Начать сначала

- Госпожа, я… Думал, вы блажная. А теперь…

- А теперь поверил? - усмехнулась Нина.

- Простите дурака, не привыкли мы к господской заботе, - кивнул староста.

Нина поднялась, отряхнула руки.

- Тогда за работу. Завтра с рассветом начинаем чистить печь. И найди мне двух мужиков, которые умеют класть кирпич.

- Найду.

Она повернулась к усадьбе. В окнах горели масляные плошки - желтые, теплые, живые.

- Иди, Олаф. Отдыхай. Завтра будет трудный день. В город поедем.

Староста поклонился и ушел.

Нина осталась одна у печи. Провела рукой по черному, прожженному кирпичу. Коснулась амулета на груди - металл был теплым, как всегда.

- Ну что ж, - сказала она вслух. – Магия там или не магия, а пора, Нина Петровна, начинать новую жизнь.

ГЛАВА 10

План родился той же ночью.

Нина сидела за столом, при свете крошечного масляного светильника, и царапала углем на доске.

1. Печи - кирпич, глина, дрова.

2. Дорога – прямой нет, там топи, объездная проселочная, тридцать миль крюка.

3. Фарфор – нужны первые покупатели.

Нина постучала углем по доске.

- Если я хочу продавать фарфор, нужна хорошая дорога. Если я хочу строить дорогу, нужны деньги и разрешение властей. Если я хочу деньги - надо продать фарфор. Замкнутый круг.

Она задумалась. Денег, украденных управляющим хватит на месяц, и только на производство, не больше. Дорога через топи – это совершенно другие суммы. Ее охватила паника, и она стала лихорадочно думать, где бы раздобыть недостающие капиталлы.

В своем мире она видела, как решаются такие проблемы. Государственные субсидии. Кредиты. Гранты. Частные инвесторы.

- Здесь то же самое, - прошептала она. - Мне нужен покровитель. Кто-то, кто даст денег на дорогу и печи, а потом получит долю прибыли. И кто-то, чье имя прикроет меня от свекрови и мужа.

Она перебрала в уме всех, кого знала из чужих воспоминаний.

Бургомистр фон Кребс? Богат, но жадный. Сожрет всю прибыль.

Барон фон Бюл? Честный, но бедный. У него нет денег

Епископ? Может благословить, но не даст ни копейки.

И - местный герцог. Вольфганг фон Ауэр, герцог Эрстальский. Владелец всех близлежащих земель.

- Герцог, - сказала Нина. - Если я получу его поддержку, дорога построится за год. Но для этого нужно, чтобы он меня принял. А зачем герцогу принимать какую-то баронессу из развалин?

Она постучала углем по доске.

- Значит, сначала - благословение церкви. Святая обитель Скорбящей Астории в трех милях отсюда. Если настоятельница подтвердит, что я «удалилась от мира для молитв и трудов праведных, а труды те благословлены Заступниками», это добавит мне веса. А потом - поездка к герцогу с просьбой о покровительстве.

Она отложила уголек.

- Лизхен, ты спишь?

- Нет, госпожа, - донесся из темноты голос служанки.

- Завтра мы едем в монастырь.

- В монастырь? - Лизхен села на своей соломенной подстилке. - Но, госпожа… вы же не собираетесь становиться монахиней?

- Нет, - усмехнулась Нина. – Но настоятельнице об этом знать не обязательно.

Монастырь Скорбящей Астории стоял на холме, в трех милях к югу от Гранфельда.

Нина и Лизхен добрались туда к полудню, благо староста нашел им лошадей. Сам он их сопроводить не мог, так как повез сдавать властям проворовавшегося управляющего. У Нины спина отваливалась с непривычки, прежняя хозяйка была слабой и неловкой от постоянного недоедания и побоев, и сейчас Ниночка расплачивалась за это сполна.

Обитель оказалась небогатой, но опрятной: белые стены, черепичная крыша, колокольня с тремя колоколами. За воротами - фруктовый сад и огород. Монахини в синих одеждах неторопливо работали на грядках.

Настоятельница - мать Северина, сухая старуха с пронзительными глазами - приняла их в приемной.

- Вы - баронесса фон Торн? - спросила она, разглядывая Нину с головы до ног.

- Да, - сказала Нина. - Я пришла просить благословения.

- Благословения? На что?

- На труды праведные, - сказала Нина. - Господь дал мне испытание - бедность и изгнание. Но он же дал мне землю, на которой я могу трудиться во славу его. Я хочу построить дорогу через топи, чтобы и простой люд, и служители Всеблагих могли возить лес и другие товары.

Мать Северина поджала губы.

- Вы не первая, кто пытается оживить Гранфельд, - сказала она. - Ваш покойный дед тоже пытался. У него ничего не вышло.

- У меня выйдет, - спокойно сказала Нина. – Вещий сон мне был явлен, что не будет мне покоя, пока не совершу я подвиг великий. И мне нужно только одно - ваше письменное благословение. Чтобы все знали, я смиренная раба Всеблагих, которая трудится во славу их. И вот еще: жертвую в приход ваш четыре серебряных подсвечника, и большую чашу для омовений.

Мать Северина удовлетворенно прикрыла глаза, и замолчала надолго. Потом взяла перо и бумагу.

- Через месяц я пришлю ключницу, - сказала она, выводя буквы. - Если увижу, что вы пустословите – пеняйте на себя.

- Благодарю, матушка, век вашу доброту не забуду, - сказала Нина, пряча улыбку.

Герцога Эрнстальского в его замке не оказалось.

- Мне нужно видеть его светлость, - сказала она секретарю.

Тот окинул ее подозрительным взглядом.

- Баронесса? Та самая, из Гранфельда? - он усмехнулся. - Его светлость не принимает просителей. У него сегодня охота.

- Я подожду, - сказала Нина.

Она ждала три часа. Сначала у ворот, потом - в приемной, куда ее пустили после долгих уговоров. Приемная была полна просителей - купцы, крестьяне, дворяне помельче.

К вечеру вышел секретарь герцога - молодой человек в очках, с усталым лицом.

- Его светлость не может вас принять, - сказал он. - Приезжайте через месяц.

- Через месяц будет поздно, - сказала Нина. - Передайте мое прошение его светлости.

Секретарь взял ее бумаги, пожал плечами и ушел.

Нина вышла из замка. На улице темнело. Моросил мелкий дождь.

- Дурак, - сказала она про герцога. - Хорошо. Не хочешь по-хорошему - будет по-другому. Я сделаю фарфор без тебя. А когда он станет знаменитым, ты будешь стоять в очереди и умолять о встрече.

Она уже садилась на лошадь, когда заметила, что дождь усиливается. Дорога домой - три часа верхом, через лес и низину. К ночи будет непролазная грязь.

- Ладно, - сказала она Лизхен. - Поехали.

Дождь лил как из ведра.

Нина ехала по лесной дороге, низко опустив голову. Платье промокло насквозь, зубы выбивали дробь. Лошадь устала и спотыкалась на каждом шагу.

Она уже миновала большую часть пути, когда впереди, в сумерках, услышала крики.

Сначала она подумала, что ей показалось. Но крики повторились - громче, ближе.

Нина натянула поводья, и лошадь замерла.

В просвете между деревьями она увидела троих всадников в темных плащах. Они окружили четвертого - человека на серой лошади. На земле лежал кто-то еще - то ли слуга, то ли сопровождающий, в сумерках было не разобрать.

Раздались выстрелы, и человек упал. Его преследователи повернули лошадей и поскакали в разные стороны, растворяясь в темноте.

Нина сделала знак Лизхен, чтобы та подержала лошадей. Она спешилась и стала осторожно пробраться к месту преступления. Дождь прекратился и подул холодный ветер.

Она споткнулась в темноте обо что-то, посмотрела под ноги, и поняла, что это рука человека.

Нину замутило от ужаса. Она согнулась пополам, и ее стошнило под куст. Сердце колотилось, как бешеное, а в ушах звенело.

- Не двигайтесь, или я пристрелю вас - раздался голос из темноты.

ГЛАВА 11

Нина замерла, и сделала несколько шагов назад.

- Всеблагие Заступники, - прошептала Лизхен. – Что же это такое?

Нина молчала. Она смотрела туда, где упал всадник.

Человек, который только что угрожал ей, лежал на земле не двигаясь. Голова его запрокинулась, и было похоже, что он потерял сознание. Возможно, он еще жив.

- Стой здесь, - решилась Нина.

- Госпожа, нельзя! - Лизхен схватила ее за руку. - Он может быть бандитом. Или того хуже - там, где стреляют, благородным дама делать нечего.

- Он человек, - сказала Нина. - И он ранен.

Она спешилась, подошла ближе.

Человек лежал лицом вниз. Темные волосы, широкая спина, богатый камзол. В плече зияла рана, из которой сочилась кровь.

Нина о