загорался тот самый огонёк, который предвещал крупные неприятности. Для врагов, разумеется.

— Что будем делать? — спросил Хагг.

— Готовиться к бою, — ответил Шторм. — Но не так, как они ожидают.

Имперский крейсер «Непокорный» был настоящим гигантом. Сорок пушек, усиленная броня, экипаж из трёхсот человек. Он медленно, но неотвратимо приближался, перекрывая путь к отступлению. Капитан Рейнольдс — старый, битый жизнью моряк с седой бородой и деревянной ногой, которую он потерял как раз в бою со Штормом, — стоял на мостике и смотрел на приближающийся пиратский корабль с выражением холодного удовлетворения. Он ждал этого момента три года. Три долгих года он мечтал о мести. И вот теперь удача наконец повернулась к нему лицом.

— Докладывайте, — приказал он старшему помощнику, молодому лейтенанту с прыщавым лицом.

— Дистанция — пять кабельтовых, сэр. Они не смогут уйти. Ветер встречный, скорость — два узла. Мы блокировали их с севера и запада. У них только один путь — на юг, к Острову Пепла. Но там рифы. Если они пойдут туда, то разобьются.

— Значит, они в ловушке, — заключил Рейнольдс. — Отлично. Передайте сигнал: «Сдавайтесь, или будете уничтожены».

На палубе «Волчьего сердца» тем временем кипела работа. Пираты, казалось, совершенно не были напуганы. Напротив — они действовали с той особой, хищной энергией, которая появлялась у них перед крупной добычей. Зак, забыв о потерянном пистоле, уже возился у «Верной вдовы», ласково поглаживая её ствол и нашёптывая что-то о «большом фейерверке». Хагг раздавал указания, и его протез мелькал в воздухе, как дирижёрская палочка.

Шторм собрал офицеров на корме.

— Значит так, — начал он. — У нас два варианта. Первый: сдаться. Нас повесят.

— Этот вариант мне не нравится, — заметил Зак.

— Второй: драться. Их сорок пушек, у нас двенадцать. Их триста человек, у нас пятьдесят. Если начнём прямой бой, нас разнесут в щепки за десять минут.

— Этот вариант мне нравится ещё меньше, — честно сказал Корвин.

— Поэтому мы не будем драться в открытую. — Шторм развернул карту и ткнул пальцем в точку. — Видите этот пролив? Он называется Узость. Очень опасное место. Рифы, скалы, сильное течение. Но проходимое — если знать дорогу. Я проходил здесь однажды, ещё с отцом. Имперцы туда не сунутся — у них слишком большой корабль. А мы — пройдём.

— И что нам это даст? — спросила Эвелин.

— Они подумают, что мы пытаемся сбежать. Пошлют за нами шлюпки. И тогда мы ударим.

Эвелин прищурилась.

— Ты хочешь заманить их в пролив?

— Именно, — кивнул Шторм. — Но для этого нужно, чтобы они расслабились. Чтобы поверили, что мы в панике.

Он повернулся к Заку.

— Твоя задача — сделать вид, что мы пытаемся облегчить корабль. Выбросить за борт всё, что попадётся под руку. Ящики, бочки, старую мебель.

— А пушку можно? — спросил Зак с надеждой.

— Пушку нельзя. Пушка нам ещё пригодится.

— Жалко, — вздохнул канонир. — А то я давно хотел посмотреть, как она плавает.

— А моя задача? — спросила Эвелин.

— Ты будешь командовать абордажной группой, — ответил Шторм. — Когда они зайдут в пролив, мы перекроем им выход. И ударим с двух сторон.

— Рискованно, — заметил Хагг.

— Риск — наше ремесло, — ответил Шторм. — Вопросы есть? Нет? Тогда за работу.

Через час «Волчье сердце» изменил курс. Пираты, следуя плану, устроили на палубе настоящий спектакль: они бегали, орали, выбрасывали за борт какие-то ящики, ругались и вообще вели себя так, будто на корабле началась паника. Шторм, стоя на мостике, лично швырнул в воду свой старый сундук, набитый камнями, и громко закричал:

— Всё пропало! Спасайся кто может! Мы окружены! Караул!

— Ты переигрываешь, — заметила Эвелин, стоявшая рядом.

— Никогда, — ответил Шторм и швырнул за борт ещё и пустую бутылку из-под рома. — Пусть думают, что мы в отчаянии.

Рейнольдс, наблюдавший за происходящим с мостика «Непокорного», удовлетворённо кивнул.

— Они паникуют, — констатировал он. — Отлично. Спускайте шлюпки. Пошлём абордажную команду. Захватим их живьём. Я хочу видеть лицо Шторма, когда его будут вешать на рее.

— Сэр, — подал голос лейтенант, — пролив опасен. Там рифы. Если мы пошлём шлюпки…

— Шлюпки лёгкие, они пройдут. А пиратам деваться некуда. Выполняйте.