Жизнь - это миг между прошлым и будущим

Жизнь - это миг между прошлым и будущим

Врезка - из жаргона газетчиков

В данной книге, кроме многого другого, я отдаю место разбирательствам с инстанциями, так как годы текут и текут, а мои письма и официальные ответы на них – это подлинные свидетельства политического и общественного климата ушедших лет, показатели непробиваемости властей, их изворотливости в действиях и в то же время – заскорузлости мышления. 31 июля 2026 года.

Биография? – Коротко, стихами, полушутя-полувсерьёз. Аннотация? – Куда ж без неё! Синопсис? – Что вы-с!..

Карши мой первый помнит крик.

Ташкент зрит каждый день мой лик.

Пишу, творю не для похвал.

В Москве когда-то начинал.

Да, в универе number one.

Всю жизнь я сам себе друган.

Всё – карма, выпавшая мне.

Челом за то я бью судьбе.

С умом, душой и сердцем в лад

сто лет прожить я буду рад.

И пусть, как Одиссея лук,

разит пороки всяк мой book.

28-29.06.2017

Неполный перечень того, что имело и имеет место быть в годах минувших и текущем и о чем захватывающе пишет и показывает Автор.

СССР, Россия, Узбекистан, другие страны. Карши, Ташкент, Москва, иные города.

Тамерлан, Л.И. Брежнев, М.С. Горбачев, И.А. Каримов, В.В. Путин, Ш.М. Мирзиёев, прочие правители.

Барласы, кипчаки, варяги, русские, другие народы.

Топонимическая чесотка.

Алишер Навои – творец, символ и средство.

Память и памятники – давние и на повестке дня по установке.

Чиновники. Совки, быдло, куркули.

Добрососедство, которое лишь снится.

Униженные и оскорбленные.

Бизнес, потребительство и хапужничество.

Нравы, обычаи, традиции, комплексы.Кто-то роскошествует, но большинство – выживает.

Русский язык.

Вечные ценности – единственная, по-настоящему любимая женщина, семья, дети, внуки, творчество, здоровье, долголетие.

О себе и об отпущенном человеку сроке.

Если ты настолько здоров физически, что и в 60 в любом труде не уступишь молодым, если ты и в 70 силой мускулов и ума чувствуешь себя не старше статистически среднего возраста, то десятилетие между названными возрастными метками (да и последующее – тоже!) в физике и лирике ничуть не ниже молодости, а в философии – много выше.

Человек в общенье – соль, а робот во многом человечьем – ноль!

До человека как мне достучаться?!

Чтоб посмотрел он предыдущее письмо!

А с адвокатом искусственным общаться –

Поверьте, аксакалу таки уж смешно…

23 июля 2026 года.

[Катрен – автора данной книги. Глазастикоушастик – с сайта бесплатного скачивания снимков https://www.magnific.com (бывш. freepik.com)]

Вместо предисловия

В истории любого народа происходят события, которые надолго остаются в его памяти. У нас это – Октябрь 17-го, коллективизация, Великая Отечественная, XX съезд партии, апрель 85-го. В этом ряду занял свое место и I Съезд народных депутатов СССР. В моей памяти он остался съездом Андрея Дмитриевича Сахарова.

Не забуду воодушевления своего и озабоченности с началом съезда. Мне хотелось, чтобы о самых насущных проблемах нашего общества было сказано на нем еще сильней и глубже. В первые дни я посылал фототелегафом различные аспекты своего выступления приглянувшимся депутатам – Собчаку, Казаннику, замредактора «Московской правды» Логунову. Так был отработан газетный материал «Гражданином быть обязан». Берите и ставьте на полосу. Некому! Воспользовавшись оказией, сразу же после съезда передал его Сахарову, а второй экземпляр – Гавриилу Попову.

Суть моего манифеста: не будет нам жизни без плюрализма политических структур и форм собственности, без разделения партийной, законодательной, судебной и исполительной властей.

Где-то в сентябре случайно я очень удачно включил телевизор. Да, сомнений быть не могло: речь Сахарова на сессии Верховного Совета совпадала с моим посланием не только по сути, но местами и по форме. Внутренне ликуя, я припал к экрану. И взорвался негодованием, когда председательствующий начал мешать.

Новый год, вступив в свои права, так же безостановочно, монотонно и неумолимо, как и Старый, продолжил дело, которое согласно материализму не имеет ни начала, ни конца: стал перематывать нить, именуемую Временем, из одного клубка – Будущего в клубок другой – Прошлое. Неискушенным материалистам (таких большинство, но с каждым годом они теряют своих приверженцев, а число искушенных – увеличивается) кажется, что для человека реальнее и ощутимее тот отрезок нити, который зовется Настоящим. На самом деле нет ничего более странного и неуловимого, чем этот отрезок: мгновенье до того, как Время должно стать Настоящим, оно еще покоится в первом клубке, а мгновенье спустя – уже оказывается во втором. Чем мерит человек свое Настоящее и мгновенья эти?

Месяцем, неделей, сутками.

Часом, минутой, секундами.

Пόтом, усталостью, буднями.

Отдыхом, славою, праздником.

Юностью, силой, дерзанием.

Зрелостью сдержанной, мудрою.

Счастьем, рождением, жизнею.

Горем, несбывшимся, смертию.

Смертью... Не своей...

Вполне возможно, что Андрей Дмитриевич и не вскрывал моего конверта – одного из тысяч, поступавших к нему отовсюду. Хотя нет, для него это невозможно. Однако строки, очень похожие на мои, ему могли запомниться из письма другого человека. Может, он и вовсе обошелся без нас, добровольных своих помощников. Ничего удивительного: люди, одержимые одними идеями, вполне могут – независимо друг от друга – излагать их похожими словами. Как бы там ни было, обретаешь стойкое чувство гордости, удовлетворения и твердой почвы под ногами, когда осознаешь себя единомышленником человека, неподвластного Времени.

Его жизнь и деятельность стали достоянием Истории, но еще долго они не попадут в клубок Прошлое, а будут принадлежать Настоящему и Будущему. Феномен, порядок которого много выше разрешающей способности неискушенного материализма. В том смысле, который понятие разрешающая способность имеет в физике: не способность пущать или не пущать, а способность содействовать познанию еще непознанного.

Отмечая годовщину открытия I Съезда народных депутатов СССР – события, поднявшего наше общество на качественно новую ступень, – вспомним мысленно имя человека, чей вклад в это дело трудно переоценить.

Андрей Дмитриевич Сахаров. Физик, правозащитник, мыслитель, политик, гуманист, праведник. Академик во всем.

Он с нами.

Марат АВАЗОВ, «Времени неподвластный»

(К первой годовщине открытия I Съезда народных депутатов СССР),

газета «Учитель Узбекистана», 19.05.1990 г.

* * *

Автор.

Февраль-1991.

В феврале 2003-го Марат Авазович Авазов, перо которого после краха горбачевской перестройки и упразднения СССР стало неугодным газетам Узбекистана, вышел в Интернет. И стал сетевым автором под именем Марат Аваз-Нурзеф. Это – якобы псевдоним, но он информативнее паспортной записи, правилен и справедлив: в нем имена самого литератора и его родителей.

Вместо эпиграфа

Из документально-художественной, хорошо иллюстрированной повести «Именем Пушкина. Грани Лондонского турнира поэтов (по 2015-й год)».

MAN (Marat Avaz-Nurzef) давно понял истину:

Коль поэт бодается с властями –

ни за что не быть ему с деньгами,

замком, Мерседесом, орденами.

И наоборот:

Имеешь слова дар? – Служи властям,

чтоб до чинов прорваться и к деньгам.

И еще:

Талантлив? Волен? И свободен? –

Властям на службу ты не годен.

Часть I. Люди и Власть: будни и праздники, рамки и повадки, явное и скрытное

Автор, октябрь-2003

1

Наступивший Новый год (теперь уже и по старому стилю) для нас, моих одноклассников, однокурсников и меня, – особый. Пять десятилетий назад год тоже был юбилейным. Тогда, в 1967-м, нас, студентов 3 курса (в основном тех, кто жил в общежитии), привлекли для парадного шествия по Красной площади в честь 50-летия Великой Октябрьской Социалистической Революции. Всем выдали (без возврата, подарили) одинаковую форму – бумазейный спортивный костюм темно-синего цвета, верх – с бордовой полосой. 7 ноября, помню, выдалось прохладным, туманным, но без осадков. Нас долго держали за кулисами, возле Александровского сада. В конце концов движение разрешили, и мы прошагали. А вот трибуны, кто стоял на Мавзолее, был ли Брежнев, – не помню.

В наступившем году Революции будет 100. А моим сверстникам – 70. Суждено нам с Великим Октябрем в юбилеях идти параллельно.

70 – вроде бы возраст. Который я и не чувствую, и не признаю. Могу утречком сбегать за парным молочком: туда и обратно километров пять, не меньше. Что я и делаю. Молоко идет на кефир, каши (пшенная, овсяная, рисовая), в кофе. И варю тыкву. Есть сорта с малыми размерами плодов, осенью запасаюсь, хватает на пару месяцев. А ныне – не много, но своя, с дачи. Продольный ломтик разрезаю на маленькие поперечинки. Кладу их в косý (вроде большой пиалы), добавляю соль, кусочек масла и заливаю молоком. Косý ставлю в водяную баню на малом огне: щадящий режим варки. И ухожу на утреннюю тренировку: где бы ни жил прежде, всегда рядом с домом оказывалась школа со стадионом, а теперь – небольшой парк, открытый, бесплатный. Возвращаюсь, принимаю душ, – и тыква в молоке готова в косé.

Последние два десятка лет, прожитых на массиве одной из окраин Ташкента, проблем с молоком не было: с раннего утра между этажными домами ходят тетушки и молодушки, время от времени в голос предлагая свой товар. Так же было и на другом массиве, в другом районе столицы, которому тоже были отданы два десятилетия, предшествовавшим последним. Не знаю, имел ли мой первый спальный микрорайон (1970-е – 90-е годы) то же самое официальное название, которым люди до сих пор его называют – «Северо-Восток». Скорее всего, да. Но другое уж точно: его возведение (а также и других жилых массивов) в основном было осуществлено в первые 3-4 года после Землетрясения-66 руками, силами и средствами всей Великой и Мощной Державы. И еще один достоверный факт: уже на заре Независимости (по-узбекски – Мустакиллик), то есть четверть века назад, весь массив получил название летнего кинотеатра «Феруза», расположенного через дом от нашего.

А второй спальный микрорайон моего ПМЖ в Ташкенте (родился в Карши, покинул его после окончания школы, в 1965-м) начал поднимать свои стены в преддверии знаменательной даты в истории Державы. От чего и получил свое официальное название: «40 лет Великой Победы». Переименован года два назад: «Тузель». Это – название поселка, бывшего в эпоху победившего социализма вне черты столицы, в котором жили в основном казахи.

И районы перекрестили. Мустакиллик за именами, которыми вместо поверженных кумиров нужно было возбуждать гордость обывателей, углубился в Средневековье. А больше и некуда было! И сразу первый мой район – Куйбышевский стал Мирзо-Улугбекским: В.В. Куйбышев – революционный, партийный и советский государственный деятель, 1-я половина 20 века; Улугбек – правитель Самарканда, ученый, основатель Астрономической обсерватории, 1-я половина 15 века.

Ну, топонимическая чесотка прошлась по всем – и узбекам, и киргизам, и чукчам, и остальным. Куйбышева и в России отчесали: волжский миллионник вновь стал Самарой, отказал Валериану Владимировичу. Сотни и других, подобных и не совсем подобных фактов. Благо, «Москва» – всё так же звонко и гордо звучит из века в век. И Ульяновск почему-то пока не трогают. И, к великому счастью, безграничная власть Первого Президента Узбекистана бессильна была, скажем, в Смольном. И вообще за пределы границ республики не выходила. Не то – чем чёрт не шутит! – северной столице России не стали бы возвращать историческое название. Вернее, доказали бы, что историческая справедливость требует присвоения городу на Неве имени Амира Темура. При полном замалчивании Петра.

Ну, да! Все люди ходили еще в шкурах, не знали ни ремесел, ни наук, ни искусств, ни государственности! Всё это дал человечеству Великий Сахибкиран Амир Темур!

Как так?!

Да очень просто!

Первый и Пожизненный Президент Узбекистана (ПиППУ, далее аббревиатура в сокращении – ПП) – верный ленинец. Хоть и бывший, хоть и сразу предавший проклятиям своих духовных отцов, наставников, фундаментов и движителей. Но ведь языком гены коммунистической идеологии не вытравишь. А в них сидит: чтобы править народом, надо дать ему кумира, фетиш, родоначальника всех нынешних благ и достижений. Вместо низвергнутого вождя мирового пролетариата родом из Симбирска ПП возвел Тамерлана. То бишь Амира Темура, как велено величать этого средневекового деятеля огня и меча. Потому-то Ленинград и стал бы называться – имей там ПП такую же власть, как в Ташкенте! – Амир-Темурабадом. В обиходе – Темурабад, Темур: говорят же Петербург, опуская Санкт, а то и Питер.

Да, Москва – историческое наименование. Да, Москва – во веки веков. Да, ПП мог быть только гостем Москвы. Но есть, есть его заслуги в том, что миллионы узбеков, не находя на своей Родине, в своем городе, в своем кишлаке, достаточного прокорму или средств про запас (на туѝ – пиршества, о них – ниже), вот уже четверть века ищут и находят работу в России. И больше всего узбеков (а также таджиков, киргизов, украинцев) в Москве. И горько мне, рожденному и живущему в краю, где абад (в оригинале – обод) означает благоустроенный, а также распространенная приставка к названию населенных пунктов, – горько мне, получившему в давние годы образование в МГУ, слышать ныне кличку Москвабад, в которой сквозят ирония, печаль, а порой и отчаяние русских москвичей.

Однако вернемся в Ташкент.

2

Второй мой ташкентский район и до, и после носил имя основоположника советской узбекской литературы. Но и к нему подбирались. Давно. Исподволь. Сначала (уже пару десятков лет прошло) возле ТашМИ помешал огромный памятник: мимо медицинского института пробили-проложили так называемую президентскую трассу. Памятник, наверно, пустили в переплавку. Потом драмтеатр потерял свое первоначальное имя. А года два назад и вовсе провели кардинальную зачистку. И наш район из Хамзинского превратился в Яшнабадский. Истинная цель зачистки, конечно, за семью замкáми. А снаружи, на поверхности… Как всегда: народ, мол, пожелал. Словом, ахинея. Но люди, имеющие долгую память и светлый разум, зрят и кумекают, пусть замкóв будет хоть семьдесят семь: чтобы нынешние дети и грядущие поколения и не знали, что некогда была Революция, поднявшая народ на борьбу за свободу и счастье, что один из ее горячих радетелей в Туркестане, поэт и драматург Хамза Хакимзода Ниёзий, был забит камнями до смерти религиозными фанатами в ферганском Шахимардане.

3

Так вот, и на «Северо-Востоке», и на «40 лет Победы» не было и нет проблем с молочными продуктами. И даже, что называется, под окнами многоэтажек: близость бывших колхозов и совхозов, давно не существующих, но еще не лишенных людей, привыкших заниматься скотиной. У тетушек и молодушек и творог бывает, и катык, и каймак. Два последних – общепринятые термины русского языка в Узбекистане: катык – домашний кефир, а каймак – сметана жирностью не менее 50 процентов. И даже на этикетках заводской продукции штампуют каймак и сметана. У той жирность от 15-ти до 30-ти. Каймак, постоявший день-два в холодильнике, густеет: мажь, как масло.

В отрезке своего существования на «40 Лет» (он завершился, в минувшем году я поменял жильё, но об этом несколько ниже), чуть ли не каждое утро встречался с человеком, приезжавшим откуда-то из-под Ташкента с двумя большими сумками банок с каймаком. Может, Бахтиёр начинал и до моего переселения с «Северо-Востока»: ведь официальной занятости с внезапным крушением СССР в 1991-м – еще раз отмечу! – у большинства трудового населения не стало. Но в разноске каймака между домами он за 20 лет на моих глазах незаметно превратился из молодого парня в хорошо поседевшего мужчину. Где-то там, в своем кишлаке, он скупает совместную продукцию рук местных хозяюшек, коров и сепараторов, везет и распродает на «40 лет Победы».

Что интересно: во второй половине 90-х годов соотношение цены Бахтиёрова товара и моих доходов позволяло мне через день-два покупать литровую банку, а то и про запас брать вторую. Со временем я стал все более и более ощущать: цены кусаются. А выйдя на пенсию по возрасту 10 лет назад, почти отказался от услуг каймачника. И дело не только в снижении моего бюджета, но и неудержимом дорожании жизни на фоне постоянной девальвации национальной валюты.

Один только факт.

Когда в Узбекистане появились свои денежные знаки, серая буханка хлеба, самая востребованная в народе (кирпич), стоила 26 тийинов. Сейчас – 650 сумов. Возрастание – в 2500 раз. Значит, неизменность жизненного уровня относительно кирпича (а ведь хлеб всему голова!) была возможна только при условии, что за четверть века Мустакиллика и номинал доходов населения увеличился в 2500 раз! Но такого и близко не было и нет!

Каймачник Бахтиёр умеет делать свое дело. И 20 лет назад, будучи молодым, никогда не пропускал на улице меня и других своих клиентов без горячих приветствий и крепких рукопожатий, для которых специально подходил с приложенной к сердцу рукой и радостной улыбкой, будто встретил самого дорогого человека. И так – и потом, и всегда, когда день за днем, день за днем два десятилетия нашей жизни улетучились, как сновидения. И очень трудно отказать Бахтиёру: не отпускает пока не купишь у него хотя бы поллитровую банку. В середине 2000-х он и подросшего братишку к каймачному бизнесу приучил. Тому, впрочем, тогда уже было лет 30. Видно, попросился к брату, так и не найдя себя ни в чем другом. Бахтиёр и жену иногда брал с собой в помощники. И на этом деле – и детей поднял, и даже внуками стал обзаводиться.

4

В течении моих дней первых семи месяцев минувшего 2016 года ничего особенного не происходило. Если, конечно, не считать, что я их в основном провел не с ноутом в зубах на «40 лет Победы», а с лопатой и кетменем в руках на даче под Паркентом (30 километров от ташкентской квартиры). И продолжал пребывать в недоуменном смирении оттого, что годы идут чередой, а сын всё не женится. Почему? Ответ у меня есть, он довольно сложен, но я его не хочу во всех его гранях вытаскивать на публику (частично – будет сделано ниже). Главное, что в начале августа дело вдруг сдвинулось с мертвой точки. И пошло-поехало.

Нет, конечно, не сразу. У меня не было, что называется, ни бензину, ни резины, ни смазки, и я ломал голову над тем, как же быть, где достать деньги, чтобы Машина Свадьбы была не хуже некоего уровня, поехала и вывезла поклажу к назначенному сроку и пункту.

В поисках решения я даже написал письмо Рамзану Кадырову (после неудач на других путях, о которых опять-таки будет сказано ниже): помогите деньгами либо под залог моей квартиры, либо совсем забрав ее для каких-либо своих нужд. Он-то, бюджетный богач на Кремлевских кормах, уж знает, что у узбеков, как и у чеченцев, недопустимо, чтобы на свадьбе пыль столбом не стояла. Не ответил.

В отчаянии я сочинил письмо к своим одногруппникам: почти все доктора наук, профессора, многие продолжают работать, в Москве и крупных городах России, а иные в разных там гёттингенах и калифорниях. Приведу здесь это послание, опустив совсем уж потайные обстоятельства и моменты.

«Однажды настанет миг, за которым впредь никто и никогда не услышит от меня ни приветствия, ни вздоха, не прочтет ни строчки моих свежих эпистолярных изысканий. А пока же я рад, что могу сказать вам:

Здравствуйте!

Рад, что есть к кому обратиться с просьбой. И пусть она кое-кому покажется бредовой, сумасшедшей. Пусть кое-кто не преминет счесть меня ненормальным. Но ведь жив я пока. За то и спасибо. Всем, кто готов и может принять мою благодарность. Прежде всего – самому себе…

У меня есть давняя статья «Может ли узбек быть шведом?» (прилагается). Ее суть: пока узбек не перестанет жить и работать ради устройства туя (пиршества по разным важным поводам – рождение, обрезание, бракосочетание, поминки и др.) он не станет человеком свободным, цивилизованным, гордым. Но теперь, когда пальцы традиций сомкнулись на моем горле, признаю: нет, никакой узбек в некоторых вопросах не может выйти за рамки норм и правил, общепринятых в нации. Не может не быть таким, как все окружающие.

35-й год младшему моему сыну (МС, во 2-м браке). Не женился, когда у меня были деньги: учился (бакалавр и магистр), работал, выбирал, сомневался, страшился, не хотел. Уже лет 10 живет один в квартире, которую я заготовил для него еще в его студенчестве.

В 2007-м во 2-й раз женил старшего сына (СС, в 1-м браке, обитает со своей мамой в Ташобласти). А затем выложил все свои сбережения, чтобы он из непутевого, безработного пьянчуги стал человеком, начавшим новую жизнь (создал ему домашнюю животноводческую ферму). Но СС, если одним предложением, всё распродал, часть проел, другую – пропил, кое-что пустил в оборот (купля-перепродажа на скотных базарах), немало и на ветер пустил. По сей день тянет семейную арбу, что называется, хромая на все копыта.

Когда деньги появились у МС, он и тогда не женился: предпочел иметь «Матиз», который через пару лет поменял на «Спарк», продал и вторую машину, купил дачу. И вдруг остался без работы из-за страха начальства за свое кресло, за которым последовали интриги, травля и предательство. А в другой плоскости жизни амма (тетя по отцу, моя родная сестра, младше меня на 6 лет), наконец, уговорила жениться и нашла достойную невесту.

Известие и радостное, и неожиданное для меня: еще не прошло и месяца, как решили за моей спиной. Вот тут и припёрло меня к стенке: нельзя, никак нельзя без большой свадьбы с большими расходами. Иначе многочисленные родственники с обеих сторон поднимут пересуды (кúпиш – из лексикона Вахтанга), которые ударят по новобрачным. И не будет им счастья.

Надо либо 10 тысяч зеленых, либо эквивалент местной бумаги (на сегодняшний день 63 млн.). А денег нет. Нет и десятой части необходимого.

К слову сказать, оборот зелени среди населения официально запрещен в Узбекистане, но только она и в ходу в купле-продажах автомобилей и жилья.

Объездил состоятельных из родичей. Но кто-то устраивает дочь в вуз, другой собирается женить сына, третий не может тормозить намеченные бизнес-вложения, четвертому дали подножку доброжелатели, и ему пришлось самому влезть в долги, чтобы, как говорится, встать с колен.