То, что было не со мной, помню…

Теперь уже я не могу подобрать слов. Сажусь в машину.

— Как хочешь, так теперь и забирай свою заяву. Достал… алкаш хренов! Мозги… скоро совсем пропьёшь!

Когда я трогался, Санька замахал руками, подбежал и сунул в приоткрытое боковое стекло три сотни. И, довольный собой, широким шагом устремился к воротам. Руководить дальше.

29.08.2013

О тех, кого упокоило море

Написано на гибель РПК «КУРСК» 21 августа 2000 г., попытка тогда же опубликовать в газетке не увенчалась успехом. Газетчикам тогда не до того было — близились местные выборы. Смахнув пыль, предлагаю Вашему вниманию…

ПОСВЯЩАЕТСЯ ПОГИБШЕМУ ЭКИПАЖУ РПК «КУРСК»

Мохнатые мрачные сопки Обнажают голые скалы. Пахучий ветер из тундры Обдувает лицо и нервы Скользящим прерывистым сном. То полярное яркое солнце Пронзает бирюзовую толщу моря. То тяжелые горбатые волны Без солнечного света Ворочаются жидким свинцом. Как забытые кем-то игрушки Брошены между сопками Безликие блочные домики. Над крышами — темные тени Бессилия, скорби и горя Всех тех, кто еще вчера Под этими плоскими крышами Жил рядом с ними, — С теми, кого захватило Большое холодное море. А выше сопок и облаков В сияющем синевою небе, Еще не обретшие привычку К яркому свету после тьмы — Смятенные души подводников. Они вышли из толщи воды Не со скрежетом раскроенного металла. Морские души крепились В последнем порыве сердца И воли в смертельной схватке За жизнь, — свою и корабля, Единую и неделимую в море. Они покинули мрачное дно С последним стоном подводной махины, Но не могут подняться к Богу До назначенного Небом срока. Им нужно время смириться С тем, что они свободны От грубого мира тревоги и лжи, Что их путь лежит в безмятежность. Ведь в этом мире остались Их несмышленые дети И потрясенные, слабые жены, Согнутые горем матери и отцы. Но скоро они вместят Непостижимые внизу истины И сорвутся за границы небес К сияющей беспредельности, Откуда смогут, как прежде, Оберегать всех тех, Кто недавно с ними делил Тревоги, любовь и надежды. Им уже не будет помехой Условности и преграды мирские. А наша память цепко будет хранить Простые и светлые их образы земные. Много сердец всколыхнулись, Забились тревожно в груди, Но волны надежды и боли Уже не могли их спасти. Стихии нужны были жертвы За то, что кто-то посмел Вторгаться в глубинные недра. Океан не дал им какой-либо шанс. От бессилия стиснул зубы И матом всех крыл водолаз. Не простило море ошибок, Не простило на этот раз. Мохнатые мрачные сопки Обнажают голые скалы, Как лживые пустые речи Вскрывают ржавые души Унылых столичных чиновников. Но в порыве ветра и блеске солнца, Увидев лица стоящих в строю На борту подводной махины героев, Ты знаешь: домики в сопках Не могут быть брошены или потеряны, Это вросшие в тундру ДОТы, Это линия фронта Флота России, Который через рев морской стихии И через желтой прессы вой Прокладывает курс на карте Любви и почести народа И готов всегда принять решительный, Но не последний, надеемся, бой. 13.08.2014

Приключение с итальянцем в России

Степан Аркадьевич шёл по узкому тротуару Питерской улицы. Он пребывал в расслабленном состоянии глубокого удовлетворения. Такое состояние ещё называют благодушным.

Позади был рабочий день, последний на уже завершившейся рабочей неделе. Эта неделя случилась беспокойной и утомлённую голову ещё будоражили нерешённые проблемы. Но под натиском предчувствия аж четырёх выходных и праздничных дней, выпавших на День согласия и примирения, неожиданно ставшего Днём народного единства, озабоченные мысли обречённо утекали мутными потоками.

— Я свободен, словно птица в небесах… — звучала в его голове голосом кому-то знакомого Градского когда-то известная песня.

И погода нашёптывала, что не собирается мешать предстоящему активному отдыху в единении с озёрными просторами под успокаивающими лапами вековых елей… И можно со всеми соглашаться и примиряться… да что там — соединяться! Обнять и возлюбить весь мир!

Степан Аркадьевич даже пропустил две машины, не ступая на пешеходную зебру дороги. Обычно он осторожно, но решительно пресекал попытки водителей не уважить пешехода, переходящего дорогу в обозначенном месте.

И тут его внимание привлёк симпатичный моложавый мужчина, похожий на иностранца, даже сразу можно подозревать — на итальянца или француза. Смуглый, с модной пятидневной небритостью, одетый в яркую голубую куртку с красными вставками, совершенно импортную. Штаны — замшевые. Определенно иностранец, наши так не одеваются.

Мужчина метнулся к пожилой женщине, что-то у неё спросил, но та от него отмахнулась, как от мухи. А в следующий момент Степан Аркадьевич воспринял вопрос, обращённый уже к нему и прозвучавший с лёгким неподдельным акцентом:

— Э-э-э… Пожалуста, ви мне скажити, как мне ехат… э-э-э… в Пулково-два?

А чего это он вопрошает про Пулково-два, когда Пулково, и раз, и два — вот там, недалеко? Вот он — Московский проспект, по которому прямо до кольцевой — и уже видно будет все эти Пулково? И зачем он сюда, на улочку свернул?

С этой мыслью, пожав плечами, но имея самые добрые намерения и испытывая готовность помогать людям, Степан Аркадьевич объяснил, что нужно ехать вон к тому проспекту, повернуть направо, а на следующем перекрёстке можно развернуться — и прямо, никуда не сворачивая. А там указатели не дадут заблудиться.

Степан Аркадьевич уже давно не был в аэропорту. Да и в Питере он обосновался совсем недавно, до этого трудился и на Севере, и на Урале. Летал всё больше в Москву по срочным делам, а в Петербург и обратно как-то получалось только поездом… Откуда ему было знать, что Пулково-2 ещё с весны закрыт, а действует централизованный терминал…

В его памяти всплыли картинки из того, ещё советского времени, когда он часто летал. И случалось, зависал в аэропорту из-за нелетной погоды… или по необходимости штурмовал кассы продажи за час до вылета, где «выбрасывали» невыкупленные по брони места, или места сдавших билет, а также неявившихся на регистрацию. Только так, благодаря наглости или удаче, можно было улететь без бронирования или предварительного заказа билетов. Но бывало, чтобы так вот «поймать» билетик, приходилось чуть ли не сутки дежурить у кассы, в перерывах между рейсами нервно нарезая круги по аэропорту, перекусывая в буфетах и перекуривая в туалетах…

Степан Аркадьевич не заметил, как перед его носом появилась какая-то карточка, напоминающая бейджик участника международной выставки. Взгляд зафиксировал только яркое изображение зелено-бело-красного флага на ней. И стоящий перед ним иностранец, через край преисполненный благодарностью, заверещал:

— Я приехал из Италиа… А сейчас надо ехать и лететь домой… Спасибо, спасибо! Приезжайте к нам в Италиа…

И засуетившись, он подскочил к стоящему у обочины минивэну «Фольксваген», открыл багажник и взял пакет с этикеткой EURO MODE, в котором было упаковано что-то похожее на куртку. Уже смеркалось и отчётливо было видно только солидную яркую этикетку.

— Это моя благодарность…

Он оттопырил на груди пальцами свою симпатичную голубую куртку и продолжал:

— Это хорошая куртка, как у меня… Такая куртка стоит на ваши лиры… как это… рубли… 15 тысяч! Твой размер! На самолет до Италиа это не можно будет пронести…

И «итальянец» сунул упаковку в руки Степана Аркадьевича. И тут же спросил:

— Есть у тебя жена?

Степан Аркадьевич бесхитростно кивнул и подтвердил, что и жена у него есть. Тогда «итальянец» схватил ещё один пакет, хотел и его вручить. Но, взмахнув руками от распиравшей его щедрой благодарности, передумал и взял большой чёрный полиэтиленовый мешок, опустил пакет туда, а за ним еще три таких же упаковки с какими-то шмотками. Всё, что было в багажнике. И вручил мешок оторопевшему Степану Аркадьевичу, который его машинально принял.

— Это всё тебе и жене… я всё равно не могу это забрать домой в Италиа… Это хорошие вещи… Это стоит всё… полтора тысячи евро, понимаешь?

Не обратившийся ещё к пониманию, а ведомый только ощущаемым неспокойным неудобством, Степан Аркадьевич стал невнятно вопрошать:

— Как это… это зачем столько… это что я должен…

— Не надо должен… давай немного евро или рубли — покушать в ресторане…

— Сколько надо-то, вы это… скажите… — и Степан Аркадьевич полез за кошельком.

— Ну триста… четыреста евро… сколько это будет ваших рублей?

Сколько это будет в рублях, Степан Аркадьевич так сходу не мог сообразить. Он открыл кошелёк, вытащил три тысячи и протянул «итальянцу». Тот их взял, быстро сунул в карман, но тут же обозначил, что этого мало:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

изолирующий дыхательный аппарат

2

диверсионно-разведывательная группа

3

противодиверсионных сил и средств

4

в то время название полевого летнего обмундирования