Два брата и я в Институте чар и зеркал

— Первая задача — воспроизводство образа. Мы такое уже как-то раз делали, вспоминаем. Используя концентраторы, вы должны материализовать воспоминание или фантазию — то, что сможет удержаться в поле проецирования. Сохраняйте изображение на протяжении двух минут.

Стены покрылись зеленоватым сетчатым паттерном — это был знак готовности системы к созданию проекций. В центре возникла точка фокуса, на которой требовалось сконцентрировать внимание. Затем зрение необходимо было расфокусировать, представить образ в течение нескольких секунд — и снова вернуться к точке. А после хранить картинку в устойчивом состоянии, избегая появления сбоев, дрожи и деформаций.

Тут до меня дошло: я даже не подумала о том, что именно вызвать в сознании. Нужно было срочно что-то придумывать. Каналы в стенах ловили мысли и превращали их в проекцию — реальную, почти осязаемую.

Не знаю, как это произошло, но в голове за эти доли секунды промелькнуло лицо Елисея — видимо, слишком уж впечатлил меня наш разговор в столовой. Я даже не поняла, как и почему — просто в уме вдруг проступили его черты, и мне ничего не оставалось, как ухватиться за этот облик.

— Смотрим, воспроизводим свойства... Удерживаем... Стараемся предотвращать дрожания и помехи... — монотонный голос успокаивал и помогал не отвлекаться.

По идее, две минуты должны были тянуться как два часа: такое упражнение было трудоемким и требовало сил. Поэтому я удивилась, практически сразу услышав следующие указания.

— Далее обратимся к визуализации тревог. Вспомните то, что пугает вас больше всего, сконцентрируйтесь и спроецируйте боязнь в своем боксе. У некоторых картинка может прийти сама, если страх чересчур яркий.

На стенах возникла малиновая маркировка — знак повышения психологической сложности тренировки.

— Ваша цель, — продолжал преподаватель, — взять спроецированное явление под контроль, преобразовать или нейтрализовать его. Используйте преимущества энергетических каналов и концентраторов. Попробуйте изменить образ, ослабить его — или разнести к чертям.

Мы ни разу не выполняли такое задание, но слышали о нем. Во время сессии иллюзорные панели проигрывали различные картины: закрытые пространства, мысли о потере и даже угроза смерти. Задачей студента было перейти в позицию наблюдателя и владеющего ситуацией, победить страхи.

— Помните, что эти конструкции — проявление ваших воспоминаний, — добавил Павел Константинович. — Ваша воля может рассеять их в любой момент.

Звучало обнадеживающе, но сердце все равно бешено забилось, хотя я еще ничего не увидела. Воздух стал плотным как сироп. Концентраторы активировались и начали реагировать на биополе. Все вокруг прислушивалось ко мне.

Я не успела сформулировать, чего именно боюсь — видение визуализировалось само. На экране возникла кухня квартиры, где я жила. Мама ставила чайник, папа что-то весело говорил ей, родители смеялись. Я же сидела за столом, подперев щеку рукой, и улыбалась, глядя на них.

Как завороженная, я наблюдала за идиллией, постепенно осознавая, что этой сцены не существовало в реальности. Просто потому, что я не имела привычки сидеть в такой позе. Да и атмосфера в семье у нас царила более напряженная...

Я попыталась моргнуть — и не смогла. Тело парализовало. Рискнула пошевелить пальцами, но они словно принадлежали кому-то другому. Сцена засияла сильнее, стала ярче, обволакивающе уютной, почти липкой. Одной частью себя я безотчетно тянулась туда, где отображался беззвучный смех, другой — понимала, что это иллюзия.

Стены задрожали, картинка посыпалась, распалась на мелкие квадратики. Оцепенение резко покинуло мое тело, я выдохнула.

Но ненадолго. Тут же в зеркале отразилось еще одно лицо, кроме моего. Это снова был Елисей — и почти сразу рядом с ним проявился Гордей.

Глава 17. Проекция

Образы были реальны и ощутимы — даже чересчур. Парни будто действительно были здесь: один — с холодным и бесстрастным взглядом, другой — с прищуром и едва заметной усмешкой.

Лис смотрел так, будто хотел пригвоздить меня к месту, загнать в рамки и... заставить себе подчиняться. Гордей же был обманчиво улыбчив.

И вдруг... братья почти синхронно задвигались. Их руки щупальцами обвили меня с двух сторон: ладонь Гордея скользнула мне в джинсы, а палец Елисея... прямо в мой рот! Мое отражение прикрыло глаза и с непередаваемым кайфом... облизнуло этот палец, явно балдея от происходящего.

Вытаращив глаза, я наблюдала за этой картиной так, будто в зеркалах отражалась не я, а какая-то другая девушка. Каким-то отдаленным уголком сознания я понимала, что это всего лишь проекция, но мурашки все равно ползли по моему телу, а волоски на коже вставали дыбом. Я была бессильна перед этим наваждением.

Едва не сорвав голос, я выкрикнула заклинание нейтрализации, вспомнив наконец, зачем я тут. Визуализация вздрогнула и рассыпалась вспышками, увиденное задребезжало, словно живое, и тут же исчезло. Стены снова стали ровными, мерцая едва заметной сеткой, как ни в чем не бывало.

Из динамика раздался голос препода — спокойный, будто ничего и не было:

— Сессия завершена. Оценка будет выставлена автоматически. Совершите несколько глубоких вдохов и выйдите из кабинки, когда будете готовы.

Я еще пару секунд стояла, смотря на то место, где рядом со мной находились Гордей и Лис — и пыталась поверить в то, что все это закончилось.

Двери раздвинулись. Я шагнула наружу, все еще частично пребывая где-то не здесь. Одногруппники начали переговариваться, но я слышала эти разговоры будто через толстое стекло.

Климов оглядел группу и поинтересовался:

— Как все прошло?

Все тут же загалдели, делясь впечатлениями и увиденным. Боязнь высоты, паника перед экзаменами, страх старения, детские травмы, дискомфорт от одиночества... Как по мне, так это было довольно жестоким заданием. Не для первокурсников точно. Но то, с чем в очередной раз столкнулась я, по-прежнему было за гранью моего понимания.

Голоса складывались в привычную студенческую какофонию — обсуждения, оправдания, шутки, жалобы. Мне захотелось вывалить все кому-то прямо сейчас, как бы это ни было глупо — но зато не держать произошедшее в себе одной.

А потом я вспомнила, как фокусировалась на лице Лиса, и затем обнаружила перед собой обоих братьев — и, наверное, вспыхнула до самых ушей. Хорошо, что кабинки были индивидуальными, и случившееся видела только я.

— Идите отдыхать, оценки посчитает система, — подытожил Павел Константинович.

— Ты чего там разглядела? — подскочила ко мне Тая. — Лицо у тебя такое...

— Да так, ничего, — соврала я. — Пойдем на следующую пару.

— Вот уж нет! — взвилась подруга. — Колись, что там было?

— Ну ладно... — сдалась я. — Родителей я видела. Мы сидели за столом?

— И?

— Это было так странно. Родители смеялись.

— Мои всегда ржут как придурки, и ничего, — пожала плечами Тая. — Что в этом страшного?

Я не сумела бы объяснить, если бы и хотела. Да и вспоминать об этом не улыбалось. Из головы не выходила иллюзия с братьями — и то, как ловко мне удалось уйти от этого при разговоре с подругой.

— А на меня рухнул потолок, прикинь? — затараторила Таисия. — Я реально почувствовала, как дышать нечем... Жесть. Думаешь, это вообще нормально — давать такие задания первокурсникам?

Я вполуха слушала, пока мы шли по коридору в следующую аудиторию, и кивала, чтобы Тая не заметила, как я все еще не могу отойти от увиденного.

— Но знаешь, — внезапно продолжила Тая, — у тебя, по-моему, такой вид... как будто дело в Елисее.

Я вздрогнула.

— О, угадала! — оживилась подруга. — Я же видела, как он на тебя смотрел в столовой. Уж явно не как на обычную первокурсницу.

Краска мгновенно прилила к моему лицу, сердце замерло, а затем застучало как сумасшедшее.

Я сглотнула, собираясь отмахнуться, но слова сами сорвались с языка:

— Не только в нем. Гордей тоже...

— Чего? — Тая остановилась и округлила глаза. — Ты про его шуточки на посвящении?

— Не совсем, — выдохнула я. — Мы ехали вместе в такси.

— Это когда? Ты ничего не рассказывала!

Судя по лицу Таи, она была крайне возмущена моим поведением.

— Да нечего рассказывать, — попыталась выкрутиться я. — Вчера я случайно вышла на станцию раньше. Хотела поехать на трамвае, но встретила Гордея. Он предложил подвезти меня, как раз ждал такси.

— А он что? Как себя вел?

— Как будто собирался поцеловать, — окончательно раскрыла я все карты. — Но я выскочила из машины. Пришлось полчаса до дома тащиться.

Тая присвистнула так, что на нас оглянулись студенты.

— Ну ты даешь, а с виду такая тихоня. Это же как сюжет какого-нибудь сериала. Или книги — я читала подобные, — захихикала Тая.

Мои щеки горели так, что выдавали меня сильнее любых слов, так что я предпочла отмолчаться — и так уже сказала слишком много.

— А представляешь, если я начну встречаться с Владом, а ты — с кем-то из братьев? — не унималась Таисия. — Вот будет круто!

— С каким это Владом собралась встречаться моя юная подопечная? — послышался голос какой-то девушки.

Мы обернулись. За нашими спинами стояла наставница Таи.

Глава 18. Сообщение

Я вдруг поняла, что мы с Таей не в курсе имени ее наставницы. Она не представилась, а на посвящении имен не называли: каждый куратор просто подходил к зеркалу и первокурснику.

Волосы девушки были собраны в пучок, макияж и наряд демонстрировали чувство вкуса. Пожалуй, ее можно было назвать красивой. Если бы не взгляд: он был строгим и холодным, чуть ли не злым. Не знаю, как Таисии, а мне стало не по себе — эта старшекурсница словно насквозь видела твои слабости и уже прикидывала, как их использовать.

Я поймала себя на том, что невольно выпрямилась и убрала руки за спину, будто школьница на уроке. Затем спохватилась и встала расслабленнее. Впрочем, пятикурсница на меня и не смотрела — только на Таю.

— Привет, — протянула Тая, скрестив руки на груди. — Ты всегда так подкрадываешься?

Я аж похолодела от ее дерзости. Понятное дело, лебезить перед наставницей не стоило, но все же наглый тон подруги меня смутил.

— Я не подкрадываюсь. Я наблюдаю — мне положено, — сухо отрезала старшекурсница. — Так кто этот Влад?

— Есть там один, и что? — дерзко ответила Таисия.

— Один, — передразнила девушка, чуть прищурив глаза. — Старшекурсник, да?

Тая не отвела взгляда.

— А если и так? Это моя жизнь.

Я смотрела на них обеих и не знала, что удивляет больше: с какой стати наставница сунулась в личные дела Таи или то, что подруга не выглядела испуганной — скорее, раздраженной.

— Если твои увлечения будут мешать учебе, в деканате сделают выговор именно мне. Так что лучше займись получением знаний.

Голос пятикурсницы звучал все так же ровно, но в нем сквозил неприятный холодок. Она явно не планировала становиться Тае подругой или приятельницей.

Повисло гробовое молчание. Мимо, переговариваясь, проходили студенты, но внутри этой пары будто образовался отдельный пузырь напряжения. Я задержала дыхание — будто боялась привлечь внимание странной пронизывающей энергии, исходящей от наставницы Таи.

— После пар найдешь меня, — наконец бросила кураторша. — Обсудим твои планы. А, да, меня зовут Лиана. А тебя?

— Тая, — буркнула моя подруга.

Посчитав разговор завершенным, Лиана развернулась и пошла прочь.

Я проводила ее взглядом, почему-то испытывая неприязнь. Даже слегка порадовалась, что эта мерзкая наставница досталась не мне. Но тут же вспомнила свою ситуацию, и где-то в районе сердца стало невыносимо жарко.

— Вот сучка, а? — Тая возмущенно посмотрела на меня. — Возомнила что-то о себе!

— Но ты же поищешь ее после занятий, да? — осторожно поинтересовалась я.

— А куда деваться, — недовольно отозвалась Таисия. — Ну что, пошли на пару, а то задерживают тут некоторые.

По расписанию у нас было искусство маскировки и личин — предмет, который напоминал уроки театра, но с магическим уклоном. Преподаватель учил не просто менять выражение лица или походку, а буквально прятать истинное «я» за иллюзиями и защитными образами. Полезно для разведки, шпионажа, да и в повседневной жизни. Было интересно, но получалось у меня пока не очень.

Говорили, что со временем такие навыки становятся второй кожей, и тогда уже не ты надеваешь личину, а личина управляет тобой. Эта идея и завораживала, и пугала.

— Кстати, — Тая повернулась ко мне, и в ее глазах мелькнула озорная искорка. — После этого мне еще больше захотелось встречаться с Владом. Ей назло!

Я усмехнулась. Было очевидно, что Тая нарочно произнесла имя старшекурсника, будто заявляя самой себе, что ей все равно на предупреждения Лианы.

Я же все еще не могла выкинуть из головы произошедшее в кабинке. Образы Лиса и Гордея, реальность их проекций — картинки прокручивались в моем сознании снова и снова.

Взгляд Елисея ведь тоже был холодным, но не таким, как у Лианы. От него не леденели все внутренности — наоборот. А теперь мне предстояло встретиться с ним в реальной жизни. Я попыталась представить, куда мы пойдем и о чем будем говорить. Получилось плохо: я понятия не имела, что он задумал. Беседа с ним обещала быть экзаменом — своеобразной проверкой моего самообладания.

С другой стороны — а что такого Лис мог придумать? Наверняка он просто собирался вкратце обрисовать, как будет устроена совместная работа, не покидая холла Института. Может, я должна буду им как-то отчитываться о парах... или еще что-нибудь. От этого расплывчатого «что-нибудь» вновь екнуло сердце, но я отмахнулась от мыслей, и на этот раз вполне себе успешно.

Мы уже почти подошли к нужной аудитории, как смартфон в сумке Таи завибрировал.

— Ой, забыла отключить, — чуть ли не подпрыгнула подруга.

Она достала устройство:

— «Жду тебя в архиве после пар», — прочитала она вслух. — Ой! Адель! Это же он? Влад, да?

Она на секунду замерла, сжимая телефон в руке и перечитывая сообщение. Затем не выдержала и разразилась счастливым смехом на весь коридор.

— Ну да, видимо, он! Больше некому! Представляешь?!

Таисия бросилась ко мне на шею от прилива чувств. Я же обнимая ее, внезапно вспомнила:

— Тай, а как же Лиана?

— Ой... — потерянно выдохнула подруга, лишь сейчас припомнив о наставнице и их договоренности. — Что делать?

Таисия посмотрела на меня, словно спрашивая, как поступить.

— Я бы встретилась с наставницей, — пожала я плечами. — Это все-таки касается учебы. Но ты же не будешь меня слушать, да?

Я попала в точку: лицо Таи обрело привычную решимость — она вздохнула и быстро щелкнула пальцем по экрану, закрывая уведомление:

— Ладно, забью на Лиану, — пробормотала она себе под нос, но достаточно громко, чтобы я услышала. — В другой раз. И вообще, она слишком самоуверенная.

Да, Тая действительно умела отбрасывать лишнее. Решение далось ей легко, и я чуточку позавидовала этому умению. Я же всегда застревала в раздумьях, перебирала варианты, терзалась сомнениями. Может, поэтому Тая мне сразу понравилась — рядом с ней казалось, что выбор прост, пусть на самом деле это было и не так.

Тут мимо нас прошел преподаватель, и мы поспешили за ним в кабинет. Я твердо решила сосредоточиться на занятии и постараться не думать о том, что ждет меня после его окончания. Уселась за парту, открыла конспект и заставила себя уставиться на страницы, чтобы вспомнить, о чем шла речь на прошлой паре.

Однако строчки плыли перед глазами, а слова распадались на бессмысленные линии. Внутри неумолимо нарастала дрожь ожидания. Каждая минута приближала к моменту встречи с Лисом — мысль об этом пугала и будоражила одновременно.

Глава 19. Сладкое оцепенение

Несмотря на то, что пара была практической, тянулась она неимоверно долго. Сегодня у меня не получилось удержать картинку и минуты. Тая тоже была не на высоте — видимо, как и я, пребывала в мыслях, далеких от личин и маскировки. Когда нас наконец отпустили, мне казалось, что я выжата как лимон.

Мы вместе с остальными первокурсниками вывалились из аудитории. Коридор уже был наводнен другими студентами. Таисия, как всегда, заговорила первой:

— Слушай, как-то все было не очень! — она всплеснула руками так, что едва не задела проходившего мимо парня. — С меня маска слетела три раза! Ты видела?

— Ага, — кивнула я рассеянно.

На самом деле я почти ничего не видела. Тут бы свои задания выполнить, стараясь при этом не думать, что после занятий меня ждет встреча с Лисом.

— Ты тоже была хороша, — со смешком продолжала Таисия. — Шпион из тебя так себе, конечно.

Я фыркнула:

— Спасибо за щедрую похвалу.

— Да ладно тебе! — подруга бодро ткнула меня локтем. — Дело в практике. Вот увидишь, через месяц будем асами в этом деле.

Я очень сомневалась в этом, но кивнула — чем черт не шутит.

— Хотя, если честно, — Тая понизила голос и заговорщицки наклонилась ко мне, хотя в коридорном шуме ее и так было слышно только мне, — меня больше интересует не пара, а что будет потом.

— Ты про встречу с наставницей? — уточнила я, хотя знала, что она имеет в виду.

— Да ну ее, эту Лиану, — отмахнулась Тая. — Я, между прочим, в архив собираюсь. Влад ждет.

Она произнесла имя с такой довольной улыбкой, что у меня не осталось сомнений: отказаться от этого приглашения подруга точно не планировала.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — осторожно спросила я. Было понятно, что Тая уже все решила, но попытаться стоило.

— А почему нет? — удивилась Таисия. — Разве можно упускать такой шанс? И новому научусь, и с Владом сближусь.

Она шла вприпрыжку, явно окрыленная предстоящей сходкой, и болтала без умолку:

— Как все-таки интересно совпадет, если бы обе будем с пятикурсниками!

— Не начинай, — простонала я.

— У кого-то лицо покраснело! — ехидно протянула Тая. — Значит, я права.

Я ускорила шаг, чтобы побыстрее выбраться в холл. Кажется, тема двойных встречаний стала навязчивой манией подруги. Было страшно представить, как Таисия переживет тот факт, что Владу на нее наплевать. В том, что это так, я не сомневалась. Наверняка он и позвал-то ее, чтобы посмеяться над наивной первокурсницей.

— Короче, — заключила Тая, — побегу я, пока моя кураторша меня не засекла. Удачи тебе там с Лисом.

Она подмигнула, игриво помахала мне рукой и растворилась в толпе студентов.

Я осталась одна посреди шумного коридора. И, хоть я и мечтала, чтобы Таина трескотня о парнях прекратилась, теперь она мне вдруг показалась спасительной. Без ее слов тревога зазвенела в голове громче.

Едва я вышла в вестибюль, сразу заметила Лиса. В холле было много людей, но он бросался в глаза — то ли из-за безупречного стиля, то ли из-за выбеленных волос, то ли банально из-за высокого роста. Или он выделялся только для меня? Я предпочла бы считать, что дело не в моих личных предпочтениях — такие мысли пугали.

Мгновение я стояла, не решаясь подойти. Вокруг шумели студенты, но было ощущение, что между нами — прозрачный пузырь, отрезающий меня от всего остального.

— Ты задержалась, — сказал он безо всяких эмоций.

— Не я решаю, когда нас отпустят с пар, — ответила я.

Надеялась, что прозвучит дерзко, но получилось как-то робко и неуверенно. Так что я вздернула подбородок и смело посмотрела прямо на Елисея.

Он шагнул ближе, и пространство между нами вдруг стало ощутимо меньше.

— Ясно, — изрек Лис все так же безэмоционально. — Пошли.

— Куда это?! — возмутилась я.

— Увидишь.

Он не спрашивал, хочу ли я идти, есть ли у меня время — просто ставил перед фактом. В какое бы оцепенение меня не погружала холодная голубизна глаз Елисея, но отправляться с ним непонятно куда я готова точно не была.

Я сделала шаг назад, спиной наткнувшись на кого-то из студентов, но даже не подумала о том, чтобы извиниться — слишком было не до того.

— Ну уж нет, — выдохнула я, силясь звучать если не решительно, то хотя бы не жалобно. — Поговорим здесь.

Лис поднял бровь и чуть шевельнул уголком рта. Было неясно, то ли ему смешно, то ли он раздражен. Но глаза почему-то стали практически стеклянными.

— Здесь мы говорить не будем, — отчеканил Елисей. — Сама дойдешь, или помочь?

— Куда... дойдешь?

— В машину. Съездим в одно местечко.

— Я не сажусь в машину с незнакомцами, — пробормотала я.

— Я не незнакомец, — отрезал он. — Кстати, время вышло.

Лис еще немного шагнул вперед.

— Я же сказала, что не поеду, — выдохнула я, отступая.

В голове даже мелькнула шальная мысль рвануть прямо сейчас: пожалуй, я бы смогла выбежать на улицу. Правда, был ли в этом смысл? Такой поступок мог разозлить Елисея. Я его совсем не знала — вдруг бы он нажаловался на меня в деканат. Да и выглядеть истеричкой тоже не улыбалось.

Пока я размышляла, Лис, видимо, окончательно принял какое-то решение по поводу меня.

— Похоже, сама не дойдешь, — промолвил он спокойно. — Ладно.

Прежде чем я успела хоть что-то сделать, Лис аккуратно, но решительно перехватил меня поперек туловища и закинул через плечо. Настолько запросто и уверенно, что я не сразу поняла, что произошло. Мир перевернулся: волосы упали на лицо, кровь прилила к голове. Радовало одно: сегодня я надела джинсы, а не юбку.

— Эй! — выкрикнула я, забарахтавшись. — Отпусти! Немедленно!

Я колотила его в спину кулаками, брыкалась, но это было так же бессмысленно, как пинать ствол многовекового дерева. Силы здесь распределены совершенно не в мою пользу.

В холле на нас начали оглядываться. Кто-то усмехнулся, кто-то удивленно приподнял брови, но никто не вмешался. Наверное, мы выглядели как пара, в которой парень шутя уносит девушку. И наверняка почти все узнали Елисея. Вот так позор.

— Ты с ума сошел?! — зашипела я, стараясь говорить как можно тише, хоть и безуспешно. — Поставь на место, псих!

— Потише, — обронил Лис, каким-то чудом открыв массивную дверь входа в Институт и спускаясь по лестнице. — Или хочешь привлечь еще больше внимания?

Он был прав: на нас и так глазели. Впору было возненавидеть Лиса за то, что он выставляет меня посмешищем, но вместе с унижением во мне поднималась странная дрожь — будто под кожей пробегали искры.

И чем сильнее я злилась, тем явственнее ощущала, что эта бесцеремонная уверенность Лиса вызывает не только протест, но и то самое тревожно-сладкое оцепенение, как тогда, в зеркале.

Я ненавидела себя за эту реакцию — и не могла от нее избавиться. Одной половиной себя я хотела вырваться, другой — сдаться.

— Вижу, сопротивляться ты умеешь, — негромко сказал мой наставник, преодолев ступени и направляясь к мини-парковке. — Но вот выигрывать у тебя пока не получается.

С этими словами он опустил мое туловище на асфальт, распахнул заднюю дверь машины, упаковал меня туда, а сам сел следом — и все это быстро, бесшумно, без лишних движений.

Автомобиль тронулся с места. За стеклом поплыли дома, улицы, автомобили. Я понятия не имела, куда меня везут. Такси это было, или за рулем находился сообщник Лиса — тоже.

Если бы я и попросила его остановиться, вряд ли бы он это сделал — почему-то мне так показалось. Тут же возник еще один страх: что, если я на самом деле не хочу, чтобы он останавливался? Это осознание пугало больше всего.

Я повернула голову и взглянула на Елисея. Впервые за всю нашу встречу улыбка озарила его лицо. Едва заметная и предвкушающая что-то опасное.

Глава 20. Поездка

Я поспешно отвернулась от Лиса, уставилась в окно, прижалась плечом к дверце и попыталась изобразить спокойствие. Вряд ли получилось: пальцы нервно теребили ремешок сумки, а взгляд напряженно следил за дорогой.

Первые минуты я честно старалась запомнить маршрут. Это получалось легко, ведь Институт располагался в центре. Но потом — я даже не поняла, когда и как — привычные улицы и дома сменились совершенно незнакомыми видами. Я даже не смогла бы ответить на вопрос, на севере мы или на юге.

Я силилась разглядеть вывески, указатели, названия автобусных остановок. Это было способом сохранить иллюзию контроля: если знаю дорогу, значит, смогу вернуться сама.

Но чем дальше мы ехали, тем больше все сливалось в бесконечный калейдоскоп улиц — в голове все спуталось. Я сбилась, потеряла нить и ощутила, как внутри нарастает пустота. Даже не заметила, в какой момент перестала считать — сдалась.

Я украдкой покосилась на Елисея. Он сидел рядом, в другой половине салона, не замечая моего присутствия. Уставился в свой телефон с непроницаемым выражением лица, даже тени былой улыбки на его физиономии не наблюдалось. Ни попыток заговорить, ни вопроса, ни даже случайного касания. Для него я была пустым местом.

На ум само собой пришло сравнение с той поездкой с Гордеем — настолько она была другой. Он болтал, шевелился, излучал движение, огонь. Лис же являл собой абсолютный ледяной покой. Неужели они, такие разные, и впрямь были братьями?