Непростительно близко

От него тянуло могильным сквозняком и… жжёными костями?

— Осторожнее. Куда ты так несёшься, парень? — спокойно проговорил лекарь, невозмутимо поправляя складки мантии. Тихий голос отбивался странным эхом от каменных стен.

— Извините, — глухо пробурчал Касс.

Взгляд вцепился в носки перемазанных грязью башмаков. Включить дурака. Размазать себя по полу. Так было нужно, чтобы выжить.

Лекарь задержал на нём проникающий под самую кожу взгляд.

— Не тебе передо мной извиняться, — бросил он всё так же бесстрастно.

Он не стал дожидаться реакции и зашагал прочь. Его мантия скользила по сырым камням, словно блестящая змеиная чешуя, бесшумно утягивая за собой клубы тумана.

Касс медленно выпрямился. С каменных сводов арки срывались ледяные капли. Они с размаху разбивались о его плечи и стекали за шиворот, но он не чувствовал холода.

Не ему извиняться? А кому тогда? Королю? Богу, которого давно выпотрошили и бросили гнить в подземельях? Старик что, бредит?

Слова лекаря, похожие на случайный бред, впились в мозг.

— Эй! — рыкнул Касс. Голос сорвался, прозвучав хрипло, по-звериному.

Он резко сорвался с места. Мокрые башмаки скользнули по склизкой брусчатке, он едва не рухнул в грязь, но удержал равновесие. Бубенцы на колпаке зашлись в звоне.

Он догонит его. Схватит за костлявую шею, впечатает в сырую стену и вытрясет из него всё. Каждое слово. Что значит «не тебе»?!

Коридоры замка сплетались в каменный лабиринт, созданный, чтобы хоронить чужие тайны. Касс влетел под своды крытой галереи, перепрыгивая через ступени. Факелы на стенах чадили чёрным дымом, отбрасывая на серый камень тени. Он дышал тяжело, с хрипом втягивая ртом спёртый воздух.

Он точно видел, куда свернул маг. Слепой поворот за старым гобеленом. Касс в три прыжка преодолел расстояние, занёс руку, чтобы вцепиться в его плечо, резко вывернул за угол и…

Замер.

Никого.

Тупик. И ни единой двери. Ни тайного хода, ни щели, которую бы он, излазивший замок вдоль и поперёк, мог пропустить. Лекарь исчез. Испарился. Растворился в тенях, словно его здесь никогда и не было. Лишь запах жжёной кости, который он оставил после себя. Доказательство того, что старик не был галлюцинацией его больного разума. Он был здесь!

Касс привалился плечом к стене.

До этого момента потеря памяти была для него обыденной частью жизни. Чёрной дырой. Выжженной пустошью, посыпанной солью, с которой он смирился, даже не пытаясь найти её причины. Зачем искать то, чего нет? Человек без прошлого — очень удобно. Ему казалось, что он — абсолютное ничтожество. Кусок податливого мяса, слепленный из придорожной грязи, брошенный к подножию королевского трона ради пьяной потехи. Урод без имени, без корней, без права на гордость.

Если у тебя нет воспоминаний, то тебе не о чем горевать. Тебе не за что мстить. Ты просто пустая оболочка, которую набили соломой и нарядили в шутовской костюм.

Не тебе извиняться.

Одержимость сероглазой принцессой ещё секунду назад сжирала его изнутри, скручивая внутренности спазмом, но теперь отступила. Каролина. Её губы, которые он так отчаянно хотел смять своими. Всё внезапно потеряло удушающую власть над ним. Какая, к чёрту, страсть, когда ты даже не знаешь, как тебя зовут на самом деле? Как можно хотеть присвоить себе королевскую дочь, если ты сам себе не принадлежишь?

Его одурманили.

Касс медленно поднял руки, разглядывая свои перепачканные пальцы, сбитые в кровь костяшки. Если лекарь — ускользающий призрак, который изрыгает загадки и растворяется в глухих стенах, то в замке есть кое-кто гораздо более материальный. Тот, кто состоит из плоти и крови. Тот, с кем он пил кислую брагу и кто учил его держать меч.

Калеб.

Огромный кухонный мясник. Здоровяк вчера проговорился. Слишком явно, слишком тяжело он тогда отвёл взгляд.

Они знали. Все эти годы они, чёрт возьми, знали?

Злость взвилась по венам, и перед глазами потемнело. Если они думали, что дурак продолжит покорно плясать в неведении, жрать объедки со стола, вилять хвостом и развлекать заплывшие жиром лица, то они просчитались.

Касс резко оттолкнулся от стены. Он найдёт Калеба прямо сейчас. И Калеб выложит всё дерьмо, что скрывает его здоровенная туша. Вывернет свою душу наизнанку. Даже если для этого Кассу придётся приставить к его огромной глотке мясницкий тесак и лично пустить ему кровь на кухонный стол.

Он взлетел по крутой лестнице прямиком к подвалам замка. Весь мир казался намертво застывшим в тусклом цвете грозового неба, скованным бесконечностью холодных ночей. Лишь иногда монохромный ад вспыхивал агрессивным красным.

В грудине заскреблись тупые когти. Они методично драли мягкие ткани, разнося по венам животную тревогу. Если вот так паршиво на душе — значит, смертельная беда уже стояла за спиной и дышала в затылок.

Эхо шагов разнеслось по каменной кишке коридора ещё до того, как силуэты появились из-за поворота.

Королевская стража изволила явиться.

— Опа, смотри-ка, — звонкий голос внезапно раздался за спиной. — Тот самый дурак, что вчера Королю посмел в лицо непотребность ляпнуть. Повезло тебе. Вчера.

Касс не стал оборачиваться, только чуть склонил голову набок. Один из бубенцов на колпаке тихо звякнул. Спиной он ощущал их габариты. Гойл и Джонни. Воины из гвардии Короля Аларика. Цепные псы, прошедшие не одну стычку на границе. Скорее всего, они не так давно вернулись с поля боя: от них разило за версту крепким перегаром. Сорвались с цепи?

Он примирительно поднял руки на уровень плеч, всё так же стоя к ним спиной. Глубокий вдох. Привычным движением мышц он натянул на лицо ухмылку. Так было нужно. Необходимость прятаться за маской кривляющегося идиота давно стала для него подобна глотку кислорода.

— Господа, — протянул Касс обманчиво мягко, словно задабривал хриплое дыхание готовых к броску волков. — Рад вас видеть в столь… неформальной обстановке.

Высокий, широкоплечий Гойл смачно сплюнул на серый камень пола. Общаться по-доброму здесь никто не собирался.

— Рад видеть? — Угрожающе усмехнулся Джонни, чья массивная фигура перекрывала добрую половину коридора. — Слышал, Гойл? Этот кусок дерьма рад нас видеть!

Грубый гогот ударил по барабанным перепонкам.

— Видимо, мы давно не ломали ему рёбра, — плотоядно хмыкнул Гойл, шагнув вперёд.

— Ну что же вы, друзья мои, к чему такая жестокость? — Касс медленно развернулся. Он расправил плечи, растягивая губы в безмятежной улыбке, и развёл руки в стороны, открывая грудь.

— Слышь, давай заканчивай ломать комедию, шутовское отродье, — рыкнул Гойл.

Стражник шагнул вплотную. Касс шире растянул губы в дружелюбном оскале, принимая удар, который он просчитал ещё секунду назад.

Кованая перчатка впечаталась ему в челюсть.

Трезвый Гойл снёс бы Кассу голову, но пьяный замах дал долю секунды, чтобы смягчить удар. Голову резко откинуло в сторону, шея хрустнула. В ушах протяжно, тонко зазвенело. Касс пошатнулся, упёршись лопатками в ледяную стену, и медленно опустил голову.

Во рту разлилась тёплая соль. Касс не спешил поднимать взгляд. Он медленно провёл большим пальцем по рассечённой нижней губе, стирая свежую кровь. Посмотрел на красные разводы на подушечках пальцев. Красивый цвет. Потрясающе красивый.

— Ну что, спляшешь для нас теперь, сука? — Осклабился Джонни, придвигаясь ближе.

Должно быть, они видели перед собой жалкое убожество, сломленного клоуна, вытирающего кровь с разбитого лица. Так было нужно. Их расслабленность стала приговором. Неуловимым движением Касс скользнул вперёд. Пальцы нырнули к поясу Гойла, выхватывая тяжёлый кинжал из ножен.

Гойл, даже будучи на голову выше и вдвое шире, не успел и моргнуть. Касс с силой рванул его за ремни кирасы на себя, развернул и впечатал огромную тушу в стену. Сталь впилась в глотку Гойла под подбородком, и первая капля медленно потекла по потной коже.

— А сейчас… потанцуете вы. Два ублюдка, — прошептал Касс в ухо стражнику.

— Чёрт, Джонни! — сдавленно захрипел Гойл.

— Только рыпнись, жирдяй, и он будет захлёбываться кровью, — ядовито выплюнул Касс, не сводя пронзительного взгляда с его напарника. Он стоял расслабленно, изящно перенеся вес на одну ногу.

— Вот же бешеная мразь! — дёрнулся Джонни. Его рука метнулась к эфесу меча, но замерла на полпути. Рисковать напарником он, похоже, не решился. Правильно сделал.

— Ты же понимаешь, Касс, что это всё дойдёт до короля Аларика? Тебя освежуют! — прохрипел Гойл, скосив на него полные паники глаза.

Касс склонился к лицу гвардейца и издевательски оскалился.

— И что вы ему скажете, м? — промурлыкал он, вдавливая лезвие ещё на миллиметр. — Что двоих его элитных боевых псов чуть не прирезал в тёмном углу полоумный шут? Самим-то не противно от своей ничтожности?

Он с наслаждением наблюдал, как сквозь пьяную пелену на потном лице стражника пробивалось осознание собственного бессилия и позора.

— Что… что ты хочешь? — процедил Гойл.

— Чтобы вы сию же секунду свалили с моих глаз, пока я не передумал, — ласково пролепетал Касс. — Ну и ключ от библиотеки, разумеется.

— Ключ от библиотеки? Почитать решил, клоун? — Стражник усмехнулся, и Касс сильнее надавил кинжалом.

— Чёрт с тобой! Джонни, дай ему ключ! Живо! — взвизгнул Гойл.

Второй стражник, побледнев, торопливо отцепил от пояса связку и швырнул ключ в сторону шута. Касс поймал его левой рукой прямо на лету.

Только после этого он плавно отвёл кинжал от глотки. Гойл пошатнулся, тяжело опираясь на стену, и неуверенно попятился к другу, зажимая рану на шее ладонью. Два мгновенно протрезвевших идиота, трусливо озираясь, поспешно растворились во мраке коридора.

Оставшись один, Касс брезгливо разжал пальцы. Кинжал со звоном упал на каменные плиты. Он медленно поднял левую руку и разжал кулак. На испачканной кровью ладони лежал кованый ключ. Металл тускло блеснул в свете далёкого канделябра. Грудь тяжело вздымалась от выброшенного в кровь адреналина, но губы сами собой растянулись в искренней улыбке. Король Аларик был слишком самонадеян, доверяя такие вещи тупым, спившимся псам.

Если Калеб будет молчать — плевать. Касс сам вскроет гниющее чрево Эстерии. И когда он вернёт себе своё прошлое, когда отмоет себя от этого позора… вот тогда он посмотрит в серые глаза принцессы совершенно иначе.

Касс бесшумно нырнул в кладовку прямо перед королевской кухней.

Калеб был здесь. Здоровяк перетаскивал пудовые мешки с мукой и крупой, хмуро сосредоточившись на смятом списке в грубых руках. Он заметил Касса сразу. Медленно выпрямился, окинув его лицо взглядом через прищур.

— Сцепился со стражей, Касс? — ровно спросил Калеб, возвращая внимание к мешкам.

— Да так. — Касс небрежно отмахнулся, слизывая свежую кровь с рассечённой губы. — Просто мило пообщались. Обсудили тонкости дворцового этикета.

Здесь не перед кем было ломать комедию. Он грубо стёр кровь с подбородка тыльной стороной грязной ладони.

— Ты вчера что-то хотел сказать мне, Калеб.

Здоровяк замер. Мешок с мукой глухо впечатался в каменный пол. В спёртый воздух взметнулось густое белое облако, оседая на сапогах пылью.

— Тебе показалось, — ровно отрезал Калеб. Даже не повернул головы, упрямо сверля взглядом стену.

— Ну уж нет. — Касс сделал агрессивный шаг вперёд. — Какую дрянь ты от меня прячешь?

Калеб медленно выпрямился.

— Твой поганый язык и прыткий ум тебя до добра не доведут, — хрипло выдавил здоровяк, с хрустом комкая в кулаке бумажный список. — Не лезь туда, где тебе оторвут башку, Касс.

— Я столкнулся с колдуном по пути, — с нажимом повторил Касс, пропуская угрозу мимо ушей. Он не сводил колючего взгляда с широкой спины повара. Стёртая в кровь губа болезненно саднила при каждом слове. — А он мне в лицо ляпнул, что не мне перед ним извиняться.

— Он давно с катушек слетел, надышался своими травками. Что ты его слушаешь? — глухо пробурчал Калеб.

Здоровяк отвернулся и снова нырнул в угол, очевидно не желая отвечать на его вопросы.

Касс подтянулся на руках и легко вскочил на массивный кухонный островок. Он устроился прямо на деревянной столешнице, сплошь покрытой старыми отметинами от ножа. Он болтал ногами, бубенцы на башмаках тихо позвякивали в тишине.

— Ну ты только представь, Калеб, — мечтательно протянул он, откидываясь назад и упираясь руками в столешницу. — Может, у меня есть наследство, а? Может, я потерянный наследник? Или бастард самого Дьявола? — Он усмехнулся.

Принцессе нужен был равный. Если бы у него было имя… Завалящий, паршивый титул мелкого лорда, хоть клочок земли. Тогда он смог бы сорвать с головы колпак и швырнуть его в лицо Королю. Смог бы вцепиться в её хрупкие плечи, прижать к стене и доказать, что имел полное право дышать с ней одним воздухом. Что он лучше любого вылизанного аристократа, пускающего на неё слюни.

Касс спрыгнул со стола. Он сунул руку в карман и выудил оттуда ключ, швырнув его на столешницу прямо перед носом повара.

Калеб замер, уставившись на тёмное железо. Густое облако мучной пыли медленно оседало за его плечами.

— Я закончил играть вслепую, старик, — прошипел Касс, подаваясь вперёд. — Лекарь знает. Ты знаешь. А теперь у меня есть пропуск в королевскую библиотеку. И сегодня ночью я спущусь туда.

Здоровяк побледнел.

— Ты совсем рехнулся?! — хрипло рявкнул Калеб, и его рука метнулась в сторону. Мясницкий тесак рассёк воздух, с хрустом вонзаясь в столешницу в миллиметре от ключа. — Откуда это у тебя? Тебя же освежуют заживо, если Аларик узнает! Когда-нибудь тебя просто вздёрнут на площади, Касс, ты сам выкладываешь себе дорожку к смерти.

— Пусть попробуют. — Касс даже не моргнул, глядя снизу вверх в глаза друга, полные ярости и… страха. — Рассказывай, Калеб. Кто я такой?

Калеб выдохнул. Он разжал огромные кулаки и открыл рот, словно собираясь вывалить всю страшную правду прямо сейчас, но его внезапно перебил противный скрип петель.

— Этот болван тут? — раздался брезгливый голос из коридора. В дверной проём просунулась знакомая крысиная рожа с бегающими глазками.

Королевский советник Элдон.

— Касс! Живо в тронный зал! — яростно прошипел Элдон, багровея от возмущения. — Король велел, чтобы ты немедленно привёл принцессу в чувства! Она отказывается спускаться к гостям!

Касс мгновенно смахнул ключ со стола обратно в карман, а на лицо сама собой налезла привычная идиотская улыбка.

— Принцесса нуждается в моих услугах? — Он шире растянул губы, чувствуя, как с болью лопалась тонкая корка на рассечённой губе.

Было до тошноты страшно. Кончики пальцев стремительно леденели, пока он продирался по глухому коридору, уходя всё глубже во чрево замка. Возникало дезориентирующее чувство, будто он проваливался сквозь само время. Могильный сквозняк прошивал тело насквозь, высекая по коже дрожь. Впереди, в самом конце галереи, маячил свет. Он сочился из-под тяжёлых створок двери, и в сознании Касса свечение казалось голодным отблеском адского пламени.

С каждым новым вдохом он всё сильнее замедлял шаг.

Чувства обжигали. Когда доходишь до чего-то заветного, страх неизбежен. Потому что не готов, потому что не уверен — а нужно ли оно тебе?

Идиот, вчера же зажимал её как ни в чём не бывало, а сейчас хоть колпак на лицо натягивай — хотелось на плаху. «Не возжелай ближнего своего» — причитал проповедник на последней службе, но как быть, если желал её прямо на троне, перед всем королевством, глядя в лица придворных.

Грех — это раскалённое железо, которое нужно умудриться удержать в голых руках. Его душа жаждала грязи, слабости, недостойных деяний и похоти. О боже правый, как же он был мерзок.

Касс рассмеялся, глядя прямо на дверь, и толкнул её.

Каролина сидела на массивном резном троне, возвышаясь над ним, как недосягаемое божество. Вечно недовольная, скованная льдом собственного высокомерия. Навечно красивая. Навсегда не его.

— Моя госпожа. Ваш покорный слуга, — с дразнящей хрипотцой протянул он.

Касс опустился на одно колено у каменного подножия трона. Склонил голову, но тут же вскинул взгляд.

— Чем эти ничтожества умудрились огорчить Вашу Светлость?

Он заметил, как Каролина вздрогнула от его голоса.

— Даже не пытайся, — холодно отрезала она, отворачиваясь к окну. Опёрлась виском о ладонь, изящно лежащую на холодном золоте подлокотника.

— Вас ждут внизу, моя принцесса. Король рвёт и мечет, — невозмутимо продолжил Касс. Он не стал вставать, но чуть подался вперёд, опираясь рукой на нижнюю ступень. — Крайне невежливо заставлять высоких гостей давиться слюной в ожидании вашего появления.

Каролина резко повернула голову. Её серые глаза полыхнули гневом.

— Не тебе, шут, говорить мне о вежливости, — презрительно фыркнула она, сжимая челюсти. — Твоё дело развлекать пьянь, а не совать нос в дела Короны. Попрыгай и убирайся.

Маленькая, неприступная дрянь.

— Попрыгать? — переспросил он почти ласково. — Как прикажете.

Касс пружинисто вскочил на ноги. Он сделал стремительное сальто назад, приземлившись на руки, перетёк в идеальное колесо и завершил каскад резким, звериным прыжком вперёд. Но вместо того чтобы отпрыгнуть в сторону, он приземлился на возвышение. Прямо на ступени трона.

Каролина вжалась в спинку трона.

— Что ты себе позволяешь? — прошипела она. Её грудь тяжело вздымалась, будто от паники.

Касс медленно поднялся, возвышаясь над ней. Он упёрся одной рукой в подлокотник трона, прямо рядом с её дрожащими пальцами. Запах её сливочной сладости ударил в ноздри, смешиваясь с привкусом крови на его губах.

— Я развлекаю вас, Ваше Высочество, — прошептал он. Его лицо оказалось в непростительной близости от неё. — Вы сидите здесь, дрожите от страха перед судьбой, прячетесь от неизбежного.

Она замерла. Серые глаза лихорадочно забегали по его лицу.

— Замолчи, — процедила она, но голос дрогнул.

— Вы пойдёте туда, вниз, — продолжал Касс, гипнотизируя её взглядом, впитывая каждую секунду её слабости. — Позволите им прикасаться к вашим рукам, будете улыбаться. Потому что вы — покорное дитя своего Короля.

Он чуть склонил голову, почти касаясь носом её виска.

— Но разница между нами в том, моя милая принцесса, — произнёс он, понизив голос, но не утратив вязкой бархатистости, — что я не собираюсь оставаться на цепи до конца своих дней.

Каролина выдохнула. Между ними не было ни слова о чувствах. Наэлектризованный воздух, от которого ломило кости. Касс видел, как истерично билась жилка на её тонкой шее. Ему хотелось прижаться к ней губами, почувствовать пульс кожей. Хотелось доказать ей, что кровь, текущая в его венах, возможно, ничуть не грязнее её собственной.

Она медленно подняла на него взгляд. Он смотрел на её приоткрытые губы.

Просто скажи что-нибудь ещё. Скажи, скажи…

Глупая арифметика

Их разделяли считанные сантиметры. Слишком близко. До безумия, до греховного оцепенения близко.

Каролина вжалась лопатками в острые грани резного дерева. Она утопала в его взгляде, не способная прервать мучительный контакт. В его глазах бушевало безумие. Обжигающее и чужое, оно наотмашь билось о её ледяную обречённость, словно свирепый прилив о мёртвые утёсы. В черноте его зрачков горел бунт. Но только не рабская покорность, которую он изо дня в день послушно имитировал на потеху королю.

Она сделала вдох, пытаясь протолкнуть кислород в лёгкие. Хотелось закричать. Позвать стражу. Одно её слово — и его вздёрнут во дворе.

Советник Элдон. Это он прислал его. Он решил, что ей просто скучно?

Все двадцать лет она пряталась от мира в своей башне. Там было тихо. Там она могла притворяться, что её жизнь принадлежит ей самой. Ей не нужны принцы-спасители из древних легенд, не нужны кровавые турниры в её честь или богатства герцогов. Она сама не знала, чего хотела, но точно знала, чего боялась.

Шут продолжал гипнотизировать взглядом, выжидая ответа. Его дикая свобода притягивала её куда сильнее, чем пугала.

— Ты… — голос прозвучал жалко и надломленно. Она сглотнула вставший поперёк горла ком и вздёрнула подбородок, отчаянно пытаясь собрать осколки своего высокомерия. — Ты ничего обо мне не знаешь.

— Я и о себе ничего не знаю, моя принцесса, — пролепетал он.

У него не было прошлого. У неё не было будущего.

Каролина резко подалась вперёд. Она собрала в себе все крохи сил и с остервенением оттолкнула его, уперевшись обеими руками в грудь. Она вложила в отчаянный толчок всю свою ненависть к проклятому замку, к королю, к предстоящему браку — и к невыносимому шуту, посмевшему расковырять её душу до мяса.

Удар, который должен был сбить его с ног, заставил Касса лишь криво усмехнуться. Он будто принял её ярость, позволив слабому усилию отбросить себя назад. Касс скользнул спиной в пустоту. Он сделал идеальный кувырок через голову и пружинисто приземлился на ноги у самого подножия возвышения. Ровно на то же место, откуда начал свою дерзкую атаку.

Перезвон серебряных бубенцов ударил по ушам, словно заливаясь смехом над ней.

Каролина осталась сидеть на троне. Грудь вздымалась, с силой натягивая жёсткую шнуровку корсета до треска. Кожу там, где ладони только что касались его груди, невыносимо покалывало. Отсутствие его тепла внезапно оказалось таким же болезненным, как и близость секунду назад.

Он стоял внизу. Снова покорный слуга. Снова изломанный парень, что смотрел на неё так, что кожа покрывалась мурашками. Безмолвно, но больно.

Виолончели и скрипки завывали тоскливую мелодию, пробиваясь сквозь каменную кладку стен. Король больше не будет ждать. Ей нужно спуститься в огромный зал, залитый светом тысячи свечей, и позволить пузатым лордам пожирать себя глазами. Позволить противному герцогу коснуться её руки своими влажными губами.

Она должна надеть маску. Будущей Королевы Мёртвых земель.

Каролина медленно, с достоинством истинной наследницы, поднялась с трона. Чёрный бархат подола волной скатился по каменным ступеням. Она выпрямила спину и вскинула подбородок, глядя на шута сверху вниз. Ледяная принцесса вернулась на свой пьедестал.

— Иди вперёд, — холодно приказала она. — Выполняй свою работу. Развлекай их.

Каролина не посмотрела на него и уверенно двинулась вперёд, поднимая подол платья.

Она обязательно посмотрит в противные глаза своего будущего. Интересно, а хватит ли ей смелости сбежать? Или она действительно так хрупка, как тепличная роза, выросшая в дворцовом парнике?

Куда бежать? К границам? А если она встретит там выродков из соседнего королевства Валларис? Грубых дикарей, взращённых на холодных камнях, которых она всем сердцем ненавидела с самого детства.

Нет… бежать — удел трусов. Она придумает что-то другое. Отравит старика, подольёт мышьяк в вечерний кубок, задушит шёлковой подушкой. Да что угодно, лишь бы поскорее стать вдовой. Быть вдовой с огромным состоянием совсем не так страшно, как быть послушной женой.

Она выдохнула. Стражники, звякнув алебардами, распахнули перед ней двустворчатые двери. Дядя Аларик восседал на троне, а рядом с ним расположился Герцог Родерик.

Лучший друг короля и самый богатый человек во всей Эстерии. Причина её брака с уродливым карликом была предельно ясна. Деньги и влияние. Она была умной девочкой, всё понимала. Принимала и покорно проглатывала, как и учили с пелёнок придворные дамы.

«Ты должна быть покорной женой, Каролина. В этом твоё предназначение».

Она сжала зубы. Каролина почти никогда не улыбалась и искренне ненавидела улыбки других. Особенно фальшивые оскалы друзей дяди Аларика. И уж тем более — улыбку Родерика.

— Каролина, свет мой, — проговорил Король елейным, обволакивающим голосом. — Проходи к нам. Родерик заждался, негоже заставлять столь высокого гостя томиться в ожидании.

— Перестань, друг мой, — хрипло усмехнулся герцог, потирая пухлые, усыпанные перстнями пальцы. — Она же дама, а для них опоздание простительно. Правда, моя прелесть?

Он растянул губы в ухмылке, обнажая кривые, почерневшие от винной гнили зубы, отчего редкие седые усы над его верхней губой изогнулись, напоминая противную толстую гусеницу.

Каролина заставила себя сделать шаг вперёд, склоняясь в реверансе.

— Прошу простить мою задержку, Ваше Величество. Мой лорд, — ровно произнесла она, глядя на золотую цепь, лежавшую на груди герцога, лишь бы не пересекаться с ним взглядом.

Родерик, кряхтя, сполз со своего кресла и вперевалку подошёл к ней. Он схватил её ладонь потными, горячими пальцами и прижался к коже мокрыми губами. Ей стоило нечеловеческих усилий не отдёрнуть руку.

— Какая холодная кожа, — прочавкал он, плотоядно облизнувшись. — Ничего, в моих покоях ты быстро согреешься.

Король Аларик довольно рассмеялся, поднимая кубок.