Внезапное появление дара. Помощь от всего сердца-против чёрной магии.

Аглая Вей

Внезапное появление дара. Помощь от всего сердца-против чёрной магии.

Глава 1

Вкус пепла и роз.

Эльза открыла глаза, и первым, что она почувствовала, был запах. Не больничная хлорка, не стерильный спирт, а густой, тяжелый аромат сушеной полыни и лаванды — так всегда пахло в деревенском доме бабушки Аглаи. Но уже через секунду морок рассеялся. В ноздри ударил резкий запах медикаментов, а перед глазами поплыл белый потолок больничной палаты.

Каждое движение давалось с трудом, словно её тело залили бетоном. Пищал пульсометр. Рядом зашевелилась сиделка. Попытка вздохнуть отозвалась острой болью в груди, словно ребра были стянуты стальным обручем. Девушка попробовала пошевелить пальцами рук — они отозвались слабым, едва заметным покалыванием.

— О господи, очнулась! — прошептала женщина, бросаясь к двери. — Доктор, Кира Андреевна, она пришла в себя! Быстрее сюда, третья палата очнулась!

Спустя три дня Эльза уже могла говорить, пусть и хриплым, чужим голосом, который напоминал шелест сухой листвы. Тогда же она узнала всю правду, которую от неё так тщательно скрывали в первые часы. Полгода. Она пролежала в коме долгие шесть месяцев, пока весь остальной мир продолжал жить, спешить и дышать. Трасса, ослепительный свет фар в зеркале заднего вида, оглушительный скрежет сминаемого металла фуры... Тетя и дядя, которые везли её к морю, погибли мгновенно, прямо там, на холодном асфальте. Эльза вылетела через лобовое стекло, пробив его головой. Врачи собирали её по частям, сшивая ткани и сопоставляя кости, удивляясь, как в этом хрупком теле еще теплится жизнь.

Её уютный магазинчик корейской и органической косметики «Роза и Полынь», в который она вложила всю душу, все свои сбережения и бессонные ночи, устоял только благодаря чуду и преданности сестры Лики, но былая безмятежность исчезла навсегда. Прошлой, легкой и понятной жизни больше не существовало.

Но самое странное и пугающее началось на исходе первой недели, когда Эльзу наконец перевели из реанимации в обычную палату терапевтического отделения.

В палату, слегка пошатываясь, вошел пожилой мужчина — сосед по отделению, благодушный дедушка по имени Михаил Петрович. Он был местным любимчиком, часто угощал медсестер конфетами и шутил, несмотря на больное сердце. Старик зашел одолжить зарядное устройство для старого кнопочного телефона. Эльза повернула голову, взглянула на него и замерла, забыв как дышать.

Воздух вокруг мужчины внезапно сгустился, став вязким и серым. За его правым плечом стояла... нет, не фигура в черном балахоне с косой. Это было полупрозрачное, колышущееся пятно абсолютной, антрацитовой черноты. От этого пятна веяло таким леденящим, замогильным холодом, что у Эльзы мгновенно перехватило дыхание, а зубы застучали. Чернота медленно, тягуче протягивала к шее старика тонкие, похожие на дым нити, сплетая из них невидимую удавку.

— Не ходите туда... — хрипло вырвалось из груди Эльзы. По спине пробежал лютый мороз. Воспоминания о покойной бабушке Аглае вихрем пронеслись в сознании. Перед самой смертью старая женщина крепко держала её за руку и шептала: *«У нашего рода глаза особые, Эля. Не зажмуривайся, когда придет время. Сила сама тебя найдет через кровь и боль»*. Время пришло. Грани стерлись.

— Что ты говоришь, дочка? На какую улицу? — ласково переспросил старик, добродушно улыбаясь и делая шаг вперед. Он не видел того ужаса, что заносил над ним свои невидимые когти.

— Не выходите сегодня на улицу. Пожалуйста! — Эльза сорвалась на истошный крик, указывая дрожащим пальцем в пустоту прямо за его спиной. — За вами... она стоит прямо за вами! Черная, холодная смерть! Она заберет вас, если вы выйдете за порог этого корпуса! Хватит улыбаться, остановитесь!

Старик испуганно отшатнулся, его улыбка мгновенно увяла. Он побледнел, торопливо перекрестился дрожащей рукой и поспешил выйти из палаты, испуганно оглядываясь на бредившую, по его мнению, девушку.

Вечером того же дня Михаил Петрович всё же решил выйти во внутренний двор больницы — подышать свежим воздухом перед сном. Прямо на дорожке парка у него оторвался крупный тромб. Он упал на траву, схватившись за грудь. Врачи, оказавшиеся рядом, применили все реанимационные меры, но спасти его не успели. Чернота сомкнула свои нити.

Когда санитарки и молодые медсестры бурно шептались в коридоре, Эльза отчетливо услышала их голоса через приоткрытую дверь палаты:

— ...да я тебе точно говорю, эта новенькая из третьей палаты, Эльза, прямо перед его выходом всё слово в слово накаркала! Сказала, что за ним черная смерть стоит и ждет. Ведьма ходячая, чистая ведьма! Накликала беду на бедного старика, сглазила! Насмотрелась мистики в своей коме, теперь проклятия раздает. Держаться от неё надо подальше, а то и на нас порчу нашлет...

Эльза медленно отвернулась к стене, до боли сжав кулаки под больничным одеялом. По её щеке покатилась горячая, горькая слеза. Они не понимали. Они никогда не поймут. Она не призывала эту смерть, не желала зла доброму старику. Она просто... впервые в жизни увидела то, что скрыто от глаз обычных людей. Её дар проснулся, но вместо радости он принес ей клеймо ведьмы и леденящее одиночество.

Глава 2

Живая вода и чужая боль.

День выписки из больницы выдался серым и прохладным. Эльза стояла на крыльце лечебного корпуса, вдыхая свежий, слегка сыроватый воздух, который после месяцев больничных антисептиков казался невероятно сладким. Мир вокруг неё жил своей привычной, суетливой жизнью: шуршали шинами автомобили, куда-то спешили прохожие, кутаясь в осенние куртки. Но для Эльзы всё изменилось. Внутри неё теперь жила звенящая тишина, нарушаемая лишь новым, непривычным восприятием реальности. Ей казалось, что она видит мир через тонкую прозрачную вуаль, под которой бьются скрытые течения человеческих энергий.

Возвращение в родные стены лавки органической косметики «Роза и Полынь» стало для Эльзы настоящим спасением. Этот маленький магазинчик, спрятанный в тихом переулке старого центра, был делом всей её жизни. Здесь всегда пахло лавандовым мылом, цитрусовыми маслами, свежесваренным кофе и сушеной травой. Косметику Эльза всегда подбирала с особой любовью, отдавая предпочтение натуральным компонентам, экстрактам и ручной работе.

— Эля! Живая! — Лика, младшая сестра, выскочила из-за прилавка так стремительно, что едва не перевернула плетеную корзину с бомбочками для ванны.

Она крепко, до хруста в ребрах, обняла Эльзу, утыкаясь носом в её плечо. Лика плакала — искренне, навзрыд, смывая накопившуюся за эти полгода усталость. Ведь именно на её хрупкие плечи легли заботы о магазине, пока старшая сестра балансировала на грани жизни и смерти. Лика вела соцсети, заказывала поставки, общалась с капризными клиентами и арендодателями, буквально засыпая за прилавком, лишь бы сохранить лавку до возвращения Эльзы.

— Ты только не переживай ни о чем, слышишь? — Лика суетливо вытирала слезы рукавом уютного оверсайз-свитера. — Я всё подготовила. На кассе пока сама посижу, а ты просто побудешь здесь, привыкнешь. Покупатели очень соскучились. Рассказывать о больничных... глупостях я никому не стала. Люди поболтают в своих очередях и забудут, вот увидишь. Наш магазин — это твое место силы, оно тебя вылечит.

Эльза лишь грустно и благодарно улыбнулась сестре. Рассказывать Лике о том, что произошло с Михаилом Петровичем, она не решилась. Побоялась, что сестра испугается или, чего доброго, решит, что у Эльзы после тяжелой черепно-мозговой травмы начались ментальные осложнения. Эльза и сама втайне надеялась, что пугающее видение антрацитовой тьмы в больничной палате было лишь затянувшимся галлюцинаторным бредом, эхом пережитой комы. Она отчаянно хотела вернуться к нормальной, скучной, предсказуемой жизни. Ей хотелось просто продавать кремы, заваривать травяной чай и слушать колокольчик над дверью.

Но у её проснувшегося дара были совсем другие планы.

Первую неделю Эльза послушно сидела на деревянном стуле возле кассы, перебирая накладные и вглядываясь в лица входящих покупателей. Она очень быстро заметила, что её зрение изменилось бесповоротно. Теперь, когда человек переступал порог «Розы и Полыни», Эльза видела не просто клиента. На периферии её взгляда колыхались легкие цветные шлейфы — ауры людей. У кого-то они были ровными, нежно-голубыми или зелеными, что говорило о спокойствии. У других — рваными, багровыми от стресса, злости или затаенной обиды. Эльза училась зажмуриваться, уходить в себя, чтобы не сойти с ума от этого бесконечного потока чужих эмоций.

В среду, ближе к полудню, в магазинчик зашла Катерина — их постоянная, преданная покупательница. Это была всегда ухоженная, цветущая женщина лет сорока пяти, которая обычно много смеялась и обожала лавандовую воду. Но сегодня Катерина выглядела иначе. Эльза сразу почувствовала, как от неё веет глухой, изматывающей, серой болью. Свет вокруг женщины был тусклым, грязновато-желтушным, а в районе правого подреберья концентрировалось плотное, темное пятно.

— Эльзочка, милая! С возвращением в мир живых! — ласково, но заметно уставшим голосом произнесла женщина, подходя к прилавку. — Как же мы все молились за тебя. Слава богу, ты поправилась. Мне как обычно, пожалуйста, ночной крем с экстрактом ромашки и календулы. А то лицо в последнее время совсем серое стало, да и бок... бок постоянно тянет, спать не дает. Наверное, съела что-то не то на праздниках, никак желудок в норму не придет.

Эльза потянулась к полке, взяла круглую баночку с кремом и повернулась к покупательнице. Но когда она протянула заказ и её пальцы случайно, мимолетно коснулись теплой кожи ладони Катерины, внутри Эльзы словно сработал мощный триггер. Переключатель в её голове щелкнул с оглушительным ментальным звуком.

Мир вокруг смазался. Внутреннее зрение Эльзы распахнулось на полную мощность. Перед её глазами со сверхъестественной четкостью, будто на трехмерном анатомическом экране, возник внутренний мир Катерины. Эльза физически, всем своим существом ощутила ту самую ноющую, изматывающую боль. Она четко увидела темный, воспаленный, пульсирующий узел в районе печени женщины.

Но самым удивительным было то, что произошло дальше. Эльза не испугалась. Вместо страха где-то глубоко в её груди, прямо под сердцем, зародилась и хлынула вверх по венам мощная, чистая, золотистая энергия. Эта сила была теплой, живой, похожей на солнечные лучи в знойный полдень. Поток энергии дошел до плеч, устремился по предплечьям и сам собой, без всяких заклинаний и усилий со стороны Эльзы, полился через её ладонь прямо в руку Катерины.

Эльза завороженно наблюдала, как её золотистый свет проникает под кожу женщины, стремительно бежит по кровеносным сосудам и, достигнув воспаленного, темного узла в боку, мягко обволакивает его. Свет бережно сжимал воспаление, словно невидимые прохладные руки, усмиряя огонь болезни и растворяя серую боль.

Катерина резко, судорожно выдохнула и прижала свободную руку к груди. Её глаза округлились.

— Ой... — тихо сорвалось с её губ.

— Что с вами? Плохо? — испуганно спросила Лика, мгновенно отвлекаясь от расстановки товара и подбегая к кассе с салфетками.

— Нет... нет, наоборот, — растерянно прошептала Катерина, медленно массируя свой правый бок и недоверчиво прислушиваясь к собственному телу. — На секунду в боку так горячо стало, словно к коже хорошую, теплую грелку приложили. И... отпустило. Господи, у меня три месяца там непрерывно, каждую минуту ныло и кололо. А сейчас — пустота. Никакой боли. Вообще ничего не болит! Эльза, милая, что ты сделала? Что это за чудо такое?

Эльза испуганно, словно обжегшись, отдернула свою руку и поспешно спрятала ладони в глубокие карманы вязаной кофты. Её пальцы до сих пор приятно, интенсивно покалывало, словно через них пропустили слабый разряд тока, а внутри разлилось удивительное, ни с чем не сравнимое чувство выполненного долга и глубокого покоя. Родовой дар бабушки Аглаи не был однобоким проклятием, призывающим только кошмары. Великие весы судьбы были в равновесии. Она могла не только видеть приближение Смерти. Она могла даровать Жизнь, исцелять и забирать чужие страдания.

— Ничего... я ничего не делала, вам показалось, — тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила Эльза, избегая пристального взгляда Катерины. — Наверное, просто самовнушение. Но... Катерина, послушайте меня внимательно. Крем кремом, но вам нужно обязательно пойти к врачу. Завтра же. Сдайте анализы и проверьте печень. Пожалуйста, сделайте это ради своего здоровья.

Женщина ушла в глубоком замешательстве, то и дело прижимая руку к боку и счастливо улыбаясь, а Эльза еще долго стояла неподвижно, глядя на свои руки через ткань карманов. Ей нужно было время. Очень много времени, чтобы научиться жить с этим, понимать себя и контролировать ту силу, которая теперь текла в её крови. Силу, которая искала выход и требовала помощи от всего сердца.

Глава 3

Правило весов.

Эльза не могла понять и принять то, что с ней происходит. Она решила обратиться к гадалке.

В комнате гадалки Тамары повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Эльза сидела неподвижно на старом деревянном стуле, боясь сделать даже лишний вдох. В полумраке квартиры слова пожилой женщины эхом отдавались в её голове, заставляя сердце биться чаще: «На тебе печать тех, кто вернулся с того света не с пустыми руками...»

Тамара тяжело, со свистом вздохнула. Её полная фигура двигалась бесшумно и плавно, несмотря на возраст. Она поднялась со своего места, подошла к старому серванту и достала оттуда толстую восковую свечу ручной работы. Спичка чиркнула во тьме, на мгновение осветив морщинистое, но удивительно сильное лицо женщины. Огонь дрогнул, зацепился за фитиль и вытянулся вверх ровным, струящимся пламенем, отбрасывая на обои причудливые, длинные тени.

— Ты ведь думаешь, что сходишь с ума, Эльза, верно? — тихо, с легкой хрипотцой спросила Тамара, возвращаясь за стол и садясь напротив девушки. — Ищешь у меня подтверждения своей болезни. Мечтаешь, чтобы я посмеялась и отправила тебя к психиатру. Но твоя шестимесячная кома была не просто сном. Это была дверь. Твое израненное тело спало здесь, на больничной койке, под приборами, а душа в это время ходила по самой грани, по тонкой кромке между миром живых и черной бездной. Там, на этой грани, ты и встретила силу своего рода. Бабка твоя, Аглая, сильной травницей была, людей насквозь видела, судьбы чистила. И перед уходом она не успела силу отдать — ждала тебя. Тебе и передала всё, до самой последней капли, через кровь и твою большую боль на трассе.

— Что именно «всё»? — едва слышно прошептала Эльза, завороженно глядя на огонь свечи.

Она непроизвольно опустила взгляд на свои ладони, лежащие на коленях. Пальцы до сих пор приятно и интенсивно покалывало после утреннего прикосновения к покупательнице Катерине в магазине. Это покалывание больше невозможно было списать на плохой кровоток или нервный тик.

— Ты можешь лечить, — Тамара начала медленно загибать свои узловатые, украшенные старыми серебряными перстнями пальцы. — Твои руки отныне могут унимать самую страшную чужую боль, вытягивать застарелые болезни, заговаривать открытые раны. Ты умеешь видеть скрытое от обычных глаз — и саму Смерть, и зарождающуюся жизнь, и то, что люди годами прячут в темных углах своих душ. Ты чувствуешь их истинные мотивы, видишь их прошлое и можешь заглядывать в будущее. Тебе под силу счищать с людей чужую зависть, злобу, проклятия и порчу, которая въелась в их судьбы и мешает дышать. И даже больше — ты сможешь соединять любящие сердца, видеть истинные пары, помогать тем, кто запутался, потерял друг друга из-за глупости или чужого наговора.

Эльза слушала этот монолог как завороженная. Страх, который терзал её последнюю неделю, удивительным образом начал отступать. Вместо него где-то глубоко в груди, под ребрами, поднималась странная, теплая и мощная волна узнавания. Словно всё, о чем говорила эта старая женщина, Эльза уже когда-то знала — давным-давно, в далеком детстве, или даже до своего рождения, а сейчас просто вспоминала забытые слова.

— Значит... я смогу узнать, почему именно я выжила в той страшной аварии? — с внезапной надеждой спросила Эльза, подаваясь всем телом вперед, ближе к свету свечи. — Смогу увидеть, что ждет меня дальше? Мой магазин, мою сестру Лику? Свое собственное будущее?

Тамара печально и медленно покачала головой. В её темных, почти черных глазах отразилось искреннее, глубокое сопереживание.

— Нет, девочка. Вот тут и кроется главный, нерушимый закон весов. Ты пришла обратно в этот мир с великим даром для помощи многим людям. Твоя сила — для них, не для тебя. Ты — проводник чистого света, а проводник не может греться у своего же костра. Ты сможешь прочитать судьбу и грядущие дни любого прохожего на улице, но про себя саму ты отныне не сможешь увидеть ничего. Твое собственное будущее закрыто от твоих глаз плотной, непроницаемой завесой. Тебе придется идти по своей жизненной дороге абсолютно вслепую, падая, ошибаясь и доверяя только своему сердцу. Это цена за силу.

Эльза с трудом сглотнула подступивший к горлу горький комок. Это казалось ей высшей несправедливостью — видеть чужие жизни как открытую книгу и оставаться слепой к собственной судьбе. Но спорить с вековыми законами крови было бесполезно.

— И помни самое главное, Эля, — Тамара внезапно перегнулась через стол. Её рука со свистом рассекла воздух, и она крепко, до боли, сжала запястье Эльзы. Взгляд гадалки мгновенно стал суровым, почти пугающим. — Чужая боль, чужие внутренние болезни, проклятия и порча — это не просто абстрактные понятия. Это грязь. Самая настоящая, липкая, вонючая энергетическая грязь, похожая на болотную жижу. Когда ты помогаешь человеку, вытягиваешь из него эту дрянь своими ладонями, ты неосознанно забираешь часть этого яда на себя. Никогда не смей об этом забывать: после каждой, даже самой маленькой помощи ты обязана чистить себя! Водой, огнем, дыханием, полынью... Твое сердце само подскажет как, без всяких глупых рецептов. Но если ты забудешь об очищении, эта чужая грязь останется внутри тебя. Ты будешь чахнуть, тяжело болеть, терять жизненные силы и таять на глазах. Помогая другим от всего сердца, не вздумай уничтожить себя на этих весах.

И обязательно давай человеку защитный амулет после ритуала. Чтоб никто никогда уже не смог сделать ничего плохого на того, кого ты вылечила.

Свеча на столе между ними резко, громко треснула, пустив искру, и мгновенно погасла, погрузив комнату в густую темноту. В воздухе осталась лишь тонкая, извивающаяся струйка сизого полынного дыма.

Эльза вышла из старой хрущевки на прохладный вечерний воздух, кутаясь в полы пальто. Никаких бумажек с инструкциями и заговорами в её карманах не было. Она шла по темнеющей улице, и город вокруг неё больше не казался прежним. Теперь она точно знала, кто она. Ей предстояло вернуться в свой тихий магазинчик косметики, но теперь за его деревянным прилавком стояла не просто напуганная хозяйка, а настоящая хранительница человеческих тайн, готовая к своей первой неосознанной битве.

Глава 4

Тишина внутри.

После тяжелого и откровенного разговора с Тамарой Эльза долго шла пешком через вечерний, засыпающий город. В её сумочке не было никаких листков с рецептами травяных сборов, а в мыслях не крутилось планов искать старые бабушкины тетради на пыльных чердаках. Эльза вдруг отчетливо, на каком-то подсознательном уровне поняла: всё, что ей действительно нужно, уже прямо сейчас есть в ней самой. Бабушка Аглая не оставила ей книжных инструкций, потому что настоящую, идущую из глубины веков силу невозможно загнать в рамки чужих заученных слов. Сила — это бурная река, которая просто течет через её вены. И задача Эльзы заключалась лишь в том, чтобы научиться не мешать этому естественному течению, доверяя собственному внутреннему компасу.

Дома, когда младшая сестра Лика уже крепко спала в своей комнате после изматывающего дня на работе, Эльза тихо зашла в ванную. Она включила кран, дождалась, пока из него потечет ледяная, сводящая пальцы вода, набрала полную горсть и с тихим вздохом прижала влажные ладони к лицу.

В ту же секунду в её сознании эхом пронеслось суровое предупреждение старой гадалки: «После каждой помощи ты обязана чистить себя, иначе эта грязь останется в тебе».

Эльза закрыла глаза и полностью сосредоточилась на том, что происходило у неё внутри. Там, глубоко в груди, прямо под сердцем, после дневного касания к покупательнице Катерине, сидел крошечный, липкий серый комочек. Это был остаток чужой, изматывающей боли, который Эльза неосознанно впитала в себя во время исцеления печени женщины. Девушка сделала медленный, глубокий вдох, прислушиваясь к мерному стуку собственного сердца, и мысленно направила прохладный, чистый поток воды прямо туда, вглубь себя. Она ярко представила, как прозрачные струи смывают эту серую липкую пыль, как возвращают её внутреннему пространству кристальную чистоту. С очередным резким выдохом пришло невероятное физическое облегчение. Тяжесть, давившая на ребра, мгновенно ушла. Вода в раковине зашумела громче, унося с собой в сток остатки чужой беды. Эльза слабо улыбнулась своему отражению в зеркале. Ей действительно не нужны были чужие книги. Её собственное сердце знало, что нужно делать.

Прошел месяц. Эльза постепенно, шаг за шагом училась жить со своим новым, пугающим и одновременно прекрасным «зрением». Это требовало от неё колоссального терпения и внутренней дисциплины. Поначалу глубина, с которой она начала чувствовать посторонних людей, сильно пугала её. Защитные барьеры то и дело рушились, пропуская внутрь чужие эмоции.

Когда в магазинчик «Роза и Полынь» заходили обычные покупатели, Эльзе больше не нужно было прикасаться к ним, чтобы понять их состояние. Достаточно было просто на секунду настроиться, затихнуть и прислушаться к себе. Набегающая мягкая волна тепла в груди означала, что человеку нужна помощь, его уставшее тело или израненная душа просят исцеления. Если же внутри Эльзы всё сжималось от внезапного, леденящего сквозняка и грязного холода, она безошибочно знала — за спиной человека стоит тень Смерти, или его мысли черны от зависти, злобы и дурных намерений.

Постепенно она научилась ювелирно управлять этим потоком. Направляя покупателям искреннюю, теплую улыбку, Эльза мысленно делилась с ними своей светлой, чистой силой. Кому-то из клиентов прямо у прилавка становилось легче дышать, у кого-то мгновенно проходила застарелая мигрень, а кто-то уходил из магазина с необъяснимым, счастливым чувством надежды и покоя, бережно унося в сумочке обычный крем для рук, который Эльза просто подержала в ладонях перед продажей, согревая его своей любовью.

Но однажды в пятницу, буквально за полчаса до закрытия лавки, стеклянная дверь магазина тихо, тревожно звякнула.

В лавку вошла Алина — давняя и хорошая знакомая Эльзы. Раньше Алина была похожа на маленькое персональное солнце: громкий, заразительный смех, яркая одежда, вечные безумные идеи и проекты. Но сейчас Эльза с трудом узнала её. Девушка словно уменьшилась в размерах, её плечи были бессильно опущены, лицо казалось мертвенно-бледным, а в глазах застыла пугающая, стеклянная пустота. Она просто медленно, по капле угасала, как свеча, у которой стремительно кончается фитиль.

Как только Алина переступила порог, внутри Эльзы всё болезненно сжалось от внезапного, липкого и грязного холода. Это был не тот чистый, величественный холод неизбежной Смерти, который она видела у дедушки в больнице. Этот холод был душным, липким, он пах застарелой гарью и чужой, удушливой человеческой злобой.

— Эльза, привет... — тихо, почти безжизненно, одним дыханием произнесла Алина, тяжело присаживаясь на деревянный стул у кассы. — Извини, что я без предупреждения и так поздно. Просто шла мимо после работы, и ноги сами меня сюда принесли. Мне так плохо, Эля... Силы будто уходят сквозь пальцы, я даже дышать нормально не могу.

Эльза молча обошла прилавок, села рядом на корточки и мягко, бережно накрыла своими ладонями дрожащие, ледяные пальцы подруги. В ту же секунду её внутреннее зрение распахнулось на полную мощность, заставив мир вокруг потемнеть.

Эльза отчетливо увидела, что между Алиной и её парнем, Денисом (они были безумно влюблены друг в друга три года и уже вовсю планировали свадьбу), до сих пор протянута прочная, сияющая светлая нить истинной любви. Они любили друг друга до боли в груди. Но сейчас эта нить была варварски перемотана, опутана тяжелыми, черными маслянистыми жгутами, похожими на гнилую смолу. Чужая, завистливая черная магия искусственно развела их, заставив расстаться на ровном месте из-за пустяка, и теперь эта же липкая чернота буквально высасывала из Алины последние жизненные силы, убивая её тело.