Сосед на экстренный случай

— Согласна.

— Третье: расходы на еду или проезд до дома никто не считает долгом. Все, что дороже обычного ужина или поездки, согласовываем.

Я открыла блокнот снова и записала.

— Это разумно.

— Спасибо. Мне важно ваше заключение.

— Вам важно, чтобы я перестала считать вас человеком, который сначала делает, потом сообщает.

— Вчера я ничего не сделал без сообщения.

— Вчера вы решили ждать с Лизой, хотя я предложила ей идти домой.

— Решение о Лизе принимаю я.

Я подняла глаза от записи.

— Верно.

Он тоже понял, куда пришел разговор, и улыбнулся без торжества.

— Значит, мы уже чему-то научились.

— Не преувеличивайте.

— Запишите отдельным пунктом.

Из моей квартиры донесся спор. Лиза обвиняла Костю в том, что он стер дерево вместе с частью дорожки. Костя отвечал, что она нажала на карандаш слишком сильно.

— Хотите вмешаться? — спросил Артем.

— Пока нет.

— Я тоже.

Мы постояли еще несколько секунд. Дети снизили голос и начали обсуждать, как восстановить линию. Артем свернул памятку.

— В школе есть форма. В понедельник заполним.

— Сначала я поговорю с Павлом.

— Я с Оксаной уже говорил утром.

— И что она сказала?

— Что хочет знать ваш номер и увидеть формулировку заявления.

— Это нормально.

— Я не утверждал обратного.

— Вы произнесли так, словно ждали возражения.

— Я еще не привык, что вы встаете на сторону моей бывшей жены.

— У нас нет сторон. Есть родители двух детей.

— Передам ей вашу формулировку.

— Не нужно. Пусть спросит сама, если захочет.

— Вы только что запретили мне быть посредником?

— Предложила прямую связь.

— Формулировка имеет значение?

— Всегда.

В половине второго приехал Павел. Он выглядел уставшим, но выбрился и привез Косте две булочки из пекарни возле базы. Сын встретил его без обиды, показал схему и за пять минут пересказал весь спор о парковке.

— Готов ехать? — спросил Павел.

— Сейчас. Мы уже закончили.

Лиза собрала карандаши и ушла домой. Я дождалась, пока Костя наденет куртку, и попросила Павла задержаться на кухне.

— Я хочу добавить Артема Лаврова в школьный список, — сказала я.

Павел положил ключи на стол.

— Соседа?

— Отца Лизы. Он живет напротив, дети в одном классе. Разрешение будет взаимным.

— И как давно вы это придумали?

— Вчера, после того как ты не успел приехать и сообщил об этом за час до закрытия.

Он потер ладонью щеку. Костя стоял в прихожей, поэтому мы оба говорили тише обычного.

— Я не специально задержался.

— Я знаю. Если бы специально, мы обсуждали бы другое. Мне нужен человек, который физически может дойти до школы за двенадцать минут.

— А твоя мама?

— Живет в сорока минутах и не всегда в городе.

— Можно было добавить меня и твою маму, как сейчас.

— Ты уже добавлен. Вчера это не помогло.

Павел отодвинул стул и сел.

— Что именно ему разрешат?

Я передала блокнот. Он прочитал все пункты, включая условия Артема.

— Вы уже успели составить договор.

— Это не договор. Школе подадим обычное заявление.

— Он будет кормить Костю, возить куда-то?

— Только домой. Еда возможна, если мы задерживаемся и согласовали.

— А если я должен забрать сына, а Лавров уже его увел?

— Такого не будет, если мы сообщаем об изменениях. Я хочу создать общий календарь на случай школьных передач.

— С ним?

— С тобой, Оксаной и Артемом. Только расписание детей, без нашей личной жизни.

Павел снова посмотрел на записи.

— Костя его знает?

— Три года. Они живут напротив.

— Знать соседа и уходить с ним из школы не одно и то же.

— Поэтому я спрашиваю тебя до подачи заявления.

Он поднялся и прошел к двери. Я решила, что разговор закончен, но Павел остановился у порога кухни.

— Если Костя согласен, я не против. Только когда я обещал приехать, не меняй меня на более удобного человека без сообщения.

Фраза была сказана о расписании, но слово «меня» относилось не только к поездке из школы.

— Не буду. И ты не обещай Косте время, которого еще не знаешь.

— Договорились.

В прихожей Костя застегивал куртку.

— Вы про Артема Михайловича?

— Про школьный список, — ответил Павел. — Ты нормально с ним дойдешь, если мама попросит?

— Конечно. Он не разрешает переходить на красный и всегда проверяет, закрылся ли лифт.

Павел посмотрел на меня.

— Исчерпывающая рекомендация.

— Мне хватает, — сказал Костя.

Они ушли. Я отправила Артему сообщение: «Павел согласен. В понедельник заполняем формы».

Он ответил фотографией большого пальца Лизы, испачканного зеленым карандашом, и подписью: «Вторая сторона тоже согласна. Оксана напишет вам сама».

Через пять минут пришел новый контакт.

«Добрый день. Оксана Белова, мама Лизы. Артем объяснил про взаимное разрешение. Я не возражаю, если обо всех случаях, когда вы забираете Лизу, я буду узнавать одновременно с ним».

Я набрала ответ, перечитала и убрала лишнее объяснение.

«Добрый день. Согласна. Предлагаю отдельный чат только для расписания и срочных сообщений. Решения о Лизе остаются за вами и Артемом».

Оксана ответила почти сразу.

«Подходит. Спасибо, что написали прямо».

В воскресенье мы с Артемом обменялись паспортными данными для школьных заявлений. Он прислал фотографию нужной страницы, предварительно закрыл серию и номер на второй копии, которую планировал оставить в своем телефоне. Я сделала так же. После этого создала чат с названием «Школа: Костя и Лиза» и добавила четырех взрослых.

Павел первым написал расписание на следующую неделю. Оксана отметила вторник и выходные. Артем добавил две встречи с клиентами, во время которых мог не отвечать. Я внесла монтаж в музее и английский Кости.

Календарь не стал гарантией. Он только показал, сколько решений до этого существовали отдельно в четырех телефонах.

Около шести вечера я вынесла мусор и встретила на площадке женщину в светлом плаще. Она стояла у двери Артема с дорожной сумкой Лизы и набирала номер. Ростом она была немного ниже меня, темные волосы собраны в гладкий хвост. Рядом ждала Лиза в куртке и с рюкзаком.

— Мам, это Надежда Викторовна, — сказала девочка. — Костина мама.

Женщина убрала телефон.

— Оксана. Мы переписывались.

— Добрый вечер.

Мы пожали руки. Лиза снова нажала кнопку звонка.

— Папа пылесосит, — объяснила она. — Он не слышит.

За дверью действительно работал пылесос. Оксана посмотрела на мою дверь, потом на соседнюю.

— Вы и правда живете напротив.

— Три года.

— Лиза говорила, но я представляла другой подъезд.

— Другой подъезд был у нас до второго класса, — вмешалась Лиза. — Мы тогда жили с мамой по понедельникам и вторникам.

Оксана поправила ремень ее рюкзака.

— Я помню, где мы жили.

Дверь наконец открылась. Артем держал в руке шланг пылесоса.

— Почему не позвонили?

— Звонили, — одновременно ответили Оксана и Лиза.

— Тогда виноват технический шум. Заходите.

Он отступил, но Оксана не двинулась.

— Мы на минуту. Я привезла вещи на неделю и хотела познакомиться с Надеждой лично.

— Уже познакомились, — сказала Лиза.

Оксана посмотрела на дочь.

— Нам нужно поговорить со взрослыми. Зайди к папе.

Лиза без спора прошла в квартиру. Артем оставил дверь открытой и прислонил шланг к стене.

— Что-то не так? — спросил он.

— Я не сказала, что не так. Я хочу понимать порядок. Если Надежда забирает Лизу, кто сообщает мне?

— Тот, кого первым вызвала школа, — ответил Артем. — Мы уже записали в правила.

— В чате записано «сообщаем обоим родителям». Я спрашиваю, кто именно.

— Я, если школа позвонила мне. Надежда, если ей.

Оксана перевела взгляд на меня.

— Вы согласны?

— Да. И если Артем попросит меня заранее, я напишу вам до получения Лизы, а не после.

— Спасибо.

Артем поправил шланг, который начал сползать по стене.

— Я собирался делать так же.

— Хорошо. Но сейчас это сказала Надежда.

В ее голосе не было ревности. Она проверяла не меня как женщину рядом с бывшим мужем, а порядок доступа к дочери. Я понимала эту разницу и не собиралась ее усложнять.

— Мой номер у вас есть, — сказала я. — Если Лиза расскажет о ситуации, о которой вы не знали, звоните мне напрямую.

— Позвоню. И вы звоните, если она попросит скрыть от меня что-то важное.

— Если это касается безопасности или расписания. Личную переписку девочки я пересказывать не буду.

Оксана впервые улыбнулась.

— Справедливо.

Она попрощалась и пошла к лифту. Артем дождался, пока двери закроются.

— Вы с ней договорились быстрее, чем мы вчера.

— Она задавала вопросы, на которые можно ответить.

— Я тоже задавал.

— Вы спрашивали про пластырь и воду.

— Проверял прочность системы.

— Система выдержала.

Я выбросила мусор и вернулась. Когда лифт снова поднялся, Артем уже убрал пылесос и помогал Лизе раскладывать вещи. Их дверь оставалась приоткрыта, и девочка рассказывала, как провела выходные с матерью. Я вошла к себе и отметила в календаре, что разговор с Оксаной состоялся. Не потому, что собиралась отчитываться, а чтобы через месяц не вспоминать, кто и что сказал на лестничной площадке.

В понедельник мы пришли в школу к восьми. Светлана Андреевна встретила нас у кабинета и выдала два одинаковых бланка.

— Пишете полное имя, паспортные данные, телефон и срок разрешения, — объяснила она. — Можно до конца года, можно на четверть. При получении ребенка взрослый показывает документ и расписывается в журнале. Если вы отменяете разрешение, сообщаете письменно.

— Нотариальная доверенность не нужна? — спросил Артем.

— Для нашего порядка передачи из группы достаточно заявления родителя. Это не опека и не право решать другие вопросы за ребенка.

— Именно так мы и понимаем, — сказала я.

Артем посмотрел на мой заполненный лист.

— До тридцать первого декабря?

— Один семестр. Потом оценим, работает ли система.

— У меня так же.

Мы подписали заявления. Светлана Андреевна проверила данные и убрала листы в папку группы.

— Теперь официально можете выручать друг друга, — сказала она.

— Получать детей по согласованию, — поправила я.

— Надежда Викторовна, вы даже добрые слова переводите в инструкцию.

— Так меньше недоразумений.

Артем взял у меня ручку и вернул колпачок на место.

— Не спорьте. Я пробовал.

Мы вышли из школы вместе. У ворот он свернул к парковке, я пошла к трамваю. Ничего в нашей жизни не изменилось внешне: две квартиры, два рабочих маршрута, двое детей, которые уже спорили в классе о зеленом карандаше.

В музее Зоя встретила меня у служебного входа с тремя вариантами текста для вводной панели выставки.

— Первый короче, второй точнее, третий просил директор, — сказала она. — Я выбираю второй.

Я взяла листы.

— Почему не первый?

— Потому что в нем написано, что район начали застраивать в семьдесят втором. Первые дома сдали в семьдесят первом.

— Источник?

— Городской архив, фонд сто восемнадцать, опись четыре. Копия в папке.

Я уже собиралась сказать, что проверю, но вспомнила пятничную приемку. Зоя закончила ее без меня и не пропустила ни одного кадра.

— Тогда ставим второй. Отправь корректору и предупреди дизайнера, что объем увеличился на двести знаков.

Она не ушла.

— Без вашей проверки?

— Ты проверила источник?

— Да.

— Значит, без моей.

— Записать дату и время исторического события?

— Не издевайся.

— Даже не начинала.

Зоя забрала листы и пошла в свой кабинет. Я открыла рабочую почту. Среди писем от подрядчиков было автоматическое сообщение из школьной системы: контактное лицо добавлено в карточку Кости до тридцать первого декабря.

Я сохранила уведомление в папку документов и вернулась к смете освещения. Разрешение работало только на один понятный случай. Артем не получал доступа ни к медицинской карте, ни к оценкам, ни к решениям о поездках. От этого знания было спокойнее.

И все же я дважды открыла школьное письмо, прежде чем перестала проверять, правильно ли написаны его имя и номер телефона.

Но теперь в школьной папке лежал лист, на котором рядом с именем моего сына было написано имя Артема Лаврова.

В четверг в четыре сорок восемь мне позвонила Светлана Андреевна.

— Надежда Викторовна, добрый день. Вы сегодня можете забрать не только Костю, но и Лизу?

Глава 3. Чужая дочь за моим столом

— Могу, — ответила я Светлане Андреевне. — Кто из родителей Лизы уже подтвердил?

— Артем Михайлович. Он на встрече за городом, будет не раньше половины восьмого. Маме Лизы дозвониться пока не удалось.

— Я напишу Оксане сама. Во сколько нужно забрать детей?

— Группа работает как обычно. Просто Артем Михайлович попросил решить вопрос заранее.

Заранее. В понедельник мы внесли его в правила, и уже в четверг он ими воспользовался.

— Заберу обоих в шесть пятнадцать.

— Спасибо. Запишу.

Я завершила звонок и открыла общий чат.

«Школа связалась со мной. Сегодня в 18:15 забираю Костю и Лизу, идем ко мне. Артем планирует приехать к 19:30. Оксана, подтвердите, пожалуйста, что увидели».

Артем ответил первым: «Спасибо. Выехать смогу примерно в 18:40, дорога по навигатору 45–55 минут. Если время изменится, напишу».

Через четыре минуты появилась Оксана.

«Увидела. Я на собеседованиях до семи и не могла взять телефон. Лиза ела в школе, но после шести обычно снова голодная. Ограничений по еде нет».

Я написала, что ужин будет в половине седьмого, и убрала телефон.

Зоя сидела напротив меня за длинным столом переговорной. Мы разбирали последовательность монтажа первого зала. На экране висел план: семь витрин, три настенные панели, две точки для звука и временная перегородка, которую подрядчик предлагал поставить раньше пола.

— Семейная логистика? — спросила она.

— Школьная.

— Это новый уровень таблиц?

— Пока один общий календарь.

— Сколько участников?

— Четыре родителя.

Зоя медленно закрыла маркер колпачком.

— Ты вступила в родительский кооператив?

— Я добавила соседа в список взрослых, которые могут забрать Костю.

— Того высокого из восемьдесят пятой?

— Ты видела его один раз.

— Этого хватило, чтобы запомнить рост и номер квартиры. Я не составляла биографию.

— Хорошо.

— Он женат?

— Разведен. Это не имеет отношения к школе.

— Разумеется.

Она вернула взгляд к плану, но уголок ее рта выдавал, что разговор для нее не закончен.

— Если перегородку поставят первой, — сказала я, — мы не проведем тележку с шестой витриной. Меняем порядок: сначала пол, потом витрины четыре, пять и шесть, после них перегородка.

— Подрядчик просит сутки на крепление.

— Пусть начинает с правой стороны и оставляет проем. Я поговорю с ними.

— Могу я?

— Что именно?

— Поговорить с подрядчиком. Я веду монтаж этой зоны.

Вопрос был задан спокойно, но продолжал наш понедельничный разговор. Зоя хотела не только выполнять часть задач. Ей требовалось право договариваться в пределах своей части и отвечать за результат.

— Можешь. Зафиксируй ширину прохода и пришли мне итог, не весь разговор.

— Поняла.

— И если они откажутся, не обещай доплату до проверки сметы.

— Я знаю.

— Знаешь, — сказала я раньше, чем она успела снова назвать меня по имени и отчеству.

Мы закончили в пять сорок. Я могла бы остаться еще на час, но закрыла ноутбук и перенесла проверку подписей на утро. Решение не нравилось мне по привычке, а не по существу. Срок позволял. Зоя оставалась до шести и должна была получить ответ подрядчика.

До школы я доехала без задержки. В журнале рядом с фамилией Лизы уже стояла пометка о звонке Артема. Марина Юрьевна сверила мой паспорт, хотя видела его данные в заявлении, и только после этого позвала детей.

— Надежда Викторовна, а можно мы зайдем в магазин? — спросила Лиза, надевая куртку.

— Зачем?

— Нужна синяя бумага для воды.

— Сегодня идем домой. Бумагу купим после того, как согласуем материалы и бюджет проекта.

— Нам один лист.

— Тогда сначала проверьте, нет ли у Кости дома.

Костя застегнул рюкзак.

— Есть голубая.

— Голубая не подходит, — сказала Лиза. — Вода синяя.

— Вода прозрачная.

— На плане синяя.

— Можно покрасить белую.

— Карандашом будут полосы.

Я расписалась в двух строках журнала.

— Дома посмотрите материалы и выберете. Если ничего не подойдет, внесем бумагу в список.

По дороге Лиза дважды спрашивала, далеко ли Артем. Я отвечала по последнему сообщению: встреча закончилась, он выезжает в шесть сорок. В третий раз она достала собственный телефон и сама открыла семейный чат.

— Папа не написал мне.

— Он написал взрослым, которые отвечают за сегодняшний вечер.

— Но ждать мне.

— Тогда напиши ему, что хочешь получать время напрямую.

Она набрала сообщение на ходу. Костя заглядывал в экран, пока Лиза не повернула телефон к себе.

— Это мое.

— Я только смотрел, сколько осталось.

— У тебя есть мама, спроси ее.

— По последнему расчету сорок пять минут, — сказала я. — Телефоны уберите до дома.

У подъезда Лиза получила ответ и сразу прочитала вслух:

— «Согласен. Буду писать тебе тоже. Сейчас сорок две минуты без учета парковки». Видишь? Он понял.

— Вижу, — ответил Костя. — Только это ты поняла, потому что я сказал посмотреть.

— Я и без тебя знала.

Дома дети разулись. Лиза положила рюкзак возле обувной полки, вспомнила и переставила на свободное место, чтобы не мешал проходу. Я показала ей, где ванная, выдала отдельное полотенце для рук и предложила два варианта ужина: гречка с курицей или омлет с овощами.

— А макароны есть? — спросила она.

— Нет.

— Папа сказал, можно заказать пиццу, если вам неудобно готовить.

— Мне удобно. Пиццу сегодня не заказываем.

— Я не люблю гречку.

— Тогда омлет.

— В нем перец?

— Могу сделать без перца.

— А помидоры?

— Отдельно.

Лиза подумала и кивнула.

— Омлет без перца. Помидоры можно.

Костя открыл холодильник.

— А мне курицу.

— Закрой холодильник и вымой руки.

Пока я разогревала ужин, дети разложили на кухонном столе схему. Голубая бумага действительно оказалась слишком светлой для замысла Лизы. Костя принес белый лист и провел на нем несколько линий синим карандашом.

— Полосы, — сказала Лиза.

— Если штриховать в одну сторону, будет нормально.

— На воде нет полос.

— На схеме есть.

— Почему ты решаешь за воду?

— Я не за воду. Я за схему.

Я поставила перед ними тарелки.

— Сначала ужин. Бумагу уберите, чтобы не испачкать.

Лиза перенесла листы на подоконник и позвонила матери. Я слышала только ее часть разговора.

— Мам, я у Кости... Да, папа написал... Нет, все нормально... Омлет... Нет, я сама выбрала... Да... Хорошо.

Она протянула телефон мне.

— Мама хочет с вами.

— Добрый вечер, — сказала Оксана. — Все в порядке?

— Да. Мы дома. Лиза выбрала омлет без перца, сейчас ужинаем.

— Она иногда говорит, что не ест ничего, кроме макарон. Это проходит, если дать ей выбор из того, что уже есть.

Я посмотрела на Лизу. Она слышала разговор и делала вид, что занята помидором.

— Мы так и поступили.

— Спасибо. Артем написал, что едет. Если задержится после восьми, я смогу приехать сама.

— Хорошо. Он обещал сообщить в семь пятнадцать.

— Тогда ждем.

Она попрощалась без лишних вопросов. Я вернула телефон Лизе.

— Мама проверяла? — спросил Костя.

— Она хотела знать, все ли нормально, — ответила Лиза. — Это другое.

— Моя тоже проверяет.

— Я не проверяю, — сказала я. — Я уточняю факты.

Костя усмехнулся.

— Вот.

— Что «вот»?

— Ничего.

После ужина дети решили не приклеивать воду до покупки бумаги. Вместо этого они составили список того, что должно быть во дворе: дорожка без ступеней, скамейка со спинкой, дерево, место для велосипедов, урна и парковка. Лиза добавила площадку для собак. Костя потребовал указать, кто будет ее убирать.

— Мы строим двор, а не нанимаем дворника, — возразила она.

— Если никто не убирает, там будет грязно.

— Тогда напишем, что убирает управляющая компания.

— Ей надо платить.

— Все взрослые платят.

Они посмотрели на меня.

— Не все решения можно уместить в один макет, — сказала я. — Выберите, что именно хотите показать.

— Чтобы всем было удобно, — ответила Лиза.

— Всем сразу не бывает, — сказал Костя.

— Бывает лучше, чем сейчас.

Он задумался и записал эту фразу в верхней части листа. Я не поправила формулировку. Для конкурсного названия она была слишком разговорной, но пока это был их рабочий лист.

Лиза потянулась за ластиком и задела локтем стакан. Вода разлилась по столу и дошла до нижнего края схемы раньше, чем я успела поднять лист.

— Я же сказала убрать бумагу от ужина! — крикнула она.

— Ты сама поставила стакан, — ответил Костя.

— Я поставила далеко.

— Недостаточно.

— Не трите лист, — сказала я. — Костя, возьми полотенце с батареи. Лиза, подними карандаши.

Они замолчали и сделали, что я просила. Я промокнула воду по краю стола, не касаясь мокрой бумаги. Зеленая линия дорожки сохранилась, а синяя штриховка расплылась у самого края.

— Все испорчено, — сказала Лиза.

— Не все. Нижнюю часть придется перерисовать после высыхания.

Костя принес второе полотенце.

— Я могу обвести на новом листе.

— Почему ты? — спросила Лиза.

— Потому что ты разлила.

— Значит, я и обведу.

— Ты торопишься.

— А ты будешь два часа мерить каждую клетку.

Я поставила мокрый лист на свободную сушилку для посуды, закрепив верхний край двумя чистыми прищепками.

— Сейчас никто не обводит. Сначала сделайте фотографию того, что сохранилось, и отметьте, какую часть надо восстановить. Потом решите, кто проводит линии, а кто проверяет размеры.

— Можно просто попросить папу распечатать копию, — сказала Лиза.

— У него нет файла, — возразил Костя.

— Он сфотографирует и сделает.

— Тогда это будет его.

Лиза нахмурилась.

— Я не хочу, чтобы было его.

— Поэтому делаем сами.

Они сфотографировали схему сверху. На этот раз Лиза проверила, вошли ли все края. Костя открыл новый лист и поставил две контрольные точки, но дальше не продолжил.