Пепел Арканума

Где-то вдалеке запела птица. Элира подняла голову и увидела, как бабочка — белая, с чёрными крыльями, которые казались выжженными по краям, — пролетела прямо над ней.

Она остановилась и проводила её взглядом.

«Бабочки живут всего один день», — подумала она. — «Они рождаются, чтобы умереть. Но они всё равно летают».

Она улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне.

— Сегодня я тоже буду летать, — сказала она тихо.

И пошла дальше.

Глава 2. Контракт с Тенью

Дом старосты находился в центре деревни — единственное здание, которое когда-либо красили. Когда-то давно, ещё при прадеде нынешнего старосты, стены были выкрашены в приятный кремовый цвет, но теперь от той краски остались только бледные разводы, похожие на пятна проказы. Крыша прохудилась, и в дождливую погоду в доме расставляли вёдра и тазы, чтобы собирать воду. Богатство Кроу-Холлоу было понятием относительным, и дом старосты лишь подчёркивал эту печальную истину.

Элира остановилась у калитки. Она сжимала в кармане письмо, и бумага казалась горячей — не физически, а метафорически. Она чувствовала, что это письмо изменит её жизнь, но пока не знала, в какую сторону. Страх и надежда переплелись в тугой узел где-то под рёбрами, мешая дышать.

Старосту звали Эдмунд Форрестер. Ему было за пятьдесят, и он был единственным человеком в деревне, который относился к Элире без явной неприязни. Не то чтобы он любил её — нет, он просто был слишком занят своими проблемами, чтобы тратить время на ненависть. Его жена, тучная и вечно недовольная Грета, при виде Элиры всегда крестилась и сплёвывала через плечо, но сам Эдмунд лишь пожимал плечами и говорил: «Бог дал — бог взял. Не нам судить».

Элира толкнула калитку. Та противно скрипнула — петли давно требовали смазки, но у старосты вечно не доходили руки. Она прошла через маленький палисадник, где росли кривые кусты смородины, и постучала в дверь.

— Войдите, — раздался глухой голос изнутри.

Она вошла. В прихожей пахло кислой капустой и старыми носками. В углу стояла вешалка с двумя потёртыми пальто, а на полу валялся кошачий клубок — старый рыжий кот с оторванным ухом, который был единственным существом в деревне, не боявшимся Элиру. Он лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на неё с презрением и снова закрыл.

Эдмунд Форрестер сидел в гостиной за большим дубовым столом. Перед ним стояла кружка с мутным пивом и лежала стопка бумаг — налоговые списки, прошения, какие-то счета. Он поднял голову, и его лицо, красное и обветренное, выразило удивление.

— Элира? — он отложил перо. — Что-то случилось? Твоя мать...?

— Нет, господин Форрестер, — поспешно сказала она. — С матерью всё хорошо. Ну, настолько хорошо, насколько это возможно.

Староста выдохнул с облегчением. Он действительно боялся, что Ирма Восс умерла. Это означало бы новые хлопоты, похороны, которые нужно организовывать, и бесконечную писанину.

— Тогда зачем ты пришла? — спросил он. — Садись, раз уж пришла.

Элира села на стул напротив. Дерево было шатким, и она боялась, что оно развалится под ней, но стул выдержал. Она положила руки на стол и посмотрела старосте в глаза. Взгляд её был твёрже, чем обычно. Эдмунд это заметил и нахмурился.

— Господин Форрестер, — начала она. — Мне нужно кое-что у вас спросить. Это очень важно.

Староста откинулся на спинку стула. Он был крупным мужчиной с грубыми чертами лица и большими, мозолистыми руками, которые привыкли держать не перо, а топор или вилы. Но сейчас он выглядел озабоченным.

— Спрашивай, — сказал он.

— Вы знаете, что такое Академия Теней? — спросила Элира.

На лице Эдмунда отразился такой неподдельный ужас, что Элира на мгновение пожалела, что задала этот вопрос. Он побледнел — его красное лицо стало пепельно-серым, как у покойника. Его рука, сжимавшая кружку с пивом, дрогнула, и несколько капель пролилось на бумаги.

— Откуда ты знаешь это название? — спросил он хрипло.

— Мне пришло письмо, — сказала Элира, доставая конверт из кармана. — С гербом дома Арканум.

Эдмунд посмотрел на письмо так, будто это была змея, готовая укусить. Он медленно протянул руку, взял конверт дрожащими пальцами и долго рассматривал герб — пепельное дерево с корнями, обвивающими череп. Его губы шевелились, будто он читал молитву, но слов было не слышно.

— Господин Форрестер? — осторожно позвала Элира. — Вы знаете, что это?

Староста поднял на неё глаза. В них было что-то, чего Элира никогда раньше не видела — страх. Не тот бытовой страх перед болезнью или бедностью, а древний, первобытный ужас, который заставляет человека бежать без оглядки.

— Элира, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Это не шутка. Это не игрушка. Дом Арканум — это... это не просто богатая семья. Это тени. Они управляют всем, чего ты не видишь. Они владеют магией, о которой простые люди даже не догадываются.

— Магия? — переспросила Элира. — Но магия запрещена. Император...

— Император правит днём, — перебил её староста. — А ночью правят Арканумы. Это они дают разрешение на постройку дорог. Это они определяют цены на зерно. Это они решают, кто будет следующим губернатором провинции. Академия Теней — это их школа. Они выращивают там... ну, не людей. Тени, которые будут управлять империей.

Элира почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она знала, что мир не такой простой, каким кажется, но то, что говорил староста, выходило за пределы её воображения.

— Зачем я им? — спросила она. — Я всего лишь дочь плотника. У меня нет денег, нет связей. У меня есть только... — она запнулась. — Только мой дар.

Староста тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу. Его рука дрожала.

— Твой дар, — повторил он. — Твои видения. Ты думаешь, я не знаю, что ты видишь смерти, девочка? Вся деревня знает. Мы все говорим о тебе за спиной. Мы называем тебя проклятой, ведьмой, но мы не прогоняем тебя только потому, что твой отец был хорошим человеком и много сделал для нас.

Элира опустила глаза. Она знала, что о ней говорят. Она слышала шёпот за спиной, видела, как крестятся соседи, когда она проходит мимо. Но слышать это из уст самого старосты было особенно больно.

— Я не хотела этого, — сказала она. — Я не просила этот дар.

— Я знаю, — сказал Эдмунд мягче. — Я знаю, девочка. Ты не виновата. Но Арканумы не ищут виноватых. Они ищут полезных. И если они узнали о твоём даре... значит, они хотят использовать тебя.

Он протянул ей письмо обратно. Его пальцы слегка касались её пальцев, и Элира почувствовала, как холодок передаётся от него к ней.

— Что мне делать? — спросила она.

Староста посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах была жалость, но была и решимость.

— Если откажешься — они могут уничтожить тебя, — сказал он. — Или, что хуже, твою семью. Если согласишься — ты войдёшь в мир, который сожрёт тебя заживо. Выбора у тебя нет, Элира. Только принять их условия.

Элира сжала письмо в руке. Она думала о матери, которая лежала дома в горячке. О брате, который работал в кузнице с утра до вечера, чтобы принести хоть несколько медяков. О себе, которая уже устала быть беспомощной.

— Я соглашусь, — сказала она. — Но я хочу знать, на что иду.

Эдмунд покачал головой.

— Ты никогда не узнаешь этого, девочка. Арканумы — это тени. Они не показывают своего истинного лица. Но я скажу тебе одно: будь осторожна. И никогда, слышишь, никогда не доверяй им полностью.

Она вышла из дома старосты через час. На улице уже было тепло, хотя солнце ещё не поднялось высоко. Деревня жила своей обычной жизнью — кто-то нёс корзину с яйцами, кто-то чинил забор, кто-то ругался на соседскую собаку. Никто не обращал внимания на девушку, которая вышла из дома старосты с бледным лицом и горящими глазами.

Элира шла по улице, сжимая в кармане письмо. Она чувствовала, что с этого момента её жизнь разделилась на «до» и «после». До — это бесконечные дни бедности и отчаяния. После — это неизвестность, которая могла быть и спасением, и гибелью.

Она остановилась у колодца, чтобы напиться. Вода была ледяной и казалась сладкой после разговора с Эдмундом. Она подняла голову и увидела, что на другом конце улицы стоит фигура в чёрном. Та же фигура, которая принесла письмо.

Гонец.

Он стоял неподвижно, как статуя, и смотрел на неё. Его лицо было скрыто капюшоном, но Элира чувствовала его взгляд — холодный, оценивающий, безжалостный. Он ждал.

Она сделала глубокий вдох и направилась к нему.

Фигура не двигалась, пока она приближалась. Элира шла медленно, давая себе время подумать, но мысли путались. Когда она оказалась в трёх шагах от гонца, тот откинул капюшон, и она увидела его лицо.

Это был мужчина лет тридцати с резкими чертами и серыми глазами, которые казались совершенно пустыми. Никаких эмоций — ни любопытства, ни злобы, ни сочувствия. Только холодная, непроницаемая маска, за которой скрывалось что-то неуловимо опасное.

— Элира Восс, — сказал он. Голос был низким, ровным, без всяких интонаций. — Я вижу, ты прочитала письмо.

— Да, — ответила она, стараясь говорить твёрдо. — Но я хочу задать несколько вопросов.

Гонец слегка склонил голову, позволяя ей продолжать.

— Кто вы? — спросила она. — Я имею в виду, кто именно написал это письмо? И почему я?

Мужчина выдержал паузу, как будто взвешивал, стоит ли отвечать.

— Меня зовут Харвин, — сказал он. — Я секретарь лорда Силиуса Арканума, главы дома. Именно он проявил интерес к твоим способностям. Мы долго наблюдали за тобой, Элира. Твой дар — редчайшее явление. Ты видишь смерть, не так ли?

Элира вздрогнула. Она никогда не говорила об этом никому, кроме матери. Но этот человек говорил об этом так же спокойно, как о погоде.

— Да, — призналась она. — Но я не знаю, как это работает. Я просто... вижу.

— Мы знаем, — сказал Харвин. — Именно поэтому ты нам нужна. Дому Арканум требуются маги твоего типа. Одарённые. Избранные. Ты будешь учиться в Академии Теней, где тебя научат контролировать дар и использовать его во благо империи.

— Во благо империи? — переспросила Элира с иронией. — Или во благо дома Арканум?

Харвин едва заметно улыбнулся — это была не настоящая улыбка, а простое сокращение мышц лица.

— Ты умна. Это хорошо. Ты быстро поймёшь, что разница между империей и домом Арканум — это вопрос перспективы.

Элира сжала кулаки.

— Что будет с моей семьёй? — спросила она. — Что будет с моей матерью?

— Лекарство. Самые лучшие врачи. Полное содержание. Твоя семья будет жить в достатке до конца своих дней, — Харвин достал из кармана небольшую стеклянную бутылочку с голубой жидкостью. — Вот первая порция. Этого хватит на полгода.

Он протянул ей бутылочку. Элира взяла её дрожащими руками. Стекло было тёплым, как будто жидкость внутри только что нагрели. Она смотрела на этот маленький пузырёк и чувствовала, что держит в руках жизнь своей матери.

— Что я должна сделать? — спросила она, не отрывая взгляда от бутылочки.

— Прибыть в столицу через три дня, — сказал Харвин. — Там тебя встретят и отведут в Академию. Ты поступишь под видом обедневшей дворянки из провинции. Твоя задача — учиться, адаптироваться и... выполнять поручения дома Арканум.

Элира подняла глаза на него.

— Какие поручения?

— Об этом ты узнаешь позже, — спокойно ответил Харвин. — Сейчас тебе достаточно знать, что твой дар будет полезен. И что ты должна сохранить наше соглашение в тайне от всех, включая близких.

— Включая мою мать? — спросила она с горечью.

— Включая твою мать, — подтвердил он. — Чем меньше людей знают, тем безопаснее для всех. Это понятно?

Элира хотела возразить, но слова застряли в горле. Она смотрела на бутылочку в своих руках и думала о том, что цена этого лекарства — её душа. Или, по крайней мере, её свобода.

— Понятно, — сказала она тихо.

Харвин кивнул, словно и не сомневался в её ответе.

— Хорошо. Через три дня на закате у перекрёстка дорог будет ждать карета. Не опаздывай. — Он повернулся, чтобы уйти, но на мгновение остановился. — И, Элира... если ты расскажешь кому-нибудь о нашем разговоре, я узнаю. И тогда лекарство не понадобится твоей матери. Ты понимаешь, о чём я?

Она кивнула.

— Понимаю.

Харвин накинул капюшон и исчез так же бесшумно, как и появился. Словно его и не было. Только бутылочка в руках Элиры подтверждала, что этот разговор был реальным.

Она вернулась домой на ватных ногах. В голове шумело, и казалось, что весь мир сдвинулся со своей оси. Она зашла в кухню и поставила бутылочку на стол, глядя на неё как на заклинание. Голубая жидкость мерцала в тусклом свете, и Элире казалось, что она видит в ней отражение своей судьбы.

— Элира? — раздался голос матери из спальни. — Ты вернулась?

— Да, мама, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я сейчас приду.

Она взяла бутылочку, нашла чистую ложку и отлила немного жидкости. Лекарство пахло мятой и ещё чем-то горьким — как кора ивы и полынь. Элира знала этот запах. Это было то же самое лекарство, которое покупал лекарь, но гораздо концентрированнее.

Она вошла в спальню и улыбнулась, стараясь не показывать тревоги. Ирма лежала с закрытыми глазами, но когда услышала шаги дочери, открыла их.

— Доченька, — сказала она слабым голосом. — Ты в порядке? Ты какая-то бледная.

— Я в порядке, мама, — сказала Элира, садясь на край кровати. — Я принесла лекарство. Тебе нужно выпить.

Ирма удивлённо посмотрела на бутылочку.

— Откуда у тебя это? Это же очень дорого!

— Я... я заняла у господина Форрестера, — соврала Элира. — Он дал мне в долг до следующего урожая.

Ирма покачала головой.

— Элира, ты не должна была этого делать. Мы и так должны половине деревни. Нам нечем будет платить.

— Не беспокойся об этом, — твёрдо сказала Элира. — Я всё устрою. Пей.

Она помогла матери приподняться и поднесла ложку к её губам. Ирма выпила лекарство, сморщившись от горечи, но послушно проглотила.

— Спасибо, доченька, — сказала она. — Ты у меня... ты у меня такая заботливая.

Элира поцеловала мать в лоб.

— Спи, мама. Всё будет хорошо.

Она вышла из спальни и закрыла за собой дверь. Прислонилась спиной к косяку и закрыла глаза. Слёзы выступили на глазах, но она сдержала их. Она не могла позволить себе плакать сейчас. Она должна быть сильной.

Вечер наступил незаметно. Элира сидела на крыльце, глядя на закат. Небо было огненно-красным, и облака напоминали разорванные крылья. В саду стрекотали сверчки, и где-то вдалеке лаяла собака. Всё было как обычно, но чувствовалось, что этот день стал последним днём её прежней жизни.

Завтра она начнёт готовиться к отъезду. Она скажет матери, что уезжает в город искать работу. Она попросит соседку присматривать за Ирмой. Она... она сделает то, что должна.

Но сейчас она просто сидела и смотрела на небо. Ей хотелось запомнить этот закат. Запомнить этот дом. Запомнить эту жизнь, которую она скоро покинет.

— Элира?

Она обернулась. На пороге стоял её брат Томас. Ему было четырнадцать, но выглядел он старше из-за работы в кузнице. Руки в мозолях, плечи широкие, лицо уже начало обрастать первой щетиной. Он смотрел на неё встревоженно.

— Ты чего сидишь тут одна? — спросил он. — Мама сказала, что ты раздобыла лекарство. Это правда?

— Правда, — кивнула Элира. — Садись, поговорим.

Томас сел рядом с ней на ступеньки. От него пахло гарью и металлом — запах кузницы, который она так любила в детстве, когда они играли среди наковален и горнов.

— Ты какая-то странная, — сказал он. — Что-то случилось?

Элира посмотрела на младшего брата. Ей хотелось сказать ему правду. Хотелось рассказать ему обо всём — о письме, о контракте, о доме Арканум. Она хотела, чтобы он знал, почему она уезжает. Она хотела, чтобы он помнил её не как ту, кто сбежала, а как ту, кто пыталась спасти семью.

Но она знала, что не может. Что это слишком опасно. Что Харвин предупредил её.

— Всё в порядке, Томас, — сказала она. — Просто устала немного. Я нашла работу в городе. Нужно будет уехать на несколько месяцев.

Томас нахмурился.

— На несколько месяцев? Ты уезжаешь? А как же мама?

— За ней присмотрит миссис Уилсон, — сказала Элира. — Я уже договорилась. А ты будешь помогать, как можешь. Хорошо?

Томас выглядел несчастным, но кивнул. Он был ещё ребёнком, но уже понимал, что иногда нужно жертвовать, чтобы выжить.

— Ты вернёшься? — спросил он.

Элира погладила его по голове и улыбнулась.

— Конечно, вернусь. Как только смогу. А пока обещай мне, что будешь беречь маму.

— Обещаю, — сказал он.

Они посидели в тишине ещё несколько минут, а затем Элира встала.

— Иди спать, Томас. Завтра будет долгий день.

Ночью Элира не спала. Она лежала на своей жёсткой кровати и смотрела в потолок, прокручивая в голове все события прошедшего дня. Смерть мистера Кобба. Письмо. Встреча с Харвином. Лекарство для матери. Всё это казалось сном, но она знала, что это реальность.

Она встала, подошла к окну и посмотрела на ночное небо. Луна была почти полной, и звёзды сияли ярко. Где-то далеко-далеко была столица, где находилась Академия Теней. И где её ждала новая жизнь.

«Я сделаю это, — сказала она себе. — Я выживу. Я стану сильнее. И когда я вернусь, я больше никогда не буду беспомощной».

Она взяла письмо с гербом Арканума и перечитала его ещё раз. Серебряные буквы мерцали в темноте, как будто в них была своя жизнь.

«Ты будешь пешкой, — прошептал голос в её голове. — Ты будешь игрушкой в руках теней. Но ты будешь жить, и твоя семья будет жить. Это ли не главное?»

Она сжала письмо в кулаке. В её груди зажглась искра — первая искра гнева, которую она позволила себе почувствовать за долгие годы.

«Я не буду пешкой, — сказала она себе. — Я стану игроком. Я узнаю их секреты. Я найду их слабые места. И если они думают, что могут просто использовать меня и выбросить, они ошибаются. Я буду бороться. Я всегда борюсь».

Она положила письмо обратно в карман и вернулась в кровать. На этот раз она уснула почти сразу — уставшая, но с новым чувством цели. Сон был глубоким и спокойным. Впервые за долгое время ей не снились смерти.

На следующее утро Элира встала рано, ещё до рассвета. Она надела свою лучшую одежду — ту, которую носила только по праздникам, — и собрала небольшую сумку. Там было немного вещей — смена белья, гребень, запасная шаль и письмо от матери, которое та написала, когда Элира сказала ей, что уезжает.

— Будь осторожна, доченька, — прошептала Ирма, когда они прощались. — Я буду молиться за тебя.

Элира обняла мать и брата и вышла за порог.

Деревня просыпалась. Где-то запел петух, и в доме напротив зажгли свет. Она шла по улице, смотря на знакомые лица, на покосившиеся заборы, на курящиеся трубы. Она знала, что больше никогда не увидит этого места.

На перекрёстке дорог стояла карета. Она была чёрной, с гербом Арканума на дверце. Никакого кучера — поводья держал сам Харвин, который сидел в седле, как влитой.

— Ты пришла, — сказал он, и в его голосе послышалось одобрение. — Садись.

Элира подошла к карете и на мгновение остановилась. Она обернулась и посмотрела на деревню, которая уже утопала в утреннем тумане.

«Прощай, Кроу-Холлоу», — прошептала она. — «Прощай, моя прошлая жизнь».

Она открыла дверцу кареты и села внутрь. Мягкие сиденья, шёлк на стенах, запах дорогого дерева и лаванды — всё это было так непохоже на её старую жизнь, что у неё закружилась голова.

Харвин щёлкнул языком, и лошади тронулись.

Элира смотрела в окно на удаляющуюся деревню. Она знала, что её путь лежит в неизвестность, но внутри неё горела уверенность.

«Я вернусь, — подумала она. — Вернусь сильной. И тогда никто не сможет причинить боль моей семье».

Карета свернула за поворот, и Кроу-Холлоу исчезла из виду, уступив место бескрайним полям и дороге, ведущей в столицу. Впереди её ждала Академия Теней, но главное, что ждало её впереди, — это выбор.

И она собиралась сделать его.

Глава 3. Академия Теней

Дорога в столицу заняла три дня.

Три дня тряски в карете, три дня сменяющихся пейзажей за окном, три дня, в течение которых Элира почти не разговаривала с Харвином. Он был молчаливым попутчиком — появлялся только на ночлегах, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке, и снова исчезал в своей мрачной тишине. Она даже не знала, где он спит — кажется, он вообще не нуждался в сне.

Первые несколько часов она смотрела в окно, пытаясь запомнить каждую деталь. За полями начинались леса — густые, тёмные, с огромными соснами, вершины которых терялись в облаках. Потом леса сменились холмами, покрытыми диким вереском, фиолетовым и лиловым, как синяки на теле земли. Затем пошли деревни — аккуратные, с белыми домиками и красными черепичными крышами, такие непохожие на убогость Кроу-Холлоу. Люди здесь выглядели сытыми и довольными, их одежда была яркой, а лица — улыбчивыми.

Элира смотрела на это и чувствовала себя чужой. Она была девочкой из грязи, из нищеты, из мира, где каждый день был борьбой за выживание. А эти люди... они жили в другом мире. Мире, где не нужно было считать каждую медную монету. Где дети не умирали от голода. Где матери не угасали от неизлечимой болезни.

«Я никогда не буду одной из них», — подумала она. — «Но я сделаю вид. Я научусь. Я выживу».

На второй день пути она впервые увидела столицу издалека. Это было невозможно описать словами. Город Этернум раскинулся на семи холмах, окружённый высокими белыми стенами, которые сверкали на солнце, как зубы гигантского зверя. Над стенами возвышались башни и шпили — сотни, тысячи, уходящие в небо, как каменный лес. И над всем этим, на самом высоком холме, стоял дворец императора — громадное сооружение из чёрного и белого мрамора, с куполами, покрытыми золотом.

— Это... это невероятно, — выдохнула Элира, прижимаясь лицом к стеклу.

Харвин, сидевший напротив, слегка улыбнулся — впервые за всё время.

— Это только начало, — сказал он. — Академия находится на другом конце города. Там ты увидишь настоящую магию.

Элира не ответила. Она смотрела на столицу, и её сердце билось быстрее. Впервые она чувствовала не страх, а предвкушение. Что-то в этом городе манило её, обещало что-то большее, чем просто выживание. Обещало силу.

Карета въехала в город через южные ворота. И здесь, внутри, Этернум оказался ещё более грандиозным. Узкие улочки сменялись широкими бульварами, дома были украшены лепниной и статуями, а на каждом углу стояли фонтаны с чистейшей водой. Люди ходили по тротуарам в шёлках и бархате, женщины носили шляпки с перьями, а мужчины — трости с серебряными набалдашниками. Казалось, весь город был одним большим праздником.

Элира чувствовала себя нищенкой в своей потёртой юбке и старой шали. Она поёжилась и отодвинулась от окна, прячась в тени кареты.

— Не обращай внимания, — сказал Харвин, будто прочитав её мысли. — Через неделю ты будешь ходить среди них в лучших одеждах, и никто не узнает, откуда ты пришла.

— Откуда вы знаете? — спросила она. — Может быть, я не справлюсь.

— Ты справишься, — уверенно ответил он. — Твой дар слишком силён, чтобы его можно было игнорировать. Дом Арканум умеет выбирать.

Элира хотела спросить ещё о чём-то, но в этот момент карета свернула на широкую улицу, и перед ней открылось зрелище, которое заставило её забыть все вопросы.

Академия Теней была высечена в скале.

Элира не могла поверить своим глазам. Она смотрела на гигантскую чёрную скалу, которая возвышалась в центре города, и понимала, что это не просто скала — это здание. Огромное, монолитное, вырезанное прямо из горной породы. Её поверхность была полированной, и она отражала солнце как зеркало, но при этом казалась абсолютно чёрной — такого глубокого, непроницаемого чёрного цвета, что Элире показалось, будто скала впитывает свет, а не отражает его.

В скале были вырезаны окна — тысячи окон, расположенных в строгом геометрическом порядке. Они были узкими, как бойницы, и казались глазами какого-то спящего чудовища. Вход в Академию представлял собой гигантскую арку высотой с десятиэтажный дом. Над аркой был вырезан герб — тот самый, который она видела на письме: пепельное дерево, обвивающее череп корнями.

— Это... это Академия? — прошептала Элира, чувствуя, как пересохло в горле.

— Да, — ответил Харвин. — Добро пожаловать в Академию Теней, Элира. Здесь ты станешь тем, кем должна стать.

Карета остановилась перед аркой. Харвин вышел первым и открыл дверцу.

— Выходи, — сказал он. — Дальше ты пойдёшь одна.

Элира вышла из кареты, и её ноги коснулись тротуара, выложенного чёрным камнем. Она подняла голову на скалу-здание и почувствовала, как её охватывает благоговейный трепет. Она стояла перед чем-то, что было старше её, старше её родителей, старше самой империи. И она чувствовала, что это место... дышит. Оно было живым.