Неправильный попаданец. Книга 1

И вот как ему объяснить, что он как бы уже давно овощ, а ещё труп, а ещё я в его теле, а ещё это тело уже не тело, а мешок, а ещё… Да ну на фиг. Такое даже я не протащу в Госдуму. Придётся резать по живому, иначе херня получится. У нас всё же тело одно на двоих. Хомяк-тиран есть, ещё бунтаря внутри себя не хватало.

«Так, братан, ты сильно не буксуй, но у нас проблемы».

«Где мама?»

«Петя, тут дело такое. Я точно не понял ещё, но тот маг приезжал к тебе лет десять назад, может, пятнадцать. Давно было дело».

«Где мама?» – парень почти кричал в моей голове.

«Он сломал тебе голову. Запер тебя внутри и заморозил время. Ты спал весь этот срок».

«Где?! Моя?! Мама?!» – В этот раз крик сопровождался выплеском силы, хомяк схватился за сердце обеими лапками и упал навзничь.

«Петя, блин, погоди ты кипеж наводить».

«Где? Моя? Мама?» – Выплеск силы стал ещё мощнее, а хомяк резко подпрыгнул и истошно запищал, бешено вертя глазами.

– Умерла! – в сердцах крикнул я внутренне и вслух. – Нет её больше, и отца твоего тоже нет. Ты внутри моей головы. Одно тело. Я вообще из другого мира и ни хрена не знаю.

«Как вас зовут?» – совершенно спокойно спросил детский голос, а у меня по спине побежали мурашки.

«Толик», – с лёгкой опаской ответил я.

«Дядя Толик, давайте дружить?!» – Интонация и фраза из фильмов ужасов заставили мои «фаберже» уменьшиться вдвое.

«Конечно, давай», – ответил я, собрав всё мужество в кулак.

«Вы сказали, я в вашей голове, но я чувствую своё тело, вот только воспользоваться не могу. Почему?»

«Тут так в двух словах не объяснить…»

«Вы сказали, дядя-маг сломал мою голову?!»

«Ну что-то типа того. Тоже так сразу не объяснить. Я сам мало чего понимаю».

«Мои мама и папа поэтому умерли?»

«Блин, пацан, это прям, ну, всё не так просто в этом мире…»

«Дядя Толя, вы мне поможете?» – Голос пробирал меня до самых костей.

– В чём именно? – едва прошептал я вслух, а хомяк, будто слышал весь диалог, сжался в комочек.

«Убить каждого, кто виноват!!!»

Глава 4

«Милый ребёнок, виноват в чём?»

«Мама!» – всё, что ответил мальчик, а моё сердце сжалось – своей матери я не знал.

«Ты винишь кого-то конкретного?» – начал я проработку сокамерника по сознанию.

«Маг!»

«Имя?»

«Не знаю».

«Варианты?»

«Не знаю», – совсем по-детски расстроился Петя, а его голос наконец-то стал нормальным.

«Я не против тебе помочь, но чтобы что-то получилось, у нас впереди много свершений и проблем».

«Каких?» – Парень совсем поник.

«Даже если мы сейчас найдём мага, как его гасить?»

«Не знаю…»

«Я тоже. Я вообще из мира, где магии нет. Представляешь?»

«Не-а! – интерес проклюнулся у парня. – Это как? Как вы там живёте?»

«А вот так. Но это всё фигня, давай разберёмся с нашими монашками».

«С кем? – Голос почти смеялся. – Мошонками? Ха-ха-ха».

«С этим отдельная эпопея. С делами насущными. Ты же местный. Обучи меня всему, что знаешь. А то нас сейчас любой калека забить сможет».

«Да куда там! Я по силе – как любой взрослый. Сила-то проявилась», – с нескрываемой гордостью произнёс парень.

«Даже так?! – задумался я. – Вот почему мне в целом становится лучше и лучше и двигаться легче и легче. Ты просто нас в зеркале не видел».

«Покажете?» – с надеждой спросил Петя.

«Ох, братец, покажу, но лучше тебе этого не видеть».

Я вспомнил, что вчера, шарахаясь по филиалу мирового бомжатника, видел зеркало. Оно было на дверце шкафа, которая валялась в одной из комнат. Когда я уже шёл по дому, Петя в моей голове охал и ахал. Мне его стало откровенно жалко – видеть отчий дом в таком состоянии. К тому же для него прошёл едва ли день.

Когда я молча поднял дверцу шкафа с пола и уставился на своё отражение, в голове раздался душераздирающий вопль. Морально я был готов к этому. Но не стал отводить взгляд, как и закрывать глаза. Напротив – приставил зеркало к стене, освободив руки, и начал тыкать в себя, доказывая, что это не маска, а реальность.

Мальчик в голове кричал, потом плакал, потом шмыгал носом. Позже рычал и явно мысленно убивал всех причастных. Я ждал. В таких ситуациях надо сразу показать, что ты не враг, иначе потом будет тяжело. Пусть ему сейчас больно, обидно и страшно, но я говорю ему правду. Я его друг.

Да, есть немалый шанс, что он свихнётся. Ходить с психом в голове – то ещё удовольствие. Но риск – дело благородное.

«Хватит! – крикнул Петя. – Отвернись. Не хочу больше это видеть».

«Тоже мало желания, но надо привыкать», – сказал я и отвернулся.

«Что теперь?» – Парень ещё шмыгал носом, но уже пытался размышлять.

«Вопрос отличный. Я пока…»

Мой мысленный диалог прервал истошный писк хомяка. Вначале я хотел послать пушистую тварь ко всем хомячковым матерям, но всё же решил подойти к окну. Грызун неистово прыгал на подоконнике и тыкал пальцем куда-то вдаль. Из-за резкой смены собеседника и плохого синхронного перевода произошла заминка. Когда же смысл писка хомяка до меня дошёл, я слегка подзавис.

– Уверен? – переспросил я хомяка.

– Пик-пук! – поставил руки в боки хомяк.

– Я тебя на швабру надену, у меня в башке ребёнок живёт, базар фильтруй.

– Пи-пи-пип-пип-пи-пук-пок!

– Уверен?

– Пик-пук?!

– Где моя швабра?

– Пи-пи!!! – замахал хомяк ручками-лапками. – Пиууу-пок-оп-пи. Пип-пи-по-пу.

– Завязывай с такими привычками. Где мачете? – оскалился я, счастливый. – Надо же проверить. А вдруг тут не просто магический мир? Может, тут ещё и уровень качать можно?!

– Пи-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и… – обречённо простонал хомяк, покрутив пальцем у виска.

Я его уже не слушал, двигаясь к двери, словно горная лань – только старая, раненая, с ДЦП, которую месяц били током. От этой мысли в голове хихикнул паренёк, отчего я икнул. Делить голову с малолеткой – то ещё удовольствие.

Неправильный я какой-то попаданец. Попал в тело, мягко говоря, не первой кондиции. Компаньон – хомяк-садист-бунтарь, а в башке сидит хозяин тела в возрасте семи лет. Трэш!

Я открыл дверь, и до меня донеслись отдалённые крики. Улыбка сама собой вылезла на лице. Я вспомнил своё отражение, представил эту улыбку на том ужасе – и сразу стал серьёзным. Но предательская слюнка успела упасть мне на ногу.

– А где ботинки взять? Пофиг, буду босеньким.

Мачете нашлось быстро. Только я собрался двигаться к выбитой калитке, как меня осенило: «Что я за рыцарь без щита, епона мама!» Память Петрушки-Пети, как и его подсказки, помогла быстро найти искомое.

Огроменная кастрюля в сарае мне была не нужна, а вот крышка от неё – самое то…

– Утро-о-ом-м-м… По грязной тро-о-о-пи-и-инке-е-е… – голосил я дурным, ужасающим голосом. – Медле-е-е-нно-о-о брё-ё-ёл сла-а-а-авный геро-о-ой… – Хомяк еле успевал за мной, хотя я шёл не торопясь, экономя силы. – Бы-ы-ыл он взъе-е-еро-о-ошен, с седо-о-ой го-о-оло-о-ово-о-ой… – Петя в моей башке умолял меня заткнуться. – И у-у-улы-ы-ыба-а-ался-я-я… – Мне казалось, что хомяк снова сдохнет, в этот раз уже от смеха. – По по-о-о-олю он бе-е-егал, по ле-е-есу-у-у… – выл я, плюясь слюной. Что поделать? По-другому я просто не мог. – Пото-о-ом и к ручью-ю-ю… – Вот уже и перекричать крики людей не получается – я близко. – Хо-о-отел он поймать быстру-у-ую мо-о-олни-и-ию-ю-ю!!!

Я ударил мачете по своему щиту, ознаменовав окончание выступления. Как по волшебству, из дома на дорогу вывалились некто. Гоблины классические – ну не знаю, что-то в них было от гоблинов. Вот только цвет фиолетовый. Из жопы торчит хвост, чем-то напоминающий кошачий, с прямым жалом на конце.

Твари тащили тело какой-то женщины. Признаков жизни – ноль. Собственно, со вскрытым животом жить сложно. Я критически оценил обоих моих новых знакомых. Они оценили меня – и уронили тело на землю. Желание качаться сразу пропало.

– Уважаемые, предлагаю сесть за стол переговоров! – настоятельно промямлил я, делая шаг назад.

Первая тварь кинулась довольно стремительно ко мне, но в метре замерла, наклонилась, и хвост-жало выстрелил в цель. Мои рефлексы… Как же я рад, что они становятся всё лучше и лучше! Закрыться полностью я не успел, но жало отклонил в сторону щитом.

– Никогда не поздно преломить хлеб, – повторил я попытку.

– Скр-р-ре-е-е… бр-р-р… – прострекотало существо.

«Так, они не безнадёжны. Осталось найти переводчика!»

Теперь атаковали они сразу вдвоём. Первый прыгнул вперёд и попытался ударить лапой мне по ногам. Когти, кстати, как у медведя. Мачете пробило руку твари, пригвоздив её к земле. Второй хлестнул хвостом, но я прикрылся щитом. Щит пробил защиту и остановился в паре сантиметров от жирного тельца. Капелька слюны упала на кончик жала – и оно тут же начало дымиться.

Стрёмное существо что-то проскрежетало и выдернуло жало из щита. Но тут же пригвождённый к земле уродец выстрелил в меня своим хвостом. Едва я успел подставить под этот удар щит и капнуть слюной на жало второго, как ощутил боль в плече.

Первый гадёныш меня достал. Я не тянул двоих…

– Хомяк? Ты помогать будешь? Нет? Ты помнишь? Ты и я! Вместе до смерти – и все дела.

– Пи-пип-пи.

Я ничего не ответил этому матюгливому животному – просто не было времени. На меня наседали: уколы хвостов и удары лап. И тут до меня дошло: моя слюна! Я мощно вдохнул, после чего собрал всё, что плескалось в носу. Судя по всему, Петрушка болел – собралось, думаю, граммов двести, не меньше. После чего я, внук ворошиловского стрелка, совершил прицельный выстрел.

Оказывается, мой рот прекрасно приспособлен к стрельбе: я заляпал всю рожу фиолетовому ублюдку. Как он завыл! Это была прямо музыка для моих ушей.

Оставшись один на один со вторым – между прочим, раненым – врагом, я стал чувствовать себя увереннее. Хотя тельце начало потихоньку сдавать.

– Скр-р-ре-е-е… бр-р-р… – застрекотала тварюга.

– Надоел, уродец. Будешь у меня скребером, понял? Ходи сюды, научу тебя родину любить.

Скотина будто меня поняла и опять выстрелила хвостом. Щит уже был похож на решето, но я твёрдо решил, что это последняя дырка в моей защите. Я чуть отвёл щит, чтобы скребер сразу не смог выдернуть хвост, и одним ударом отрубил ему жало.

Тварь заголосила, а вот вторая почему-то затихла. Я бросил короткий взгляд и поспешил отвернуться: злобный хомяк полосовал длинными когтями уже мёртвое тело. Мясник, а не хомяк. Ужас какой-то – быть его врагом никому не пожелаешь.

Тем временем раненый скребер кинулся в последнюю атаку: глупую, прямолинейную. Жаль, тело уже устало: я просто физически не успевал отойти вбок. Пришлось падать на спину, выставляя щит и меч перед собой. Животное пролетело надо мной, лишь задней лапой зацепившись за мачете.

Совсем небольшой разрез красовался на правой его лапе. Зато я успел плюнуть ему прямо в пузо. Не так смачно, как первому в рожу – гайморит ещё не восстановил ресурсы в носоглотке, – но плевок тоже получился знатный.

Зверь – а иначе его не назовёшь – начал разрывать себе живот. Он дымился и шипел. Я хотел резко подняться и добить бедолагу, но тело со мной было категорически не согласно. На выручку пришёл адский хомяк.

Хотя, судя по всему, скребер был очень занят и не собирался дальше сражаться со мной. Хомяк не оставил ему ни единого шанса, стремительно подскочив сзади и вскрыв ахиллесовы сухожилия – сразу на обеих ногах. Меня передёрнуло. Скребер завыл пуще прежнего, а я начал потихоньку вставать.

Хомяк развивал успех. Жопа существа оказалась ниже, чем запланировала природа, и мой Пушистик одним движением отрубил вражине хвост. А потом, как заправский альпинист, начал восхождение по спине противника.

Причём в качестве ледорубов и кошек он использовал когти – оказалось, он мог выпускать их, как кот. Забравшись на плечо твари, хомяк выдал радостное «пип», после чего вскрыл скреберу глотку от уха до уха.

Я успел встать на ноги, и тело существа упало. Хомяк спрыгнул в последний момент, совершил два переката и остановился в метре от меня.

– Пушистик! Да ты маньяк! Так отделать невинную скотинку!

– Пиу-пиу-пи.

– Да, дохленький я пока что, – с грустью отметил я. – Кстати, о птичках: валить надо. Прокачка не идёт. Тебе, случайно, опыта не насыпали? Так-то это ты всех завалил.

– Пи-и-и… – Хомяк покрутил пальцем у виска, а второй лапой дал себе по лицу.

– Ладно тебе. Понял, понял, не дурак. Дурак бы не понял.

Только я собрался в бодром темпе делать ноги в обратном направлении, как тут как раз попутчики нарисовались – видимо, за ними кто-то гнался. Самое время убираться подальше, но не тут-то было. Меня привлёк странный свет. Едва различимый, он исходил из вскрытой шеи скребера.

Я перевернул тушку – что было непросто – и присмотрелся. Отсюда свет казался ярче, но всё равно совсем слабый. Если бы не пасмурная погода, я бы его и не заметил вовсе. Брезгливости во мне отродясь не было, так что я полез в рану. Уже через пару секунд, когда мимо пробегали люди, с ужасом глядя на дела рук моих, я что-то нащупал.

Какой-то маленький шарик. Совсем крошечный – как две спичечные головки. Разглядывать его дальше я не стал: что-то мне крайне не нравился раздающийся стрёкот за спиной. Да и хомяк опять истошно верещал и тыкал кривой лапкой в ту же сторону.

Оборачиваться я не стал, просто сорвался с места. Точнее, я так хотел думать. Битва меня утомила, так что перемещался я крайне неспешно.

– Гляди! Писюн с мечом! Ха-ха-ха! – Голос за спиной был весел, а вот лицо перекошено от страха.

Я узнал этот голос. Он принадлежал одному из тех, кому я набил морду в ночь появления. Уродец догнал меня и сбил с ног. Уронить такую тушу, как я, крайне легко, а вот подняться сложно. А главное – больно.

Судя по ощущениям, лицо я свёз капитально, как и выпавшее из-под рубахи пузо. Было крайне обидно, захотелось плакать. Я встряхнул головой. Опять малыш внутри меня захватил моё сознание.

– Петрушка, блин горелый… – раздался надо мной незнакомый женский голос. Кто-то схватил меня за руку и попытался поднять. Правда, эта помощь лишь мешала: сил у помощника явно не хватало, а опору в виде левой раненой руки я потерял. Чертыхаясь и ругаясь на чём свет стоит, меня всё же подняли.

Когда я наконец смог увидеть что-то кроме земли, мои мысли улетели в далёкие дали. Девушка была прекрасна: худенькая, стройненькая, 90–60–90, 3-й размер – всё как я люблю. Блондинка, волосы распущены до лопаток. Лицо львицы со слегка вздёрнутым носиком.

Всё это крайне диссонировало с тем, что она решила помочь мне, убогому. Таких обычно хрен завоюешь, хотя чаще всего такие и оказываются пустышками. Мы встретились взглядами, и она легонько улыбнулась.

– Идти можешь? – Мелодичный голос – я аж поплыл.

– Бевыв, бевыв… – моё «бежим» не понял даже я. Язык отказался слушаться.

Девушка ещё сильнее заулыбалась, и мы пошли вслед за убегающими селянами. Двигались мы крайне медленно – даже для меня, что стало настораживать. Крики, шум и вопли постепенно стихали, а мы всё шли.

В какой-то момент я начал пристально всматриваться в окружение. Села я не знал, но точно помнил: пробежал четыре дома, после чего перешёл на шаг и, напевая, прошёл ещё пять. Мы же миновали уже полтора десятка домов, а моего всё ещё не было видно. Как и выхода из села.

Птицы перестали петь, вообще исчезли все звуки, а девушка стала преображаться. Из почти девочки она начала взрослеть: прибавила в росте, увеличилась в груди. Лицо из слегка дерзкого превратилось в насмешливо-высокомерное. Цвет волос сменился с белого на ярко-зелёный. На голове появился тоненький золотой ободок. От платья практически не осталось и следа: теперь это было скорее секс-бельё, причём очень вульгарное.

Я отвёл взгляд, чтобы осмотреться, но мы уже вышли за пределы села. Вокруг простиралось белёсое ничто. Я покрутился вокруг своей оси, после чего уставился тупым взглядом на властную женщину. Хомяк подёргал меня за штанину, и я посмотрел вниз.

– Пипеп? – Такой обречённости в его голосе я ещё не слышал.

Я лишь пожал плечами и вернул взгляд на женщину. Та не спешила начинать диалог. Она щёлкнула пальцами – и в пустоте появился довольно вычурный трон. Я аж скривился: так давить пафосом на людей – глупо. Заранее указывать человеку на его место означает, что переговоров не будет. Будет ультиматум.

Я ждал… ждал… и ждал…

– Совсем не интересно? – наконец не выдержала она.

– Ой, здравствуйте. Я вас даже не заметил, – решил бить я в самое важное для любой девушки – внимание к ней.

– С огнём играешь, Толя! – не столько пригрозила, сколько предостерегла дама.

– Хотела бы убить, не стала бы с земли бренной поднимать, – крайне пренебрежительно ответил я. – Моё имя ты уже знаешь. Сама не представишься?

– Зови меня Дианой. – Зеленоволосая задумалась и добавила: – Или просто Ди.

– Миленько, просто Ди. Чему обязан?

– Это всё, что тебя волнует?

– Есть ли жизнь на Марсе? – максимально серьёзно спросил я.

– Страх за шутками прячешь? – ухмыльнулась она. – Нет!

– Что «нет»? – совершенно потеряв нить разговора, переспросил я.

– Ответ на твой вопрос: на Марсе жизни нет. – Ди была максимально серьёзной. – Следующий вопрос.

– Я вот боюсь, что бесплатная демоверсия «вопрос – ответ» закончилась. А платная подписка мне не нужна, спасибо. А где выход?

– Боюсь, что нам всё же придётся поговорить.

– Может, не надо? – с надеждой спросил я.

– Надо, Толя, надо. А раз ты не хочешь играть по правилам, придётся чуть по-другому. Я – одна из двадцати семи богов-покровителей этой планеты. С недавних пор нас официально стало двадцать восемь. Угадаешь, из-за кого?

Я притворился шлангом.

– Хорошо, так и быть, продолжим. Тринадцать лет назад у мальчика, в чьём теле ты находишься, пробудился дар. Дар редкий и могущественный настолько, что смог породить нового бога. Уничтожить дар без смерти носителя практически невозможно. Да и мастера под рукой не оказалось – маг-недоучка, но исполнительный. Он запечатал его силу…

– Ценой сознания! – не выдержал я. Петя внутри бесновался, как раненый зверь. – Милосерднее было бы его просто убить.

– Мы не можем убивать. Даже чужими руками. Напрямую.

– А если я в тебя плюну? – прищурился я.

– Но можем сделать жизнь крайне интересной, – прищурилась Ди в ответ.

– Ага, прям как джинн из сказки. А три желания будут?

– Всё будет. Слушай дальше: мальчик должен был погибнуть, а новое божество – вновь уснуть. Но случился ты. Грани миров истончились, и по причине, мне пока не ведомой, тебя закинуло в это тело.

Бог полностью проснулся и набирается сил. Магия, которая в тебе находится, крайне опасна и непредсказуема. Она может свести с ума.

– Зачем ты всё это мне говоришь? Хочешь, чтобы я самоликвидировался? – Всё же втянула меня зеленоволосая бестия в диалог.

– Был бы неплохой вариант буквально час назад. Но… Уже поздно.

– Поздно для чего? Достала со своими загадками. Говори прямо!

«Раз убить не может – будем борзеть. Мне тут не нравится. Домой хочу, к маме…» – Дьявол, опять Петя лезет в сознание.

– Те существа, которых ты убил, – из других миров. Появившись у нас, ты открыл сюда путь. Как маяк или как магнит. Нашу планету притянуло к паутине миров и вселенных.

– И что, грохнуть меня – не вариант? Чтобы всё закончилось? – Я искренне недоумевал: уничтожь человека, создавшего проблему, – и проблема решится сама собой.

– В миропорядке есть непреклонный закон: лишь тот, кто что-то создал, может это уничтожить…

Глава 5

– А можно как-то чуть попроще? Ну типа для самых непонятливых! – Мне решительно перестала нравиться тема разговора: слишком уж явственно запахло неприятностями.

– Твоё появление сломало наш мир и…

– Может, не сломало? – перебил я. – А предзнаменовало?

– Ещё раз перебьёшь, и я отправлю за тобой лучшего мага-менталиста. Он запечатает твоё сознание. Только в этот раз ты не уснёшь, как Петя.

Я благоразумно умолк. Раз уж рассказ так интересен и просьба высказана столь вежливо, почему бы не послушать? Пусть говорит, мешать не стану.

– Хороший мальчик. Знаешь, что такое паутина миров? Хотя откуда тебе знать… Представь обычную паутину самого обычного паука. Теперь осознай: каждая точка пересечения нитей – это мир. Сами нити – тоннели и пути между мирами. Есть центр паутины – центр миров, центр вселенной. В этих мирах обитают существа столь могущественные, что я по сравнению с ними, как твой бурундук по сравнению со мной.

Наш мир – концевой. Мы на самом краю паутины. Грубо говоря, мы – якорный мир: нами вселенная крепится к мирозданию. Таких миров сотни. Мы никому не интересны – у нас ничего особенного не происходит. И это хорошо: если наш мир погибнет, часть вселенной может обрушиться, баланс миров нарушится. Это одна из причин, почему мы, боги-покровители, практически беспомощны. Никогда не знаешь, к чему приведёт даже малейшее вмешательство – словно попытка раздавить бабочку. Паутинок, о которых я говорю, множество. Представь дерево в сказочном лесу, обвитое тысячами паутин. Это и есть древо – мультивселенная. Обычно между вселенными тянутся тонкие мостики-ниточки. По ним могут перемещаться сильнейшие существа, в основном демиурги. Но даже среди них немногие умеют ходить по древу. Ещё меньше тех, кто способен переносить существ из одной вселенной в другую. А тех, кто может перемещать души, я знаю лишь пятерых, и то по легендам. Душа сама способна путешествовать по паутине. Я могу отправить души даже в центр миров и вселить их в кого-нибудь. Да, потом получу массу мелких неприятностей, но это несложно. Попаданцы – обычное явление в любой вселенной. Бывает, что одна из веток, на которой держатся паутинки, падает. Не спрашивай как, зачем и почему – ты вряд ли сможешь это осознать. При падении такие ветки могут долететь до самой… ну, скажем, до «земли» (образно говоря). Или упасть на нижние ветки, зацепив другие паутинки. Понимаешь?

Я кивнул. Что тут непонятного? Дерево, ветки, паутина, вселенная, мироздание – всё просто. Нервно сглотнув, я приготовился слушать дальше.

– В итоге десятки и сотни паутинок переплетаются, проходят друг сквозь друга, рвут нити, точки распадаются. Получается трёхмерная гигантская паутина. Пауки могут бросить её, могут подраться за неё, а иногда даже уживаются на новой территории, хотя это редкость. Если ты ещё не понял, пауки в этой аналогии – боги и демиурги. Бойня между пауками длится долго, и изменения, затрагивающие паутинку, становятся критичными. Чаще всего такие «шары» превращаются в безжизненные пространства на миллиарды лет, пока ветры и глобальные события не очистят ветку с таким шаром.

– Уважаемая, у меня сейчас мозг лопнет. Какое это имеет отношение ко мне? – не выдержал я. – На паука я не похож. Можно я пойду? У меня дел невпроворот: надо улучшить тело, спасти хомяка от дракона, принцессе помочь, себя поцеловать…

Ди сделала вид, что не услышала, и продолжила:

– Твоё появление можно представить так: какой-то паучок поймал мушку и закоконировал её, но привязать к своей паутинке не успел – или забыл. – Ди нервно провела рукой по волосам, словно пытаясь упорядочить собственные мысли. – Ты просто выпал из сети в параллельную ей, попав в мой мир. И это, как говорят в твоём мире… фиаско, братан!

Я почесал затылок, изображая глубокую задумчивость, и небрежно махнул рукой:

– Так в чём проблема? Ну хорошо, я упал и теперь живу тут. Вам не мешаю. Тётенька, отпустите маленькую мушку. Я волшебное слово знаю: «позязя».

Ди резко выпрямилась, её глаза вспыхнули недобрым огнём.

– Ты пролетел десятки, а может, сотни паутинок и упал сюда. Ты зацепил безумное количество вселенных и создал новый, свободный, неимоверный путь. И все теперь могут…

Я перебил её, вскинув руки в шутливом жесте:

– Перережь эту нитку, как пуповину! Мама, я родился! Всё!

– Поздно! – Её голос дрогнул. – Пока это ещё было возможным, я не могла тебя найти. Твой дар… Я совсем про него забыла и перерыла весь мир в поисках не запланированного мною попаданца. Я искала по стандарту, среди правителей и их отпрысков, проверила все знатные и умирающие роды, магов-неудачников со спящими дарами, которые могут повлиять на ход истории, учёных, лекарей, потенциальных изобретателей… Дьявол, а ты попал в паренька, о котором я и вовсе позабыла… – Она запнулась, опустив взгляд. – Я нашла тебя лишь по первому открывшемуся разлому. До конца надеялась, что ты великий бог или демиург, что ты ошибся и поможешь остановить всё это. А ты…

На её лице читалось явное разочарование.

Я пожал плечами, стараясь выглядеть беспечным.

– Дамочка, один попаданец – один портал. В чём проблема? Я там двоих этих, как их там… скр-р-ре-е-еберов, уже уделал. Пригоните сюда магов, отстреляйте оставшихся, как в тире, и запечатайте этот разлом. Дел-то.