Свет в красной тени

― Ты береги себя, одевайся там тепло и про меня не думай! Я справлюсь! Вон, снова в Пятигорск поеду и к Эльмире Иосифовне буду в гости заходить.

― Ну не плачь. И передавай ей привет.

― Ой… Хорошо… Ты справишься!

― J'ai toujours su que vous étiez trop à l'étroit avec nous!

Я улыбнулась и перевела её слова матери и потом ответила:

― Non

Она тоже улыбнулась в ответ и кивнула. Мы обнялись. Затем обняла мужа.

― Liefje, я буду скучать, но у меня есть преимущество - считая мгновения без тебя я знаю с какого момента начать обратный отсчёт до встречи с тобой, schat.

Я рассмеялась и вытерла слёзы.

― Я люблю тебя

― И я тебя, до встречи.

― До встречи.

Затем я пошла внутрь. На меня надели скафандр и помогли войти в ракету. Затем после того как я уселась начался обратный отсчёт.

― Ключ на старт! Запуск Двигателей! Десять. Девять Восемь…

Сердце дико стучало. Я сразу вспомнила всю неделю. Затем уроки по физике, как мы отклонялись от темы и обсуждали космос.

― Четыре. Три. Два. Один! Есть отрыв!

― Подтверждаю, есть отрыв

―Полёт идёт нормально. Преодоление стратосферы. Двигатели работают штатно!

Я летела в чудовищной тряске и боялась расстаться с завтраком и заблевать шлем от скафандра. Через некоторое время снова услышала голос.

― Отсоединение первой ступени!

― Есть отсоединение первой ступени!.

И тут огромная тряска стала невыносимой и меня вдавило в кресло. В глазах потемнело, а затем перед глазами появились красные пятна. Я дико замотала головой и мозг пронзила дикая боль. Об этом меня не предупреждали. Затем я обнаружила, что парю.

― Вы покидаете линию Кармана!

Я испытала дикий восторг и отстегнулась. Сразу же прильнула к иллюминатору и смотрела на землю.

― Сокол, как слышно? Как самочувствие?

― Слышно отлично. Вроде живая

Я услышала дружный смех сотрудников Центра Управления Полётами. И я, российская космонавтка с казахского космодрома начала свой путь. Я подумала что насколько ироничен факт того, что единственным членом экипажа, которая вылетела из дому, с родного космодрома - тайконавтка Чжан Синь. Я улыбнулась, вспомнив её. Затем я достала из-под кресла свою сумку. Её предварительно взвешивали и недовольно качали головой, что дополнительный груз больше, чем рассчитывали. Мне даже хотели запретить и я ответила:

― Слушайте, это я проектировала эти двигатели и рассчитывали нагрузку с запасом. И космонавт средний весит 85 килограммов, а во мне столько не наберётся.

В итоге хмурый чиновник разрешил, сославшись на то, что всю ответственность взял на себя Кирилл. Я вытащила толстую тетрадь, с металлической пружиной. Раньше мысль вести дневник мне казалась странной, а сейчас, когда я одна в космосе и делать решительно нечего - она показалась внезапно очень даже привлекательной. Я открыла его, взяла ручку. Колпачок повис и начал плавать в воздухе. Я сделала первую запись:

«На редкость отвратительный кофе и запах кислой капусты всегда были спутниками сотрудников Европейского Космического Агентства. Шум клавиш ноутбуков, писк приборов и шелест бумаги. Десятки людей смотрят на бесконечную вереницу фотографий, в поисках чего-то необычного, осознавая насколько мы ничтожны на своей планете в масштабах вселенной. «Космос учит смирению» - как говорила моя учительница по физике…».

Часть II. Станция.

Глава VIII Стыковка.

Лететь два года - это долго. Особенно если летишь в одной ракете с этим нелюдимым букой, который то молится, то медитирует. Я не выбирала его, но шишки и чиновники решили сэкономить и объединиться с индийским правительством. А потом несколько раз переносили вылет Максимилиана и его жены. Они были суперзвёздами. Разумеется и меня снимали тоже и я давала интервью во многих штатах. Начиная с моего родного Ржавого пояса, заканчивая интервью в MIT, в моей альма-матер. Я помню как врезала одному журналисту за то, что меня взяли в университет просто за то, что я чернокожая девушка. Скандал не утихал неделю. А незачем было меня бесить. Сам виноват. Я помню как меня ругала мать, как гордился этим отец и как пиарщики были в бешенстве. Тогда-то мне и стало любопытно - а как себя ведут остальные члены экипажа? В Алёне я сразу почувствовала родство, со мной, простой детройтской девушкой. Она тоже была прямая и ироничная, но слишком заумная. Я очень долго смеялась с видеороликов, про то как по российскому ящику старались игнорировать Макса. Он мне сперва не понравился. Какой-то слишком правильный. Затем я поняла, что у него есть яйца, когда слили видео с телефона, когда он спрашивал есть ли к нему вопросы. Вот тогда я начала его немного уважать. А потом мне стало ясно, почему я почувствовала что Алёна - точно мой человек. Когда к интервью подключилась её мать. Я даже не знала, что у белых матери могут вести себя так же как у нас. Так же защищать и опекать. Это было очень смешно. А потом я смеялась с того, как Чжан Синь вырвала листок и исправляла ошибки. Это листок, с оторванным куском показывали по новостям несколько раз. Он стал памятником глупости чиновников.

А потом, когда мы стали готовы к отлёту, я поняла, что ничегошеньки не знаю про своего соседа по комнате. Во время старта он молился и дрожал как пакетик на ветру.

И вот, первый день полёта мы спали, затем я спросила его имя. Он глянул на меня раскрыв глаза, сглотнул слюну и отвернулся. Когда я положила руку ему на плечо, он отпрянул. Ну что я ему сделала? Почему он так боится? Потом он извинился. Я хотела выговорить его имя, но не получалось. А затем он лёг в сонную камеру и уснул на неделю. Нам давали сонные препараты, с подключением в камере питательных веществ. Одна инъекция отправляла в сон на неделю. Так ты и мог скоротать половину полёта. Одновременно спать таким летаргическим сном двоим членам запрещалось. И компьютер будил электрическим током слабой силы, в случае ЧП. Две попытки с ним заговорить завершились тем, что он дважды ушёл в спячку на неделю. Я уже предвкушала весёлый полёт. Когда он проснулся в следующий раз, я подала ему бумажный стаканчик с кофе.

― Привет, я Дороти. И мы больше не в Канзасе.

Он кивнул. Уже лучше, чем паника и замкнутость.

― А ты Притха… Приттви… Можно Притти?

― Лучше доктор Сингх…

― Да ладно! Ты говорить умеешь!

― Кофе… Откуда?

― О, я притащила с собой мою кофе-машинку!

Я показала на деревянный кофе-аппарат.

― В 17 я сделала вакуумную кофемашину, который может сам молоть кофе, сжимать и прессовать и обжаривать. И наконец - варить и наливать кофе!

― Это потрясающе!

Наконец-то! Есть стыковка! Теперь мы хоть как-то поладим. Я тоже отпила глоток с кофе.

― Без кофе перелёт был бы слишком томительным. А ты что взял из лишних вещей?

Ох, лучше бы я не спрашивала. Он показал свои журналы для записей и молитвенники и начал с упоением рассказывать про медитацию. Я зевнула и сослалась на то, что по моему привычному времени сейчас глубокая ночь, но на самом деле он сморил меня в сон.

Наутро меня разбудил запах кофе. Если это можно назвать утром. Я посмотрела на наручные часы. Отлично. 8. Утро? Вечер? Да к чёрту. Я выспалась, а этот чудик освоил мою самодельную кофемашину.

― Мисс Уорд…

― О, нет! Дороти! Можно просто Дора.

― Хорошо, ваш кофе. И простите. Я просто волнуюсь

― А как же! Я тоже волнуюсь! Все волнуются! Мы летим с частью спускаемого модуля к орбитальной станции. А мне его ещё и собирать, когда остальные прибудут. Так что давай не будем тратить время на любезности и начнём работать. Вон, нам давно пора высаживать вот эти семена в грунт и смотреть как они прорастут.

― Кстати об этом. Я уже это сделал и они вторую неделю растут более-менее как и прогнозировалось

― Да ладно! Ты не забыл про семена растений?

― Ну я всё же биолог…

***

На следующее утро мы снова связались с Землёй. Мы отвечали на вопросы людей, особенно детей из США. Это было мило, смотреть на маленьких мальчиков и девочек с плакатами. У них было желание поговорить с настоящими астронавтами, а у нас был избыток времени. Затем пару недель мы молча проводили измерения, эксперименты и занимались спортом, чтобы сохранить физическую форму. Чудик всё ещё был неразговорчив и каждый раз вздрагивал, когда я к нему обращалась. Мне пришлось начать делать шумный глубокий вздох перед тем как начну говорить, чтобы он не так сильно пугался. Я с трудом выудила из него что он учился в Бангалоре и сперва был медиком. Зачем в Лондоне, стал биологом и исследовал эпигенетическую экспрессивность или что-то там ещё. Было интересно узнать, что опыт предков влияет на нас, когда он говорил с жаром. Каждый раз, когда он начинал рассказывать о чём-то, что ему интересно или его волнуют был как разрыв плотины. На тебя выливались галлоны, десятки галлонов информации и эмоций, огромной волной, которую невозможно было остановить или обуздать. Никакие попытки вклиниться, уточнить или спросить что-то ещё не работали. А затем я поняла, что в такие моменты ему слушатель не особо нужен. Выныривая из дрёмы осознавала, что он всё ещё продолжает, В такие моменты я смотрела в потолок, если это можно назвать потолком и думала: «Пресвятая Дева Мария, за что мне это?! Ну просто за что?!» и потом делала три глубоких вздоха. Могло быть и хуже. Всё и всегда может стать хуже.

Когда он собирался делать себе десятую инъекцию я взяла его руку. Он чуть вздрогнул, как обычно.

― Постой плейбой. Ты уже проспал девять недель У тебя их всего двадцать шесть. Если истратишь всё, то потом тебе придётся всё время бодрствовать с время до стыковки. А ты не сможешь. И я уже не могу. Так что в этот раз моя очередь.

― Хорошо, тогда я введу инъекцию. Как-никак я был врачом.

Я улыбнулась и поправила волосы.

― Да, только у тебя практики было всего-то ничего. Два года. А вдруг тебе придётся снова быть врачом на планете?

― Почему?

― Ну мало ли. Травмы получит кто-то или роды принимать?

― Я? Роды? Никогда! У меня не получится!

Я засмеялась. Это даже представить себе сложно. Бррр.

― Ладно док, коли свой укол. Ты свои девять недель уже проспал. Я тоже буду спать свои девять, а потом по-очереди, хорошо? В конце-концов из нас двоих я инженер и стыковку к станции смогу осуществить лучше, чем ты.

― Это логично, Дороти. Спокойной ночи, мисс Уорд.

Я была уверена, что он специально это сказал, прежде чем я провалилась в сон. После пробуждения я старалась продержаться как можно дольше, без следующей инъекции. Притт стоически терпел. Однажды я решила спросить его.

— Почему ты никогда не звонишь домой? Хочешь прямо сейчас позвони!

— Сейчас в Бангалоре 3 часа ночи. Я звоню, когда ты засыпаешь обычным сном…

— А в Детройте обед. Я сплю по детройтскому времени.

— А я по бангалорскому.

— То есть мы никогда не будем бодрствовать одновременно?

— Только небольшое окно в 5-8 часов.

― Этого хватит. Я больше тебя и не вынесу!

― Нам ещё почти два года лететь.

― Ой не напоминай!

Я швырнула в него подушкой. Он отпрянул, но в этот раз улыбнулся. Прогресс на лицо. Затем я достала карты для игры в Уно. Он очень оживился, но потом спросил, как мы будем играть в невесомости? Я не долго думая достала тонкую двустороннюю липкую ленту и начала клеить полоски с верхней и нижней части каждой карты, на рубашку. Он посмотрел удивлённо и потом сказал:

― Ты гений…

― Что?

― Ты гений!

― Угу, у нас вся станция будет битком набита гениями, включая твою неуклюжую персону. Бери ножницы и помогай давай.

Потом мы взяли и приклеили бумажным обычным скотчем несколько молитвенников Притта. Соорудили импровизированный стол. Я удивилась, что он сам предложил. И начали играть в Уно. Карты были липкими, но зато не разлетались. Так я продержалась две недели и потом сделала себе вторую инъекцию. Точнее это сделал он и я провалилась в сон на ещё семь дней.

Когда я проснулась, то увидела как этот чудик вздумал отрастить себе бородку.

― Вау, парень! Да ты и вправду возомнил себя плейбоем?

― Считаешь, что мне не идёт?

― Ты похож на опухшего Адама Сэндлера

― Кого?

― Старый голливудский актёр, звезда средней паршивости начала прошлого века.

Он что-то грустное пробубнил и ушёл. Два дня он не разговаривал. А я общалась постоянно с матерью и отцом. Очень долго смеялась. Затем услышала как он наконец не выдержал и спросил:

― Над чем смеётесь, мисс Уорд!

― Да просила не называть меня так

― Но вы тоже называете меня Притт или Притти

― Чувак! Ты реально думаешь, что я выговорю твоё имя?

― Можно просто доктор Сингх или Сингх

― Ага, но ты не ракушка, хотя иногда напоминаешь, хотя слово и созвучно английскому слову «раковина».

― Тогда согласен, потому как Притти звучит созвучно слову «милый»

― Боже, нет! Постой, так ты всё-таки умеешь шутить?!

И я снова швырнула в него подушкой, он увернулся, хохоча при этом. Затем я показала ему видео с Алёной и Максом и потом рассказала ему про их историю и потом про то, что Чжан Синь уже летит и она будет первой, кого мы встретим. Мы смеялись вместе, смотря забавные видео про них, о которых я ранее упоминала.

Так я продержалась пять дней и потом снова он сделал мне инъекцию. После очередного пробуждения он уже расспрашивал про меня. Мне было приятно вспоминать про своё детство. Что я разобрала игрушку и собрала её обратно до того как научилась ходить. Про то, что не было ни одного хулигана из школы, который бы не получил от меня. Потом он спросил почему я решила накачать себе столько мышц и сколько я вешу. Ответила что так получилось, что в Детроите все любят качалку и любят всё чинить. Что ещё в двадцатом веке город был автогигантом. А сейчас - пристанище реднеков. Я не хотела ему говорить, что любила качаться потому что отец был профессиональным боксёром и я ходила к нему на тренировки, чтобы побольше быть с ним. Затем я долго смеялась с того, что он весит всего 70 килограммов. А я вешу на одиннадцать больше него. Он смущенно отвёл взгляд. Я взяла его за руку.

― Эй, зато ты вкачал всё в интеллект. Вон смотри какой умник!

Он улыбнулся. Ну слава тебе, Пресвятая Дева Мария! Не обиделся и уже хорошо. А то достал вечно дуться. Потом я впервые сделала инъекцию себе самостоятельно. Потом я пробуждалась и мы играли в уно. Затем я научила его игре в дос и в флип-флап, а он меня шахматам. Так и пролетели остальные мои пробуждения. Затем после девятой инъекции настала наконец его очередь.

― Спасибо, что делала такие большие перерывы между своими инъекциями. Ты правда скрасила наш полёт

― Ой, да ладно! Скажешь тоже

― Я правда так думаю

― Да хватит, делай уже себе свой укол и спокойной ночи!

Я отвернулась, затем услышала как захлопывается крышка его сонной камеры.

***

Всю его недельную спячку я маялась от скуки. Я сама была в шоке, что в этот раз мне так тяжело. Ну да ладно! Он же не источник комедии и юмора! Я чаще звонила родителям. Потом он наконец проснулся. Мы снова играли в карты, а в шахматах я его впервые победила. Он смотрел удивлённо и что-то он бормотал себе под нос, затем он посмотрел на меня и сказал:

― Ты точно не тренировалась, пока я спал?

― Так с кем мне тренироваться?

― Ну мало ли… Онлайн!

― Ой, делать мне больше нечего!

― Ну, тогда ты делаешь потрясающие успехи!

― Ну тогда ещё партию? Может отыграешься?

― Давай.

Таким образом я продержалась полторы недели и начала моя очередь спячки. Затем снова пробуждение и он сразу решил поспать. Так пролетели ещё несколько наших бдений и чередующихся спячек. Из интересного было то, что мы поздравляли друг друга с днями рождения и рождеством. Интересно, а как Алёна, Чжан Синь и де Бур чувствуют себя? Мы-то хотя бы не одиноки. Наверняка истратили все инъекции слишком рано. Затем мы наконец приблизились к станции. Нас вызвали с Земли.

― Капитан Уорд! Говорит центр наблюдения ЕКА с космодрома Куру. А так же со мной глава отделения межпланетных миссии NASA. Нас слышно?!

― Да, подтверждаю!

― Запустите стыковочные модули.

― Есть запуск модулей!

― Переход на ручное управление!

― Есть переход на ручное управление

― Фиксирую отклонение от курса!

― Есть отклонение от курса!

― О боже, мы врежемся!

― Я тебе сейчас сама врежу! Всё под контролем!

― НЕТ! Что ты делаешь?!

― Что у вас происходит?!

― Провожу корректировку курса, учитывая что часть будущего спускаемого модуля нам ещё пригодится!

― Продолжайте стыковку в штатном алгоритме!

― Вас не слышно!

― Но я слышу!

― Притт, заткнись!

― Продолжайте стыковку в штатном алгоритме! Ваш манёвр рискованный!

― Я вас не слышу! Провожу стыковку!

― Прекратите!

― Есть стыковка!

В ушах прозвучали аплодисменты. Притт выдохнул. Его лоб покрылся испариной.

― Спасибо, за аплодисменты, леди и джентльмены. Провожу откачку воздуха между модулями, а потом открытие шлюзов и мы входим в наш новый дом

― Так значит вы нас слышали?

― Вас не слышно! Стыковка прошла успешно, конец связи!

Затем мы надели скафандры и я открыла дверь, затем вторую и вошла в модуль станции. Модуль был просторным и оборудован по последнему слову техники. А ещё я сразу заметила новенький и девственно чистый рабочий верстак для меня. Мило. Итак, вот он наш новый дом. И мы больше не в Канзасе.

Глава IX Новый дом.

На просторной станции было уже лучше. Я наконец приняла нормальный душ, а ещё легла в нормальную кровать. Уснула и проспала более 12 часов. Мы были первыми, потому привилегия забронировать каюты первыми принадлежала нам. Мы взяли две комнаты в левой части. Там красный карлик не так сильно был, да и мне было критично важно быть как можно ближе к капитанскому мостику и к стыковочным модулям. Нашу ракету я отстыковывать не стала. Мы превратили его в склад для мусора. Две недели мы исследовали станцию и так же раздавали интервью по видеосвязи. Оно и понятно - на станции передачи проводить и снимать лучше, чем в тесной ракете.

Затем я начала исследовать верстак. Я достала свой рюкзак и разложила свои инструменты. На рабочем верстаке тоже были рожковые ключи, отвёртки и ключи-трешётки. Но они были сделаны из плохих материалов и самого дешёвого бренда. Мой набор инструментов пропитался потом и кровью и прошёл со мной не одно десятилетие. Так что я спрятала весь этот хрупкий одноразовый мусор, чтобы у меня перестал глаз, при взгляде на этот ужас. Притти смотрел на это с удивлением.

― Каждому мастеру сподручнее работать со своими инструментами, так?

― Во-первых: да, а во-вторых: даже если бы я не взяла свои инструменты, то с этим одноразовым хламом я бы не смогла работать. Это было бы наказанием.

― То есть он вообще ни на что не годится?

― Да, вообще. Это тебе не инструментальная легированная сталь.

― А у тебя есть всё что нужно?

― Удивишься, но почти. Мне не хватает гаек, болтов, саморезов и гвоздей.

Он посмотрел задумчивым взглядом, склонил голову на бок и сказал:

― А если переплавить этот хлам?

― А если переплавить?

― Притт! Да ты гений!

― Но где ты возьмёшь доменную печь?

― Не обязательно доменную печь, это инженерная задача!

― То ты можешь обойти и без неё?

― Надо подумать! Мы убиваем двух зайцев: и избавляемся от мусора, и получаем фабрику по производству деталей.

Он кивнул. Следующие десять дней я смотрела ролики как переплавлять в домашних условиях. Правда никто этого не делал в невесомости. Затем ещё неделю я смотрела видео о том, как ведут себя материалы в невесомости и какие эксперименты ставили в невесомости. Я пришла к неутешительному выводу: печь мне придётся изобрести почти с нуля. Никто не знает как будет себя вести шарик расплавленного железа и смеси. Как ковать никто себе тоже не представляет. Я спрашивала у нейросети что лучше всего делать и чего не делать. Потом я как одержимая начала проектировать чертежи. Через три недели мой чертёж был готов, я запустила его в симулятор, на программе. В результате симуляции печь бы расплавилась и дверь бы не открылась. Я снова поменяла параметры. Так я подбирала параметры и материалы ещё две недели. Однако что делать с комком железа? Я вспомнила про молотки которые были наполнены шариками, чтобы можно было работать ими в невесомости. Они были хрупкими, но прослужить один-два раза вполне смогли бы. Иронично было бы создавать огнеупорный космический молоток из получившейся стали. А ещё щипцы и двойной хват, похожий на цанговый, чтобы держать раскатанный блин горячего расплавленного железа.

Первый прототип моей печи обесточил всю станцию. Притт конечно же разорался, крича что мы все умрём. Я ответила, что если не заткнётся, то его я сама убью. Он взвизгнул и умолк. Потом я починила электричество и начала работу над второй печью. Ещё три, все эти новенькие инструменты, а также многие железные вещи из внутренней части нашей бывшей ракеты пошли на растопку. Следующие три месяца я с упоением создавала детали.

― Так ты теперь у нас не только механик, но и кузнец?

― Да, космический межгалактический кузнец

― А зачем тебе это?

― Материалы нам необходимы, умник. А ещё у меня времени полно

― Ну, скоро нам станет полегче. Через месяц прибывает первая гостья.

Точно! Чжан Синь! Как же я забыла? Господи Иисусе! Ну хоть какое-то разнообразие!

***

По новым расчётам оказалось, что ракета Чжан прибудет на 5 дней раньше, если я буду тормозить вращение станции вокруг своей орбиты в два раза. Я видео смотрела про то как училка Алёны сделала расчёты и сократила полёт у де Бура. Я попросила пересчитать запрос и можно ли ускорить стыковку и прибытие гостью. Настолько мне терпелось. Они пересчитали всё, потом один из инженеров прислал идеи, что можно замедлить вращение самой станции. На том и решили. Итак, через три недели мы начали процедуру стыковки. Притт сидел на втором кресле.

― Центр межпланетных полётов Nasa на связи!

― Центр CNSA на связи!

― Пресвятая Мария, матерь Господня! Вы ещё кто?

― Капитан Уорд! Прошу соблюдать субординацию! Это Китайское Национальное Космическое Управление!

― Нихао, товарищи! Надеюсь вы не обиделись, и субординацию я соблюдаю. Здесь старший по званию я!

Раздался дружный смех в наушниках. Затем кто-то прокашлялся и с лёгким азиатским акцентом сказал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дорогая (с фламандского)

2

Чёрт возьми! (с фламандского)

3