Полная версия
Светлана Левицкая
Дом мёртвых вещей
Глава 1: Крик из цифровой пустоты. Пыль на широком экране.
Вкладка HeadHunter на экране ноутбука обновлялась, наверное, в сотый раз за день. И в сотый раз там не было ничего, кроме безликих отказов, статусов «Просмотрено» и вакансий с копеечной оплатой, где от фрилансера требовали уметь всё и сразу. Меня уже тошнило от этих вакансий, от работодателей, от их непомерных требований и тестовых заданий, на которые никто никогда не отвечал. Компьютер, который когда-то кормил и был моральным и материальным спасением, превратился в кусок бесполезного пластика.
Я сидела на кухне, глядя в окно на дорогу, на которой часто сбивало кошек. Внутри росла глухая, тяжёлая пустота и апатия. Это был даже не кризис — это было полное, абсолютное безнадежье. Точка, в которой ты понимаешь, что твоя жизнь превратилась в день сурка, и если прямо сейчас не сделать какое-то новое, пусть даже глупое и рискованное движение, ты просто окончательно увязнешь в этой депрессии.
Мне нужно было развеяться. Сменить картинку. Это был неосознанный, беззвучный крик о помощи, отчаянная попытка изменить хоть что-то, вырваться из четырёх стен.
И тут в телеграме высветилось сообщение от Януша.
Мы познакомились в интернете пару недель назад. На фоне пафосных парней из приложений для знакомств Януш казался удивительно простым и безопасным. Невысокий, совсем щупленький, с тёмными волосами, которые вечно падали ему на глаза, он общался мягко, без пошлых подкатов и наглости. Я видела, что он ищет себе пару. И, кажется, я ему действительно понравилась — он старался быть любезным, внимательным и явно хотел произвести на меня впечатление.
— Слушай, Свет, — написал он в тот вечер. — Если ты так устала от всего, почему бы тебе не приехать ко мне в гости? Поживешь у меня на поселке, отдохнешь, с моим бытом познакомишься. У нас тут река, тишина. Тебе полезно будет переключиться.
Поехать в глушь к парню из сети, которого ты толком не знала — это был осознанный риск. Но казалось, что Януш не причинит вреда. Он выглядел слишком безобидным и бесхитростным. Мне так хотелось верить в эту простоту, что я решилась. Собрала рюкзак и поехала навстречу неизвестности, надеясь, что эта поездка даст мне глоток свежести.
Посёлок встретил меня сонной тишиной, а дом Януша оказался большим, старым и каким-то… застывшим. Никакого удушливого запаха нафталина или откровенной гнили, какой пугают в хоррорах, здесь не было. Обычный старый дом, разве что влажную уборку не делали уже пару недель. Пыль кое-где лежала заметными серыми полосами — на подоконниках, на рамках старых ковров, на громоздких шкафах.
Но в целом мне было здесь приемлемо. Обычный деревенский уклад. Я оглядывалась по сторонам и думала, что на денёк-то здесь точно можно задержаться, перевести дух, а там видно будет.
В коридоре, правда, были странные большие напольные часы, которые мерно отстукивали секунды. Из глубины дома доносились какие-то звуки, но родственники Януша к нам не вышли. Сам он добродушно улыбался, аккуратно обходя закрытые двери, и я не стала напрашиваться на знакомство. В конце концов, я приехала просто развеяться, а не вливаться в чужую семью.
— Ну вот, располагайся, это моя комната, — Януш любезно распахнул передо мной дверь.
Комната оказалась уютной, хотя и обставленной так, словно тут жила чья-то бабушка: кружевные занавески, комод, ковры. По обе стороны стояли две кровати и я обрадовалась, что спать мы будем раздельно. Мой взгляд упал на ту, что была застелена плотным, коричнево-светлым шерстяным покрывалом с мягкими узорами. Конструкция выглядела вполне удобной, похожей на невысокий диванчик. Ноги гудели, и я с облегчением опустилась на матрас.
И только сев, я удивлённо охнула. Подо мной было не твёрдое деревянное основание, а холодный, округлый железный бортик. Оказалось, что матрас лежал внутри самой настоящей старой чугунной ванны, а покрывало просто маскировало её под обычную постель!
Я обернулась к Янушу, который стоял рядом с доброй, немного смущённой улыбкой простого парня.— Ты что… ты тут спишь? — изумилась я.
— Ага, — Януш весело прищурился, довольный моим удивлением. — Не поверишь, но очень удобно. Залезаешь туда, как в кокон, и спишь.
— Ну ты даешь… — я качнула головой, не зная, смеяться мне или удивляться такой причуде.
Прямо напротив этой ванны-кровати стоял телек. Это был большой монитор, похожий на компьютерный — широкий, но не современный, углы его были затёрты. Но стоило мне приглядеться, как я увидела, что его матовый экран тоже покрыт ровным, плотным слоем пыли, как и всё остальное в этом доме. Он явно давно не включался.
— О, удобно, — я кивнула на экран. — Ты лежишь там, в ванне, и смотришь?
— Да нет, — Януш подошёл ближе, почесал затылок. Глаза у него были тёплые, живые, он искренне пытался развлечь меня разговором. — Шнура для него нет, понимаешь? Сам-то он рабочий, хороший, но шнур где-то потерял - сказал он показывая место разъёма. - Есть поменьше, вон у дивана стоит, но он тоже барахлит. Картинка скачет.
В голове шевельнулось раздражение, смешанное со странным предчувствием. Зачем тащить в дом столько громоздких, ненужных вещей, если они по факту мертвы? К чему копить эту неработающую технику? Будто здесь жил гоголевский Плюшкин, который тащил в дом всё подряд, просто потому что не мог расстаться с прошлым.
— У меня там еще есть комнаты, дальше по коридору, — тихо произнес Януш, прерывая мои мысли. — Там живут остальные. Моя родня, моя семья. Пойдём, я покажу?
Я поправила рюкзак. Атмосфера дома начанала давить на меня. Всё это было безобидно, но лёгкое чувство неестественности этого места уже начало царапать сознание.— Ну, может, не стоит? Замечательно, конечно, что вы все живёте вместе, но вдруг они там, в этих комнатах, сидят сейчас? Неловко будет...
Парень простодушно пожал плечами, и его ответ прозвучал так мягко и обыденно, словно он говорил о погоде:— Да нет, Свет, многие уже умерли. Сейчас сама всё увидишь.
Глава 2: Лабиринт из чужих жизней
Мы вышли из комнаты и пошли дальше, вглубь дома. Коридор напоминал лабиринт: он то и дело петлял, сужался, уходил какими-то неожиданными углами в полутьму. По обеим сторонам громоздился настоящий хаос. На старых шкафах, стульях, колченогих комодах — везде громоздкие, неподъёмные кучи одежды и личных вещей. Шкафы были завалены какими-то тюками и тряпьём до самого верха. Создавалось стойкое ощущение, что в этом доме за несколько поколений вообще никогда и ничего не выбрасывали. Всё это висело на стенах, лежало друг на друге, и я шла мимо, не понимая, зачем копить столько старья. Казалось, люди здесь просто физически не способны отпустить ни одной вещи из своего прошлого.
Я уже устала обходить эти бесконечные помещения. После долгой дороги ноги налились свинцом, в голове шумело, и мне хотелось просто дойти до комнаты Януша, лечь там и наконец отдохнуть. Но парень спокойно вёл меня дальше. Он заставил меня зайти в очередную комнату и принялся показывать её содержимое с таким видом, будто искренне им гордился. Януш подходил к заваленным полкам, брал в руки какие-то потемневшие безделушки, старые книги, крутил их, бережно пересматривал и сдувал пылинки, увлечённо демонстрируя мне этот фамильный склад.
Я дождалась, пока он отложит очередную вещь, осмотрелась по сторонам и спросила:— Здесь тоже кто-то живет?— Да нет уже, умерла. Прямо здесь, — совершенно обыденно ответил он. — Тут почти в каждой комнате кто-то да умер.— Прям в комнатах умирали?— Ну да, и такое бывало.
Его спокойствие выглядело странно, и я решила перевести тему в шутку:— То есть, получается, у вас тут в доме может быть куча призраков?— Да, — Януш негромко посмеялся, подхватив тон. — Мы храним их головы на этих шкафах. Если вдруг увидишь такую — не пугайся, это так и надо.
Он продолжал улыбаться, а я машинально посмотрела на массивный деревянный шкаф, стоящий в углу комнаты. На его пыльной крышке, прямо среди узлов с одеждой, действительно лежало что-то круглое и тёмное. Самая настоящая голова.
— Так... Я как бы сейчас её и вижу, — спокойно сказала я, не отводя взгляда от шкафа.Януш снова хмыкнул, решив, что я просто подыгрываю его шутке:— Да ладно. И как же она выглядит?— Это женщина в возрасте, с тёмными кудрявыми волосами - я была не из робкого десятка и много чертовщины повидала, поэтому дикого ужаса не испытала. Сейчас я просто пыталась понять, что вообще тут творится.
Смех Януша оборвался. Он резко осёкся и побледнел. В его глазах проступил испуг.— Пошли отсюда побыстрее, — сипло скомандовал он.
Он схватил меня за руку, и мы быстрым шагом пошли обратно по лабиринту коридора. На полпути к выходу навстречу нам с криками выскочили его племянники. Дети бегали абсолютно довольные, играли и дурачились, совершенно не замечая давящей атмосферы дома. Из вежливости я поздоровалась с ними и двинулась дальше.
Прямо за детьми из темноты коридора вышел отец Януша. На его лице застыло недовольство. Он смерил меня презрительным взглядом, явно не понимая, кто я такая, зачем здесь хожу и что мне тут нужно. Не стесняясь моего присутствия, он начал выяснять отношения с сыном и кричать на него.
Вообще весь их дом теперь напоминал какое-то подобие цыганского табора. Стоял гул, бегали дети, а на звуки ссоры из дальних комнат начали медленно стягиваться и другие родственники. Мне стало максимально неуютно. Чтобы не стоять посреди этого эпицентра, я пошла в комнату Януша, чтобы взять свои вещи и уйти.
— А где здесь поблизости есть гостиница? Я лучше останусь в ней. - громко спросила я, поворачиваясь к парню. Не хотелось во всём этом участвовать.— Нет здесь никаких гостиниц. Успокойся, сейчас я всё решу! — быстро ответил он, пытаясь перехватить мой рюкзак.— Нет, спасибо! Я лучше одна побуду. Везде всегда есть гостиницы или съёмные квартиры. Я пойду туда. Не волнуйся, я оплачу их за свой счёт.
Обстановка в этом месте мне категорически не нравилась, даже если не придавать значение тому, что тут творилась явная дичь. Родственники Януша вызывали только раздражение, да и сам он оказался странным. Им было нормально жить со всеми этими вещами, смертями и призраками в комнатах. Они сами по себе были какими-то неадекватными.
Я решительно подхватила свой рюкзак и быстрыми шагами пошла на выход из дома, мечтая только об одном — оказаться как можно дальше от этого места.
Злость и желание оказаться подальше от этого места придавали мне сил.
Януш выскочил на улицу следом за мной, пытаясь меня остановить, как будто я ни в коем случае не должна была выходить. Но почему? Я свободный человек и сама решаю куда идти.— Блин, ну зачем ты так стреганула? — затараторил он, догоняя меня на ходу. — Ладно, мы отсюда уходим, больше моих родственников ты не увидишь, обещаю. Смотри, вон там дальше идёт массовое гуляние, пойдём туда!
Я хотела спать. Я не хотела танцевать, знакомиться с кем-то или делать вид, что мне весело. Мне был нужен обычный горизонтальный кусок пространства, чтобы просто закрыть глаза. Но парень, совершенно не спрашивая меня, уверенно зашагал в самую гущу людей.
Хотя «гуща» — это было сказано слишком громко. На небольшой площади топталось от силы человек тридцать, а то и меньше. Януш сразу подошёл к компании местных девчонок. Они бодро танцевали, а завидев меня, приветливо кивнули, предлагая присоединиться. Их лица были открытыми, а возраст — самым разным. Чтобы от меня просто отстали и не расспрашивали, я сделала вид что переминаюсь с ноги на ногу, исподлобья разглядывая танцующих. Януш двигался среди них так свободно, будто знал их всю жизнь. Скорее всего, так оно и было — в таких местах все явно жили вместе с самого детства.
Меня эта обстановка не расположила. Вокруг гремела музыка, Януш общался с девушками, на ходу крикнул мне, что должен быть ещё и фейерверк, но мне весь этот чужой праздник был абсолютно неважен и неинтересен. Небо и правда вспыхнуло яркими цветами и всё заворожённо на них уставились. Сам же мой провожатый куда-то затерялся, чему я не удивилась. Он явно был безответственным человеком.
Поняв, что нормального жилья мне здесь показывать никто не будет, я развернулась и пошла прочь. Раз уж меня не хотят никуда вести и помогать с гостиницей, я решила найти место для ночлега самостоятельно. Думаю, заночую в каком-нибудь курятнике, а утром быстрее на электричку обратно.
Ирония судьбы настигла меня почти сразу. Чуть поодаль у дороги я увидела деревянную беседку.«Ну вот, и курятник мне нашёлся», — горько подумала я, заходя внутрь.
Беседка оказалась полностью, загажена куриным помётом. Что запросила, то и получила... Я зашла внутрь, с надеждой осматривая лавочки — вдруг где-то остался чистый пятачок без грязи? Но нет, помёт был везде. На одной из скамеек висела подушка-сидушка, а рядом — старый ковёр, но и они были намертво покрыты засохшим слоем грязи. Большой стол посреди беседки выглядел не лучше.
Я стояла и обречённо думала, как мне здесь спать. Сидеть на говне я не собиралась, а спать стоя просто не умела. Пока в голове крутились мысли о том, не поискать ли где-нибудь старые газетки, чтобы хоть как-то притулиться на лавке, я заметила интересное здание.
Прямо через забор от беседки находилось какое-то учебное заведение. Здание было похоже на полуразвалившимся терем, сколоченным из потемневших, сухих досок, но жизнь там била ключом. Туда-сюда ходили студенты с тетрадками, мелькали преподаватели.
Не успела я толком удивиться этой картине, как оттуда к забору подбежала запыхавшаяся девушка с книжкой в руках. Завидев меня, она взмолилась:— Ой, помогите, пожалуйста! Там у нас парень сильно порезался, нужно срочно зашить или сделать что-то, мы не справляемся!
Я ошалело посмотрела на неё, потом перевела взгляд на грязный пол беседки, и у меня окончательно сорвало резьбу от этого абсурда.— Девушка, — рявкнула я, — вы видите вообще, куда вы пришли помощь просить? В курятник! Вы долго думали, перед тем как сюда идти? Это что, по-вашему, похоже на фельдшерский пункт?!
Девчонка от такой отповеди опешила на секунду, но тут же яростно пошла в ответную атаку.
— Да! А вы чем вообще тут занимаетесь?! — наехала она на меня. — Куда надо, туда и иду! А вы тут явились со своими претензиями и ещё права качаете? Вы вообще кто такая? Идите отсюда, кыш!
Глава 3: Тысяча пятьсот восемьдесят шестой.
Утром я вышла из курятника, чувствуя себя помятой и уставшей. Солнце только-только поднималось над горизонтом, окрашивая всё вокруг в блекло-розовые тона. Обычное дело для глухой деревни — тишина, прохлада и полное отсутствие мобильной связи, так что на я даже не надеялась. На ходу отряхивая джинсы от соломы, я сонно подняла глаза на старичка.
На нём была какая-то странная рубаха из грубого полотна, подпоясанная верёвкой, шипокие штаны и потемневшие от сырости кожаные башмаки.
— Интересный стиль, — я подошла ближе, слегка улыбнувшись, и в шутку спросила: — Это какого года?
Дед повернул ко мне заросшее седой щетиной лицо и тоже улыбнувшись ответил:— Восемьдесят шестой, девка. Конец лета.
Я хмыкнула, уверенная, что он просто шутит в ответ на мой нелепый вопрос.— Тысяча девятьсот восемьдесят шестой?
— Чаво? — старик рассмеялся и опёрся на палку. — Тысяча пятьсот восемьдесят шестой. От Рождества Христова.
Я сморщила в непонимании. Только сейчас я огляделась по сторонам уже внимательнее и заметила других прохожих. По улице шли женщины в длинных закрытых сарафанах и глухих платках, мужчины в плотных тёмных кафтанах. Никаких признаков современности. Староверы?
В голове тут же всплыли истории про Зелёный остров в Ростове, которые я читала в интернете, о том, что существуют аномальные зоны с петлами во времени. Может это что-то наподобие? Стало по-настоящему страшно, но вместе с тем безумно интересно. С трудом веря в происходящее, я попыталась раскопать в памяти школьные уроки истории, но, как назло, в голове мало что отложилось. Даты, битвы, цари — всё перемешалось в кашу, не давая никаких подсказок.
— Дедушка, погоди, — я сделала шаг вслед за стариком. — А ты Януша знаешь? Я к нему приехала.
Он остановился, посмотрел на меня с явным осуждением и покачал головой:— Знаю, отчего не знать. Только ты к нему не лезь. Семья у него крепкая, хозяйство доброе. Нечего чужой девке там тереться.
Я растерялась... Дед побрёл дальше, а я пошла по улице, теперь уже во все глаза рассматривая их деревеньку. Всё выглядело непривычно: бревенчатые избы, крытые соломой, плетни.
Место где должен быть дом Януша я нашла быстро. Но вместо странного парня, с которым я общалась накануне, во дворе хозяйничал мужчина в возрасте. К нему вышла его жена, а за ней выбежали и дети. Это была совершенно другая семья, а не те, к которым я приехала. Застыв у дороги, я решив не тревожить их своими вопросами. Ещё жена заревнует и сцену устроит.
Голода я почему-то совсем не чувствовала, хотя не ела со вчерашнего дня. Мысли лихорадочно сменяли друг друга. Что делать дальше? Если это временная петля или аномалия, безопасно ли вообще подходить к её граням? Мне стало по-настоящему жутко идти в то место, где в моём времени располагалась автобусная остановка. А вдруг я запутаюсь в этих невидимых границах, потеряюсь между веками или, как часто показывают в фантастических фильмах, просто исчезну?
Рисковать не хотелось. Я осторожно повернула назад и пошла к курятнику, который сейчас казался точкой входа в это пространство. Неподалёку на бревне сидел приветливого вида мужчина. Набравшись смелости, я подошла к нему. Нужно было собрать максимум информации обо всём, что здесь происходит, чтобы понять, как выбраться обратно.
— Извините, — тихо спросила я, — А не подскажите, где я нахожусь?
Мужчина на бревне неторопливо остругивал небольшую палочку. На мой вопрос он ответил не сразу — стряхнул стружку с подола своего кафтана, внимательно посмотрел на мои кроссовки и только потом глухо произнёс:— В Чернобыле ты. Земля пана Филона Кмиты, смоленского воеводы. А вон там, у опушки, замок его стоит как раз.
Чернобыль. А он и в то время существовал? Из фильмов и случайных статей в сети я знала об этом месте лишь одно — страшную катастрофу на атомной электростанции, случившуюся где-то в конце двадцатого века. Но сейчас был дремучий шестнадцатый век, и до взрыва оставались столетия.
— А что это у вас там за завод на опушке высится? — я кивнула в сторону странных конусообразных конструкций, которые никак не вписывались в здешний пейзаж. — Откуда он здесь?
Собеседник отложил нож, и с видом учёного стал обьяснять.— Завод — это сердце нашего места, — сказал он. — Всё здешнее житие на нём держится.
Он придвинулся ближе и прямо на земле набросал щепкой схематичный план странного здания. Масштабы поражали: судя по его рисунку, наружу выходили лишь две массивные вентиляционные трубы, похожие на земляные конусы, из которых валил густой дым. Всё основное производство уходило глубоко под землю, образуя сложную многоуровневую систему, и походило на внутренности часов.
— Сама-то ты кто будешь? Откуда нагрянула в таком обличье? — прищурился мужчина, закончив чертить.— Я из будущего, — ответила я не подумав. — Немножко из будущего. Ну, так... не сильно далеко, но оттуда.
Мужчина хмыкнул, не выказав особого удивления — видимо, здешние места и не такие чудеса видели, либо же просто подумал что я с придурью.— Заблудилась, что-ли? — спросил он, поднимаясь с бревна.— По ходу, да, — вздохнула я, признавая очевидное.
Он сочувственно качнул головой и указал на высокую деревянную вышку, черневшую неподалёку на холме:— Раз идти тебе некуда, ступай на дозорный пункт. Нам как раз на смотровой площадке пригляд нужен. Будешь сверху за околицей смотреть, чтоб чужаки не заявились. Там и переночуешь.
Предложение казалось даром богов. Я поднялась на вышку по крутой деревянной лестнице и обнаружила вполне сносное по здешним меркам жильё: над головой была плотная тесовая крыша, а в углу стояла простая деревянная кровать, застеленная грубым покрывалом.
Обустроившись, я подошла к краю настила. Отсюда, с высоты птичьего полёта, Чернобыль конца шестнадцатого века открывался как на ладони. Насколько хватало глаз, расстилались бескрайние, изумрудно-зелёные полесские болота и густые, непроходимые леса. Сама деревушка выглядела крошечной: пара десятков почерневших бревенчатых изб, узкие грунтовые улочки, по которым лениво бродил скот, и величественная, тихая лента реки Припяти, петляющая среди камышей. На самой опушке леса, частично скрытый кронами вековых дубов, возвышался деревянный терем Кмитов.
Но моё внимание возвратилось к загадочному заводу. Смотря на него сверху, я поняла, что там вообще не видно рабочих. Лишь пара человек не спеша прохаживалась возле массивных конструкций. Кто тогда работает внутри? Откуда они вообще берут людей для такого огромного предприятия? Деревня ведь совсем маленькая, да и все местные жители целыми днями заняты своими привычными крестьянскими делами.
Я была более чем уверена, что этот объект внешне очень похож на АЭС, которой в шестнадцатом веке существовать просто не могло. Мысль о гигантском часовом механизме снова закрутилась в голове. Но что, если эти скрытые под землёй шестерёнки и поршни перемалывают не сырьё? Что, если этот завод не просто похож на часы, а он сам и есть Часы — колоссальный механизм, удерживающий невидимую границу между прошлым и будущим?
Я поёжилась от этой догадки и мысленно похвалила себя за то, что не рванула напролом бродить по окрестным болотам и лесам в бесплодных поисках выхода. Для городской девчонки в глухой тайге это точно добром бы не кончилось.
Пытаясь выстроить логическую цепочку, я вспомнила про курятник. Если я попала в это время через него, то почему «сердцем» все называют именно этот завод на опушке? Какая между ними связь? Я отыскала глазами старую постройку, у которой провела ночь. Отсюда было отчётливо видно, что к курятнику изредка прибегают люди. Они останавливались у стен, стояли как зачарованные, а потом медленно, шли обратно. Если у них там находится какой-то фельдшерский пункт, то как именно такое странное место может их лечить? За счёт чего?
За этими тяжёлыми думами и безуспешными попытками разгадать местную головоломку я незаметно просидела весь остаток дня. Когда солнце начало садиться за верхушки деревьев, один из местных принёс мне на вышку кувшин свежего молока и тёплого ржаного хлеба. Я сьела его, немного расслабившись, и уставилась на темнеющую реку, готовая к своей первой ночной смене.
Глава 4: Дозорный пункт и новые друзья.
Ночь опустилась на Чернобыль незаметно. С высоты дозорной вышки деревня казалась вымершей: ни одного огонька в окнах старых изб, только чёрные силуэты крыш да едва заметный отблеск тихой Припяти в камышах. Воздух стал сырым и холодным, пахло тиной и стрекотали сверчки. Плотнее запахнув свою джинсовку, я полезла в рюкзак за кофтой. Спать пока что не хотелось, а в голове все ещё крутились мысли об аномалии.
Но тут со стороны реки послышался лёгкий, едва различимый плеск. Я прильнула к деревянному поручню вышки, вглядываясь в темноту. По реке плыли несколько лодок. Они двигались плавно, а люди внутри них пригибались, чтобы меньше отсвечивать.
Внутри все сжалось от осознания - нападение. Настоящее вторжение... Так вот для чего они тут дежурят! Лихорадочно оглядевшись по сторонам, меня осенило: а как вообще здесь оповещают о врагах? На вышке не было ни сигнального колокола, ни приготовленного костра, который нужно было поджечь, ни даже примитивного рога. Никаких инструкций мужчина на бревне мне не оставил.
Понимая, что сидеть наверху бесполезно, я бросилась к лестнице. Сердце бешено колотилось, кроссовки кажется бесшумно ступали по деревянным перекладинам, но те всё равно скрипели. Спустившись и не отходя от вышки, я попыталась разглядеть, вдруг они плыли мимо и не сошли к нам, поэтому и не пришлось бы всех будить.
— А ты кто такая? — раздалось за спиной.
Я вздрогнула, но медленно повернулась, округлив глаза. Привычка не впадать в панику сработала и сейчас: вместо того чтобы кричать, я сразу же начала оценивать обстановку.