Дорога смертной тени. Том 1

— Вот так, не вредничай, — Марк встал, отряхнулся и посмотрел на право. Такое чистое небо, ни облачка. Озаряя оранжевыми лучами горизонт, звезда становилось невыносимо ослепительна.

Вдалеке тёмной точкой в небе крутил вираж какой-то самолёт, петля за петлёй, — Чёртов сукин сын, во даёт, — Марку это нравилось. Дело прошлых дней. Дело давно забытых друзей. Он постоял ещё пару минут, потом убрал назад в карман коробочку с камнем. Было принято решение двигаться дальше. Тень из камня не терпит солнца. Солнечный свет — для неё смерть. Несносный конечно, но это его помощник. Он это редко признавал. Почти всегда относился презрительно, между делом хваля, и раздавая пинки.

Конец лета. Погода в этом месте переменчивая. Тёмно–синий пейзаж неба, с левой стороны дороги сейчас был просто частью природной красоты, не более. Марк сел за руль, завёл булькающий транспорт с третьего раза. Стартер ни к чёрту. Но стрелка бака лежала ровно на половине. Хоть пешком, хоть в седле, главное не привязанный на вертеле. Юмор был окаменелой частью, но иногда просачивались мыслишки, тлеющим на ветру угольком.

Мы на верном пути. Координаты точные. Это должно случиться здесь. Он знал куда ведёт дорога, почти знал.

Ни одной встречной машины. Ещё один час езды совсем утомил водителя. Сто сорок пять километров, ровно столько осталось до цели.

Работа подождёт. Информация, что добыла тень, и держит в склепе тёмной материи, пока не важна. Двадцатилетний гештальт должен быть закрыт. Спокойно. Дыши. Руль, на котором лежали грубые мощные руки, на момент принял колоссальную нагрузку. Костяшки побелели. Сегодня они будут там.

Хотелось пить. Волнение?. Может быть, впервые за сорок восемь лет ему страшно. Страшно по-настоящему. Страшно что упустит последний шанс.

Марк открыл походную сумку, которая лежала на соседнем сидении и начал в ней рыться. Кто же следит так за припасами, дружок? посмотрев на своё отражение в зеркале заднего вида, скривил рожу. Да, он был забывчив в бытовых мелочах. Поэтому нужна очередная забегаловка, которую надеюсь голодный мститель не запустит на воздух.

Сегодня тот самый вторник. День когда земля ушла из-под ног. Вернее её выбили. Хруст шеи, он ещё слышал этот звук. Эмоций не было, не так как раньше. Марк свернул с дороги и посмотрел на доску приборов, осталось два километра. Сверил наладонник, всё чётко, он почти на месте.

Искатель был прав. Будет буря. Торальд вообще был надёжным информатором, со специфическим взглядом на вещи

Но чёрт возьми, почти двадцать лет искать этих ублюдков. Половина уже наверное сама передохла, но он жив. Я чую это.

Два дня назад…

— Ты точно готов? , — спросил низкорослый мужчина коренастого телосложения. Ярко рыжая борода с красноватым оттенком заплетённая в косу положительно резонировала с лысым черепом, в целом аура была благоприятная.

— А у меня есть выбор?!

— Последствия, помнишь, брат? , — Искатель пододвинул стул, наклонился и утвердительно посмотрел на Вэйна, в глазах последнего сверкнула красная молния. Торальд, так звали собеседника отпрянул назад и волнительно расстегнул спортивную курточку. Какое-то время они сидели молча.

— Хм, спасая пару десятков раз твой зад, станешь родственничком официально, — сказал человек в плаще, потягивая утреннее ароматное кофе.

— Закажешь что-нибудь? , — Или так и будешь сидеть жевать взглядом мою тарелку. — Марк зацепил жирную колбаску и отправил в рот.

Столик закусочной располагался у окна. Торальд то и дело посматривал на улицу, взглядом отсеивая людей, параноидально высчитывая врага.

— Привычки старой жизни? , — Вэйн не унимался.

— Считай это расплатой за все двадцать девять раз, что ты спасал мою задницу, — Рыжебород усмехнулся, достал из внутреннего кармана чёрный конверт, положил на стол и пододвинул резким движением руки в сторону приятеля.

— Временной континиум даёт погрешность, лазутчики ошибаются, — Прими во внимание, Вэйн. — Торальд застегнул синий спортивный костюм и добавил, — Это тебя когда-нибудь выжжет.

— Разберёмся, — доедая ароматную яичницу и запивая остатками кофе сказал Марк, вытирая салфеткой рот…

Дорога что уводила с трассы имела грубый сельский рельеф. Мини Купер, на котором езда была подобно мучению, то и дело шкрябал днищем проезжая ямы, ухабы, и прочие неровности.

Наконец на пути из мелкой точки стало образовываться пятно побольше, больше, и вот уже взору представилось здание ангарного типа.

–Мультитул, хах, — Марк выразил эмоцию вслух. Его забавляли такие места. Здесь работники часто совмещали все профессии «образно» в одном лице. Заправка, мастерская, буфет–бар, комнаты отдыха, видимо ещё и летний бассейн есть. Но подъезжая ближе, смотря в окно, это оказалось просто яма прямоугольной формой, внизу был всякий строительный мусор, фрагменты рваных покрышек, и прочие отходы затхлой фермерской жизни.

— Ещё с десяток лет, и я отлично впишусь в интерьер этого хлама, — Вэйн посмотрел который раз в зеркало, расположенное в салоне. Шрам над левой бровью всего лишь очередная старая палка, которую чертят на стенах, считая дни до своего освобождения.

Припарковав машину возле открытых ворот на внешнем периметре территории, Марк посчитал верным решением налегке пройтись метров сто, расположить к себе местность, тем самым просчитать все пути отхода и возможности, которые можно использовать как преимущество.

Нудно. Но нужно. Обязательная часть. Это окончательная точка.

— Эй друг, –Тебе помочь? , — с левой стороны его окликнул низкорослый мужчина в оранжевом комбинезоне. Конечно он давно был замечен, копаясь в разобранном двигателе какого-то автомобиля, одежда была засаленной, местами пятна. Видимо местная фауна по механической части, подумал Марк. Без резких движений он развернулся, подошёл, и продолжил диалог.

— Форд тридцать третьего? — Классика.

— Разбираешься? , — Может дашь мастер класс? , — механик рассмеялся, и показал мазутные руки аккурат до локтей.

— Во всём понемногу, тем и силён, — сплёвывая в траву сказал Вэйн. Проигнорировав остальное дружелюбно приятельское общение он неспешно повернул, напоследок бросив фразу

— Не сегодня парень, у меня очень много дел, и мало времени.– последнее произнёс почти шёпотом.

Основной повседневный арсенал включал в себя лишь нож, мирно торчащий в кобуре у основания голени. Не было смысла тащить всё барахло из машины и устраивать аттракцион парка развлечений. Место куда он так спешил, тот самый лес, был в километре. Нужно лишь перевести дух. Счастливый топорик он тоже оставил в сумке. «Сегодня никто не умрёт»…хотелось бы сделать эпиграф начинающегося дня.

Прогулочной походкой, держа руки в карманах, Марк обошёл здание. До полуночи ещё долго, есть где разгуляться, Но он передумал. Дисциплина, чёртов день её сбил. 15 августа, вторник. Вэйн открыл шире рот, щёлкнув челюстью, потёр переносицу закрыв глаза. Клонило в сон. Нужно выпить кофе и позавтракать.

Солнце затянуло плотными облаками, Марк постучал в ржавую железную дверь со смотровым окошком. Оно почти сразу лязгнуло и открылось.

— Чего надо?! — грубый голос был крайне недоволен беспокойством.

— Плачу́ три ценника, либо платишь ты головой, если не откроешь. — Будь полезным ма́лым, открывай эти прекрасные двери.– Стоячий ворот изумительной выделки плаща вселял дополнительные нотки беспокойства.

— Иди нахер, — сказал человек за дверью, и окошечко закрылось.

Марк вздохнул, подошёл вплотную, потрогал металл, холодный. Он не любил закрытые двери, очереди в магазинах, заборы и лестницы. Проводя пальцем, почти дорисовывая виртуальный символ обледенения, температура двери опускалась с бешеной скоростью уже до минус тридцати четырёх градусов. Осталось дыхнуть, дать формуле жизнь, и металлическая дверь рассыпется. Зайти и сделать обещанное. Последствия действий.

— Четыре. — он знал что его слышат. — Вчетверо заплачу.

Заскрипел засов, и дверь открылась. Сегодня никто не умрёт.

— Деньги вперёд.– из полумрака сказал голос, и пространство вокруг наполнилось кислым табачным дымом.

Марк относился к этому нейтрально. Заходя в дверной проём, он повернул голову в сторону живой массы в образе человека, осмотрел сверху вниз, и подумал, — Мда. А я думал, что я упустил билетик " последний шанс «.

Китаец, мерзкий старикашка, тянул свой прогорклый табак, забитый в засаленную деревянную трубку и смотрел в ответ снизу вверх, наверняка с такими же мыслями.

Марк вытащил из внутреннего кармана четыре мятые купюры, и сунул их под нос противному азиату.

— Это только за мою натянутую улыбку, гони ещё столько же, если хочешь вкусно набить своё большое брюхо, ну?

— Остальное после. — почти прорычал Вэйн, достал из кобуры на голени нож, и показал его китайцу.

— Не найдёшь ли мне точильный камень? Или комнату до вечера — голос зазвучал менее хрипло с ироничным уклоном.

Азиат вздохнул, проверил купюры на свете рядом включённой лампочки, будто разбирался в этом, закрыл дверь, и жестом показал куда идти.

Марк сразу заприметил проходя по коридору пустой зал со столами, барная стойка тоже была безлюдна.

Комната, что была ему предоставлена оказалась типичным хостелом, по факту койко-место. Четыре кровати в помещении тоже были не заняты.

На сене было мягче на прошлой неделе.— подумал Марк, присел на край своего ложе и достал из глубины плаща коробочку с камнем. Резонанса не последовало. Он открыл его. Камень был чёрным, без признаков активности.

— Можешь выйти. — Уже можно.

Послышался лёгкий треск, красная вспышка, и чёрная субстанция вытекла из камня, лепёшкой разместившись на полу.

Тень шипела, растекаясь по полу вокруг кровати. У Марка зажгло ладонь, на внутренней стороне, далее по всей руке стали выжигаться иероглифы, разные закорючки на непонятном языке, запахло жареным мясом.

— Прекрати ублюдочная ты сволочь, я всё помню.– Мы здесь до полуночи. Лишь одно моё личное дело, и мы пойдём валить хоть дьявола который захватил небеса.

Стоило бы выкинуть этот камень. Закопать, разбить кувалдой, сжечь тень на солнце… Стать на полчаса свободным изгнанником судьбы. Но эта тварь на полу была права. Опьяняющее чувство расплаты растапливает остатки души.

— Итак, что с нашим гостем, прошлой ночью? — Прости, не с моим, — Марк жестом приподнял обе руки и наклонил слегка голову, — Я не про того, который набросился, пока ты сладко ел дерьмище по углам, и не соизволил мне помочь.

Тень издала шипящий звук и резко замолкла. В комнату постучали.

Пришлось открыть, после третьего, шёл четвёртый стук. Бога ради, Марк встал и раздражённо открыл дверь так сильно, она слетела с верхней петли, и её перекосило.

— Добавишь это к чаевым, — сказал Чун чугун, так было написано на фартуке. Он стоял и так же мусолил во рту трубку из тёмного дерева.

— Завтрак готов. — Глубоко вздохнув азиат развернулся и неспешно пошёл восвояси заниматься каким-то делами.

— Громила, у нас верхнюю одежду снимают, — добавил он не оборачиваясь.

Марк проигнорировал эти слова, вообще он не любил пустых слов. А утвердительно пустых, так вообще. Поучения, наставления, всяческое переваливание обязанностей (с тенью другое дело), его просто удручают. Хочешь сделать хорошо — сделай это сам, да? Всегда работает. Отдельное место занимали и его вещи. Он жутко не любил когда кто-то трогает то, что лично принадлежит ему. Конечно это не касалось реквизированных вещей, таких как вчерашний автомобиль, пущенный на воздух.

— Оставайся тут, и не отсвечивай, — сказал Марк поправляя съехавшую дверь на место.

Тень неспешно переместилась под кровать, и стала безмолвно ждать своего часа, так во всяком случае думалось.

Зал приёма пищи и напитков представлял собой небольшое помещение, несколько столов, стандартное подобие барной стойки, и минимальное количество охотничьего декора. Сверху над кухонным проёмом висели лосиные рога.

— Что, перчатки на гвоздь решил повесить? — Вэйн слегка указал пальцем на рога.

— Остряк, сейчас я пошучу, и ты до вечера будешь сидеть в туалете.

— Тогда тебе придётся и там делать ремонт, после того как стены я покрашу в коричневый цвет.– Или в красный, поверь я люблю искусство, самые тонкие его ноты, всё натурально — Марк взял вилку с ножом приготовленные для еды и изобразил что-то вроде дирижёрского жеста.

Чун протирал в это время барную стойку, за которой сидел Вэйн. Плащ он так и не снял.

На поздний завтрак была заказана яичница с луком, помидорами, беконом, в общем всё что нужно молодому дряхлеющему организму.

— Кофе нет, не завезли.

Утренний удар под дых.

— Есть пиво, вода, чай.

— Соки, Кола? , — спросил Марк.

— Пиво, вода, чай!

— А на обед щи

— Хер полощи, — Ты меня сейчас выбесишь, и в списке будет свежая кровь! , — Марк разъярённо ударил кулаком по стойке, китаец бросил тряпку и скрылся на кухонной зоне. Девиз дня начал подводить, и Вэйну хотелось уже кого-нибудь прикончить.

— Кофе принеси истеричка.

Умяв завтрак так и не дождавшись своего кофе Марк протянул руку, взял пустую пинту стоящую за прилавком, и сам нацедил себе какого-то напитка из торчащего крана. Пенное, сгодиться.

Китаец так и не появился. Благодарности ради, шляпу снимать было не перед кем. Вэйн положил на поднос бумажные купюры с двумя нулями каждая, настенные часы указывали время ровно двенадцать. Полдень.

Марк зашёл в свою комнату. Тень исчезла, в прямом смысле её не было нигде. Не было ощущений одержимости, ничего такого он больше не чувствовал.

Такое бывало, да, редко. Гость из тёмной материи имеет своё право на мнение. Видимо он не разделял классических взглядов на чувства. А месть это чувство?

Несомненно.

Ладно. Конверт что дал Торальд содержал внутри карту леса. Местности, где, во сколько и как будут совершать ритуал. Последнее подробно описывалось на карте памяти. Комплект, карта памяти плюс карта местности. Марк всё подробно изучил ещё накануне, что-то вроде домашнего задания, ещё там, в отеле. Где эпичный уход, был тем самым жирным риффом в гитарной композиции.

Временной континиум, матерь божья, куда развивается мир. Да. Это имеет место быть…

Вэйн посмотрел на облака, вдали они были чёрные.

Начинается. Смотри-ка, всё пока по полочкам. Теперь сна не в одном глазу точно. Марк покрутил в руках бесполезную коробочку, открыл её, чёрный камень стал матовым. Пока это просто пустышка. Всего лишь очередная «примочка», без магической начинки. Тень могла пропасть на месяц, неделю или час. Этот камень был как бутылка для джина.

Сейчас бы всё залить другой бутылкой джина, которая отправит печень в нокаут как боксёр профессионал. Как тогда. Каждые двадцать лет. Бутылка и граната у шеи, его собеседники. Но чаще, одна пуля в револьвере, и волей случая, прокручивая барабан, каждый раз сухой щелчок у виска означал ещё один год психического разложения.

Сектанты всего лишь пешки. Бесчисленное множество трупов, которые оставались от последствия действий он не воспринимал на счёт. Получая, или не получая информацию, он очищал эту землю от зла своими способами. Бо́льшего зла.

За это время Вэйн узнал что тайный культ веками проводивший ритуалы именно по специализации воскрешению мертвецов, практиковал более древнюю магию призыва разных богов, загробной жизни, тревожа покой мёртвых и узнавая у каждой твари манускрипты и расположения всяких артефактов, которые в то время служили ключами к разным воплощениям и практическому запуску в наш мир таких сил, на которые у Марка просто не хватит патронов. Не у кого не хватит. На практике всё так просто, а на словах смешно. Было так давно.

Сегодня ему был нужен лишь нож из чистого железа. Тот самый нож. Который он забрал из этого леса двадцать лет назад. Сучьи ублюдки. Но лишь такое у этой твари меню. Раз в двадцать лет, а в прайс входит ключевое блюдо — рагу из человеческих, новорождённых близнецов. Виновата ли эта сущность которую хотят вызвать? Плевать. Все они виноваты. Рука набита. Пока не сгорит его смертная душа дотла от магии артефактов… Он закончит дело.

Этот нож, Марк покрутил его в руке, был той частью которую… Это стержень гештальта. Казалось потеряя его, и он забудет… Но он его никогда не терял. Не забудет. По крайней мере пока не вырежет главного, последнюю мразь. Да, у этих придурков был старший жрец. Так он себя называл " Эхо кошмара». Колдун сраный, но отдать должное сил ему не занимать. Всегда ускользал. Даже сжигая его физическое тело, расстреливая из крупнокалиберного пулемёта, отсекая серебряной сталью голову. Много попыток, множество боли от бессилия перед этой бессмертной тварью. Он перемещался на метафизическом уровне в другое тело. Если идёт кровь — можно убить? Чёрта с два. Вернее если знать как. А что же нож? Может сегодня он попытает удачу.

Именно эта старая сволочь, или по его поручению, но, я это точно знаю. Этим ножом, — Вэйн сжимая рукоять, смотрел на лезвие, — Расчленили, во имя старого ублюдочного божества даже ещё не названных моих…

Он знал что грядёт. Знал про туман который забвением высушивает мозг и прочую магическую гнусь. Клин вышибают клином. Поэтому сегодня широкого спектра артефакты понадобятся, как никогда.

" Ты выбираешь действие — ты живёшь с последствиями "

Тайная дорога в один конец.

Сегодня ты Марк Вэйн либо загонишь в глотку этот нож ублюдку. Либо другого «либо» не существует.

Глава 3. Ведьма

«Если не ты — то кто? Если никто — то я! , Если не я, за что, носит меня Земля…»

— Держи горизонт, остальное приложится.— Самолёт набирал высоту, проходя над чёртовым колесом. Внизу девочка помахала рукой, мороженое упало, но по выражению лица она особо не расстроилась.

Анже́лика помахала в ответ больше на автомате, ведь за пределами кабины навряд ли было видно этот жест.

Тёмно-красный «Як» — не только достижение души. Это было её продолжением. Две белые полосы у основания правого крыла были вызовом стихии, важностью безбашия, личностью «на грани».

— Набираем пять тысяч, — Справа от солнца штормовой вал.— Голос её звучал ровно, почти не прерывисто.

— Синоптики снова брешут, — голос в наушниках прервался, шипение.

— Старая развалина, — Снова шипение.

— Руди, что случилось? , — Лика оглянулась, слева ведомый самолёт дымил, постепенно снижая высоту.

— Руди ответь. — тишина с лёгким потрескиванием. На другом конце не было ответа. Отблеск на левом крыле, это последнее что она увидела.

Уходя, в момент яркой вспышки где-то снизу, тёмно — жёлтый «як» спускаясь исчезал за чёрными, густыми облаками. Это был её ведомый стажёр.

— Подарочек судьбы, — сквозь зубы пронеслось в кабине. Резким движением рычага, машина, послушным указанием вправо начала́ терять высоту спускаясь вниз.

Обороты падали. Разрежённый воздух для малой высоты, это удивление, но сковывающему чувству не было места в этом кресле, в этой голове.

Приборы сходили с ума, упал датчик топлива, закипела вода, закрылки не слушались. Самолёт падал вниз почти без сопротивления.

Было ли ей страшно? Несомненно. Она — инструктор высшего пилотажа, за плечами две тысячи вылетов. И тот, кто ушёл вниз за чёрные тучи, был тем самым единственным страхом.

— Где же ты. — Паники не было, Лика на «триста шестьдесят градусов» крутила головой, в надежде увидеть своего стажёра.

Что-то промелькнуло. Солнце закрывали плотные слои атмосферы. Анже́лика проваливалась всё ниже, единственный кто её не покидал на радиомеханическом уровне — это датчик высоты, чётко отматывая километры до земли.

4380, 4379, 4378… метров.

Мотор заглох, винт замер, сердце тоже. Могло бы, когда-то раньше, но сейчас…

Лёгким штопором её начало подкручивать в воздухе, стихия пыталась давить на психику, добить её. Но она не знала кто за штурвалом. А Лика знала — кто она есть.

— Я не прошу у неба пощады, я сама — его шторм! — Она закрыла глаза, повторяя слова которые мысленно визуализировала в голове.

— Мой покровитель ветер.— Силы свободы сотканные из нитей невидимых, я оживляю словом своим. — Знаки да приобретут одухотворённость воли и могущественное влияние на стихию.

4069, 4068, 4067… метров, отсчёт не замедляется.

Лика открыла глаза и смотрела на датчик высоты, лишь он был ей верен. Слёзы? Злость?

Тихое отчаяние. Сжимание рукояти всё крепче и крепче. Кожа под перчатками побелела от напряжения. Нет. Это не перегрузки. Это концентрация.

— Я и есть ветер. — Шёпот этих слов заряжал атмосферу вокруг до молекул. Глаза переставили взгляд прямо в бездну куда летела машина. Винт покачивался из стороны в сторону, самолёт затрясло.

Снизу на закрылках багровая краска приобретала чернеющую структуру. Обугливание? Да с чего ради.

Одна за одной, рваными сколами на обшивке крыла стали выжигаться руны сопротивления. Симметрично с другой стороны появление знаков сопровождало оранжевое свечение, постепенно, медленно, но точно, изображения возникали на каждом дюйме.

Тело девушки покрылось теми же символами. Они была единым звеном. Ты — это я, а я — это ты.

Поехали.

Искры в чёрных глазах испаряли подкрадывающийся к сознанию ужас.

Датчик высоты замедлился.

2854, 2853, 2852, 2853. метров.

Руль управления ожил, «Як —1» почувствовал тягу встречного ветра, и Лика что есть силы вытянула ручку на себя. Самолёт выровнило.

— Давай, давай, давай, давай! , — Юная ведьма дёргала пусковой тумблер, как отрабатывали тогда, годами назад, до мозолей стирая пальцы о штурвал, и помня, что небо не прощает ошибок.

После очередного раза перестала моргать красная кнопка, двигатель чихая запустился. Лопасти почувствовали жизнь, а Анже́лика контроль над ситуацией.

Тяга вернулась. Вспоминала ли она о стажёре? Не забывала и минуты.

Теперь она часть стихии.

Руны на крыльях перестали издавать свечение ровно наполовину, поддерживая магическое поле вокруг самолёта, оживляя воздух и создавая благоприятное пространство. Относительно благоприятное.

Снижаясь до двух тысяч, открылся просвет. Она нырнула в него, и послышится треск в рации.

— Руди ты меня слышишь? , —Приём, — тишина в эфире.

Сброс высоты до тысячи, внизу густой туман. Это было неестественно, для неё это было почти необычно. Камень, оберег висевший на шее нагрелся. Кожа всё чувствует. Знаки отвечающие за воздушные потоки стали тухнуть. Нужно было подниматься.

Стрелка бака предательски запищала «Ты сядешь сегодня или нет,» — и Лика переключила подачу в запасную топливную ёмкость.

Набирая высоту, магия восстанавливалась. Скрепя сердцем, зубами, и душой она пыталась свыкнуться с мыслью что не может найти человека, за которого отвечает головой.

3359,3360…метров.

GPS не работал. Компас выдавал координаты, а бумажная карта указывала что шанс есть. Шоссе, что проходит миль двадцать к северу может стать местом посадки. В теории это допустимо, но непредсказуемо. Придётся бросать самолёт. Обширный радиус. Что она сможет сделать?

Недопустимые мысли. А может это здравый смысл?

Минутой ранее Лика уже уходила на север от тумана, постепенно снижаясь.

Облака рассеивались. Солнце превращалось в бога, озаряя розово–красным свой закат, добавляя оранжевые блики.

Ей это нравилось. Самый чистый пик наслаждения. Она его исполнила. Нет, не мечту, нет. Лишь момент, желание прочувствовать. Это всё меняет. Идеальное исполнение — поймать закат, уйти красиво с завалом на вираж, на очешуенном самолёте, который она собрала сама, до самого винтика. Но, какой это уже вираж на закате? Нет, не первый, и не второй. Как в первый раз уже не будет.

Тот самый «Mustang», пятьдесят первая машина, эхо войны, остался в памяти. Самое яркое чувство. Свобода и непокорность. «Скорость» былых времён, олицетворяющий когда-то стража небес, выжигал крутые повороты и петли, синхронно у неё на сердце, на фоне такого заката. Небо — её дом. Стал тогда. Осмысленно. Душой. Маленькая девочка нашла себя.

Высота меньше тысячи. Удаляясь от эпицентра, туман становился всё реже. В животе заурчало, Лика достала из кармана открытую пачку шоколадного драже, и закинула остатки в рот. Жуя, она рассматривала позицию для удачной посадки.

Сумеречная зона активно подкрадывалась, не давая времени думать. Самолёт вообще не терпит долгих решений и запущенности.

Проблем с этими вещами не было, так что место было найдено почти сразу.

В окру́ге не было ни единой души. Анже́лика благополучно села, трасса приняла гостью с воздуха без каких-либо эксцессов.

Но бросать, так вот просто, на главной дороге, «Як», — большая ошибка. Это была модификация легенды, да, тот самый, первый. Со своими конечно доворотами, а где она его взяла? Это уже другой разговор.

Поворот слева был удачным расположением. Дальше, уводить рискованно, так как асфальт в этом месте кончился. Продолжительный дождь сделал своё дело, и шансов на взлёт оттуда практически ноль.