Лёд Тронулся, Ваше Сиятельство

— Умею, — Иван расплылся в улыбке.

— Вот и будь.

Он вылетел за дверь. Я проводил его взглядом и сел за стол. В конверте было короткое письмо:

*«Ваше превосходительство. В соответствии с нашей договорённостью, готов поставить первую партию льда для губернской больницы. Прошу вашего покровительства как поставщик казённого учреждения. В городе появились лица, заинтересованные в срыве поставок. Надеюсь на вашу защиту. С почтением, граф Шереметев».*

«Защита» — красивое слово. В 2025-м я называл это «коммерческим обслуживанием контракта». В 1850-м — «покровительством». Суть одна. Формулировки разные.

Я свернул второй конверт — для редакции «Губернских ведомостей» — и сунул в карман. Настоящий разговор я собирался вести лично.

---

Редакция пахла типографской краской, старым табаком и отчаянием. Редактор — сухой, в очках, с нервным взглядом — сидел за столом в глубине. Он явно привык, что его никто не воспринимает всерьёз.

— Граф Шереметев? — он поправил очки. — Тот самый, который продаёт лёд?

— Уже знаете? — я сел напротив.

— В Озёрске все новости быстро расходятся. У вас, я слышал, проблемы с Вяземским. Зачем пришли?

— Мне нужна статья.

Он оживился:

— Платите?

— Плачу информацией, — я достал листок с расчётами. — Вот цифры. Сейчас лёд стоит двадцать копеек за пуд. Если Вяземский монополизирует рынок — станет тридцать. Потом сорок. Мясник, пивовар, лекарь — они просто разорятся. Я не прошу писать против Вяземского. Я прошу написать о пользе конкуренции. Без имён. Цифры — ваши.

Редактор взял листок. Его глаза пробежали по строчкам.

— Это же правда, — сказал он тихо.

— Ага, — я улыбнулся. — Вы журналист или кто?

Он помолчал, потом кивнул:

— Завтра выйдет.

— Если Вяземский придёт с претензиями — я прикрою. У меня договорённость с губернатором.

Редактор выдохнул. Я вышел на крыльцо. Первый снаряд выпущен.

---

Губернатор принял меня быстро. Пахло в кабинете кожей, полированным деревом и — почему-то — деньгами, хотя их явно не было.

— Граф Шереметев, — он указал мне на кресло. — Лёд для больницы — дело хорошее. Но вы просите покровительства. А что я получу взамен?

Я сел. «Что я получу взамен?» — классика. Как переговоры с поставщиком в 2025-м, только без электронной почты.

— Пять процентов с каждой партии, ваше превосходительство. Без бумаг. Чисто по-дворянски.

Губернатор поднял бровь. На его лице промелькнуло удивление.

— Вы говорите то, о чём все молчат.

— А какой смысл молчать? Мы же деловые люди.

Он помолчал, прикидывая в уме проценты. Потом кивнул:

— Хорошо. Покровительство получите. Но если Вяземский подаст в суд — я вмешаюсь только при доказательствах.

— Будут, — я улыбнулся. — Он уже оставил следы. Мокрые сапоги в моём доме и соль в сарае.

— Доказательства? — он прищурился.

— Пока нет. Но скоро будут.

Он встал. Я понял — аудиенция окончена.

— Действуйте, граф. Я за вами наблюдаю.

Я вышел на улицу. Теперь у меня была крыша.

---

Я шёл к саням, прикидывая план на день, когда из-за угла выехала чёрная карета с гербом. Я узнал её сразу.

Дверца открылась. На мостовую вышел человек.

Высокий, массивный, в шубе из чёрного меха. Лицо — будто высечено из камня: тяжёлый подбородок, глубокие складки у рта, взгляд исподлобья. Павел Петрович Вяземский.

За ним, на полшага позади, — Анна. В своей шубе с меховым воротником. Она не улыбалась. Просто смотрела — и её взгляд был прикован к отцу. Напряжённый, цепкий. Как человек, который ждёт, что сейчас что-то случится.

— Граф Шереметев, — голос Вяземского был низким, с хрипотцой. — Я так и думал, что встречу вас здесь.

— Граф Вяземский, — я поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет. — Вы сегодня без управляющего? Решили лично?

Он усмехнулся, но глаза остались холодными.

— Решил посмотреть, кто мне мешает.

— Я вам не мешаю, — я улыбнулся самой невинной улыбкой. — Я работаю. У вас свой бизнес, у меня свой.

Он шагнул вперёд. Я не отступил.

— Твой бизнес, — он говорил тихо, с нажимом, — это моё озеро. Ты просто пока этого не понял.

— Озеро моё по закону. И, по совести. Ваш отец был крепостным моего деда. Дед дал ему волю. А вы в благодарность забрали наш дом.

Он поморщился — еле заметно.

— Ты думаешь, закон тебе поможет? Ты — разорённый граф. Я — владелец всего уезда. Просто отдай озеро, и я забуду о тебе.

Я засмеялся. Холодно и пусто внутри, но засмеялся. Ему это явно не понравилось.

— А я о вас — нет. У меня хорошая память. И я не прощаю долгов. Особенно тех, что взяли без спроса.

Вяземский смотрел на меня в упор. Там, за его глазами, было что-то злое и опасное. Анна чуть заметно сжала губы.

— Хорошо, — сказал он. — Ты сам выбрал.

Он повернулся и сел в карету. Анна задержалась на мгновение. В её взгляде было и предупреждение, и интерес, и что-то ещё, чего я не мог определить. Потом она последовала за отцом.

Карета уехала. Я стоял посреди улицы один.

— Ну, — сказал я себе. — Теперь точно война.

---

Вечером я собрал команду за столом. Иван уже вернулся от губернатора с ответом: «Его превосходительство велели передать — ждёт первую партию».

— Завтра делаем три вещи, — я разложил на столе план. — Первое: везём лёд в больницу. Это витрина. Второе: начинаем поставки Семёну Петровичу по тайной схеме. Третье: идём к мяснику, пивовару и лекарю.

— А если откажутся? — спросил Кузьма.

— Запомнят, что у Вяземского есть конкурент. Значит, будут знать, куда идти, когда он их придушит.

— А если Вяземский опять нападёт? — спросил Иван.

Я достал старый револьвер. Тяжёлый, с вытертым серебряным стволом. Положил на стол.

— На всякий случай.

Мужики переглянулись.

— Вы умеете стрелять, барин? — спросил Егор.

— Нет, — я честно убрал револьвер в ящик. — Но им об этом знать не обязательно.

Иван фыркнул. За ним — Кузьма. Даже Егор улыбнулся.

— Вот вы, барин, всегда так? — он покачал головой. — Спокойно, как на базаре, а за спиной — револьвер и губернатор?

— Я же говорил, Егор Петрович, — я развёл руками. — Я необычный граф.

---

Ночью я вышел на крыльцо подышать. Луна висела низко, лёд на озере искрился синим.

У калитки стояла фигура.

Закутанная в меха, с капюшоном, надвинутым на лицо. Но я узнал её. По шубе. По плечам. По тому, как она держалась.

— Анна Павловна? — я подошёл ближе. — Что вы здесь делаете? Одна? Без слуг?

Она подняла голову. Лицо бледное, но глаза горели.

— Пришла предупредить. Мой отец готовит новый ход. Он хочет подкупить ваших людей. Егора, Кузьму. Тех, кто на вас работает.

Я молчал. Пытался понять — ловушка или правда. Но в её глазах не было лжи. Только тревога.

— Почему вы мне это говорите?

Она отвела взгляд.

— Потому что я не хочу, чтобы он победил так. Грязно. Если вы проиграете — пусть честно. Если победите — тоже.

Я сделал шаг ближе. Она не отступила.

— А вы? На чьей вы стороне?

Она подняла глаза. В них было что-то, что я не мог прочитать.

— На своей.

Развернулась и ушла в темноту. Я смотрел ей вслед.

«Уравнение становится всё сложнее. Она не враг. Но и не друг. Кто же ты, Анна Павловна?»

---

Утро началось с шума.

Я вскочил, натянул штаны и вылетел во двор. У сарая стоял Егор — бледный как полотно.

— Барин... Там...

Дверь сарая была выломана. Щепки на снегу. Я заглянул внутрь — лёд цел. Нетронутый.

— А что тронули?

Егор оказал на стену. На досках было вырезано ножом:

**«У тебя неделя. Отдай озеро. Или пожалеешь».**

Я постоял, глядя на эти буквы. Потом развернулся и пошёл в дом. Сел за стол. Достал револьвер, положил перед собой. Взял перо.

— Егор, пошли Кузьму к губернатору. Пусть передаст: «Граф Шереметев просит защиты и готов дать показания об угрозах».

— А вы? — спросил Иван.

— Я еду к мяснику, пивовару и лекарю. Вяземский хочет, чтобы я испугался? Он ошибается. Я только начинаю.

Я запечатал конверт и протянул Ивану. На адресе было выведено: «Анна Павловна Вяземская».

Иван округлил глаза.

— А что там?

— Там то, что уничтожит её отца. Если понадобится.

Я встал, надел шубу и сунул револьвер в карман.

— Идём. Время не ждёт. У нас неделя.

Мы вышли во двор. Солнце вставало над озером. Сарай стоял с выломанной дверью. На стене — угрозы. Но страха не было.

Я забрался в сани. Егор взял вожжи.

— Знаешь, что, Егор? У нас всё получится. Потому что мы — команда. А Вяземский — один.

Егор усмехнулся.

— С вами, барин, и я в бога поверил.

Я хлопнул вожжами, и сани тронулись.

В городе меня ждали переговоры. В кармане — револьвер. В голове — план. И где-то там, в тени, была Анна. Единственная часть уравнения, которую я не мог просчитать.

Но я знал одно: я не сдамся.

Я — граф Шереметев. И я верну своё.

Глава 6. Неделя

Я стоял у окна с кружкой ледяного чая. За окном — озеро, сарай с выломанной дверью, следы на снегу. Вяземский дал мне неделю. Он думает, я буду метаться. А я разобью эту неделю на семь шагов. И каждый — чтобы он пожалел о своей угрозе.

Вошел Егор, хмурый как осенняя туча.

— Егор, у нас семь дней. К концу недели у Вяземского земля должна гореть под ногами. Запрягай сани.

— А Кузьму брать?

— Бери всех. Дел выше крыши.

---

День первый. Больница.

Губернская больница встретила нас запахом карболки и облупившейся штукатуркой. Лекарь — пожилой, в заляпанном халате, с пенсне на носу — подозрительно щупал наш лёд.

— От графа Шереметева? По себестоимости?

— Как договаривались с его превосходительством.

Он понюхал лёд, постучал костяшками. Потом неожиданно тепло:

— Чистый. Прозрачный. Спасибо, граф. У нас микстуры портятся без холода. А Вяземский предлагал лёд по такой цене, что проще было вылить лекарства на помойку.

Я взял на заметку. Вяземский наживался даже на больнице. Что ж — сам себе вырыл яму. Я только помогу ему в неё упасть.

— Доктор, если будут спрашивать, откуда лёд — говорите правду. Шереметев.

Лекарь кивнул. Первая точка поставлена. Лёд Шереметева теперь в казённом учреждении.

---

День второй. Мясник.

Мясная лавка на окраине пахла кровью и опилками. Хозяин — здоровый мужик с руками-окороками — смотрел на меня как на вора, забравшегося в его колбасный цех.

— Граф? С льдом? А чего это вы сами, ваше сиятельство?

— Потому что я новый граф. И предлагаю вам лёд по цене ниже, чем Вяземский. Ваше мясо портится без холода?

— Портится, — признал он. — Но Вяземский сказал: если у кого-то другого куплю — кредит перекроет.

Я сделал вид, что задумался:

— А если я предложу вам не лёд, а предоплату за лёд? Вы даёте мне десять рублей сейчас, я вам — лёд через месяц. Это не кредит. Это инвестиция.

Мясник моргнул. Слово «инвестиция» явно не входило в его словарный запас.

— А вы не обманете?

— Я граф. Моё слово — всё, что у меня есть. Спросите у Семёна Петровича.

Он подумал. Потом кивнул:

— Ладно. Десять рублей. Через месяц — лёд. Но если кинете — я вас в котлеты пущу.

— Котлеты я люблю, но не из себя.

Вторая сделка. Предоплата. Живые деньги.

---

День третий. Пивовар.

Пивоварня пахла солодом и хмелем. Хозяин — аккуратный, в крахмальном фартуке, с правильной немецкой речью — варил пиво по баварскому рецепту.

— Лёд? Для пива? Вы знаете, граф, что холодное пиво — это совсем другой вкус? Это искусство.

— Знаю. Поэтому предлагаю вам эксклюзив. Только вы. Но взамен — рекомендация вашим коллегам в других городах.

Карл Иванович прищурился:

— Зачем вам это?

— Мне нужна репутация. Если в Питере узнают, что граф Шереметев поставляет лучший лёд для пивоваров — это откроет двери, куда я сам не достучусь.

— По рукам. Но если лёд будет с тиной — я вас прокляну. По-немецки.

— Договорились. По-немецки не надо. Я и по-русски боюсь.

Третья сделка. Выход на межгородскую репутацию.

---

День четвёртый. Газета.

Редактор сиял как начищенный самовар.

— Граф! Статья вышла! Приходил лекарь из больницы — сказал, ваш лёд спас их микстуры. Я пишу вторую!

— Отлично. Добавьте факты: Вяземский предлагал лёд больнице по завышенной цене. Шереметев — по себестоимости. Без имён, но с цифрами.

— Вы, граф, знаете, как делать новости.

— Я знаю, как делать хорошие новости. А они всегда выгодны тому, кто их пишет.

Информационная война набирала обороты.

---

День пятый. Ответный ход.

Я вернулся домой и сразу понял — что-то случилось. Команда сидела мрачная.

— Барин, — сказал Егор, — приходили люди Вяземского. К Кузьме. Предлагали сто рублей, чтобы ушёл.

Кузьма из угла:

— Я их послал. Но они сказали — придут к Ивану.

Иван вскинулся:

— Я не продамся! Барин, я лучше с вами голодать буду!

— Я знаю, — я положил руку ему на плечо. — Но это значит, что Вяземскому страшно. А когда ему страшно — он ошибается. Завтра идём к губернатору.

— С чем? — спросил Егор. — У нас есть доказательства?

— Будут.

---

День шестой. Ловушка.

Ночью я вышел проверить сарай. У забора стояли двое. Егерь и его напарник. Без оружия.

— Граф, мы пришли не драться. Вяземский приказал поджечь ваш сарай. Сегодня ночью. Мы отказались. Но он наймёт других.

— Почему вы мне это говорите?

— Вы тогда, на дороге, могли нас сдать. Но не сдали. И коньяк обещали. Мы подумали — это человек слова.

Я усмехнулся. Мелочи решают всё.

— Коньяк будет завтра. А пока — идите к Вяземскому. Скажите: пытались поджечь сарай, но я вас поймал, и вы еле унесли ноги.

— Он не поверит.

— Поверит. Я научу.

Я быстро проинструктировал их: где их застали, как убегали, какие детали добавить. Они слушали, переглядывались. Потом егерь покачал головой:

— Вы... граф с головой. Только сумасшедший или гений мог такое придумать.

— Одно другому не мешает. Идите.

Они ушли в темноту. Теперь у меня были шпионы в стане врага.

---

День седьмой. Губернатор.

Я вошёл в кабинет с папкой под мышкой. Показания. Договоры. Статья. Анонимное письмо об угрозах.

Губернатор пролистал бумаги. Поднял бровь:

— Вы всё это собрали за неделю?

— У меня была мотивация. Неделя — это много. Особенно когда терять нечего.

Он отложил папку:

— Я вызову Вяземского на беседу. Но это не значит, что я на вашей стороне.

— Понимаю. Вы на стороне закона. А закон, — я положил руку на папку, — на моей.

Конверт лежал под папкой. Губернатор сдвинул бумаги в сторону — конверт исчез в ящике стола. Буднично. Как чайник поставить. Мы даже не встретились глазами.

Я вышел на крыльцо и выдохнул. Неделя прошла. Я выстоял.

---

Вечером я сидел за столом. Семь дней. Семь шагов. Лекарь, мясник, пивовар, редактор, губернатор, шпионы, предоплата. Я сделал больше, чем планировал.

Стук в дверь. Резкий. Три коротких удара.

На пороге — Павел Константинович, управляющий Вяземского. В руке конверт с сургучной печатью.

— Граф Вяземский приглашает вас на деловой ужин. Завтра. В его усадьбе.

— Приглашение или вызов?

— Это вам решать.

Он поклонился и ушёл в темноту.

Я закрыл дверь. Положил конверт на стол рядом с револьвером. Сургуч блестел в свете свечи. Завтра — ужин. Либо перемирие, либо война без правил.

Я готов к обоим вариантам.

Глава 7. Ужин

Егор стоял в дверях с лицом, которое говорило: «Ты сумасшедший».

— Барин, вы правда туда пойдёте? Один?

Я взял со стола револьвер и сунул в карман.

— Пойду. Отказ — слабость. А слабость Вяземский чует за версту.

— А если ловушка?

— Тогда я вернусь быстрее, чем он ожидает.

Я протянул Егору запечатанный конверт:

— Если не вернусь к утру — отнесёшь губернатору. Здесь всё, что нужно, чтобы Вяземский пожалел.

Егор спрятал конверт за пазуху.

— Но я вернусь, — сказал я. — Ты меня знаешь.

— Знаю. Потому и не отговариваю.

Дорога была пустой. Снег скрипел под полозьями, серое небо висело низко. Я думал только о деле.

Усадьба появилась из-за леса — каменная, с колоннами, с гербом на воротах. Когда-то здесь жили Шереметевы. Теперь — Вяземские.

У ворот ждал Павел Константинович:

— Граф Шереметев. Вас ждут.

— Уверен, — я спрыгнул с саней. — Надеюсь, стол уже накрыли?

Он не ответил. Просто развернулся и пошёл в дом.

В гостиной пахло воском и дорогим табаком. Вяземский стоял у камина с бокалом вина. Рядом, в кресле, сидела Анна — прямая, собранная, с холодным взглядом. Она не улыбнулась. Просто смотрела. Оценивала.

— Граф Шереметев, — Вяземский шагнул навстречу. Голос ровный, без угрозы. — Рад, что вы приняли приглашение. Война утомила нас обоих. Давайте поговорим о мире.

— Не каждый день меня приглашают на ужин люди, которые обещали меня уничтожить, — я взял бокал с подноса, без спроса. — Решил посмотреть, как живёт мой будущий деловой партнёр.

— Партнёр? — Вяземский усмехнулся. — Вы, кажется, называли это иначе.

— Бизнес — штука гибкая. Сегодня война, завтра — слияние. Вы же для этого меня позвали?

— Пройдёмте к столу. Поговорим.

Стол ломился. Дичь, пироги, вино. Я ел спокойно, не торопясь. Пусть видят: меня не впечатлить.

Вяземский начал, когда я расправился с первым куском:

— Граф, я хочу закончить эту войну. Вы мешаете моему бизнесу. Я мешаю вашему. Я предлагаю партнёрство. Тридцать процентов вашего ледового дела в обмен на мои связи, рыбные обозы и амбары в Питере.

— Тридцать процентов? — я отложил вилку. — Несерьёзно. Пятьдесят один — мне, сорок девять — вам. И эксклюзивное право на перевозку.

— Сорок девять? А кто будет контролировать качество? У меня опыт. У вас — только озеро. Шестьдесят мне, сорок вам. И я беру все риски.

— Шестьдесят вам? Тогда зачем вам я? Берите озеро и работайте сами.

Анна чуть наклонилась к отцу и тихо сказала:

— Шестьдесят ему. Но с правом вето.

Вяземский переглянулся с дочерью. Анна еле заметно кивнула.

— Хорошо, — сказал он. — Пятьдесят один вам, сорок девять мне. Право вето обоюдное. Но если вы сорвёте поставку — озеро переходит ко мне.

— А если вы сорвёте — теряете эксклюзив на перевозку, — я пожал ему руку.

Я смотрел на Анну. Она встретила мой взгляд спокойно. Без эмоций. Как игрок, который сделал ход и ждёт ответа.

«Вот и всё. Партнёры. Лиса в курятнике. А я — тот, кто пришёл за лисой. Посмотрим, чья шкура окажется прочнее».

Я шёл к выходу. В коридоре меня догнала Анна.

— Анна Павловна, — я обернулся. — Вы ведь не просто так приходили ко мне. К трактиру. К лавке. К флигелю. Отец поручил изучить меня?

Она замерла на мгновение. Потом спокойно:

— Догадались.

— Только что. За столом. Когда вы подсказали ему про право вето.

— А какой смысл отрицать? — она смотрела прямо. — Я изучила вас. С вами нельзя воевать в лоб. Вы переиграете.

— И вы верите, что меня можно контролировать?

— Нет. Но отцу я сказала иначе.

— Вы опаснее отца, Анна Павловна. Он хотя бы предсказуем.

— Знаю. Поэтому я на его стороне. С вами — слишком рискованно.

Она развернулась и ушла. Я смотрел ей вслед.

«Разведчица. Холодная, умная, лояльная отцу. Теперь понятно, зачем она приходила. Изучала. Как игрок перед партией. Что ж — счёт равный».

Я вернулся во флигель за полночь. Егор ждал у калитки.

— Барин! Вы вернулись!

— Вернулся. И привёз партнёра.

— Партнёра? — Егор вытаращился.

— Липового, — я усмехнулся. — Вяземский думает, что заманил меня в ловушку. А я думаю, что залез в его сейфы.

Мы вошли в дом. Я сел за стол, достал револьвер, положил перед собой.

— Завтра начинаем новую игру. Ты со мной?

— С вами, барин. До конца.

— Тогда слушай. Первое: начинаем поставки через обозы Вяземского. Пусть думает, что я расслабился. Второе: Кузьма едет в Питер — узнать, с кем Вяземский ведёт дела. Третье: Иван следит за управляющим. Каждый шаг. Каждый чих.

— А вы?

— А я буду играть счастливого младшего партнёра. Улыбаться, подписывать бумаги. А по ночам искать его слабое место. У каждого есть слабость. И у него — тоже. Я найду.

Я зажёг свечу.

«Партнёрство. Две лисы в одном курятнике. Посмотрим, кто первый решит, что одной лисы — достаточно».

Глава 8. Медовый месяц

Я проснулся от криков.

Егор орал так, что стёкла дрожали. Я натянул штаны, схватил револьвер и вылетел во двор.

Егор и Иван стояли у сарая. На двери висел новый замок — массивный, чужой, с гербом Вяземского на дужке.

— Барин! — Егор был злой как чёрт. — Пришли люди Вяземского на рассвете. Повесили замок. Сказали: теперь это общая собственность, доступ только с разрешения обоих партнёров.

Я подошёл к двери. Осмотрел замок. Тяжёлый. Дорогой. С расчётом на то, что я буду просить ключ.

Я достал револьвер.

— Барин, вы чего? — Иван попятился.

— Отойди.

Я приставил ствол к дужке и выстрелил. Грохот разнёсся над озером. Замок разлетелся вдребезги.

— Вот теперь можем.

Я распахнул дверь. Лёд был на месте. Целый, ровный, нетронутый.

— Егор, убери обломки. Иван — в город. Найди кузнеца. Пусть сделает три замка. Один на сарай. Два на ворота. Если Вяземский хочет играть в замки — мы поиграем.

— А вы, барин?

— А я еду к партнёру. Обсудить правила общежития.

---

Я вошёл без доклада. Павел Константинович попытался преградить дорогу — я просто прошёл мимо.

Вяземский завтракал. Анна сидела рядом — прямая, в тёмном платье. При моём появлении она не шевельнулась. Только глаза чуть сузились.

— Граф Шереметев? — Вяземский изобразил удивление. — Что-то случилось?

Я, ничего не ответив, прошел и сел напротив его. Внимательно посмотрел в глаза и произнес:

— Замок. На моём сарае. Ваши люди. Жду объяснений.

— На нашем сарае, — поправил он с улыбкой. — Мы партнёры. Я имею право на доступ.

— Имеете. Но не на замок без моего ведома. Это не партнёрство. Это захват.

Вяземский отпил кофе. Медленно. С наслаждением.

— Недоразумение. Я прикажу убрать.

— Уже убрали. Я прострелил его.

Пауза. Анна чуть заметно подняла бровь. Вяземский поставил чашку. В его глазах мелькнула переоценка.

— Вы горячи, граф.

— Я справедлив. Не делайте так больше. Иначе следующий выстрел будет не в замок.

— Это угроза?

— Это предупреждение. Партнёрское.

Я встал.

— И ещё. Я еду в Питер. Проверить, как ваши люди хранят мой лёд.

Анна положила ладонь на стол — лёгкое движение, почти незаметное.

— Пусть едет, — сказала она спокойно. — Чем дальше граф будет от Озёрска, тем легче нам будет работать здесь.

Я посмотрел на неё. Она встретила мой взгляд — без враждебности, без тепла. Как игрок, который сделал ход.

«Ты что-то задумала. И специально дала мне повод уехать. Значит, пока меня не будет, здесь что-то произойдёт. Хорошо. Пусть думают, что я клюнул».

— Всего хорошего, — сказал я и вышел.

---

Склад пах рыбой, старым деревом и обманом.

Мы с Кузьмой вошли без предупреждения. Местный управляющий — толстый, в кожаном фартуке — выскочил навстречу, вытирая руки.

— Граф Шереметев? А мы вас не ждали!

— Я так и понял. Где мой лёд?

Он повёл нас в дальний угол. Лёд лежал прямо на грязном полу. Без опилок. Без изоляции. Края оплыли, вода растеклась лужей. Десять, пятнадцать, двадцать блоков — испорчены.

— Что это? — спросил я спокойно.

— Так храним. Места больше нет.

— Вы храните лёд на полу? По договору вы обязаны обеспечить сохранность товара.

— По договору мы обязаны предоставить место, — он ухмыльнулся. — Про условия хранения там ничего нет.

Я достал из кармана копию договора. Развернул.

— Абзац четыре, пункт два. Читаю: «Партнёр, предоставляющий склад, обязуется обеспечить условия, соответствующие сохранности товара». Пол — это не условия. Это вредительство.

Ухмылка сползла с его лица.

— Я.… я не знал...

— Зато я знаю. Передайте Вяземскому: я требую компенсацию за испорченный лёд. По рыночной цене. И если завтра здесь не будет опилок — я расторгаю договор о перевозке и везу лёд сам. Всё понятно?

— Понял...

— Кузьма, пересчитай уцелевшие блоки. Остальное — в убытки.

Мы вышли на улицу. Кузьма покачал головой:

— Барин, они же специально. Зачем им это?

— Чтобы я сорвался. Начал кричать, угрожать, рвать договор. Тогда Вяземский сказал бы: «Вот видите — он истеричка, с ним нельзя работать». И все купцы отвернулись бы.