Неправильный попаданец. Книга 1

Ди уставилась на меня с таким выражением лица, будто увидела говорящего таракана. Потом медленно, с явным трудом выдохнула:

– Ты идиотизмом от прошлого хозяина тела заразился? Это первая ласточка. Данный портал – якорь-маяк. Сигнал всем проходным вселенным: «ТУТ МЯСО». Порталы начнут открываться по всему миру, по всей вселенной. – Она резко встала, её голос зазвучал громче: – МЫ – КОНЦЕВОЙ МИР! С нами будут максимально нежны. Цели рушить всю вселенную нет. Это безумие, но если наши боги и демиурги решат дать отпор, могут и обрушить часть вселенной. Чтобы было неповадно. Безумие начнётся, если… – Ди замолчала, прикрыв лицо рукой.

Сейчас она выглядела уже не такой властной, как в начале диалога. Собственно, диалогом это было сложно назвать – ей просто хотелось выговориться. Она явно устала; все её надежды разбились о моё, вероятно, туповатое выражение лица.

Хомяк дёрнул меня за штанину, указал на Ди и тихонько спросил:

– Пик-пук?

Я шикнул на него:

– Заткнись, придурок! А если она понимает твой язык?

Хомяк схватился за глаза – они почти выпали из орбит.

– Сам ты… – с грустью в голосе проговорила Ди.

Я виновато улыбнулся:

– Мадам, вы уж простите этого дурачка. – Я пнул хомяка, и он отправился в короткий полёт с задорным «пи-и-и…». – Всё, что вы сказали, крайне интересно. Но раз всё так круто поворачивается, может, тогда продолжим в более свободной обстановке? Кафе, вино? Может, ко мне поедем? А, нет, ко мне нельзя… Дворецкий затеял перестановку мебели. Может, к вам?

Ди посмотрела на меня так, будто я предложил ей съесть паука.

– Ты вообще понимаешь, что натворил и что теперь будет?

Я развёл руками.

– Это он виноват.

– Кто?! – Она явно потеряла связь с реальностью.

– Пушной зверёк колоссальных размеров! – Я многозначительно поднял палец. Хомяк, демонстративно хромая, подошёл к моей ноге. Он как-то подозрительно косился на мой правый мизинец. – Я вообще не понимаю, от меня что надо?

Ди закрыла глаза, глубоко вздохнула и тихо произнесла:

– Уже ничего. Уходи.

В этот момент мне стало её откровенно жалко. Я попытался сгладить ситуацию:

– Давайте не будем так категоричны. Не пьёте вино? Давайте в кафе-мороженом посидим…

– Вон отсюда! – рявкнула богиня, сжав кулачки.

Меня выкинуло в пустоту слишком резко. Моё тело пока не было готово к настолько серьёзным отношениям. Сильный магический толчок привёл к зловонному и громкому извержению сзади. Может, это меня и спасло, притормозив скорость полёта? Знать этого я точно не мог.

Когда я открыл глаза, то обнаружил, что сижу под деревом. Дерево – на улице. Улица… А где это я? Очень своевременный вопрос.

Вокруг ездили машины, ходили люди, пестрели вывески. Причём как в «Гарри Поттере» – бумажные вывески, которые на самом деле совсем не бумажные. Они были живыми и показывали кино.

Я мотнул головой, но ничего не изменилось: по-прежнему сидел на том же месте. С двух сторон – дорога, явно асфальт или что-то очень на него похожее. Машины чуть странные, но вполне узнаваемые. Через дорогу – дома в современной отделке: стекло и металл. Взгляд скользнул вверх – дом высокий, этажей пятнадцать точно.

Посмотрел вбок. По бульвару шли люди в самых разных нарядах: от классической одежды восемнадцатого века до панк-рока и постапокалиптического стиля. В целом для центра Москвы или Питера в праздничный день картина выглядела вполне обыденной.

Я находился чуть в стороне от тротуара. Люди косились на меня, переглядывались, некоторые хихикали, прикрываясь ладошками. Я ещё раз потряс головой и проморгался. «Вот оно что…» – наконец до меня дошло.

То, что я расположился под деревом, – ещё полбеды. Но картина на этом не заканчивалась. Моя рубаха капитально задралась, обнажив складчатое пузико, которое явно забавляло, смущало и даже пугало прохожих. Штанишки почему-то сползли – и вот это уже всерьёз насторожило. «Может, Ди со мной пошалила, а я и не в курсе? – пронеслось в голове. – Нет, ну а что? Может, у неё такие вкусы? На убогих тянет?! Фу! Нет. Не может быть всё настолько плохо у богини… Или может?»

И тут я ощутил странный дискомфорт в том самом месте, на котором сидел. ТАМ что-то шевелилось! Перепугался я не на шутку. «Это же надо – меня, человека с твёрдыми убеждениями и традиционной ориентацией, вот так внаглую унизить!» – пронеслось в мыслях. Резко встать не получилось – я начал переворачиваться на бок, и сразу стало легче.

В этот момент я почувствовал болезненный укол в недавно раненую ягодицу. А следом раздался ужасный крик за спиной:

– А-а-а-а! – вопила какая-то женщина.

– Что за мерзость! Полиция, звоните в полицию! – подхватил кто-то ещё.

Я замер, совершенно не понимая, что же такого страшного произошло у меня за спиной. Медленно повернув голову, я увидел…

* * *

– Товарищ капитан, ну, может, хватит? – Я уже полчаса сражался с бюрократической машиной, сидя в допросной комнате местного полицейского участка, куда меня притащили служители закона, прибывшие по вызову возмущённых граждан. – Нового вы ничего не узнаете, – в очередной раз повторил я, устало потирая переносицу.

– Повторяю вопрос! Имя? – Капитан, допрашивавший меня, даже не поднял взгляда от своего планшета.

Хомяк, притаившийся у моей ноги, поднял мордочку и вопросительно пискнул:

– Пик-пук?

Я старательно сделал вид, что не понимаю хомячьего языка, а то ещё, чего доброго, дурку вызовут.

– Петя. Меня зовут Пётр, – ответил я капитану.

– Фамилия? – Он наконец взглянул на меня, сверяя данные.

– Волков, – подсказал внутренний голос – Петрушка.

– Отчество?

Я поколебался – хотел соврать, что отчества нет, но оказалось, и в этом мире всех людей можно пробить по базам данных.

– Не положено! Отчество должно быть у всех.

– Никифорович.

– Зачем прибыли в Рязань?

– Не помню. Был в Хирино, потом – бац! – и я тут на лужайке лежу. Точнее, сижу.

Капитан отложил планшет, сложил руки на груди и смерил меня скептическим взглядом.

– Что же вы, товарищ Волков, двадцати годов от роду, хулиганите? Голым задом народ пугаете, да ещё и это странное животное…

Я нервно сглотнул – предательская слюна капнула на колени.

– Товарищ капитан, я не специально. У меня небольшие отклонения в развитии, если вы могли заметить…

– Отклонения не уберегут вас от ответственности перед законом. Вот послушайте, что сообщает гражданка Панфилова. – Он развернул лист и начал зачитывать: «В этот прекрасный выходной я шла на встречу с молодым человеком по бульвару Горького. Но встретиться нам теперь не суждено. После того, что я увидела, моя нервная система никогда не оправится. Некий гражданин непритязательной внешности валялся под деревом без штанов и приставал к прохожим. Я сделала гражданину замечание, после чего он завалился на бок. Из его недр на меня смотрел монстр с красными глазами. Затем гражданин издал ужасающий рык и родил прямо из заднего прохода неведомую зверюшку, вследствие чего я потеряла сознание и не попала на свидание. Прошу принять меры и наказать бесстыдника по всей строгости закона. А зверюшку уничтожить, чтобы людей не пугала».

Пока капитан читал этот опус, я мысленно осыпал богиню Диану самыми разухабистыми эпитетами, желая ей всего недоброго. «Мстительная истеричка! Вышвырнула меня чёрт-те куда, да ещё и хомяка мне в зад на прощание…»

– А вот так всё видела гражданка Фролова. Хотите, зачитаю показания ещё пятерых свидетелей? – Капитан постучал пальцами по столу.

– Товарищ капитан! Вы же понимаете, что это абсурд? Родить через жопу монстра? Да вы гляньте на это милое создание! – Я слегка пнул хомяка, чтобы тот построил глазки. – Да и размер его! Какое это дупло надо, чтобы такая белка в него поместилась?

Капитан прокашлялся в кулак, помялся и продолжил:

– Размер вашего дупла не знаю и знать не хочу. И вообще, зверёк – это дело второй важности. Вы вообще себя видели? – Он сделал паузу. – Вы уж извините, но находиться в центре города с такой, простите, физиономией… На вас каждые пять минут будут наряд вызывать. А вы ещё и голым задом сверкали на главной улице города, прямо возле областной администрации. Или тоже будете отрицать?

– Ну так вышло. Я честно не помню, как попал туда, – пожал я плечами, горестно вздохнув.

– Я не понимаю, как вы туда просочились. Вход в центр строго контролируется, вас бы не впустили. Вообще!

Он откинулся на стуле, смерил меня задумчивым взглядом и вынес приговор:

– Так как вы не местный, сельский, да ещё и явные проблемы со здоровьем налицо, на первый раз сделаю вам поблажку: десять дней посидите, подумаете, законы поучите, штаны носить научитесь.

– Товарищ капитан, может, на первый раз простите? – взмолился я. Проверять условия местных казематов совершенно не хотелось.

– Так я вас давно простил. Более того, я на вас и не обижался. А вот народ ропщет. Народ требует от полиции защиты и порядка. Да я и так пожалел вас. За такое полагается до года лишения, между прочим.

У меня отвисла челюсть. «До года?! И главное – за что? Сверкнул, подумаешь, попой на людях. Вон Ивлеева у нас показала голую жопу – и ничего. Извинилась, и её простили. Хотя там в жопе звезда горела в виде брюлика… Мне бы такой брюлик… но вместо него хомяк достался. Р-р-р…»

– Бинго! – выкрикнул я, случайно плюнув в сторону капитана. – Товарищ капитан, а если так? – Я вытащил из кармана крошечный светящийся шарик и протянул ему на слегка трясущейся ладони.

Капитан пристально посмотрел на шарик, потом на меня и тяжело вздохнул:

– Я даже за взятку это не буду считать. Ты бы мне ещё стекляшки предложил. Блаженный. Сержант! В камеру его. В восьмую. Может, хотя бы там выживет.

У меня слегка расслабилось сзади, и я совершенно случайно издал ужасающий гудок. Через секунду комнату начал наполнять удушливый газ. «Говорят, своё не воняет, ага, щас…» У меня слёзы потекли из глаз, капитан выбежал прочь из помещения. Сержант сначала замер на пороге, а затем тоже выскочил и плотно закрыл дверь.

– Пик-пук! – Хомячок отползал в дальний угол, безостановочно матерясь на своём хомячьем.

Уже через десять минут (одетого в штаны и рубаху) меня подвели к камере, предварительно выдав матрас, кружку и тарелку с ложкой. Хомячка при этом почему-то забирать не стали, что совершенно не укладывалось в моей голове. Местные полицаи будто вообще его не замечали.

Я надеялся, хотя бы здесь меня не будет донимать эта тварь, но не тут-то было.

Камера оказалась совсем небольшой – три на три, не больше. Две двухъярусные кровати по бокам у стен, небольшой столик внизу между ними. Справа – едва отгороженное пространство: очко/сортир/гальюн/клозет – нужное подчеркнуть.

Три пары глаз уставились на меня. За столиком на нижних койках сидели двое. Один – наверху слева. Дверь камеры захлопнулась, а я стоял как дурачок. Нужно было понять, куда я попал. Можно угодить к тем, кто чтит все правила отсидки; есть те, кто соблюдает только определённые законы; а есть и те, кто вертит ими как хочет. Бывают, правда, и пофигисты. С другой стороны – мир иной, тут может быть всё что угодно. Проще притвориться шлангом. Первохода не должны обижать. Главное – не косячить.

– Здрасте. – Я придурковато улыбнулся и кивнул.

– Здоров-здоров. Заходи, арестант честной. За что взяли? – проговорил самый мелкий, сидевший внизу справа.

– Да случайно возле администрации штанишки свалились. Тётя злая бумажку написала. Вот десять дней сказали тут сидеть. – В кои-то веки с момента попадания в этот мир я был рад своей дебиловатой внешности.

– Ха-ха-ха! Ну ты даёшь! – захохотал тот же парень, а вот остальные почему-то не поддержали. – Ты бы лучше им на порог навалил. Ладно. Кидай кости на свободную шконку.

– Спасибо.

Арестанты продолжили играть в какую-то карточную игру, а я закинул матрас наверх, поставил тарелку и ложку на край стола и полез на второй ярус. Спокойно лёг и стал сверху наблюдать за процессом игры. В какой-то момент до меня дошло: арестанты играли в классику – очко, или, по-другому, двадцать одно.

– Уважаемые, а можно с вами? – спросил я, перевесившись через кровать.

Это была роковая ошибка. Я понял это слишком поздно – когда моя проклятая слюна и отсутствующая челюсть сыграли свою роль. Мелкий поднял голову вверх и уже собирался что-то сказать, но не смог: довольно смачный сгусток тягучей слюны опустился ему прямо в рот.

Если честно, меня самого чуть не стошнило. Мужика вывернуло наизнанку. Его товарища по игре, который это всё лицезрел, тоже.

– Пик-пук! – Хомяк врезал себе обеими лапками по лицу и, качая головой, плюхнулся на жопу.

– Мужики, я не специально, просто диагноз. Я болею! – пытался я объясниться, пока они рыгали – дальше шанса не будет.

– Кабздец тебе, убогий. Молись, пока можешь, – проговорил самый пострадавший и встал, утирая лицо рукавом.

Сокамерник медленно развернулся ко мне и показательно вытащил заточку из-за пояса. Но не успел он наставить на меня орудие, как между нами возник хомяк.

Тот мирно сидел на краю кровати, устроившись на попе и сложив лапки на мохнатом пузе. Адские цветочки хищно щёлкали челюстями. Мужик замер, внимательно осмотрел животину и задал закономерный вопрос:

– А ты ещё что за уё?..

– Зря вы так с Пушистиком… – начал я, но больше не успел сказать ни слова…

Глава 6

Седьмой день отсидки начался как обычно – с утренней проверки численности уголовников в камере. У нас всё шло штатно. Даже Сиплый уже почти нормально выглядел – это тот, кому досталась моя чудодейственная слюнка.

Мои сокамерники оказались довольно приятными людьми – ну разве что кроме Сиплого. Он крайне на меня обиделся, но я его не виню: повод был веский. Зато после этого случая мне открылось множество интереснейших вещей и моментов.

Во-первых, мой питомец – невидим. Можно было подумать, что у меня окончательно поплыла крыша: голос ребёнка в голове, да ещё и вымышленный друг. Впрочем, такого друга врагу не пожелаешь. Но факт остаётся фактом: хомяк был невидим и мог проявляться по своему желанию. А вот я эту тварь видел всегда – и это пугало.

Во-вторых, дядечка на верхней шконке оказался паханом в этой хате и по совместительству магом. Точнее, не совсем магом: особо ничего он не мог, зато многое знал и охотно делился со мной. Рассказал, как развивать силу, укреплять каналы и в целом тренироваться.

Но давайте обо всём по порядку.

Когда Сиплый попытался сделать мне больно, хомяк вступился за меня, убогого. Я уже грешным делом подумал, что он отправит Сиплого к праотцам, а на меня повесят ещё и мокруху. Но нет: у Пушистика всё было в порядке с головой, и он не стал убивать сидельца. Впрочем, отделал его знатно.

Хомяк бил лапками – без когтей. Настоящий Джеки Чан, Брюс Ли и Чак Норрис в одном флаконе! Я аж засмотрелся на эпичность побоища. Второй сокамерник благоразумно лезть не стал, а вот третий, хлопнув себя по коленям, резко сел и с довольным видом произнёс:

– Деймон? Это кто же ты такой, парень? Деймоны – это же миф!

Причём мужику было безразлично, что мой, как он сказал, «деймон» гасит его товарища. Позже я узнал: здесь никто никому не товарищ – просто временные сокамерники. Про деймонов я знал из книг и фильмов своего мира, поэтому имел представление, что это за создания. Однако Фёдор, так звали мужчину, существенно расширил мои познания.

– Деймоны – мифические существа, – пояснил он. – Если начать о них говорить не в том обществе, можно лишиться жизни.

– Даже не в тюрьму? Сразу на плаху? – усмехнулся я.

– Никакой плахи не будет, – резко посерьёзнел Фёдор. – Тебя просто не найдут.

– Как же тогда берутся слухи и легенды о них? – продолжал я ухмыляться.

– Вот так и берутся. Тебе вроде нужны были сведения о твоём хомяке? Или уже нет? – обиделся Фёдор.

– Всё-всё! – поднял я руки в примирительном жесте. – Слушаю внимательно.

– По легендам, когда-то давно в нашем мире были великие маги и великие монстры. Чтобы справиться с великими монстрами…

– А что за монстры? – вставил я вопрос.

– Не знаю. Чтобы справиться с великими монстрами…

– А откуда они взялись? – опять перебил я.

– Не знаю! – чуть грубо ответил Федя. – Чтобы справиться с великими монстрами…

– А почему все великие? – Я уставился на собеседника с наигранно-придурковатым выражением лица.

– Это легенда! Миф! – Точка кипения Фёдора подошла к пику. – Что ты меня всё перебиваешь?! Слушай внимательно, дурачка кусок! Чтобы справиться с великими монстрами, один из магов научился расщеплять свою душу. В зависимости от дара мага осколок души может многое, но разное. У кого-то прямо из воздуха появляется воздушный элементаль, или этот кусочек может вселиться в птичку. У мага огня может получиться огненный элементаль, или кусочек души может вселиться в огненную саламандру. У мага воды…

– Водный элементаль или рыбка? – не удержался я.

– Да! – удивился Федя. – Откуда знаешь?

– Да так, просто догадка. Ты продолжай, я весь внимание! – снизошёл я до потерявшегося Феди.

– Этот кусочек крайне важен. Со смертью деймона маг навсегда лишится своих магических сил. Может даже разумом тронуться.

– На хрена тогда он нужен, такой красивый? – ошеломлённо уставился я на Фёдора.

– Пик-пук. Пик-пук, – простонал хомяк.

– Он тебя усиливает многократно, даёт возможность пользоваться магией, которая тебе неподвластна. Это существо из-за грани миров – безумно могущественное, но ограниченное ресурсами своего хозяина. Сам по себе деймон практически беспомощен, но дай ему крупицу своей силы – и он вернёт её тебе сторицей. Он мудр: может общаться с хозяином, объясняя устройство мироздания, может научить новым заклинаниям. Но только если в твоей душе гармония и мир. Если ты сам себе враг, то и деймон не будет тебе помогать, лишь пакостить и издеваться. К моменту, когда все монстры на Земле были уничтожены, деймоны распространились и стали обычным делом. Каждый ребёнок, обретший дар, сразу призывал себе хранителя. Именно он объяснял юному дарованию все тонкости, помогал и учил магии. Но позже началось безумие. Разгорелась новая война: люди рвали и убивали друг друга. А главное – уничтожали деймонов. Помимо того, что деймон имел боевую и обычную форму, существовала каста магов, специализировавшаяся на уничтожении людей, деймонов и всего живого. Зачем это было нужно, совершенно непонятно. Последовали массовые смерти среди магов, и в частности – среди детей. В конечном итоге эту касту разоблачили и уничтожили. Но деймонов объявили вне закона.

– Федя, – скривился я от рассказа, – можно буду звать тебя Федей? Так вот, тебе не кажется, что история шита белыми нитками? Если начало было детской сказкой, середина – обрывочной информацией, то финал – абсурдом.

– Это легенда, которой много тысяч лет. Я озвучил, как помню из рассказов бабушки, – грустно пожал плечами Федя.

– Ты мне вот что скажи: как ты понял, что он деймон? – Именно это меня действительно интересовало.

– Каждый практикующий это сразу поймёт и осознает, лишь увидев его. – От этих слов меня пробрала дрожь.

– Все знают про деймонов, но не имеют их?! И это ещё и тайна? Получается какая-то тайна Полишинеля!

– Знает крайне малое количество людей. Мне просто с бабушкой повезло, и я всю жизнь пытался разорвать себе душу.

– Пик-пук! – Хомяк тоже внимательно слушал Федю; последние слова вызвали у него бурную реакцию.

– Ладно, – решил я резюмировать, – показывать тебя, Пушистик, никому нельзя. Это раз. Ты мне должен помогать – это два. И давай учи меня магии.

– Пиу-пик-пу! – развёл хомяк лапы в стороны и покачал головой.

– Что значит «ты ничего не знаешь»? Ты деймон? – озадаченно спросил я.

– Пиу-пик-пу! – Он опять пожал плечами.

– Как не знаешь? Ты кто вообще?

– Пиу-пик-пу! – Тот же жест.

– Ты другие слова знаешь?

– Пик-пук! Пи-и-и… – обозвал меня хомяк и залился хохотом.

Я лишь открывал и закрывал рот, совершенно ничего не понимая. А Фёдор, заметив наш забавный диалог, начал засыпать меня вопросами: «Как? Кто? Что? Откуда?» Особых секретов я в этом не видел, так что решил рассказать всё как было.

Фёдор крайне удивился тому, что моя душа решила расщепиться при контакте с мёртвым существом. Он вообще о таком не слышал. Хотя, как я понимаю, эта легенда в целом мало кому известна.

Характер моего деймона он объяснил тем, что у меня в душе бардак. Поэтому существо меня не признаёт и ещё какое-то время будет издеваться и мучить.

Дальше Фёдор целую неделю рассказывал, как усилить свой дар. Для начала мы в целом искали область моих способностей. На это ушло целых шесть дней. Ничего мне не давалось: ни телекинез, ни чтение мыслей – с этого мы и начали. Пытались поиграть с водой, огнём, землёй и электричеством. Последнее стало самым грустным воспоминанием.

Хомяк, зараза эдакая, оказался реально магическим. Этот гад вытащил немного электричества из лампочки и работал как электрошокер. Бегал за мной по крайне маленькой комнатке и тыкал двумя пальчиками в мою многострадальную задницу.

Потеха была лютая: сокамерники ржали, катаясь по своим шконкам. Хомяк матерился в своём стиле – «пик-пук!» – и носился за мной.

Фёдор сказал, что зверёк устал смотреть целых четыре дня, как мы занимаемся фигнёй, и решил подсказать. Да, таким диким и варварским способом, но всё же. Однако и весь следующий, пятый день, как я ни пытался, у меня ничего не выходило.

Пушистик бился головой о стенку, стонал, крыл матом и бил меня электричеством. Но грёбаная магия мне не давалась, что бы я ни делал.

Наутро шестого дня даже Фёдор начал сомневаться, что я маг. Лишь наличие деймона и магии у него самого могло доказать обратное. Но вот беда: виды магии закончились. Мы перепробовали ровно двадцать семь направлений – больше в этом мире не существовало. Это ставило в тупик.

Вечером шестого дня, невзирая на отсутствие определённого вида магии, Фёдор всё же решил дать мне азы «прокачки».

– Когда найдёшь свою стихию, практикуйся. Постоянно. И всегда на пределе своих возможностей, – с лицом знатока выдал он.

– Ты серьёзно? – удивлению моему не было предела. – Вот просто сидеть и практиковаться? А как насчёт, допустим, увеличения запаса маны? Силы заклинаний? Мощности струи, в конце концов?

– Про струю – если проблемы, надо к доктору-урологу. А всё остальное как к магии относится? Это что вообще? – явно без тени сарказма спросил Федя.

– Какой же ты всё-таки, Федя… – с сожалением выдал я, глядя, как хомяк хохочет в конвульсиях.

Вечер выдался крайне унылый. Я, лёжа на своей шконке, наблюдал, как из угла комнаты выполз таракан – точнее, как вылез и пополз вдоль стеночки, а затем направился к столу. Вредитель был огромным, почти с палец размером, и с такими же усами. Судя по всему, уже очень старый – не зря же такой большой. Бедолага ковылял медленно, приволакивая задние лапки, делал частые остановки. Он с трудом выполз в центр комнаты и замер. Никто не обращал на насекомое ровным счётом никакого внимания – никто, кроме меня.

Не знаю почему, но пока он полз, я чётко понимал: он не жилец. И как только он замер, меня посетило внезапное осознание – готов. Контур его тела стал едва заметно светиться зеленоватым. Меня это очень заинтересовало, так что я слез с кровати на пол.

– Никогда таракана не видел? – гоготал Сиплый.

Я ничего не ответил, стараясь контролировать предательскую слюнку. Она постоянно норовила вылететь или вытечь из моего рта в самый неподходящий момент, прямо как сейчас. Да и связываться с Сиплым не было желания: парень крайне недалёкий. А объяснять идиоту, что он идиот, – идиотизм: сам постепенно в такого превратишься.

А вот таракан и его свечение были крайне любопытны. Я встал на колени возле него и по наитию – такому же, как при встрече с хомяком, – дотронулся до бедолаги пальцем.

Через мгновение в груди начало появляться тепло. Только в этот раз тепло не стало долго скапливаться, практически сразу устремилось к моему пальцу, уходя в таракана. Насекомое дёрнулось и зашевелило усиками. Существо оживало, становясь зелёным прямо на глазах.

Нет, на нём не появились трава или листики. Просто он стал зелёненьким: прямо как кузнечик, только тараканчик. Он встал, как бы это ни было странно, на задние лапки, поставил три пары верхних себе на бока и осмотрелся. После чего замер, глядя мне в глаза.

– Воскрешатель! – с ужасом в глазах и дрожью в голосе прошептал Федя, но я его услышал.

– Пипеп! – Хлёсткий удар хомяка по морде собственной лапкой раздался в затихшем помещении.

Потому что после слов Феди все сидели как воды в рот набравшие, да ещё и с квадратными глазами.

«Дядя Толя… Вот что имел в виду тот маг! Воскрешатели – это проклятое направление, запретное. Я не знаю тех легенд, о которых рассказывал дядя Фёдор, но про воскрешателей знаю. Они под запретом!»