Капитан Шторм

Вадим Карпов

Капитан Шторм

Пролог

Ночь над Архипелагом Тысячи Островов была тихой, а это, как знал любой опытный моряк, ничего хорошего не предвещало. Тишина в этих водах означала либо полный штиль, либо засаду, либо что-то настолько жуткое, что даже ветер предпочитал держаться подальше. Впрочем, капитан Виктор «Шторм» Вэйн не был суеверен. Он вообще мало во что верил, кроме золота, хорошего рома и собственной сабли. Всё остальное — магия, боги, проклятия — было лишь досадной помехой на пути к наживе.

Его корабль, «Волчье сердце», скользил по тёмной воде, как хищник, вышедший на охоту. Три мачты, чёрные паруса, на носу — вырезанная из дерева голова волка с оскаленной пастью. Когда-то эта фигура наводила ужас на торговцев, теперь же вызывала лишь нервный смех — слишком многие слышали, что капитан «Волчьего сердца» скорее выбьет тебе зубы под весёлую шутку, чем просто так отправит на корм рыбам. Шторм стоял на капитанском мостике, заложив руки за спину, и смотрел на горизонт, где медленно гас последний отблеск заката.

— Капитан, — раздался за спиной скрипучий голос. — Ты уверен, что нам нужно именно туда?

Шторм обернулся. Перед ним стоял боцман Хагг по прозвищу «Молот» — здоровенный, как скала, мужик с протезом правой руки в виде боевого молота. Он был единственным, кто осмеливался задавать капитану вопросы, на которые тот не хотел отвечать. В конце концов, Хагг плавал ещё с отцом Шторма, и его авторитет держался не на страхе, а на крепком роме и ещё более крепком слове.

— Конечно уверен, — ответил Шторм, сверкнув белозубой улыбкой. — Там золото, Хагг. Много золота. А где золото, там и мы.

— Золото, значит. — Боцман почесал протезом затылок, издав неприятный скрежет. — А то, что этот остров проклят, тебя не смущает?

— Проклят? — Шторм рассмеялся. — Я сам — ходячее проклятие, Хагг. Спроси у любого имперского капитана, который имел глупость со мной связаться. Если остров проклят, значит, мы с ним поладим. Мы с проклятиями отлично ладим.

Хагг вздохнул. Он знал этот смех. Этот смех означал, что капитан уже всё решил и никакие доводы рассудка его не остановят. Оставалось только проверить пушки, зарядить пистоли и молиться всем богам, в которых он не верил, чтобы на этот раз удача была на их стороне.

— Ладно, — проворчал он. — Пойду скажу Заку, чтобы готовил порох. Если полезем в пасть к дьяволу, пусть хоть будет чем огрызаться.

Он развернулся и зашагал прочь, а Шторм снова уставился на горизонт. Где-то там, за тёмной полосой воды, лежал остров, о котором ходили легенды. Остров Мёртвого Короля. Место, где, по слухам, покоились несметные сокровища древней династии. И плевать, что за последние сто лет оттуда не вернулся ни один корабль. Плевать, что Инквизиция объявила эти воды запретными, а Орден Змеи, тайная организация магов, рассылал своих агентов по всему Архипелагу, чтобы вынюхивать тех, кто слишком интересуется древними руинами. Шторму было плевать на всё. Он хотел золота. И он его получит.

Сзади послышались шаги — лёгкие, почти бесшумные. Шторм не обернулся. Он знал, кто это.

— Капитан, — произнесла Лира, навигатор. Её голос был тихим, но в нём звучала тревога. — Ветер меняется. Я чувствую… что-то странное.

Шторм наконец повернулся. Лира стояла перед ним — тонкая, бледная, с тёмными кругами под глазами. Она всегда выглядела так, будто не спала неделю, хотя Шторм точно знал: она спит не больше двух часов в сутки. Её магический дар, способность чувствовать ветер и предсказывать погоду, был одновременно благословением и проклятием. Она могла провести корабль через любой шторм, но каждое такое путешествие отнимало у неё частицу жизни.

— Что именно? — спросил он.

— Не знаю. — Лира покачала головой. — Это не шторм. И не штиль. Что-то другое. Как будто… — Она замялась, подбирая слова. — Как будто кто-то смотрит на нас. Из глубины.

Шторм усмехнулся.

— Пусть смотрит. Может, заплатит за представление. — Он хлопнул Лиру по плечу и направился к трапу. — Не переживай. Если кто и устроит нам проблемы, мы устроим им ещё больше. Это я тебе обещаю.

Лира осталась на палубе, глядя ему вслед. Она знала этот смех, эту уверенность. Но сегодня ей было не по себе. Ветер действительно изменился. И он пах не солью и водорослями, а чем-то другим. Чем-то древним, холодным и голодным.

Тем временем внизу, в кают-компании, царило оживление. Команда собралась вокруг длинного деревянного стола, на котором стояли кружки с ромом и миски с какой-то бурдой, которую кок гордо называл «похлёбкой». На самом деле это была смесь размоченных сухарей, рыбьих костей и специй, которые кок где-то раздобыл и теперь утверждал, что это «деликатес с восточных островов». Никто ему не верил, но все ели — потому что выбора не было.

— Я тебе говорю, — разорялся канонир Зак по прозвищу «Гром», размахивая кружкой так, что ром выплёскивался на стол, — если бы я тогда не поджёг фитиль на секунду раньше, нас бы уже крабы доедали! А так — крабы доедают их!

— Ты каждый раз рассказываешь эту историю по-новому, — заметил врач Корвин, не поднимая глаз от книги. — В прошлый раз ты поджёг фитиль на две секунды позже. И крабы доедали не их, а тебя.

— Это художественное преувеличение! — возмутился Зак. — Ты, Кости, ничего не понимаешь в искусстве!

— Я в искусстве понимаю ровно столько, сколько нужно, чтобы зашить тебе задницу после того, как ты на ней сидел три дня, пока мы ждали попутного ветра, — невозмутимо ответил Корвин и перевернул страницу.

Команда загоготала. Зак побагровел, но не нашёлся с ответом и ограничился тем, что запустил в Корвина хлебной коркой. Врач, не отрываясь от книги, поймал её двумя пальцами и аккуратно положил на край стола.

— Молодец, — прокомментировал юнга Флинт, сидевший в углу и чистивший сапог капитана. — Из тебя бы вышел отличный жонглёр. Мог бы выступать на ярмарках, когда нас всех повесят.

— А ты, мелочь, вообще молчи, — огрызнулся Зак. — Тебя ещё на рею не вздёрнули только потому, что капитан сказал: «Пусть живёт, он забавный».

— Я не забавный, — серьёзно ответил Флинт. — Я — выгодное вложение. Когда капитан состарится и не сможет грабить, я стану новым капитаном и буду содержать его на пенсии. Он мне сам так сказал.

— Капитан тебе сказал? — переспросил Хагг, входя в кают-компанию. — Капитан сказал, что ты сопляк, который однажды доиграется и получит саблей под зад. А теперь заткнись и ешь, пока не остыло.

Флинт надулся, но спорить с боцманом не стал. Хагг сел за стол, взял кружку рома и залпом осушил её. Потом вытер рот рукавом и мрачно уставился в стену.

— Что-то ты невесел, Молот, — заметил Зак. — Опять протез заржавел?

— Протез в порядке, — ответил Хагг. — А вот капитан — нет.

— Что с капитаном?

— Он собрался плыть к Острову Мёртвого Короля.

В кают-компании повисла тишина. Даже Корвин оторвался от книги. Зак замер с кружкой в руке. Флинт перестал чистить сапог.

— Это шутка? — спросил Зак.

— К сожалению, нет, — вздохнул Хагг. — Он уже проложил курс. Завтра на рассвете выходим.

— К Острову Мёртвого Короля, — медленно повторил Корвин. — К тому самому Острову Мёртвого Короля, откуда за последние сто лет не вернулся ни один корабль? К тому самому, который проклят, населён призраками и охраняется древней магией?

— К тому самому, — подтвердил Хагг.

Корвин закрыл книгу, снял очки и медленно протёр их.

— Ну что ж, — произнёс он. — По крайней мере, будет интересно. С точки зрения медицины.

— С точки зрения медицины, — передразнил Зак, — нас всех там порвут на куски, и тебе придётся собирать нас по частям. Если, конечно, от нас вообще что-то останется.

— Я всегда говорил, что капитан — безумец, — вставил Флинт. — Но я думал, это метафора. А это, оказывается, диагноз.

— Заткнись, — беззлобно бросил Хагг. — Капитан знает, что делает.

— Знает? — переспросил Зак. — Он знает, что мы плывём навстречу верной смерти ради мифического золота, которого, скорее всего, не существует?

— Золото существует, — возразил Хагг. — Я видел карту.

— Карту, — фыркнул Корвин. — Карту, которую ему продал какой-то подозрительный тип в портовой таверне. Тип, который исчез сразу после сделки и которого больше никто не видел.

— Он не исчез, — поправил Хагг. — Его нашли в канаве с перерезанным горлом. Но это не значит, что карта — фальшивка.

— Да, — согласился Корвин. — Это значит, что карта — настоящая. И что тот, кто её ищет, убивает всех, кто к ней прикоснулся. Прекрасная перспектива.

— Хватит ныть, — оборвал их Хагг. — Мы — пираты. Мы всю жизнь ходим по краю. Если не хотите рисковать — надо было становиться булочниками. А теперь пейте ром и готовьтесь к завтрашнему дню. У нас мало времени.

Команда нехотя подчинилась. Ром полился рекой, похлёбка была доедена, и разговоры постепенно перешли на другие темы: кто сколько награбил в прошлом рейде, кто кому должен, и правда ли, что капитан Эвелин «Гадюка» Морроу на самом деле — проклятая принцесса, сбежавшая из имперского дворца. Последнее, впрочем, было маловероятно: Шторм встречался с Эвелин в бою, и её удары были слишком хороши для изнеженной аристократки.

Тем временем сам Шторм стоял на палубе и смотрел на звёзды. Он думал о завтрашнем дне. О карте, которая лежала в его каюте, в запертом сундуке. О золоте, которое, если верить легендам, было спрятано в сердце острова. И о том, что сказала Лира: «Как будто кто-то смотрит на нас. Из глубины».

Шторм не был суеверен. Но он доверял своему чутью. А чутьё подсказывало ему, что этот рейс будет непохож на все предыдущие. Что впереди их ждёт не просто золото. Что-то большее. Что-то опасное. Что-то, что может изменить всё.

Он усмехнулся. Именно за этим он и стал пиратом. Не ради денег — хотя деньги были приятным бонусом. А ради этого чувства. Чувства, когда сердце бьётся быстрее, а впереди — неизвестность, готовая разверзнуться и поглотить тебя целиком.

— Ну что ж, Остров Мёртвого Короля, — произнёс он тихо, ни к кому не обращаясь. — Посмотрим, кто из нас страшнее.

Где-то в глубине, под килем корабля, что-то шевельнулось. Огромное, древнее, голодное. Оно почуяло добычу. И оно ждало.

Но об этом Шторм пока не знал.

Глава 1. Абордаж

Солнце только начало подниматься над горизонтом, окрашивая воду в цвет разбавленного рома, когда вперёдсмотрящий — долговязый парень по имени Слим, которого Шторм когда-то спас от петли в каком-то захолустном порту, — заорал с марса:

— Парус! Имперский галеон! Двадцать пушек, не меньше! Идёт курсом норд-норд-вест!

Шторм, который как раз пытался заставить свой желудок принять вчерашний ужин, состоявший из пережаренной рыбы и сомнительного эля, мгновенно забыл о тошноте. Он вскочил с койки, схватил подзорную трубу и вылетел на палубу, даже не потрудившись надеть рубашку. Солёный ветер ударил в лицо, растрепал волосы, и капитан, щурясь, направил трубу на горизонт.

— Красавец, — выдохнул он, разглядывая корабль. — Ты только посмотри на него, Хагг. Три мачты, полное вооружение, идёт под всеми парусами. Наверняка везёт что-то ценное. Золото, пряности, может, даже имперскую казну.

— Или имперских солдат, — проворчал боцман, появляясь рядом. — Двадцать пушек — это серьёзно. У нас двенадцать. Если это военный транспорт, нас могут разнести в щепки.

— Вот поэтому ты боцман, а я капитан. — Шторм хлопнул его по плечу. — Ты видишь угрозу, я вижу возможность. Поднять паруса! Курс на перехват! Зарядить пушки! И разбудите Зака, пока он не проспал всё веселье!

Команда зашевелилась. Пираты, ещё вчера страдавшие от похмелья и безделья, теперь носились по палубе, как муравьи в разорённом муравейнике. Кто-то тянул канаты, кто-то поднимал дополнительные паруса, кто-то катил к пушкам ядра, матерясь сквозь зубы и поминая недобрым словом и имперцев, и капитана, и свою пиратскую долю.

Зак «Гром» появился на палубе последним — всклокоченный, с красными глазами, но с неизменной безумной улыбкой. Он обожал бой. Для него не было музыки прекраснее, чем грохот пушек. Не было зрелища краше, чем горящий вражеский корабль. Он подбежал к своей любимой пушке — той, что он называл «Верная вдова», — и погладил её ствол, как гладят любовницу.

— Ну что, красавица, соскучилась? — прошептал он. — Сейчас мы им устроим. Сейчас мы им такое устроим…

Имперский галеон заметил «Волчье сердце» слишком поздно. Капитан галеона, толстый лысеющий мужчина в напудренном парике, который он, видимо, считал последним писком столичной моды, поднёс к глазам подзорную трубу и побледнел. Он узнал чёрные паруса. Он узнал волчью голову на носу. И, что самое неприятное, он узнал человека, который стоял на капитанском мостике, скрестив руки на голой груди, и улыбался.

— Это Шторм, — прошептал он. — Тот самый Шторм. Матерь Божья, спаси нас.

— Что прикажете, капитан? — спросил лейтенант, молодой человек с прыщавым лицом, который ещё ни разу не был в настоящем бою.

— Прикажете? — Капитан галеона истерически рассмеялся. — Я прикажу молиться! Ты знаешь, кто это? Это капитан Шторм! Тот самый, что пустил ко дну «Гордость Империи» с двумя сотнями солдат на борту! Тот самый, что захватил губернаторский галеон и заставил губернатора плясать джигу на собственной палубе! Тот самый, что…

— Может, попробуем дать бой? — робко предложил лейтенант.

— Дать бой? — Капитан галеона схватился за голову. — Ты хоть раз видел «Волчье сердце» в бою? Это не корабль, это демон! У них пушки стреляют быстрее, чем мы успеваем перезарядить! У них абордажная команда, которая режет солдат, как свиней! А их капитан… — он осёкся, увидев, что расстояние между кораблями стремительно сокращается. — Ладно. Готовьтесь к бою. Зарядить пушки. Всем занять свои места. И да поможет нам Единый.

Когда расстояние сократилось до сотни метров, Шторм отдал приказ. «Волчье сердце» развернулся бортом, и Зак, не дожидаясь дополнительных указаний, лично поднёс фитиль к запалу. Пушка взревела, и ядро с воем унеслось к имперскому галеону, пробив борт чуть выше ватерлинии. Почти сразу же ответили имперцы — двенадцать орудий с одного борта дали залп, и несколько ядер просвистели в опасной близости от мачт «Волчьего сердца». Одно ударило в фальшборт, разнеся в щепы кусок дерева, и один из матросов упал, зажимая рану на плече. Корвин, как всегда невозмутимый, уже спешил к нему с чемоданчиком, на ходу закатывая рукава.

— Сближайтесь! — крикнул Шторм, перекрывая шум боя. — Абордаж!

Борта кораблей с грохотом столкнулись. Пираты, размахивая саблями, пистолями и абордажными крюками, посыпались на палубу галеона, как горох из мешка. Шторм был в первых рядах. Его сабля мелькала, оставляя за собой кровавый след. Он смеялся в лицо имперским солдатам, и от этого смеха у них кровь стыла в жилах.

— Давай, давай, шевелитесь! — орал он, уворачиваясь от штыка и нанося ответный удар. — Вы что, никогда не видели пиратов? Мы не кусаемся! Ну, разве что немного!

Боцман Хагг орудовал своим молотом с эффективностью парового пресса. Один удар — и имперский солдат отлетал на несколько метров, роняя саблю и зубы. Второй удар — и абордажная кошка, которую пытались обрубить, осталась на месте, а тот, кто пытался её обрубить, отправился в полёт через фальшборт. Хагг не любил имперцев. Когда-то они убили его капитана, отца Шторма, и с тех пор каждый бой для боцмана был актом личной мести.

— За старого Вэйна! — прорычал он, обрушивая молот на голову офицера в расшитом мундире.

Зак тем временем носился по палубе с двумя пистолями, паля во всё, что двигалось. Один раз он чуть не подстрелил Флинта, который, как обычно, шнырял между ног сражающихся в поисках добычи. Юнга успел увернуться в последний момент и показал канониру неприличный жест, которому научился в портовых борделях. Зак в ответ расхохотался и выстрелил в имперца, который пытался зайти Флинту за спину.

Корвин работал методично, как хирург, которым он когда-то мечтал стать. Он не участвовал в рукопашной — у него было другое предназначение. Он перевязывал раненых, вправлял вывихи, зашивал раны. Одному матросу он наложил швы на рассечённое предплечье, бормоча: «Дёрнешься — пришью руку к носу. Будет удобнее ковыряться». Матрос, бледный от боли, нервно рассмеялся.

Лира стояла на капитанском мостике, закрыв глаза и раскинув руки. Она не сражалась — она делала то, что умела лучше всего. Она чувствовала ветер. И сейчас, когда битва была в самом разгаре, она направляла его так, чтобы дым от выстрелов относило в сторону врага, а «Волчье сердце» оставался в выгодной позиции. Это отнимало силы, но она знала: капитан рассчитывает на неё. И она не подведёт.

Сам Шторм прорывался к капитанской рубке. Он хотел встретиться с капитаном галеона лично. Ему нравилось смотреть в глаза людям, которые ещё минуту назад считали себя хозяевами положения. Когда он распахнул дверь, капитан галеона стоял на коленях, прижимая к груди какую-то шкатулку.

— Сдаюсь! — выкрикнул он. — Только не убивайте! У меня жена, дети!

— У всех есть жена и дети, — философски заметил Шторм, забирая у него шкатулку. — Но не у всех есть шкатулка с имперским золотом. А у тебя, я смотрю, есть. Что внутри?

— Документы, — прошептал капитан. — Депеши губернатора. Ничего ценного.

Шторм взломал замок кончиком сабли и заглянул внутрь. Действительно, бумаги. Но не простые. Среди вороха имперских депеш лежала старая, потрёпанная карта, начерченная на пожелтевшем пергаменте. Шторм развернул её и присвистнул.

— Остров Мёртвого Короля, — прочитал он вслух. — Координаты, отметки, и… это что, магические печати?

Капитан галеона побелел.

— Вы не понимаете! Эту карту нужно доставить в Столицу! Она засекречена! Если вы её заберёте, за вами будут охотиться все — Инквизиция, Орден, Империя!

— Вот и прекрасно, — улыбнулся Шторм. — Люблю, когда за мной охотятся. Это так… бодрит. — Он убрал карту за пазуху и повернулся к вошедшему Хаггу. — Корабль наш. Что с командой?

— Половина сдалась, половина — рыбам на корм, — доложил боцман. — Потери: трое легко ранены, один тяжело. Корвин штопает. Зак, как обычно, чуть не подорвал себя вместе с пороховым погребом. Флинт стащил у имперского лейтенанта кошелёк, но его поймали и отлупили. В воспитательных целях.

— Отлично. — Шторм хлопнул в ладоши. — Тогда грузим добычу и уходим. Пока имперский патруль не подоспел.

Пираты принялись за работу. Они перетаскивали на «Волчье сердце» всё, что представляло ценность: золото, оружие, провизию, даже несколько бочек отличного имперского рома. Капитан галеона, всё ещё стоявший на коленях, с ужасом смотрел, как его корабль грабят. Шторм, проходя мимо, похлопал его по плечу.

— Не переживай. Могло быть хуже.

— Куда уж хуже? — простонал капитан.

— Я мог бы поджечь корабль. Или взять тебя в заложники. Или скормить акулам. — Шторм сделал паузу. — Но я этого не сделаю. Я же не зверь. Просто передай своему губернатору, что капитан Шторм шлёт ему привет. И что карта — просто восхитительная. Я ей найду достойное применение.

Когда «Волчье сердце» отошёл от ограбленного галеона на безопасное расстояние, Шторм собрал команду на палубе. Он стоял на бочке из-под рома, держа в одной руке карту, в другой — кружку с тем самым ромом.

— Ну что, паршивцы! — крикнул он. — Поздравляю с удачной охотой! Золото, оружие, выпивка — всё как полагается! Но это только начало. Вот эта бумажка, — он потряс картой, — приведёт нас к сокровищам, которые и не снились нашим предкам. Остров Мёртвого Короля. Легендарное золото. И плевать, что там магия, проклятия и Инквизиция на хвосте! Мы — пираты! Мы не боимся ни богов, ни демонов, ни имперских крыс!

— За капитана! — крикнул Зак.

— За добычу! — поддержал Хагг.

— За то, чтобы Корвин наконец улыбнулся! — добавил Флинт, за что получил от врача подзатыльник.

Шторм поднял кружку.

— За «Волчье сердце»! И за то, чтобы шторм, который мы несём, никогда не стихал!

Команда взревела. Ром полился рекой. Даже Корвин, всегда невозмутимый, позволил себе слабую усмешку.

Вечером, когда корабль лёг в дрейф, а команда, утомлённая боем и выпивкой, расползлась по койкам, Шторм стоял на палубе и смотрел на запад, куда им предстояло плыть. Он разглядывал карту при свете масляной лампы. Остров Мёртвого Короля. Он слышал легенды. Знал, что десятки кораблей ушли туда и не вернулись. Знал, что Инквизиция объявила это место запретным. Но его это не пугало. Его пугало только одно — скука. А здесь, судя по всему, скучать не придётся.

Рядом бесшумно появилась Лира. Она встала у борта, глядя на волны.

— Ты волнуешься? — спросил Шторм, не оборачиваясь.

— Нет, капитан. Просто ветер опять изменился. Он пахнет… пеплом.

Шторм усмехнулся.

— Значит, мы на правильном пути.

Он убрал карту в карман и направился в свою каюту. Завтра будет новый день. А сегодня — он просто хотел выспаться. И, может быть, не думать о том, что сказала Лира. О пепле. О древнем зле, которое, если верить легендам, спало в сердце острова. О том, что золото, которое он так жаждал, может стоить не только жизни, но и души.

Но это всё было завтра.

А сегодня — ром, ветер и смех. Смех, который разносился над волнами и пугал чаек. Смех капитана Шторма.

Глава 2. Добыча и дележка

Порт Свободных Ветров встретил «Волчье сердце» запахом жареной рыбы, протухших водорослей и дешёвого рома — ароматом, который Шторм считал лучшим в мире. Порт представлял собой хаотичное нагромождение деревянных причалов, покосившихся таверн, складов с сомнительным товаром и борделей, где клиентов обирали до нитки быстрее, чем пираты — имперский галеон. Здесь не было ни имперских патрулей, ни инквизиторов, ни сборщиков налогов. Только пираты, контрабандисты, перекупщики краденого и прочий сброд, который Шторм с гордостью называл «своими людьми».

Корабль пришвартовался у дальнего пирса, подальше от любопытных глаз, хотя скрывать что-то в порту Свободных Ветров было бессмысленно — здесь каждый знал каждого, а новости разлетались быстрее, чем чайки за рыбацкой лодкой. Шторм, свесившись с борта, лично руководил разгрузкой. Вернее, делал вид, что руководит, а на самом деле просто наслаждался зрелищем: его команда, пыхтя и матерясь, таскала ящики с награбленным добром на причал, а Зак, как всегда, мешался под ногами, давая всем «ценные указания».

— Левее! Левее бери! — орал канонир, размахивая руками. — Ты что, не видишь? Ты же его сейчас уронишь! Там же порох! Если он взорвётся, от нас останется только мокрое место!

— Заткнись, Гром, — беззлобно отозвался Хагг, который тащил сразу три ящика, нагрузив их на свой протез. — Если порох взорвётся, ты этого уже не увидишь. Так что расслабься и получай удовольствие.

— Я получаю удовольствие, только когда что-то взрывается! — заявил Зак и, заметив, что один из матросов действительно чуть не выронил ящик, бросился на помощь, по пути споткнувшись о канат и растянувшись на палубе. Команда загоготала. Зак вскочил, красный как рак, и погрозил всем кулаком: — Ничего смешного! Это был тактический манёвр! Я проверял прочность палубы! Она, кстати, скрипит! Надо бы починить!

— Обязательно починим, — пообещал Шторм, появляясь рядом. — Сразу после того, как ты проверишь прочность причала. Вон тем ящиком. На себе.

Зак что-то проворчал, но подчинился. Капитану не перечили — по крайней мере, не после того, как на прошлой неделе один из новичков попытался возразить и был отправлен драить гальюн до конца рейса. Причём гальюн на «Волчьем сердце» был местом настолько зловонным, что даже крысы обходили его стороной.

Когда разгрузка была закончена, Шторм собрал команду на причале. Он стоял, заложив руки за спину, и оглядывал своё воинство с выражением отца, который одновременно гордится детьми и понимает, что они опять что-то натворили.

— Значит так, — начал он. — Добычу делим по обычной схеме. Половина — мне. Половина — вам. Из вашей половины вычитается стоимость ремонта, провизии, пороха и того, что Зак в прошлый раз случайно поджёг.