Архивы Лимба. Пробуждение Лилит

Я села за стол. Перо само прыгнуло мне в руку. Оно казалось продолжением моего пальца. Как только кончик коснулся пергамента, воспоминания нахлынули волной.

Хруст синтетической блузки. Запах дешевого одеколона Виктора. Унизительная тяжесть чужой руки на бедре. А затем — вспышка. Чистое золото ярости.

Слова полились сами. Чернила на пере горели золотом. Я писала о том, каково это — быть в теле рабыни. О ярости, когда смотришь в глаза мужчине, который минуту назад считал тебя вещью и его липкие руки прикасаются к твоему телу.

Я писала час. Или вечность. Время в Лимбе текло иначе. Когда я отложила перо, пальцы были черными от чернил, а страница сияла так ярко, что резало глаза.

— Хорошо, — кивнул Элиан, подходя и читая написанное через мое плечо. От него снова повеяло теплом, заставляя меня напрячься. — Ты описала гнев. Выплеснула яд. Это был этап разрушения. А теперь напиши вторую часть. Ту, где ты почувствовала удовольствие от власти. Это этап принятия своей силы.

Я вскинула голову.

— Ты хочешь, чтобы я написала о том, как мне понравилось унижать человека?

— Я хочу, чтобы ты перестала врать самой себе, — он обошел стол и оказался вплотную ко мне сзади. Его ладони легли на подлокотники кресла по обе стороны от меня, заключая в клетку. — Там, в момент оргазма силы, ты ведь думала не о справедливости, верно? Ты чувствовала сладость его паники. Экстаз Власти.

Его губы коснулись мочки моего уха, посылая разряд тока вниз живота.

— Напиши правду, Лилит. Признай свою тьму. Только приняв её голод, ты сможешь научиться им управлять, а не быть его рабой.

Он отступил, возвращая дистанцию, оставляя меня одну с пылающей страницей и кипящим котлом противоречий внутри.

— Твой первый урок окончен. До утра, малышка — бросил он через плечо, направляясь к выходу из библиотеки. — Не советую бродить по коридорам Архива одной. Гончие чуют вкус страха быстрее, чем акулы — кровь.

Дверь закрылась. Я осталась одна в оглушающей тишине древней библиотеки, сидя перед текстом, который обнажил мою душу до самых гнилых корней. И самое страшное было в том, что он прав. Мне действительно понравилось смотреть, как Виктор Сергеевич превращается в серость, а тот мужлан в переулке в забвение. Я вылила это все на бумагу, почувствовала облегчение и этим чувством я легла на ложе, которое стояло рядом со столом, мое обнаженное тело ощутило его ласкающий бархат, и я провалилаcь в сон.

Глава 4

ЧувственностьЖелания.

Пробуждение не было похоже на возвращение из сна. Это было падение обратно в тело, которое больше мне не принадлежало.

Я открыла глаза, ожидая увидеть пыльные балки старой библиотеки Элиана, но вместо этого встретилась взглядом с бездной. Потолок Архива исчез. Над головой раскинулась живая карта Лимба — та самая золотая паутина реальности, которую я видела лишь отблесками. Теперь нити пульсировали прямо надо мной, сплетаясь в созвездия чужих судеб и отвергнутых желаний. Я чувствовала их вибрацию кожей плеч.

Попробовала пошевелиться. Тело отозвалось странной легкостью, словно гравитация Лимба решила сделать мне одолжение. Но когда я попыталась сесть, что-то мягко, но непреклонно удержало меня за талию.

Взгляд вниз заставил кровь прилить к щекам, хотя после вчерашнего унижения казалось, что способность краснеть у меня атрофировалась навсегда. На мне была одежда. Но назвать её тканью значило бы оскорбить само понятие ткани. Черный шелк струился по телу, как застывшая полночь, прошитый нитями чистого золота. Руны Лилит вплетались в узор вышивки вдоль позвоночника. Они были холодными, но жгли кожу сквозь тонкую ткань, напоминая о ночи. О том голоде.

— Очнулась? Голос Элиана раздался справа. Он сидел в кресле, которого здесь вчера не было, закинув ногу на ногу. В руках он держал бокал с темным вином, наблюдая за мной поверх кромки хрусталя. Его обсидиановый глаз казался бездонным колодцем, а янтарный изучал меня с пугающей, почти медицинской бесстрастностью.

— Ты посмела... — начала я, пытаясь восстановить дыхание. Голос всё еще был хриплым от рычания прошлой ночью.

— ...лечь на мое ложе? — закончил он за меня, делая глоток. — Моя кровать — наименьшая из проблем, которые у тебя сейчас есть, Кейра. Посмотри на свои руки.

Я опустила взгляд. Мои пальцы светились. Золотые линии моей Силы стали ярче, агрессивнее. Они пульсировали в такт моему сердцу, но теперь к ним примешивался другой оттенок — болезненно-красный, цвета свежей крови. Руны Лилит проступали сквозь золото, борясь за доминирование под моей кожей.

— Ты спала, — констатировал Элиан. — А твоя вторая половина — нет. Всю ночь ты пыталась переварить поглощенную энергию того мужлана из подворотни. Гнев требует выхода. Если ты не дашь ему его, он сожжет тебя изнутри. Ты станешь пустым сосудом, который будет кричать вечно, пока его не развеет ветер Лимба.