Два брата и я в Институте чар и зеркал

— Мы... далеко едем? — нарушила я молчание, когда оно стало невыносимым.

Елисей медленно повернул голову. Его прозрачные глаза задержались на мне всего пару секунд.

— Достаточно, — ответил он и снова вперился в мобильник.

И больше ни слова.

Я сжала зубы. Ну спасибо за развернутый ответ. Хотелось язвительно добавить что-нибудь про его «великое умение вести светскую беседу», но так и не осмелилась. Я не была уверена, что Лис оценил бы шутку.

Дома начали редеть, улицы становились тише. Я окончательно перестала узнавать город. Он будто поменял лицо: стал чужим, незнакомым. А может, мы уже вообще были в области? Я уже ничего не могла опознать. Мой мозг цеплялся за каждый знак и поворот, но тщетно.

Можно было, наверно, достать телефон и посмотреть по навигатору, но я не решалась пошевелиться. Просто оцепенела.

Впрочем, страха почему-то не ощущалось. Возможно, моя уверенность была самонадеянной, но не походил Елисей на насильника. Да, в нем было что-то странное. Маньячное, может даже. Но все же мне казалось, что дело в другом. В чем конкретно, я не знала.

Вдруг подумалось, что лучше бы уж Лис приставал, как Гордей — пытался вывести меня из равновесия словами или касаниями. А вот эта ледяная отстраненность пугала куда больше — потому что я вообще не понимала, что он задумал и зачем меня везет.

— Эй... — опять обратилась я к своему похитителю, — это место... оно вообще в городе находится?

Лис откликнулся не сразу — я даже успела потерять надежду услышать его голос. Затем он все же оторвался от экрана своего мобильника, мельком взглянул на меня:

— Нет.

Я замерла. Нет? Значит, мы едем далеко — или, точнее, уже уехали.

— Так... куда мы едем? — выдохнула я. Но ответа ожидаемо не прозвучало.

Я снова кинула взгляд в боковое стекло: оказывается, редкие дома уступили место деревьям. Внутри стало пусто и одновременно тревожно сладко.

Лис убрал телефон в карман и повернулся ко мне половиной корпуса:

— Почти приехали.

— Почти... — эхом повторила я.

— Будь готова, — голос Лиса был холодным и ровным. — От тебя потребуется максимум концентрации.

Я зачем-то кивнула, хотя и не подозревала, что меня ждет.

Через пару минут мы свернули с главной улицы в узкий переулок. Деревья образовали над машиной импровизированный коридор, пространство потемнело. Реальность стала зыбкой, а вместе с ней — и чувство собственной безопасности. Сердце, видимо, вдруг осознало, в какой ситуации очутилась его хозяйка, и заколотилось как сумасшедшее.

Внезапно перед моим взором выросло старое здание. Оно было огромным. Мы приблизились к массивным частично обвалившимися воротам.

— Да, это здесь, — сказал водителю Лис. — Спасибо.

Сквозь решетчатый забор строение хорошо просматривалось. Оно явно было заброшено. Стены были покрыты граффити и трещинами, окна выбиты или заколочены досками.

— Это... — мне подурнело от одной мысли о том, что придется покинуть уютный салон автомобиля и отправиться в эту заброшку. — Это... что?

— Узнаешь, — Лис вышел из машины и открыл дверцу с моей стороны. — Выходи.

Деваться некуда: я бросила беспомощный взгляд на затылок водителя — того, судя по всему, ничего не смущало. Неловко выбралась из авто и поежилась: сегодня был теплый день, поэтому бомбер я не надела, но уже было часов семь вечера, так что стало прохладно.

— Холодно? — равнодушно поинтересовался Елисей.

— Нормально, — буркнула я.

Тот снял с себя серый, в цвет жилетки, пиджак и накинул мне на плечи. Машина развернулась и уехала, мы остались одни

— Спасибо, — пробормотала я в спину Лиса.

Тот подошел к воротам и открывал замок ключом.

— Ты уверен, что это безопасно? — осторожно спросила я, хотя понимала, что вопрос риторический. Да и кто бы мне сказал правду.

— Абсолютно, — ответил Елисей, не поднимая головы. — Кстати, как тебя зовут-то?

— Адель.

Вот и познакомились — самое время.

Лис наконец справился с замком, и ворота распахнулись.

— Заходи, — бросил мой наставник, и, не дожидаясь ответа, вошел на территорию.

Мне ничего не оставалось, как проследовать за Лисом.

Глава 21. Выбор

Территория за забором была огромной. Странно, но, несмотря на заброшенность строения, пространство освещалось фонарями.

Земля под ногами была неровной, усеянной камнями, осколками кирпича и остатками плитки. Лис спокойно шел впереди — кажется, ему вообще было все равно, доберусь ли я в целости и сохранности до места назначения.

Я украдкой оглядывалась вокруг, пытаясь оценить обстановку. Увиденное не радовало. Вблизи постройка оказалась еще более разрушенной, чем издалека. Все выглядело чуждо и опасно.

— Какое все старое... — пробормотала я себе под нос, обращаясь то ли к самой себе, то ли к Лису.

Тот, естественно, не ответил. Зато слегка ускорил шаг. Я поспешила за ним, прежде всего из-за страха. Сердце безумно колотилось, и каждый звук, будь то падение ветки или скрип доски, казался оглушительным.

С каждой секундой тревога нарастала. Я понимала, что чем дальше мы идем, тем меньше возможности для отступления. Хотя этот шанс я упустила еще в вестибюле Института.

Наконец мы подошли к зданию. Тут дверь была уже не заперта. Было темно, пахло пылью и затхлостью — я едва сдержалась, чтобы не закашляться. Пол неприятно хрустел — судя по всему, это было битое стекло.

Свет фонарей пропал, но Лис ловко щелкнул чем-то — и луч довольно мощного фонарика разрезал темноту, выхватывая облезлые выцветшие граффити.

— И зачем мы здесь? — спросила я, обмирая от ужаса.

— Ты задаешь много вопросов, — отрезал Лис.

— Разве? — возмутилась я, даже позабыв о тревоге — настолько это было несправедливо. — Я вообще почти ничего не спрашивала.

Елисей вдруг резко развернулся ко мне. Это было так неожиданно, что я невольно отступила и даже чуть не упала.

— Скажем так, каждый твой вопрос — это шаг, — медленно начал говорить Лис. Фонарь светил куда-то в сторону, и мне не было видно выражения лица наставника, отчего было страшно вдвойне. — А каждый шаг, который ты делаешь, ведет к выбору. Ты уже прибыла сюда. Согласилась, не зная, что будет дальше.

— Я ничего не решала! — вспыхнула я. — Ты вынудил меня.

— Уверена? — тихо сказал Лис. Почему-то это прозвучало так угрожающе, что по моей коже пошли мурашки. — Почему же не убежала от меня в холле?

— Ты меня схватил! Уже забыл?

— А до этого?

— Потому что... — я замялась, не зная, что ответить. — Я же не подозревала, что ты такой псих!

Слова вырвались у меня против воли — как тогда, когда Елисей понес меня к машине. Я похолодела, явно сказав лишнее. Но Лис не разозлился — даже не пошевелился.

— Псих? — переспросил он ровно, без тени эмоции. — Возможно. Но ведь ты сама пошла за мной.

— Но я не...

— Ты думаешь, что у тебя не было выбора, — перебил Лис. — На самом деле ты просто выбрала не сопротивляться. Это тоже выбор. Удобный — спорить не стану.

Елисей говорил так уверенно, что слова проникали в самую мою сердцевину и будто обволакивали разум, приводя в замешательство. Все это звучало абсурдно и вместе с тем как-то... логично.

Я попала в ловушку: Лис без особых усилий сделал меня виноватой, да так, что я уже запуталась в том, кто ответственен за сложившуюся ситуацию.

— Хорошо, пусть так, — кивнула я, и мне больших трудов стоило сохранить спокойствие и притвориться, что все так и задумывалось. — И что теперь?

— Я устрою тебе испытание, — ответил Лис.

— Что?! — я полагала, уже ничего не способно повергнуть меня в шок, но ошибалась. — Зачем?! Ты сказал, мы просто поговорим.

— Я пока не решил, заслуживаешь ли ты того, чтобы я вообще с тобой разговаривал. И, уж тем более, был твоим куратором.

Если бы на моем месте была Тая, она бы наверняка не сдержалась. Например, грубо заявила бы, что можно и не разговаривать, ей все равно, и что они с Гордеем как-нибудь справятся вдвоем — что-нибудь в этом роде. Но я была не Тая. Однако как-то отреагировать все-таки надо было:

— Это шутка? Тебя показало зеркало как наставника. Точнее, вас.

Свет фонарика на мгновение скользнул по его лицу, выхватив жесткие линии скул, сжатые губы и холодные глаза. Ни намека на улыбку.

— Я никогда не шучу, — сказал он ровно. — Однако ты слишком легко соглашаешься на правила, которые даже не пытаешься понять. Мне нужно убедиться, что такая подопечная стоит моего внимания — и внимания моего брата, кстати, тоже.

— Ты специально говоришь все это — чтобы я поверила, что сама виновата.

— А разве это не так? — усмехнулся Лис. — Если я заставляю тебя сомневаться в себе, значит, ты и правда не уверена. Это не мой контроль — это твоя неготовность.

К горлу подступила горячая, бессильная злость. А душу охватило то странное сладкое оцепенение, когда я смотрела в зеркало, которое отражало не меня, а кого-то, кем я могла бы быть. Голос Лиса врезался в сознание холодным металлом — а все мои внутренности плавились лавой, обжигая изнутри.

— Если ты пройдешь испытание, — продолжил Елисей, — я поговорю с тобой. По-настоящему.

Его голос звучал мягко и практически неслышно, но от этого становилось только страшнее.

— А если нет?

— Тогда ты не стоишь того, чтобы я тратил на тебя свое время.

— Вот как... — выдохнула я сквозь стиснутые зубы, и обида, горькая и колючая, разлилась по всему телу. — Выходит, я для тебя просто пустое место?

Не знаю, чего я ожидала. Что старшекурсник с какой-то стати заинтересуется мной, вчерашней школьницей? Да мне и самой было наплевать, как Лис ко мне относится. Я вообще об этом не думала. До этой поездки черти куда.

Лис скупо пожал плечами.

— И что теперь? — выдавила я, стараясь казаться твердой. — По-твоему, я должна просто выполнять все, что ты прикажешь, чтобы заслужить твое уважение?

— Мне нравится ход твоих мыслей. Но это уже на твое усмотрение.

— И ты опять заявишь, что это все был мой личный выбор?

— Именно так, — Лис повернулся ко мне спиной. — Завязывай разглагольствовать, если только ты не хочешь переночевать тут.

От перспективы остаться тут на ночь, да еще и с Елисеем, я окончательно лишилась дара речи — стоило мне только на крошечную долю секунду вообразить, что это и вправду случится.

На километры вокруг не было никого, кроме нас, и даже если я бы закричала — никто бы не услышал. Хотя, понятное дело, Лис просто припугнул меня, чтобы я быстрее соображала.

— Хорошо, — сдалась я ему в спину. — Можно последний вопрос?

— Ну?

— А это безопасно? — я понимала, что спрашивать такое бесполезно, но не смогла удержаться.

— Что именно?

— Ну... вот это испытание.

— Безопасно настолько, насколько требуется, — отчеканил Лис. — Идем.

Я вздохнула. Его слова не добавили уверенности, скорее наоборот. Но единственное, что оставалось — попытаться справиться. Потому что другого выхода у меня, видимо, не было.

Глава 22. Испытание

Лис повел меня по длинному коридору. Свет фонарика резал темноту узким лучом, бросая на стены причудливые тени. Запах сырости и пыли щекотал ноздри. С каждым шагом мои уши становились более чуткими к звукам внешнего мира. Все казалось подозрительным и зловещим.

Я изо всех сил ругала себя за то, что очутилась тут, осознавая бессмысленность этих самобичеваний.

Лис шел впереди, не говоря ни слова и не оглядываясь. Я ни о чем не спрашивала — Елисей все равно бы не позволил нарушить задуманную им самим последовательность событий.

Так и оказалось. Вскоре Лис заговорил:

— Цель простая — найти комнату с отметкой «А». Любая паника, сомнение или чрезмерная реакция помешают тебе.

— Найти комнату — и все? А фонариком пользоваться можно?

Напряжение немного отпустило — задача уже не представлялась такой непосильной. Однако Елисей разрушил мою зарождающуюся надежду:

— Нет, — спокойно ответил он, не оборачиваясь. — Фонарь останется у меня.

Я невольно замедлилась.

— И как я, по‑твоему, должна искать какую-то там букву в потемках?

— Подключи интуицию. И главное: пространство здесь подстраивается под того, кто в нем находится.

— В смысле — подстраивается? — я аж затормозила, но собралась и ускорилась, чтобы не потерять из вида Лиса.

Тот же, в свою очередь, остановился и повернул ко мне голову. Даже в полутьме я заметила, как блеснули его глаза.

— Ты увидишь то, чего боишься. Или то, чего хочешь. Не доверяй тому, что кажется реальным.

Меня охватил резкий озноб, а вслед за ним — страшная догадка.

— То есть... ты собираешься прибегнуть к магии для этого испытания?

— Она уже действует, — отрезал Лис. — Мы сейчас в заброшенном корпусе Института. Пространство фонит — странно, что ты не чувствуешь. Хотя что еще от тебя ждать.

— Но это запрещено! — я пропустила оскорбление мимо ушей. — Любая магия, влияющая на студентов вне Института...

— Не всякая магия равнозначна нарушению правил. Это проверка. По сути, это в интересах Института.

— И как это будет проявляться?

— Двери могут исчезнуть, коридоры — удлиниться, отражения — подсказывать или сбивать с толку. Твоя задача — понять, где правда, а где иллюзия.

Я сглотнула и помолчала, переваривая слова наставника.

— Значит, все, что я увижу дальше, может быть обманкой?

— Да, я же только что сказал, — уже чуть раздраженно бросил Лис. — Все, вот лестница. После нее ты пойдешь одна.

Ступени терялись в непроглядной тьме, куда не достигал яркий свет фонаря. Мы стояли у самого начала подъема.

— Ну, вперед.

— А ты? — вырвалось у меня. Я выглядела жалкой в тот момент, ну и пусть.

— Это же твое испытание. Но я на подхвате, если начнешь терять контроль — не хватало еще неприятностей из-за какой-то первокурсницы.

Я медленно шагнула на первую ступеньку, затем еще на одну. Каждая ступень казалась длиннее предыдущей — лестница тянулась вглубь темноты, уводя меня от реальности. Фонарик Лиса больше не освещал путь. Каждое движение требовало концентрации, иначе был риск упасть в этом мраке.

Второй этаж встретил меня гулкой тишиной. Несмотря на равнодушие Лиса, без него я ощутила себя осиротевшей.

Я на ощупь пошла по коридору. Елисей слегка слукавил — видимо, чтобы меня напугать: по правую сторону тянулся ряд огромных окон, в которые попадал свет от уличных фонарей. Слева выстроились двери — одинаковые и облупленные. А между окон и дверей повсюду висели зеркала.

Я обернулась — и поняла, что лестница исчезла. Позади расстилался тот же бескрайний коридор, что и впереди. Сердце ухнуло в пятки, но я заставила себя не спешить с истерикой. Лис ведь предупреждал об миражах. Нужно было лишь сохранять спокойствие и двигаться, пока не попадется дверь с буквой «А».

Я шла, вглядываясь в двери и осматривая каждую из них. Внезапно зеркала по обе стороны начали шевелиться. Я словно шла в тоннеле, который сжимается и расширяется одновременно.

— Это невозможно... — пробормотала я сквозь зубы — для того, чтобы услышать свой голос, почувствовать какую-то опору.

Пол пружинил под ногами, тени перемещались и кружили в хаотичном танце. В зеркалах мелькали силуэты, но исчезали, как только я пыталась сфокусировать взгляд. За спиной раздавались хлопки дверей. Я сосредоточилась на дыхании и шагах, игнорируя иллюзии. Чем внимательнее я была, тем меньше они меня отвлекали.

Путь неожиданно расщепился на две параллельные идентичные ветви: каждая из них производила впечатление реальной. Я замерла, а затем наугад повернула налево.

Сразу же показалось, что потолок стал ниже, а стены сдвинулись. Я даже задумалась над тем, чтобы вернуться и выбрать другую ветвь. Однако когда оглянулась, коридор позади меня выглядел точно так же, как и впереди — был пустым и бесконечным.

— Дерьмо... — выругалась я, и на этот раз мой шепот прозвучал в тишине как-то зловеще.

И тут я разглядела металлическую букву «А». Сердце подпрыгнуло от радости: неужели все так просто? Но после этого болезненно сжалось: что-то внутри меня подсказывало, что это подстава.

Я прикоснулась к ручке и отпустила. Лис велел прислушиваться к ощущениям — и они подсказали мне не открывать.

Я отправилась дальше. Коридор по-прежнему казался пугающе живым. Мозг с трудом успевал обрабатывать, что реально, а что нет.

Одна из дверей оказалась открытой. Буквы «А» на ней не было. Я аккуратно заглянула, не пересекая порога и ничего не касаясь.

Внутри была маленькая комната — пустая, не считая одного большого зеркала. И там, в отражении, я снова увидела их обоих: Елисея, сдержанного и холодного, и Гордея — яркого и манящего. Огни фонарей с улицы почти не проникал в помещение, но фигуры парней светились, выделяясь на темном фоне.

Все было как и всегда, когда я видела их отражения везде, где только можно. Но теперь это было иначе. Присутствие наставников не ограничивалось картинкой, пускай и движущейся: между мной и этими отражениями проскакивали электрические разряды. Я буквально кожей чувствовала, как невидимые иглы пронизывали воздух, вызывая мурашки по всему телу.

Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось — страх смешался с иррациональным возбуждением, будто я находилась на грани чего-то запретного.

Вдруг зеркало дало трещину. Мгновение спустя треск превратился во взрыв света, который разорвал поверхность стекла. Я рухнула на пол. Глаза ослепило свечением, а потом все поглотила тьма.

Глава 23. Пробуждение

— Блядь, ты ебанутый или как?

Фраза пронзила мой разум прежде, чем я осознала, кто я и где я. Сознание возвращалось урывками, как и ощущение тела. Руки были тяжелыми как свинец, ноги — затекшими, а в спину отдавало тупой болью.

Я пыталась пошевелить пальцами — вышло не с первого раза. Приоткрыла глаза и зажмурилась: свет резанул по зрачкам. Он был не дневным и солнечным, а теплым, как от лампы.

— Не начинай, — отозвался второй голос, спокойный и ровный, но в нем сквозил металл. — Все было под контролем.

Это был Лис — и я окончательно вспомнила, что со мной произошло. В памяти одномоментно всплыло все сразу: поездка на авто, загородный старый корпус Института, испытание... отражение в зеркале, которое взорвалось. Треск, ослепляющая вспышка и тьма.

Неужели я все еще лежала там, на полу заброшенного здания? Но откуда тогда был этот свет? На фонарь не похоже.

— Под контролем?! — теперь я поняла: это был Гордей, злой и взвинченный. — Она там чуть не сдохла!

Сердце ухнуло вниз. Если он это сказал... значит, все было настолько опасно? В сознании снова пронеслись воспоминания: отражения наставников смотрят на меня, воздух искрится, зеркало рассыпается вдребезги.

Елисей все тем же монотонным тоном что-то неразборчиво ответил.

Даже не видя их лиц, я могла себе вообразить этот диалог. Собранный и невозмутимый Лис с этим своим мерзким спокойствием, будто ему всегда известно, что будет дальше — и взрывоопасный огненный Гордей. И сейчас они ссорились из-за меня.

Гордей повысил голос еще сильнее:

— Ты, блядь, понимаешь, чем это могло закончиться? — он был на взводе. — Первокурсница, еб твою мать! А мы ее кураторы! Если бы кто-то узнал — нам обоим была бы крышка.

Наступила пауза. Потом раздался холодный голос Лиса:

— Не драматизируй. Она же выдержала.

Выдержала? Смешно. Я так и не нашла комнату с буквой «А», а еще упала в обморок. А теперь очутилась в чьей-то квартире, судя по всему. Гордея? Елисея? Их общей?

И тут меня обожгла еще одна мысль: родители. Сколько я пролежала в беспамятстве, неизвестно. Они наверняка меня потеряли и обзвонили все морги и больницы. Страх кислотой моментально выел все мои внутренности за считанные секунды. Мне срочно захотелось схватить телефон, убедиться, что прошел всего час-другой, и еще получится как-то отмазаться, пусть и через скандал.

А спор наращивал обороты.

— Ты сказал, там была куча стекла, — взревел Гордей. — Просто повезло, что ее не задело. Как ты вообще додумался до этого? Еще и за моей спиной?!

— За твоей спиной? — хмыкнул Елисей. — А ты у нас кто — ректор?

— Я куратор, которому не хочется выносить труп из корпуса! — Гордей буквально рычал. — Ты хоть представляешь, что было бы, если бы случилось еще что похуже?

— Представляю, — коротко отрезал Лис. — Именно поэтому я все продумал. Думаешь, я не понимал риски? Все рассчитано, — он почему-то замялся, и лишь после короткой паузы добавил с привычной бесстрастной интонацией. — Ты бы в жизни так не смог.

Неужели непробиваемый панцирь Елисея дал трещину — или мне просто показалось? Но напряженный диалог продолжался, и все мои силы были брошены на то, чтобы вслушиваться, а не анализировать.

— Продумал?! — Гордей зло рассмеялся. — Ты даже не проверил, готова ли она. Зато приволок ее ко мне.

Так вот чья это была квартира.

— Хватит уже, — бросил Елисей раздраженным тоном. — Если бы не справилась, я бы вмешался.

— Да ну?! Что-то я не заметил, то-то она грохнулась и до сих пор валяется в отключке.

Приоткрыв веки, я увидела тумбочку с полупустым стаканом воды, прикрытое жалюзи окно, шкаф... Это был спальня обычной современной квартиры. Я находилась на незаправленной кровати в своей одежде. Мобильника, как и сумки, в обозримом пространстве не было.

Тело не слушалось. В груди стоял комок — и физический, и эмоциональный. Каждое движение отзывалось слабостью.

Я села слишком резко — и на мгновение все поплыло. Мир покачнулся, потолок словно стал ближе, чем должен.

Осторожно повернулась к двери. Свет пробивался из-под нее узкой полоской.

Затем попыталась встать. Ноги подогнулись, и я едва не рухнула обратно на кровать. Голова гудела, как после похмелья, только вот ни капли алкоголя во мне не было.

Судя по приглушенным звукам, разговор продолжался, просто парни сбавили тон. Я, держась за поверхности, подкралась к двери и прижалась к косяку, стараясь дышать как можно тише — на всякий случай.

— Твоя гениальная проверка могла ее угробить, — прошипел Гордей. — Ради чего? Чтобы самоутвердиться?

Следующие слова Елисея ударили меня наотмашь, выбив весь воздух из легких.

— Не делай вид, что тебя волнует здоровье этой нашей подопечной... как ее там... Адель. Мы оба знаем, чего ты от нее хочешь. Лишь бы выебать, да?

В комнате повисло звенящее молчание. Я на автомате прижала ладони к груди, чувствуя, как гулко бьется сердце.

— Бля, ты серьезно? Будем говорить обо мне?

— А что, я не прав? — ледяным тоном изрек Елисей. — Ты поэтому и устроил тут истерику.

— Иди нахуй, — Гордей что-то с грохотом швырнул — то ли в Лиса, то ли в стену, было непонятно.

Звон разбитого стекла заставил меня вздрогнуть. Я инстинктивно отступила от двери и случайно задела ее плечом. Дверь со скрипом приоткрылась, и этот звук показался оглушительно громким в наступившей тишине.

В следующий миг она распахнулась. На пороге стояли Гордей и Лис, и выражения их лиц не предвещали ничего хорошего.

Глава 24. Срыв

Взгляд Гордея все еще был бешеным и полным огня, он тяжело дышал, на его скулах играли желваки. Лис смотрел ровно и холодно, но в выражении лица сквозило едва заметное раздражение.

— Ты очнулась, — сухо констатировал Елисей. Потом спросил уже чуть теплее. — Как себя чувствуешь?

— Нормально, — соврала я. На самом деле внутри все плыло. Сердце колотилось, руки дрожали, в горле стоял вкус железа.

Гордей окинул меня взглядом:

— А так сразу и не скажешь. Трясешься вон вся...

Лис слегка скривил губы. В его глазах сквозила уже не открытая зл