Дорога смертной тени. Том 1

Мужской туалет находился на расстоянии броска, ножа, вилки, отвёртки, любого предмета похожей формы. На этом расстоянии Марк свободно резким движением руки мог всадить клинок в глаз врага, из плоти и крови. Но враг был невидим, неосязаем.

Подходя ближе, бормотов над мешочком слова снимающие оковы забвения, он без проверок на " занято», выбил туалетную дверь, высыпал перед собой магическую пыль, произнёс два слова ни древнем африканском языке (что-то связанное с силой ветра), и дунул. Резкий поток ветра наполнил помещение, заставляя субстанцию из мешочка постоянно находиться в воздухе, местами закручиваясь в небольшие завихрения.

Возле разбитой раковины стоял Инк и смотрел в зеркало. Его рука крепко сжимала кусок острого фаянса. На левой конечности в районе предплечья был глубокий порез, сочилась кровь. Стеклянные глаза в обычной ситуации свидетельствовали бы на накачку персонажа мощными транквилизаторами. Но это необычная ситуация. В момент когда Марк произнес заклятие ветрового потока, те " пару слов на африканском», Инк уже подносил острый керамический осколок смерти, себе к горлу.

— Эй Парень! , Стой! — Марк физически не успевал до него добежать. В момент когда острая часть коснулась кожного покрова, слегка его раскроив, Инк очнулся. Подействовала пыль, сознание вернулось. Ветер продолжал кружить в помещении создавая золотистые потоки завихрений.

— Что это за хрень?! — Инк тут же убрал руку от своей шеи (из пореза скапливалась жирная кровавая полоса), посмотрел на левую руку, тяжело дыша, это адреналин усиливал биение сердца.

— Тихо, Тихо, — Марк медленно подходил, и движением руки показывал успокаивающий жест качая её ниже и ниже.

— Рэйк… Рэйк. где мой брат? — шёпот переходил в утвердительные вопросы.

— Я., я тебя знаю, — Там за стойкой, — Инк взялся за голову, внутри трещало так, будто засунули дробилку и включили на полную мощность.

— Что ты помнишь?! — Человек в плаще, вытащил какой-то конверт, достал из него свёрнутую карту и на мгновение перенёс взгляд на собеседника.

— Плащик огонь, — Усмехнулся Инк, — Ничерта я тебе не скажу, — Я больше повторять не буду конченый ты упырь, где, мой, брат?!

— Это были галлюцинации парень! , — Ты это знаешь, не прикидывайся дурачком.– Ты здесь был один.

— А что до твоей компашки, возможно им повезло, они давно уже кормят червей, хотя, — Он посмотрел на Инка, и синий камень висящий на шее.

— Забавно, столько силы, а что толку? , — Марк шёл по накатанной, он знал некоторые действия здесь, в этой реальности, этом времени. Одна из страшных вещей, когда ты думаешь что всё контролируешь, но эта реальность имеет тебя с другой стороны. Ты выбрал действие, знание последствий лишь посредственная штука.

— Пошёл ты к чёрту.

— Да, а раньше банальное спасибо, решало исход событий, — Когда-то я просто нёс свой член сюда поссать, — Марк прошёлся по периметру, слева и справа располагались два больших окна из толстого стекла, за стеклом арматурные решётки, дополняли усиление конструкции.

— Мда, лучше места не найти.

— Для чего? , — А, плевать, — не было сил, пока Инк пытался перевязать себе руку разорванной футболкой, человек в плаще ходил, сверяя карту, со своим прибором, который был закреплён на руке, в районе левого запястья.

Послышался гул. Нарастающий. Сильнее и сильнее. На крышу этого здания что-то рухнуло, удар был такой силы, что пробило потолок, жёлтые фрагменты обломков разлетелись вниз. На то место, где сидел Марк и пил пиво пятнадцать минут назад, продырявив крышу падал попутно разрушаясь тёмно-жёлтый одноместный самолёт. Погнутые, заклинившие лопасти винта разрезали напополам барную стойку тяжестью передней части. Всё что было в этом зале, похоронилось под обломками машины и самой крыши. Хозяину заведения, тому китайцу сломало шею отделившейся частью крыла. Он просто не среагировал, с ужасом стоял и наблюдал эти доли секунды, протирая последнюю в его жизни тарелку. Да так и остался лежать без движения, придавленный достоянием эпохи. Это далеко не добрый вечер.

Вход туалета завалило. Стёкла на окнах выбило. Магия переставала действовать. В помещение начал проникать густой туман, он стелился по полу создавая эффект свечения, запахло ментоловыми сигаретами и озоном после дождя. Так пахнет яд. На расстоянии. Ты его вдыхаешь и тебе крышка. В слабой концентрации это вызывает лишь галлюцинации и помутнение рассудка со своими медленными последствиями суицида.

Решётки на окнах. Твою мать. Два окна, и оба закрыты.

Золотая пыль осела, туман поглощал её беспрепятственно. Против концентрированного потока она была бессмысленна.

Счёт идёт на секунды, Марк схватил за плечо приходившего в сознание Инка, и резким движением швырнул в противоположную сторону, подальше от наступающего тумана.

— Как я это ненавижу, — пробурчал он, развернулся, достал вакуумную гранату, бросил в ближнее правое окно, все это происходило быстро. Она должна была прилипнуть к решётке (липкая основа, отдираешь защитный слой, бросаешь, прилипает и " бум», образуется дыра, которая за пару секунд в радиусе двух метров поглощает буквально всё, остаётся просто жжёный воздух). Граната отскочила. Произошёл хлопок, часть пола, доски, бетон земля, пол стены, часть тумана просто исчезла. Что дальше? План B, C, а D оставьте для дебилов?

— Отойди, — Инк пришёл в сознание, его татуировки плавали по телу, начиная излучать синий свет. Он пошёл прямо в густой, подступающий туман, который наполнил больше половины пространства.

Рисунки на теле словно губка стали впитывать в себя серую субстанцию. Комнату залил яркий свет, превращаясь из синего в ослепительно белый. Стены завибрировали. Инк душераздирающе закричал.

Марк отошёл дальше в угол, присел, достал из нижней части плаща зонтик, нажал на кнопку, последний раскрылся образуя подобие щита. Было жарко, пот заливал глаза. Это не просто аксессуар от дождя. Вернее им можно пользоваться по назначению, но он как раз спасал от пуль, прямых лучей радиации, огня и чёрт ещё знает от чего. Очередной магический артефакт. Со своей спецификой отдачи.

Ткань испытывала колоссальные нагрузки, подошва плавилась, будто тысяча солнц сходила с ума в одном помещении. Чем-то твёрдым что осталось, это была стена за спиной. Она холодеет. В мыслях было очередное прощание. Импульсный толчок, ещё один и ещё. — Что за чёрт?, — стены покрываются инеем, температура падает с колоссальной скоростью вниз…

Глава 2. Собиратель душ

«Ты принимаешь решение. Ты живёшь с последствиями»

Проснувшись, Марк посмотрел зелёными глазами в темноту. Было слишком мягко. Спать уже не хотелось. Повернув голову он посмотрел на будильник, 3:30.

Сон был на гране реальности. Один и тот же, стабильно, раз в месяц. В остальное время — глубокой провал, и утро. Он не даёт себе жить по настоящему. Ведь настоящее кануло в историю, вместе с ним. Его тело это лишь оболочка, его разум лишь отголосками прошлого напоминает об утрате, стабильно раз в месяц.

Я готов был покорять этот мир, но этого мира не стало.

Сегодня непозволительной роскошью стала обычная мягкая кровать. Усталость выбивает из колеи, как бы мы не хотели, взаимосвязь организма и сознания, это худший удел созидания на уровне «космических» сил.

Дом у дороги, придорожный отель, забегаловка на ночь, эти названия стали обыденностью жизни. Конечно когда-то это было на руку. Он сел на кровать, из–под подушки одной рукой достал чёрный пистолет. Света здесь не было. Всё отдавало чёрным отливом, даже его душа, но пистолет был чернее чёрного. Пришлось встать. Грузными шагами проходя мимо стола Марк остановился, и взял в руку документы.

Марк Вэйн. Твоё имя данное от рождения. Множество псевдонимов, фальшивых имён, не тех жизненных убеждений. Было когда-то.

Он посмотрел на кожаный значок. Всё на месте, имя, печать, ненависть во взгляде, вернее её штамп. «Организация Ликвидации Последствий ОЛП. Засекречено. Неправда ли? Что за идиот так назовёт контору зачистки от паранормальной грязи, здесь…

В углу зашевелилось тело.

— Очнулся?. –хриплым голосом спросил Марк, бросая жетон на стол, где лежало остальное барахло из сумки вынужденного оппонента.

— Он ужжжее давнооо не спииит., — по стене, огибая зеркало, приобретая форму человека, прошипела, проползая тень.

— Я же предупреждал тебя, — Каждый раз одно и тоже., — Вэйн оскалился и запустил в стену пачку журналов, которые лежали стопкой рядом с барахлом.

Тень исчезала.

— Помощничек. — Пистолет который был всё это время в правой руке, затрясся. Чёртов тремор. Рука была уже не проблема, её хотелось отсечь лет шесть назад. Но с годами он просто стал левшой.

Положив конечность вместе с оружием на деревянный стол, опершись на него, взгляд был направлен в угол.

— У тебя мало слов.- промедлил Марк, — Было вчера. Подходя ближе, и пытаясь увидеть лицо сотрудника сей организации, Вэйн отдёрнул шторку окна. Луна показывала всю свою грацию притяжения. Она была огромна.

Нет времени на пустые восхищения и отчаянные мысли.

— Я знаю кто ты. — человек в углу каким-то образом стянул скотч со рта и заговорил.

— Ты ведь Марк, да?! , Марк Вэйн, собиратель душ.

— Я не выбираю имена, которые они мне дают.

— Мне нужна информация.– Почти прорычал Вейн, — И я её получу, — Нож из кобуры пояса был резко взят, прокручен по спецназовски, и воткнут в стол вертикально потолку, с такой силой, что кончик вышел снизу сантиметра на два, а то и на три.

— Ты хочешь жить Карл Покровски? — грубый мужской голос с лёгкой хрипотцой, портили чистый баритон, но звучали относительно брутально

— Теперь всё зависит от твоей исповедальной речи.

Тень появилась за спиной Марка и обрела форму собаки высунув язык и виляя хвостом.

— Да чёртов придурок., — процедил сквозь зубы Вейн заметив это периферическим зрением.

— Насколько оно опасно? — тело в углу проявило своё беспокойство.

— Для тебя опасность сейчас это я. — утвердительно ответил человек с ножом в руке, попутно вытаскивая его из древесины стола, и направляясь в угол.

— Отвечай. — лёгкий нажим на бородатом лице, оставил тонкую красную полоску.

— У тебя ещё пять конечностей есть, включая эту мерзкую голову, в которой нет мозгов — Вэйн схватил за объёмную копну волос, и прошептал на ухо, — А если я, в неё залезу, ещё вот этим, — Прикладывая нож к алым губам собеседника, — Жить будет мне ещё слаще.

— А тебе вечное освобождение!

— Отвечай!!! — крик переходил, на хриплое забрызгивание слюной уха связанного человека.

Дыхание сбилось, закружилась голова. Таблетки, что он принимал, остались, в сумке, где-то в машине, припаркованной на стоянке. Далеко…

Два шага назад. Стул. Марк присел на него. Нужно отдышаться.

ПТСР. Посттравматическое расстройство личности. Давно ли? После отставки, или до? Или может оно было всю жизнь.

Перетекая с потолка на стену тень тихо рассмеялась.

— Знаешь что делать, не медли, — Нам нужно убраться до рассвета — тяжело дыша, — Делай я сказал…

Тень лепёшкой бесшумно упала вниз и поползла к общему собеседнику в угол.

Марк сидел на стуле теряя сознание, в одной руке держал окровавленный нож, а в другой, вырванный с корнем язык дознаваемого.

Кровавая лужа растекалась. Это больно. Что для вас боль? Полосатые черти… — Загоняя плывущую мысль в мозг, сознание пыталось покинуть Вэйна, он попытался встать, с третьей попытки получилось ужасно. Забулдыжной походкой он дошёл до конца комнаты, там на вешалке висел его плащ. Тренч из крокодиловой кожи.

Теряющий сознание от кровопотери в углу Карл начал дёргаться в конвульсиях. Тень делала своё дело. Его глаза налились багряным цветом, жилки на шее синевой раскрывали свои размеры до максимального уровня.

После такого — мозги превращаются в кашу. Проникая внутрь, это яд, это эйфория, это вечное блаженство. Это безумие. Высасывание мыслей. После такого не выживают. Ему было плевать. Сердце располовинено местью давно. Скоро всё кончится, сначала нервы, а потом всё.

За свой почти полувековой жизненный путь, он был наёмником лишь половину. Года забирают силы. Смертное тело стареет. Путь остаётся один, до конца, в ад, без сожалений. А есть ли он? Ну эти черти, — Марк посмотрел на тень, продолжил мысль, откуда-то лезут. Глаза питались мучительной картиной. Марк перевёл взгляд на зеркало у двери. Мутное искажение испещреного временем лица. Чёрная Борода с проседью гармонично сидела на лице. Любил ли он себя? — ему было плевать.

— Заканчивай! , — Вэйн снял плащ с вешалки, и надел его. Тяжёлый. Обувь была из той же самой категории, мощные армейские ботинки со стальными вставками. Чёрный цвет, цвет вечного сезона, для тех кто в теме.

На столе лежала вещевая сумка, несколько фальшивых удостоверений, нож, пистолет и язык, да тот самый, куском мяса вырванный из глотки, капли крови впились в дерево, делая временну́ю печать.

Дышать стало легче, приходить в себя стало сложнее. Марк подошёл, собрал всё, кроме языка, и направился к выходу.

— Тень, — Заканчивай, — прорычал Вэйн, открывая предательски скрипящую коричневую дверь. Одноэтажные здания натыканные по дорогам, это просто находка для людей… в общем просто для людей.

Лабиринт разума, просто сладкая, хрустящая сочная паприка, умина́я её, стирая всё в ментальном сознании, превращая внутренности в желейную массу, тень поглощала плоть, расщепляя её на атомы, превращая в пыль.

Язык со стола так же исчез, и кровь. Вся кровь. Номер стал обычным. Слегка разбитый стол от воткнутого ножа, в углу скомканный серый костюм тройка, белая рубашка, лежали кучкой, словно кто-то разделся и просто бросил тряпки на пол. Ни единого следа, запаха, ни одной частички биоматериала. Но была информация.

— Сладких ушей так вкусссееен сссстудень, — протянулось по комнате, словно сквозняк пробрался в помещение. Тень ушла. Мгновение, и тишина. Нота загадочных мотивов. Безмолвный свидетель лишь луна, такая же огромная. Заглядывает в окно, через уголок приоткрытой шторы, отражая на полу свой чистый, серебристый свет.

Дом на колёсах, сложно назвать домом. Минивэн, старый японский автопром, «устало смотревший» квадратными фарами, отлично с этим справлялся.

Стоянка была почти пуста. Марк открыл боковую коричневую дверь фургона, с золотым отливом, и залез в салон. Первым делом в бардачке нашёл оранжевую баночку с таблетками и выпил две капсулы. Конечно можно было остаться в номере отеля. Переднее пассажирское кресло оставалось разложенным на протяжении всего пути. Велюровое, грязно–красное от времени. Он сел на соседнее сиденье и стал ждать тень, рассматривая в руках коробочку выгравированную какими-то знаками.

Два лёгких стука в дверь. Ствол на голове, взгляд решимости. Но враги не стучат, они выносят дурную головушку на раз, пустоголовым ублюдкам. Он не был пустуголовым. Камеры по периметру были расставлены ещё вечером, до захода солнца. Сейчас Марк посмотрел на часы, они показывали 4:05.

На камерах движения не наблюдалось. Минивэн, с четырёх сторон был как звезда на подиуме. Портативный наладонник, фиксировавший датчики движения — молчал. Технологии мать его.

Открывая дверь, и доставая из недр плаща свёрток с каким-то порошком, он резко высыпал пылью, не дожидаясь полного её открытия, крикнув что-то на восточном языке. Раздался хлопок. Оглушающий свёрток был как раз на этот случай.

Послышался кашель и харкающее звуковое шоу. Существо в капюшоне загибалось, блик луны отразил красный глаз и чешуйчатое основание лица.

— Да что ты?! , — Серьёзно? , — Марк вылез и сходу засадил пинок по мерзкой физиономии.

Следующий был куда-то в середину тела, и существо отбросило от двери, метра на три. Облако пыли постепенно оседало, незнакомец оказавшись за пределами его действия, исчез.

— Я тебя чую мразь, — Только сунься, только дай повод слышишь! , — адреналин зашкаливал, сердце билось сильнее. Это был не страх, а злость. Ведь ему помешали не по плану. Ждал ли он? Ждал, но ожидание притуплялось во временной суете.

— Ты думаешь я буду с тобой играть в игры этим?! — Вэйн шёл в сторону куда отлетел ящерообразный демон, раскинув руки, в одной из них держа пистолет.

Шорох скребущихся когтей по асфальту. Реакция уже не та, его сбивает с ног это существо. Они падают. Борются. Что же ты Марк не надел бронежилет… Он был пустоголовым?

Грудь горит, когти разрывают плоть, тяжело дышать.

–Чистое железо сука. — и нож врезается в бочину негодяя. Тварь зашипела. Рана начала кипеть. Все они не любят железо. То самое, кованое ещё со старых времён.

Ящер резко скребя конечностями залез под днище авто, попутно располосовал заднюю правую покрышку, послышался свист воздуха. За ней вторая и третья.

Три относительно глубоких пореза на правой груди затруднили подъём тела, он перекатился, схватил рядом лежащий ствол, и успел выстрелить четыре раза в тело существа, но пули лишь отрекошетили. Кстати, если бы не его плащ с чешуйчатой структурой, и высокий стоячий ворот, разорванное горло было бы финалом истории, и может быть, Марк, был бы счастлив, но этого мы не узнаем.

Отрекошетив, пуля видимо пробила бензобак, сразу полилась жидкость. Взрывать сегодня ничего не хотелось. Тварь успела скрыться во тьме. Вернётся ли? Несомненно.

Как звучит этот момент? Вздохами, матами, открытием багажного отделения, матами, оглядываясь по сторонам, держа нож в одной руке, роясь другой в багажнике, не найдя канистры и шланга, матами. Далее он случайно перевёл взгляд на стоящий в стороне мини Купер. Конечно все слышали выстрелы. Все постояльцы отеля. Но, всем было ссыкотно показать свои рожи.

Нужно продолжить путь. Минивэн пропал. Марк собрал все свои вещи из машины, нашёл какую-то кружку в кармашке водительской двери, залез под днище нацедил в неё немного бензина вылил всё на сиденье в салоне. И поджёг её.

Далее подошёл к мини Куперу, локтем вышибая с ходу боковое стекло, дверь была открыта. Опять выругавшись он бросил вещи на пассажирское кресло.

Рядом по асфальту проплыл чёрный сгусток.

— Чёртова тварь, — Вовремя, — Хватит с меня монстров, — Марк вспомнил про периметр, и пять сотен кре́дитов за каждую камеру. Опять маты.

Раны на груди кровоточили… Ладно, последний раз., он позвал тень.

— Свет излечит тьму, тьма излечит свет, — Давай только, не как в прошлый раз, я два дня на горшок не мог сходить, ладно? — Марк закрыл глаза. Тень резким движением выпрыгнула из асфальта и проникла в организм Вэйна. Его глаза почернели, один глубокий вздох, раны на груди засветились алым свечением и стали затягиваться. Не прошло и минуты, тень так же резко выпрыгнула и ушла в асфальт, отползая на пару метров назад. Марк невольно встал на колено. Дышать стало легче, перестало двоится в глазах.

Вэйн играл на балансе с везением. Дойдя до тёмно–зелёного автомобиля, он открыл дверь, и ввалился в него верхней половиной тела. Опуская теневой козырёк, он обнаружил ключи. Запустив купер, Марк вспомнил про свой арсенал, и взял из одной сумки лёгкую, ручную гранату фугасного типа, которая лежала всё ещё без дела. Эх ящеру бы в задницу, промелькнула мысль. Он взял её и пошёл в фургону. По пути достал из кармана ту самую выгравированную коробочку, в ней был жёстко зафиксирован гладкий красный камень, который от света луны и бликов огня фонил лёгкими искорками.

— Лезь.– Расскажешь всё позже. — он развернул камень лицом во тьму. Чёрная субстанция подползла ближе и без лишних слов превращаясь в дымный поток залетела в камень. Вэйн захлопнул коробочку, сунул в карман, подошёл в фургону, на циферблате гранаты выставил время три минуты. Кинул в огонь, развернулся и медленно, прихрамывая, подошёл к мини Куперу. Вздохнул и попытался снова засунуть все свои метр девяносто роста, в это подобие автомобиля.

Отодвинув кресло назад, ногам стало легче давить на педали, повезло, что их всего две. Повернув руль, машина тронулась. Тронулся и он, если бы был новичком в этом деле. Охотник за головами, это его миссия, уже была двадцать лет.

После мести, которую положено подавать холодной, полностью так и не разнеся тех, что погубили его семью, раскалённым порывом ярости, начинённой порохом и дробью… аллея памяти кровоточила, так и не затянувшись.

Скитания, душевные раны, это не рваная грудина вам на завтрак, — Марк потёр правую часть груди, ещё покалывало. Инфаркт? Если бы, сердце с другой стороны. Если оно ещё есть.

Отъехав метров на двести прогремел взрыв. То что нужно. Наладонник фиксировал всё фаер шоу. С камер передавался чёткий сигнал как догорали раскорёжанные останки минивэна. Вэйн вздохнул, и нажал три раза боковую клавишу передатчика. Сигнал пропал. На каждой из шести камер был наклеен взрыватель с пластелинообразным веществом. Это сработало. Нет тела — нет дела. Нет улик — нет последствий. Почему не воспользоваться старой доброй магией? Он её ненавидел. Но там где пуля лишь горох, знания в этой теме, просто идут на руку, не более. Так что, потомственный колдун пятого поколения, это далеко не про него. Он как раз охотился на таких, других. Сильных, слабых, неважно. Ему платили — он делал. И делал это хорошо. Начиная обычным наёмником, человеком низкой обслуги, круг общества завертел его в такие обороты приближённого к сверхъестественной структуре, что постепенно, за какие-то полтора десятка лет, Марк перестал удивляться вообще всему. Люди, демоны, монстры, ведьмы, колдуны, чупакабра, слон оборотень, тайные общества, советы старейшин монстров, призраки. Это всё пыль и пепел. Настоящее зло было не в этом. Настоящем злом, было безумие внутри выгоревшей нервной системы, внутри почти постаревшего парня. Дорога гнала его бо́льшую часть жизни, полоса мести не заканчивалась. Страдали ли хорошие создания от его рук? Постоянно. Жертвы были просто щепками на пути творящего внутреннее правосудие человека. Даже в ситуации с минивэном. Гайки лежащие в сумке ремонтного комплекта шин, от взрыва разлетелись в разные стороны, две из них попали в окно, одна из которых угодила в мирно спящую старушку, прямо в череп, и оставив чёткую дырку в районе левого глаза с вытекающим основанием её мыслей, за плюс минус восемьдесят лет. Она пользовалась берушами, и волей случая, что творилось за пределами её ушей, было либо частью божественного замысла упокоения, либо очередная слепая жертва, безумия, у которой серовато — зелёный цвет глаз. Если бы их обладатель стоял в комнате в тот момент, вероятно в этой картине его привлекала бы больше забрызганная мозгами стена, ведь он любил живопись, и даже ходил в какие-то галереи, далеко в прошлой жизни. Вот такая была его история, тлеющая на грани почти забытой, той реальности, когда человечности было больше.

Её прах осел ещё тогда, на костях близких, и лишь сон, стабильно, раз в месяц напоминает ему о нелепом случае судьбы. О ещё одном в мире. Но тогда приоритеты ставились иначе. Спецвойска наложили штампом, бремя, забирать жизни. Но это всего лишь часть великого земного баланса. Другой частью стала работа, та самая. После служебных командировок, отставки, разжаловании, отказе в выплатах, судебных разбирательств, карьера военного из-под откоса провалилась на самое дно. Ему всё-таки удалось найти небольшое призвание. Людей можно не только убивать, но и спасать. Работа в пожарной части ровно пять лет. За это небольшое время внутри изменилось отношение к себе, и миру. Хотелось бо́льших вложений в жизнь. И он нашёл прекрасную женщину. Позже стало истинным счастьем узнать о зарождении детей. Самое лучшее время, пропитывающее дозой чрезмерного умиротворения.

Коварный вторник, 15 августа. Эту дату предпочтительнее было проводить в баре заливаясь местными напитками, ещё лет пять назад.

Вэйн правой рукой открыл бардачок, покопался в нём, выкинул какие-то бумаги. На предмет съестного нашлась непонятная булка в упаковке, покрытая зеленоватым мхом. Он распаковал её, и в два укуса умял даже не поморщившись. Рассвет пробирался через горизонт розоватым свечением. Нужно было остановиться, час езды в этом автомобиле жёстко утомляет физические параметры. Припарковавшись на обочину, раскорячившись, Марк вылез и ступил на девственно утреннюю, с мокорватым покрытием от росы, асфальтированную дорогу. Было свежо.

Во внутреннем кармане чувствовалась лёгкая вибрация. Телефон?. Нет, человек в плаще не носил собой дополнительный источник обнаружения. Как он поддерживал связь? Никак. Ему нужно — он находил. Специфика жизни. Это была та самая расписанная иероглифами коробочка.

Камень что был внутри, в который была запечатана тень, вёл себя необычно. Резкий гул переместился в голову, на щеке холодным жжением проступал красный треугольный символ размером с небольшую монету. Марк встал на одно колено. Одной рукой он вытащил деревяшку из кармана, и зажал в ладони.

— Не время, не время, не время, — повторял он сквозь зубы. Мысли о делах давно минувших дней, прогоняли холодную собранность через аллею воспоминаний, тем самым расслабляя контроль над магическим артефактом слияния. Камень успокоился.