Дракон на десерт

Откуда — то снизу донёсся звук упавшей посуды и приглушённое ругательство, которое, впрочем, по интонации было универсальным: «Чёрт!»

Похоже, мои новые «друзья» где-то рядом. И пора начинать задавать вопросы. Первый из которых: «Где, чёрт возьми, мой кофе в этой вселенной?»

Я вздохнула очень глубоко, потом выдохнула. Ещё раз посмотрела на свой унылый балахон. Осмотрелась, поняла, что больше никакой одежды в комнате не видно. Копаться в шкафу побоялась: мало ли что оттуда на меня выпрыгнет. Решила идти сдаваться на милость победителей, то есть тех, кто меня сюда притащил и переодел.

Открыв дверь, я увидела узкую лестницу, ведущую вниз, и спустилась. К своему удивлению, я вышла прямиком на… кухню.

Ну, или на то, что очень на неё походило. Стояли массивные столы из уже видавшего виды дерева, была каменная раковина и — о чудо! — настоящая печь-камин с чугунной плитой. Я сразу же, чисто профессионально, оценила её потенциал. «В такой можно и пиццу с дымком испечь, и хлеб с хрустящей корочкой, и томлёное рагу…» — пронеслось в голове. И почему-то сразу представились ряды идеальных эклеров, воздушные бисквиты и стопка золотистых панкейков. Пальцы на руках сами по себе слегка затрепыхались, будто уже чувствуя вес скалки и кондитерского мешка. Мне даже показалось, что между пальчиками проскочила крошечная искорка. «Галлюцинации от голода и стресса», — тут же отмела я эту мысль.

И только тогда я заметила «ребят». Они сидели за большим кухонным столом. Вернее, Клод сидел, а рядом, на отдельном стуле, восседал… кот. Да не просто сидел, а перед ним стояла миска с молоком, и он с невозмутимым видом окунул в него морду, а затем принялся вылизывать лапу. Очень воспитанный кот. Очень странная картина.

Мы уставились друг на друга в тишине, нарушаемой только тихим «мяф» и шумным глотком Клода, допивавшего что-то из кружки.

Наконец, полу-эльф аккуратно встал, взял со свободного места ещё один стул и поставил его рядом со столом.

— Присаживайся, — сказал он просто, жестом приглашая меня занять место. — Чай остывает. Или ты предпочитаешь кофе? Правда, наш кофе больше напоминает жжёную кору, но бодрит знатно.

Кот, Босс, оторвался от лапы и кинул на меня оценивающий взгляд своими жёлтыми глазами.

— Она уже оценила печь, — заявил он своим бархатным голосом. — Видел, как её пальцы затрепыхались. Интересно, это профессиональный рефлекс или нервный тик после вчерашнего? В любом случае, садись, Тамара. Тебе нужно поесть, а нам надо провести первый в твоей жизни в этом теле инструктаж по выживанию.

Я медленно подошла и опустилась на стул, всё ещё не веря, что веду себя так спокойно за столом с полу-эльфом и говорящим котом. Но запах чая, который пах мятой и медом, был обманчиво уютным.

— Кто… кто меня переодел? — спросила я первое, что пришло в голову.

— А, это я, — невозмутимо сказал Клод, наливая мне чай в глиняную кружку. — Со старым платьем пришлось попрощаться — оно было мокрым и смердело болотом. Это, — он кивнул на мой балахон, — мой старый спальный наряд. Сидит, конечно, мешком, но зато чистое и сухое. Не обессудь.

Босс фыркнул.

— «Не обессудь». Он ещё пытался найти что-то женственное, но в его гардеробе, кроме этого и нескольких одинаковых кожанок, ничего нет. Так что поздравляю с новым амплуа.

Я смотрела то на одного, то на другого. Страх отступал, уступая место острому, живому любопытству. И да, голоду.

— Ладно, — сказала я, беря кружку. Тепло от неё приятно обожгло ладони. — С чего начнём? С дракона, диадемы или… с того, как тут вообще что-то готовить? Потому что эта печь, — я кивнула в сторону камина, — просит, чтобы её использовали по назначению.

Клод и Босс переглянулись. На лице полу-эльфа появилась тень улыбки.

— Начнём с самого важного, — сказал кот, снова окуная морду в молоко. — С завтрака. А потом уже про драконов. С голодным собеседником разговаривать себе дороже.

И, кажется, в этой безумной ситуации это было самое разумное предложение, которое я слышала с момента своего прибытия.

Клод после чая всё-таки налил мне еще что-то тёмное и дымчато-пахнущее в кружку.

— Это у нас вместо кофе, — пояснил он, ставя передо мной не самую чистую тарелку с парой странных, твёрдых печений. — А это… э-э-э… передали некоторые мои знакомые, которые мне должны. В счёт долга.

Я ещё раз окинула взглядом дуэт: полу-эльфа с виновато-деловым видом и кота, вылизывающего усы после молока. Откусила кусочек печенья. Оно было пресным и крошилось. В этот момент до меня окончательно дошла вся невменяемость ситуации. Паника отступила, осталась лишь ясная, холодная мысль: «Ну я попала. Теперь надо разбираться».

— Скажите… а как часто у вас, — я сделала паузу, подбирая слова, — так происходит? Что сознание человека из другого мира попадает… ну, в живое существо вашего мира?

Клод пожал плечами, размышляя.

— Бывает. Нечасто, но бывает. Наш мир пропитан магией, стабильной и хаотичной. Поэтому здесь возможно, в принципе, всё. Дыры между мирами, сдвиги душ… В легендах такое встречается.

— А в моём мире магии нет, — пробормотала я, пригубив своё «кофе». На вкус оно напоминало подгоревшие желуди с дымком. «Не хватает корицы, — автоматически подумала я. — И капельки ванильного экстракта… если он здесь вообще есть».

— А чем же ты занималась в своём мире, где нет магии? — спросил кот Босс. Его жёлтые глаза смотрели на меня с неподдельным, аналитическим интересом. Будто он складывал пазл.

— В моём мире я была кондитером. Пекла торты, пирожные, сладости на заказ, — сказала я, и голос неожиданно дрогнул от грусти. Представила свою кухню, заказы на следующую неделю, недочитанный журнал с рецептами. — Поэтому мне… мне нужно понять, как вернуться обратно.

Я посмотрела на них обоих, пытаясь вложить в взгляд всю свою искренность.

— Ребята… извините, что так отреагировала вчера. Для меня это был жуткий шок. Вы можете… можете мне как-то помочь вернуться?

Клод и Босс снова переглянулись. Этот взгляд длился дольше, чем обычно. В нём было не просто обсуждение, а было молчаливое соглашение о чём-то неприятном. Когда они наконец повернулись ко мне, в их глазах читалась уже знакомая, но от того не менее горькая смесь понимания и жалости.

Босс вздохнул, шерстка его от этого пошевелилась.

— Видишь ли, Тамара, — начал он, и его бархатный голос звучал необычно мягко. — Это самое сложное.

Клод кивнул, вертя в руках свою кружку.

— Теории и легенды — это одно. А на практике… Обратный путь, если он вообще был, почти всегда оказывается закрыт в момент перехода. Особенно если он был таким… травматичным. — Он имел в виду дракона и падение. — пояснил Клод. — Твоё сознание не просто «залетело». Оно укоренилось. Вытеснило то, что было здесь раньше. Это как… как пересадить взрослое дерево. Обратно его уже не воткнёшь, не повредив корни обоих миров.

Воцарилась тяжёлая тишина. Я смотрела на крошки печенья на тарелке, чувствуя, как внутри растёт пустота, куда более страшная, чем страх перед драконом.

— То есть… — мои губы с трудом выговорили, — я застряла здесь навсегда?

— Не обязательно «навсегда» в плохом смысле, — быстро сказал Клод, но в его тоне не было уверенности. — Есть специалисты по редкой магии, артефакты… Но это всё на уровне мифа. И найти их — задача не для… э-э-э… новоприбывших.

Босс приподнял лапу.

— Есть более насущная проблема. Пока ты ищешь гипотетический путь домой (а мы, конечно, поможем, чем сможем), тебе нужно здесь жить. А здесь у этого тела, — он кивнул на меня, — есть долги. Большие. Перед законом и перед очень конкретным, очень злым драконом. И они никуда не делись с твоим приходом.

Я закрыла глаза. Мысль о том, что возврата может не быть, ударила сильнее любого драконьего рёва. Но в следующую секунду внутри что-то щёлкнуло. Тот же механизм, что заставлял меня вставать в пять утра, чтобы успеть сделать заказ или замешивать идеальный крем после трёх неудачных попыток.

Я открыла глаза.

— Хорошо, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже. — Значит, план такой: сначала выжить и разобраться с проблемами этого тела. Параллельно… искать информацию о возврате. А для того чтобы выжить, мне нужны деньги, безопасное место и понимание правил этого мира. И… — я обвела взглядом кухню, остановившись на печи, — мне нужно готовить. Это единственное, что я умею делать хорошо даже здесь.

Клод медленно улыбнулся, а в глазах Босса мелькнуло нечто похожее на уважение.

— А что с этим драконом? Почему он гнался за мной? И чем вообще занималась… девушка этого тела? — я аккуратненько указала на себя.

Клод вздохнул, его весёлая маска на мгновение сползла, открывая усталое, виноватое лицо.

— Мы с Мирабеллой… росли в одном приюте. Мы были не просто сиротами. Мы были «смешанными».

Я не поняла и нахмурилась.

— Ну, это когда… вот я — полуэльф, получеловек. А ты… — он развёл руками. — Ты полу… мы так и не поняли, кто. В твоей крови точно есть что-то от лесных ведьм, а иногда мне кажется, там есть и капля драконьей крови. Слабая, далёкая, но… — он умолк, и этот намёк повис в воздухе.

— А вы, значит, как… брат и сестра?

— Да. С детства знаем друг друга. Так вышло, что я немножко пошёл по наклонной… и потянул тебя за собой. Я хорошо находил «задания», а ты, благодаря своим особенностям, их выполняла. — Он говорил быстро, словно торопился оправдаться. — Ничего уж очень страшного мы не делали! Не брали больше, чем нужно на жизнь, на пропитание… Пока…

Он замолчал, а Босс, сидевший рядом, сурово поджал усы.

— Пока не вышли на нас определённые «заказчики». Они предложили очень хорошую сумму за одну услугу: передать им императорскую реликвию. Диадему Жизни. Ты не хотела брать этот заказ, Белла. Что-то тебя смущало. А я… — Клод сгорбился. — Я тебя уговорил. Прости. Я виноват. Я хотел лучшей жизни для нас. Мы же жили как отшельники! Самое красивое, что ты могла позволить — это платье, выброшенное дамами из… э-э-э… одного заведения терпимости. И то по знакомству, и то за «услуги».

В его голосе была такая горечь, что мне стало жалко их обоих — и его, и ту, чьё тело я заняла. Этот мир оказался ещё сложнее и суровее, чем я думала.

— Я не знаю, что произошло в тот вечер, — тихо продолжил Клод. — Ты ушла на дело… а вернулась под фанфары и рёв дракона. До сих пор ничего не помнишь?

Я покачала головой. Воспоминания были смутными, как страшный сон: огонь, грязь, паника.

— А причём тут этот дракон, который называл меня… «истинной»? — спросила я, снова ощущая мурашки на коже.

Босс глубоко вздохнул, как человек, которому предстоит объяснять квантовую физику котёнку.

— А вот с этим, дорогая, всё сложнее. Если в тебе и правда есть капля драконьей крови, а твоя гипотетическая бабушка могла иметь весьма смелые вкусы и западать на чешуйчатых, то неудивительно, что следователь-дракон почувствовал в тебе свою Истинную Пару.

Он увидел моё полное непонимание и терпеливо добавил:

— В вашем мире разве нет понятия «вторая половинка»? Та, что создана только для тебя? У драконов это не романтическая метафора, а биологический и магический факт. Одна пара на всю жизнь. И ради неё они могут совершать… эпически неразумные поступки. Но если он закрепит связь… ты будешь слышать его зов. Всегда. Он заберёт тебя как свою вещь, и противостоять этому будет почти невозможно. А ещё он будет чувствовать тебя по запаху за версту.

— Ну, час от часу не легче, — выдохнула я, закрывая глаза, пытаясь переварить этот вал информации. Внутри всё кричало от ужаса, но где-то в глубине, среди обломков старой жизни, уже начинала прорастать стойкость. Страдать было непозволительной роскошью. — Ладно. Что пролитым слёзам помогать? Как тут у вас вообще относятся к сладким пирожкам?

Клод и Босс переглянулись на этот раз с явной хитринкой в глазах. Я встала, обошла кухню и заглянула в соседнее помещение. Это был зал для посетителей! Пустой, пыльный, с покосившимися столиками и стульями, но… с потенциалом.

Я повернулась к ним, стоя в проёме.

— Клод, а что здесь раньше было?

— Харчевня. Пока её владелец не спился, не скурился и не проиграл это здание мне в карты, — ответил он с горьковатой улыбкой.

Идея, зреющая с того момента, как я увидела печь, оформилась в чёткий, дерзкий план.

— Друзья… а если мы откроем здесь кондитерскую? Назовём её… «Сладкая Наглость».

Сначала из кухни донёсся шёпот. Я различила обрывки: «…я же говорил, она из этих!» и «…всё спорится, ведьма своё не упустит…»

Потом они вышли ко мне в зал — полуэльф с горящими глазами и кот с выражением стоического принятия на пушистой морде.

— Мы тебе поможем, — сказали они хором. И в этом простом слове было больше обещаний, чем в любой клятве.

— Отлично, — улыбнулась я, потирая руки, чужие, но уже почти свои. — Тогда первым делом сделаем генеральную уборку. Потом будет инвентаризация запасов. А потом, я бросила взгляд на свою странную команду, я испеку нам первый в этом мире торт «Забудь о драконах». Или, на худой конец, очень убедительные кексы.

Глава 4

Дым от погасшей свечи стелился сизой пеленой, смешиваясь с запахом старого пергамента, и чернил. Томас сидел за массивным дубовым столом, но не видел разложенных на нём донесений о контрабанде солнечных кристаллов. Его взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, в ту точку пространства, где два дня назад он почувствовал.

Истинная.

Слово жгло изнутри, как тлеющий уголь. Нежность и ярость, собственнический инстинкт тысячелетней силы и ясный, холодный долг следователя — всё сплелось в тугой, невыносимый узел под рёбрами. Он даже лица её как следует не рассмотрел! Только мелькнувшую в грязи и дожде фигуру и розовые пряди, скрытые плащом, испуганные глаза да тот крик, от которого у него рефлекторно сомкнулись челюсти. А потом… глина.Ему в морду. Лорду-дракону, перед которым трепетали самые отпетые негодяи империи!

Его когти (пока ещё в человеческом обличье, но от этого не менее острые) впились в дубовую столешницу, оставив тонкие царапины. Он прочесал весь квартал. Поднял на уши всю стражу. И… ничего. Она испарилась. Её запах — этот сводящий с ума коктейль из ванили, страха и дикой, чужой магии — обрывался у стены какого-то трущобного дома, будто её поглотила сама земля.

Она где-то здесь. Дышит. Может, тоже думает обо мне или, что вероятнее, проклинает и ищет способ сбежать ещё дальше.

Мысль о побеге заставила его сдержанно зарычать. Гул низкой частоты заставил задребезжать стекло в витрине с наградами.

В этот момент в кабинете, пропахший табаком, хмелем и сожалением, возник его старый «знакомый» — Альфий.

— Томас, друг! Лорд-следователь! Лучи света в этом тёмном царстве бюрократии! — Альфий плюхнулся в кресло напротив без приглашения, смахнув со лба жирные пряди седеющих волос.

Альфий — сын старого харчевника, который когда-то поил юного Томаса (тогда ещё просто Тома) густым элем после первых неудачных полётов. Сам Альфий пошёл по стопам отца лишь отчасти — харчевню он предпочёл променять на алхимическую лабораторию, карты и бесконечные возлияния. Результат был предсказуем.

— Меня обчистили, Томас! Обвели вокруг пальца, как последнего простофилю! — начал он, размахивая руками. — Эта самая харчевня отца, последнее, что у меня было… Её теперь занимает какой-то молокосос-полуэльф! Говорит, я ему всё честно проиграл. Но я же помню, меня там подпоили, наколодили! Ты должен разобраться! По-дружески. Без этих… — он брезгливо сморщился, — протоколов и судов. Ты же можешь просто прийти и… — Альфий выразительно сжал кулак.

Томас смотрел на него, едва слушая. Бормотание Алфия было лишь фоном для его собственных мыслей. Но в какой-то момент слова «полуэльф» и «заброшенная харчевня на окраине» зацепились за что-то в его сознании. Окраина, где меньше глаз, где можно спрятаться.

Он откинулся в кресле, и в его коричневых глазах, обычно таких жёстких, мелькнула искорка не интереса к делу Алфия, а чего-то другого. Отчаянной, хищной надежды.

Разобраться самому без шума. Просто прийти.

Возможно, это будет пустой тратой времени. Возможно, этот полуэльф — просто очередной жулик. Но это это хоть какая-то отдушина в этом удушающем ожидании, когда каждый звук на улице заставляет прислушиваться, не её ли это шаг.

И если там окажется хоть намёк, хоть слабый отголосок того запаха…

— Ладно, Альфий, — голос Томаса прозвучал низко, но уже без прежней рассеянности. В нём появилась стальная нить решимости. — Назови адрес. И имя этого… полуэльфа.

Возможно, это всего лишь побег от главной погони. Но иногда, чтобы найти то, что потеряно, нужно начать искать там, где и не думал.

Он встал, и тень от его широкой фигуры накрыла карту города на стене. Его истинная была где-то там. И он найдёт её. Начиная с этой жалкой харчевни, проигранной в карты.

Томас не спал почти всю ночь, он готовился к своему частному расследованию даже с утра. Бумаги были разобраны. Приказы — подписаны. Рапорт о безуспешных поисках воровки по кличке "Конфетка "— скомкан и отправлен в самое дальнее отделение стола. Томас сидел, пытаясь сосредоточиться на вдумчивом изучении доклада о росте контрабанды зачарованной кошачьей мяты через южные границы. Но строчки расплывались.

Вместо цифр и отчётов перед внутренним взором с навязчивой чёткостью вставали… драконята.

Не один и не два, а целая десятка. Маленькие, чешуйчатые комочки с огромными глазами, цвета тёмного шоколада с розовыми искорками — ну, ясно же, в мать пойдут, с её розовыми прядями! — которые носились по залу его родового поместья Огнедышащих Утесов.

Один, — мысленно считал Томас с растущим ужасом, — сносит витрину с фамильными реликвиями, пытаясь поймать солнечного зайчика. Два других дерутся из-за золотого кубка, разрывая его на сверкающие клочья. Третий, самый мелкий и наверняка самый хитрый, подпалил хвост статуи прабабушки Дракониссы Вельгарды.

Он физически почувствовал, как по спине пробежала судорога — инстинктивная попытка встряхнуть воображаемых отпрысков, уцепившихся когтями за его хребет, как это делал он в детстве с отцом.

«Нет, — сурово поправил он себя, уцепившись взглядом за фразу «…увеличение на пятнадцать процентов…». — Сначала нужно построить отдельный дом именно для их семьи. Из огнеупорного камня. С тройными засовами. И нанять… няньку? Нет, гувернёра. Следопыта с железными нервами и полисом страхования от ожогов третьей степени».

Мысль о няньке плавно перетекла в другую. Он увидел её. Не в грязи и панике, а в солнечной гостиной их логова. Она, его Истинная (имени он всё ещё не знал, и это сводило с ума), сидит в огромном кресле, укутанная в что-то мягкое. В одной руке — свиток с рецептами (почему с рецептами? он отогнал странную деталь), другой — она пытается отобрать у драконёнка номер четыре его собственную, только что снятую, начищенную до блеска пряжку от плаща.

— Отдай, — говорит она, но в голосе смех. — Папе на работу надо!

— Мое! — рычит отпрыск, и из ноздрей вырывается клубок дыма. — Блестит!

— У папы в сейфе есть ещё блестящее, — невозмутимо парирует она. — Целая куча. Давай договоримся…

И тут Томас с ужасом осознал, что в его фантазии она договаривается с драконёнком. Не рычит, не пугает пламенем, не заковывает в цепи, как советовал бы древний драконий кодекс воспитания. А договаривается и, кажется, выигрывает.

Он резко встал, задев коленом стол. Кубок для перьев подпрыгнул и зазвенел. Это была катастрофа. Абсолютная, немыслимая катастрофа.

Он, лорд Томас Огнедышащий, гроза преступного мира, для которого понятия «семья» ограничивались портретами на стене и обязанностью продолжить род, вот уже два дня не может думать ни о чём, кроме: запаха ванили, исчезновения воровки, десяти гипотетических, непослушных наследников, которые уничтожат его родовое гнездо.

И самое ужасное — мысль номер три не вызывала у него желания немедленно улететь на дальний, безлюдный пик. Вместо этого в глубине драконьего, жаждущего обладания естества, копошилось что-то тёплое, огромное и до идиотизма счастливое.

«Остановись, — приказал он себе, шагая к окну. — Ты даже не знаешь, хочет ли она тебя. Она, напомню, бросила тебе в лицо глиной и сбежала. Она — главная подозреваемая в деле об Императорской Диадеме! Ты должен её найти, допросить и, возможно, арестовать. А не… не выбирать обои для детской!»

Он взглянул на улицу, где обычные люди занимались обычными делами. Никто из них, он был уверен, в этот момент не планировал, как укреплять каменные балки, чтобы они выдержали вес игривых полукровок.

В дверь кабинета робко постучали.

— Войдите! — рявкнул Томас громче, чем планировал.

Вошел клерк, побледнев.

— М-мой лорд, вы рычали… то есть, вы просили досье на полуэльфа по имени Клод и сведения о харчевне «У старого дуба» на Окраинной улице?

Томас медленно обернулся. В его глазах горели не упоение мечтой, а решимость хищника, учуявшего наконец реальный, а не воображаемый след.

— Да. Немедленно. И приготовьте мой плащ. Самый… неофициальный.

Пока клерк суетился, Томас бросил последний взгляд на свой идеально упорядоченный, одинокий кабинет.

«Десять, — промелькнула у него на прощание крамольная мысль. — Ну, или восемь. Восемь — тоже хорошее, солидное число».

И, отгоняя улыбку, он направился к выходу. На охоту.

Глава 5

— Босс, ты уверен, что я могу в этом ходить? Чувствую себя как-то… очень не очень, — пробурчала я, разглядывая себя в зеркале спальни.

На меня смотрела всё та же чужая и прекрасная девушка, но уже облачённая в нечто… вызывающее. Платье было ярко-алого цвета, с открытыми плечами, туго стянутым корсетом, который собирал грудь почти до подбородка, и пышной юбкой, украшенной ажурными вставками и бантиками.

— Вот скажи мне честно, кот, это ведь из борделя, да? Прямо скажи.

— Это единственное, что я смог для тебя достать! — донёсся снизу голос Клода. — Иначе тебе просто не в чем будет ходить! Твой старый «наряд» я сжёг — он смердел болотом и драконьей злобой!

— Но в принципе, ты можешь ходить ещё в том балахоне, — невозмутимо промурлыкал Босс, умывая лапу прямо на моей подушке. — Или голая. Выбор, как говорится, за тобой. Но если планируешь впечатлить будущих клиентов…

Я тяжко вздохнула, отрывая взгляд от декольте, способного вызвать обморок у слабонервного аристократа.

— Ладно, ладно… А что с финансами? Ты же что-то считал.

— А, да! — Босс оживился. Его хвост дёрнулся. — Я проанализировал наш «загашник», то бишь общак, а также твои… эм… многословные описания будущих кондитерских шедевров. Вывод: на ингредиенты для трёхъярусного торта «Восхищение фей» или эклеров с облачно-ванильным кремом у нас не хватит даже на половину. Мы банкроты ещё до открытия.

Я присела на край кровати, от чего корсет неприятно впился в рёбра.

— И что предлагаешь?

— Оптимизация! — провозгласил кот. — Начинаем с малого. Оладьи. Блинчики. Простые кексы на местной муке и яйцах «от соседской курицы, которая ещё не разобралась, кто тут главный». Я уже составил примерный бизнес-план…

К моему изумлению, Босс потянулся лапкой в пустое пространство рядом с собой. Воздух завихрился, засверкал мельчайшими искорками, и из ниоткуда в его лапы материализовался небольшой кожанный блокнот и острое пёрышко.

— …Вот, смотри, — он начал листать страницы, исписанные аккуратным кошачьим почерком.

Но в этот момент случилась осечка. Из того же самого «ниоткуда» с тихим плюхом вывалился маленький стеклянный флакончик. Он покатился по одеялу, и в воздухе резко, нагло и недвусмысленно разлился густой, дурманящий запах… валерьянки.

Босс замер. Его огромные жёлтые глаза округлились в чистом, животном ужасе. Розовые полоски на его чёрной шкуркевдруг зашевелились, как живые, выдав его панику.

— Ой! Неудобно получилось… — забормотал он, стараясь сохранить достоинство, но его лапы уже лихорадочно загребли флакон. — Совершенно не к месту! Побочный эффект подпространственного кармана… случается…

Он пытался затолкать соблазнительный флакон обратно в мерцающую дыру в реальности, но, видимо, из-за нервов, магия давала сбой. Флакон то исчезал, то снова появлялся с легким чпоком, каждый раз источая тот же густой аромат. Полоски на Боссе теперь пульсировали малиновым светом.

— Босс, — не удержалась я, пробираясь сквозь смех и удивление. — Это… твой секретный запас на чёрный день?