Самый настоящий турист

В итоге, пока папа подбирал челюсть и приходил в сознание, в комнате не осталось ни одной живой души, кроме кота Черныша, на которой можно было бы выместить обиду. Смотреть безотрывно полтора часа матч со счетом 0:0, отвлечься на несколько секунд ради благого дела и получить такой смачный пинок под зад! Да, просмотр повтора никто не отменял, но это совсем не то. Это все равно, что слушать музыку с берушами в ушах, или смотреть кино с закрытыми глазами, или гладить милого котенка в боксерских перчатках. Папа беспомощно огляделся по сторонам.

— Эй, ты! Наглая усатая морда! Кто мою котлету утром спер? А?! — разрядился папа на Черныша, потрясая кулаком, — Ух! Я тебе дам!

Черныш, большой длинношерстный котяра, черный, как смоль, лениво развалившийся на подоконнике, в ответ недовольно приоткрыл один глаз, махнул пару раз хвостом в знак неодобрения и с выражением на морде полнейшего презрения ко всему человечеству и к Антону Артемовичу в частности закрыл глаз обратно.

Папа еще недолго кисло таращился в телевизор, а потом плюнул, да и выключил.

— Тук-тук-тук. Дашуня! Что у нас на ужин? Пахнет обалденно, — заискивающе улыбнулся папа, приоткрыв дверь на кухню.

— Успокоился? — осуждающе покачала головой мама.

— А я че? Я же ничего не сказал, — папа невинно пожал плечами.

— Тебе и не надо говорить. За столько лет, сколько мы живем вместе, можно уже мысленно общаться, — беззлобно проворчала мама.

— Даша, Даша! — патетично изрек папа, отправляя в рот горсть арахиса в шоколаде из вазочки на столе, — Зачем ты так жестока ко мне?

— Антон, Антон! — подхватила высокопарный тон мама, а закончила скороговоркой, — Давай-ка кончай выкаблучиваться и не порть аппетит, скоро ужин!

Никифор, которого мама под шумок отправила мыть посуду, нарочито громко гремел кастрюлями и безмолвно вопрошал: «Вон, сами каждый день сценки разыгрывают, дурачатся, а потом удивляются: откуда у сына актерские замашки? … Безобразие чистой воды. Да если бы только удивлялись, так нет, ругаются еще!»

Зазвонил мамин мобильник. Мама глянула на экран и, увидев незнакомый номер, специально долго полоскала руки под тонкой струйкой воды, тщательно, палец за пальцем вытирала руки о вафельное кухонное полотенце. Уж больно не желала она общаться с приставучими продавцами разных услуг, которые систематически доканывают каждого абонента любой известной мобильной сети, и совершенно не вожделела объяснять какому-то криворукому недотепе, что он неправильно набрал номер. А кто еще позвонит в такое позднее время? Важные и нужные звонки совершаются в основном до шести вечера.

Но телефон не умолкал. Видимо, настырный звонарь попался. Мама меланхолично бросила последний взгляд на хоровод цифр беспардонного номера и наконец прикоснулась указательным пальцем к иконке на дисплее смартфона:

— Алло.

Очевидно, звонящему все-таки удалось завладеть вниманием Дарьи Васильевны, потому как сначала она ответила «да» на какой-то вопрос, затем брови ее поползли вверх в приятном удивлении, потом еще несколько раз — «да», «хорошо», долгое пауза и «спасибо большое, мы подумаем».

Никифор, который свирепо терзал последнюю грязную тарелку, вдруг покачнулся, ощутив резко нарастающий гул в ушах. Тотчас возник необъяснимый животный страх, а за окном в сумерках мальчик как на ладони разглядел силуэт буро-малинового цвета, похожий очертаниями и размером на человека в одежде свободного кроя. Расплывчатая фигура застыла в воздухе, стремительно подплыла к окну, заставив Никифора выронить тарелку, и так же внезапно исчезла. Шум в ушах сразу пропал.

Больше всего мальчика поразило лицо существа, вернее, его отсутствие. В верхней части туловища субъекта, там, где у человека находится голова, на грязно-красном фоне шаровидной плоскости выделялись три небольших отверстия чересчур правильной овальной формы, расположенные четко посередине так называемого лица в один ряд. Они манили, притягивали и неволили неизведанной глубиной. Невозможно было отвернуться, невыносимо больно становилось от одной мысли об этом. У них не было цвета. Хотя нет, это был цвет пустоты. Не черный, не серый, не белый и не такой, какой Вы там себе нафантазировали. Жуткая смесь красок вселяющей ужас бездны и соблазняющей тайной загадочной неизвестности.

— Никифор! Куда ты смотришь?! Опять тарелку расхокал! Какая за неделю? Третья? Четвертая? — раздосадованно воскликнул папа, выводя сына из оцепенения, — Не руки у тебя, а дырки от бублика!

— Мальчики, цыц! — возбужденно всплеснула руками мама, — Не поверите, кто мне звонил! У меня потрясающая новость…

Глава 5

Нежданчик

Известие, впечатлившее Дарью Васильевну, было не самым рядовым. Некий благотворительный фонд (название якобы произнесли нечетко), финансируемый анонимными спонсорами, в этом году предоставляет право детям, пролечившимся в стационаре лор-отделения, получить путевку в детский туристический лагерь на совершенно безвозмездной основе. Заезд — через неделю. Длительность смены — 21 день. Расположение лагеря — Кавказские Минеральные Воды. Отказ равносилен оскорблению.

— Беспрецедентно! — растерялся папа, поглаживая щетину на подбородке.

— Артем, я сказала, что мы подумаем. Так неожиданно, — задумчиво согласилась мама.

— Не, ну если поразмыслить, от отдыха в туристическом лагере ребенку одни сплошные плюсы: чистый воздух, общение с ровесниками, дисциплина… Никифор, а ты что думаешь? Что-то не вижу радости, — обратился папа к сыну.

Прилатовы всегда старались общаться с детьми на равных. Мнение ребенка играло в принятии решений не последнюю роль.

Ник медленно попивал из кружки теплое молоко и лихорадочно прокручивал в уме детали увиденного, поэтому не сразу откликнулся. Что это за сущность? И была ли она вообще? Может, это ему почудилось? При ярком кухонном освещении больше верилось в последнее. Вот папа сидит на стуле и скребет пальцем бороду. Вот мама берет прихватку и заглядывает в духовку, откуда струится дивный ванильный аромат творожной запеканки. Вот Черныш навострил уши, принюхиваясь к источнику запаха. Все это точно реально. А что же видел он? Никифор с опаской кинул взор в сторону окна. Сгущались сумерки. Ничего необычного.

— Никифор Антонович! — повторил папа на порядок громче, растягивая слоги, — Ты здесь?

— А? Да-да-да, — очнулся Ник, — Поездка — это хорошо. Я за. Решайте сами… Можно я спать пойду?

— Спать? — удивилась мама, — Девяти еще нет. Ты случаем не заболел?

— Нет, мам, устал просто.

Никифор залпом опрокинул оставшееся молоко, поцеловал маму в щеку, по-мужски пожал руку папе и смылся.

«Может, у Сеньки спросить про потусторонние дела? Она старше, опытнее, — ломал голову мальчик, — Хотя нет. Плохая идея. Очень-очень плохая. Она сразу родителям настучит, засмеет и будет при каждом удобном случае подкалывать. Как быть?» Так ничего и не придумав, Никифор лег в кровать и не заметил, как сон сморил его.

После полуночи настойчивый монотонный звук выдернул его из забытья. Мальчик нехотя пошевелился, не спеша обрывать последние тонкие ниточки, связывающие его со сновидением. Упорное противное зудение, отдаленно похожее на писк комара, не прекращалось. Окончательно проснувшись, Ник понял, что лежит на краю кровати. Пошарив рукой, он нащупал что-то мягкое и теплое. «А! Опять Черныш развалился!» — раздраженно подумал Ник, спихивая обнаглевшего питомца на пол. Обычно покладистый кот вдруг устрашающе зашипел. Такого шипения, переходящего в хрип, Никифор не слышал от него никогда. Он в мгновение ока подпрыгнул на кровати, приземлившись на коленки.

Тоскливо защелкали пружины внутри матраца. Яркая вспышка ослепила мальчика. Когда глаза привыкли к ядовитому свечению, он увидел следующую картину. Посреди комнаты, прямо в воздухе, висели, будто приклеенные, огромные витиевато закрученные символы, соединяясь в зловещее послание:

«Мы все ближе

День за днем.

Бежать — негоже.

Везде найдем!»

В аккурат после прочтения Никифором слова растаяли без остатка. Не рассеялись, как дым, не лопнули, как мыльный пузырь, а тихо исчезли в никуда. Обычная реакция Ника на опасность — ступор. Ночное происшествие исключением не стало. Мальчик застыл, беззвучно открывая и закрывая рот, словно вынутая из воды мелкая рыбешка. Даже если бы он захотел, закричать не смог бы. Такая уж особенность организма — автоматическое отключение при перегревании устройства во избежание поломки. Впрочем, если рассудить, в стрессовых ситуациях уход в себя лучше, чем бесполезная суета и гибели подобная в таких случаях паника.

Кот затравленно прижал уши, с ужасом наблюдая за происходящим из дальнего угла. Шерсть даже на хвосте встала дыбом. Утробный стон кота вернул Нику способность двигаться и мыслить.

— Тихо, Черныш, тихо. Родителей разбудишь, а им на работу рано утром вставать, — то ли себя, то ли кота, успокаивал мальчик.

Он включил ночник, которым не пользовался уже года два, сгреб напуганного кота в охапку, схватил свой карманный фонарик и спрятался с головой под покрывало. Сомнительные, конечно, способы защиты, но под покровом ночи они казались ему вполне эффективными. Все знают, что свет фонаря отлично борется с созданиями тьмы.

«Во что же я врюхался? Где искать помощи? Родителям никак нельзя говорить. Вдруг эта дрянь к ним прилипнет? Может, все же с Сенькой перетереть? Лучше она, чем мама с папой. Ее не так жалко, — кружился в вихре мыслей Никифор, предусмотрительно держа большой палец на кнопке включения фонарика, — Дожить бы до утра…»

Глава 6

Самый обычный день

— Эй, соня, давай вставай! — Сеня беспощадно пихнула брата в бок, — Вот это ты дрыхнешь! Крыша поднимается!

Ник, уверенный прежде, что не заснет в эту ночь, удивленно потер глаза, широко зевая:

— А где мама?

— Все давно на работе. А мне на экзамен через сорок минут. Так что вставай, — повысила тон Сеня.

— А я при чем? Ну и иди на свой экзамен, — сладко потянулся Никифор, с упоением ожидая ответной реакции сестры.

— Слышишь, мелкий! — не заставила себя ждать Есения, — Шагом марш зубы чистить и умываться! А то уши надеру! Я обещала маме накормить тебя завтраком.

— Ладно, — Ник без особого энтузиазма спустил ноги на пол, оставаясь туловищем на постели. Выполнять распоряжения он не торопился. Главное — чтобы сестрица исчезла.

— Ах ты козлина мерзопакостная! — влетела к брату Сенька через пять минут, поднимая на ходу тапок и замахиваясь им, — Ну погоди у меня! Я научу тебя старших слушаться!

Дальше гневить судьбу Никифор не решился. Он вскочил с кровати и, убегая в направлении ванной, смело прокричал через плечо:

— Я все маме расскажу! Что ты обзываешься! Дура.

Последнее слово он произнес еле слышно, под нос, поэтому оно утонуло в шуме захлопывающейся двери и глухого удара тапка о стену.

Как все-таки любит он сестру! А особенно доводить ее до белого коления, балансируя на пределе ее терпения, и наблюдать, что из этого получится. Таким образом он получает не меньшее удовольствие, чем от нахождения дома в гордом одиночестве или от того, что без разрешения рубится в компьютерные игры.

Забавно, но папа до сих пор уверен, что Никифор не знает пароль от входа на его ноутбуке! Наивные взрослые! Он больше года назад подсмотрел папин «сложный» шифр: символы «антприл» в нижнем регистре на латинской раскладке, потом без пробела не менее затейливый ряд цифр: 123. Самое трудное и оттого увлекательное — не запалиться. Забудешь очистить историю в поисковике — и хана. Ни видео тебе, ни социальных сетей, ни онлайн-игрушек. Конец света! Свой телефон он давно разбил, почти сразу после покупки. Внушительная паутина из трещин расползлась по всему сенсорному экрану, не оставив надежды на беспрепятственный серфинг по сайтам. Функция приема вызовов и набора номеров, как на зло, работала безупречно, следовательно, упование на обновку было гарантированно напрасным. Останется только у Сеньки выпрашивать смартфон для выхода в Интернет. А у нее снега зимой не допросишься. Придется или похищать, что само по себе плохо и чревато последствиями, или стать рабом сестры, что тоже неприемлемо.

«Провожу Сеньку и засяду за комп, — Никифор строил планы на грядущий день, машинально елозя во рту взад-вперед зубной щеткой, — Авось, в сети накопаю чего на этих тварей». При свете солнца ночные страхи казались не такими уж и кошмарными, и стишок до смешного глупым. «Бежать — негоже. Везде найдем, — Ник скривился своему отражению в зеркале, — Ну, найдете, и чего? Хотели бы убить — не предупреждали бы».

Само собой, в Интернете Ник ничего похожего не нашел. Во-первых, он элементарно не смог сформулировать запрос ввиду недостатка информации; во-вторых, один из его любимых блогеров, залил новый улетный видос. Так и назывался: «Улетный видос». Как тут мимо пройти? А потом пошло-поехало: ссылка за ссылкой, ролик за роликом, и три часа псу под хвост.

А еще до папиного прихода надо создать видимость покорного прилежания в решении домашнего задания. Не, ну представляете? Летнее домашнее задание! Надо было вычудить! Другие дети — как дети, а его классу «повезло» с учительницей. Она не плохая, даже, наверное, хорошая, потому что добрая, справедливая, понимающая. Но это ее желание вылепить из них гениев! Уму непостижимо. Еще и читать целый список задала, что уж совсем ни в какие ворота не лезет! Причем аккуратно распечатала ненавистный список на принтере и раздала на родительском собрании каждому родителю лично в руки. Не отвертишься.

Итак, Никифор решительно разорвал Интернет-соединение, основательно подчистил следы своего присутствия за папиным столом и отправился перекусить. Ведь заниматься на голодный желудок — дело совершенно бесперспективное и неправедное.

Мальчик пристально изучил содержимое холодильника, и оно ему не понравилось. Гороховый суп с копченостями, макароны по-флотски, жареная курица, вчерашняя творожная запеканка, овощной салат, — есть абсолютно нечего! Ник досадливо поморщился, хлопнул дверцей холодильника, бесцельно побродил по квартире и вернулся обратно. При повторном, более внимательном осмотре были обнаружены куриные яйца и свежие помидоры. «Ну, омлет с помидоркой, значит, омлет», — сглатывая слюну, решил мальчик. Готовить яичницу с поджаренными помидорами он научился еще в самом начале своего кулинарного пути. Что может быть вкуснее и быстрее этого блюда? Пожалуй, только мороженое.

Было бы странно, если бы мама, повар-кулинар по профессии, не передала часть навыков ребенку, тем более, что ребенок жаждал этого неимоверно. Сенька, та сторонилась кухни изо всех сил. Она предпочитала проводить время за чтением детективов и боевиков, либо уматывала с друзьями в неизвестном направлении. Никифора, наоборот, застать за книгой — чуду подобно, зато если родителям требуется любая физическая помощь, он тут как тут.

Поэтому в шесть лет он научился не хуже среднестатистической домохозяйки быстро чистить и красиво нарезать картошку, лук, морковку, а к восьми с половиной годам кроме простой глазуньи и жареной картошки освоил приготовление ажурных блинов, пышных оладий, масляного и заварного кремов для торта и даже мяса по-французски. Страсть к готовке со временем не утихала. Он, на зависть сверстникам, почти определился с выбором будущей профессии, хотя мама и не была от этого в восторге. «Лучшие повара — мужчины!» — частенько с апломбом произносил мальчик подслушанную где-то фразу. «Сынок, это очень тяжелый труд. Не понаслышке знаю. Давай-ка не будем зацикливаться. Кстати, из тебя хороший математик выйдет. Задачки, как орешки щелкаешь!» — ненавязчиво спорила мама.