Любовь по контракту или там, где заканчивается игра.

Любовь по контракту или там, где заканчивается игра.

Глава 1.

Знаете, что самое страшное в больших корпорациях? Нет, не дедлайны и не авралы. Самое страшное — это когда тебя вызывают к большому начальнику. Идешь по этому бесконечному коридору, а каждый встречный смотрит на тебя так, будто ты уже труп. Кто-то с жалостью, кто-то со злорадством, а кто-то просто с любопытством — им же нечего терять, это просто шоу.

Я поправила воротник белой рубашки, который предательски душил меня, хотя пуговица была расстегнута. Пятый этаж, офис «С», кабинет начальника департамента персонала. Проще говоря — плаха.

Марк Ильич, человек с лицом уставшего бульдога и дорогими часами, которые стоят как моя годовая зарплата стажера, даже не предложил мне сесть. Я так и стояла перед его столом, как провинившаяся школьница.

— Виолетта, — начал он, даже не поднимая глаз от моего личного дела. — Четыре месяца. Ты с нами уже четыре месяца.

— Четыре, — подтвердила я. Голос слегка дрогнул. Дурацкая привычка.

— Четыре месяца — это стандартный испытательный срок, — продолжил он, наконец поднимая на меня глаза. Взгляд был тяжелый, липкий. — Обычно за это время мы понимаем, останется человек в компании или нет. И сейчас как раз тот момент, когда нужно принимать решение.

Я внутренне сжалась. Решение. Значит, или пан, или пропал.

— Я показывала хорошие результаты, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Проект по новому продукту почти готов, отчеты сдаю раньше сроков...

— Показывала, — перебил он. — Но дело не только в результатах, Виолетта. Дело в репутации.

Он сделал паузу, давая мне прочувствовать вес своих слов.

— В последнее время пошли сигналы. Слухи. — Он постучал толстым пальцем по столу. — О твоей нестабильности.

У меня внутри все похолодело.

— Я не знаю, о чем вы.

— Правда? — он приподнял бровь. — Охранники видели тебя в три часа ночи в лифте, когда ты бормотала что-то под нос и смеялась. Сама с собой. Аня из бухгалтерии рассказала, что ты уснула прямо в зоне отдыха с открытым ноутбуком на животе. Люди делают выводы. А нам, Виолетта, не нужны сотрудники, за которых стыдно перед большим начальством.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Аня из бухгалтерии просто завидует, потому что я сдала отчет за полгода быстрее, чем она печатает одну ведомость. А уснула я потому, что трое суток готовила этот чертов проект, который Марк Ильич теперь держит в руках и мнет пальцами.

— Я просто много работаю, — сказала я максимально спокойно. — График жесткий.

— График жесткий у всех, — отрезал он. — Но не все ночуют в офисе. И знаешь что, Виолетта? Если честно, я бы предпочел, чтобы ты ушла по собственному желанию. Меньше бумажной волокиты.

У меня перехватило дыхание. Вот оно. Сказано прямо.

— Но, — он поднял палец, изображая вселенское добро, — я хочу дать тебе шанс. Последний. В субботу важное мероприятие. Семейный ужин у самого Топорова. Он всегда лично знакомится со стажерами, чтобы понимать кого можно оставить в компании, а кто здесь будет только штаны просиживать.

У меня дернулся глаз. Топоров — владелец. Не просто большой босс, а босс всех боссов. Дед, который строил этот бизнес с ларька в девяностых.

— Я должна там быть? — уточнила я на всякий случай.

— Ты должна там быть, — подтвердил он. — И ты должна произвести впечатление. Но есть нюанс.

Он откинулся в кресле и сложил руки на животе.

— Ты придешь туда с идеальным партнером. Спокойным, адекватным, положительным. Молодым человеком, который покажет, что ты — обычная нормальная девушка, а не безумная трудоголичка, которая пугает охрану по ночам. Понимаешь?

Я понимала. Шантаж чистой воды.

— Если Топоров увидит рядом с тобой адекватного парня, — продолжил Марк Ильич, — он подпишет приказ о твоем зачислении в штат. Если нет... — Он развел руками. — Ну, ты поняла. Я бы, честно говоря, предпочел второй вариант. Меньше проблем. Но выбор за тобой.

Я сглотнула. Либо я нахожу за неделю «идеального партнера», либо меня увольняют, и прощай, карьера в крупных корпорациях на ближайшие лет пять. А Марк Ильич еще и наслаждается моментом — он дал мне иллюзию выбора, хотя все уже решил.

— У меня есть парень, — выпалила я, не подумав.

Марк Ильич ухмыльнулся.

— Отлично. Фото есть?

Я замерла. Фото не было. Потому что парня не было. Был Тим, с которым мы пару раз ходили в кино месяц назад, но он слился, потому что я вместо романтического ужина залипла в таблицы.

— Будет, — твердо сказала я. — К субботе все будет идеально.

— Смотри, Виолетта. — Он наклонился вперед. — Топоров старый консерватор. Ему нужны стабильные, семейные люди. Если ты придешь одна или с кем попало — ты вылетишь. И я пальцем не пошевелю, чтобы тебя спасти. Наоборот.

Он не договорил, но я поняла. Он сделает все, чтобы я ушла. А этот ужин — просто формальность, чтобы прикрыть свое решение.

— Я поняла, — сказала я. — Разрешите идти?

— Иди. И помни: неделя.

В коридоре у меня затряслись руки. Не от страха, а от злости. На себя, на Марка Ильича, на Аню из бухгалтерии, на эту дурацкую систему.

Мне нужен был парень. Идеальный. Красивый, спокойный, успешный. Который умеет себя вести, носит дорогие часы (или хотя бы их имитацию) и не ляпнет ничего лишнего за ужином.

И у меня была неделя.

Неделя, чтобы найти мужчину, который спасет мою карьеру.

А иначе — все. Конец.

Глава 2.

Где ищут таких за неделю? На сайтах знакомств? Там одни извращенцы и любители селфи в машине.

Я тупо уставилась в телефон и начала перебирать контакты. Может, кто-то из бывших?

Дима.

Высокий, симпатичный, работает в банке. Мы встречались месяца два, пока он не понял, что я отвечаю на сообщения раз в сутки, а на свидания прихожу с ноутбуком. Слился красиво, сказал: «Ты классная, но я хочу быть с живым человеком, а не с сотрудником колл-центра». Нет, Дима не подойдет.

Кирилл.

С ним было весело, но он вечно где-то тусовался, а я вечно работала. В итоге он нашел себе такую же тусовщицу, и они теперь, кажется, счастливы. Изредка ставит лайки под моими фото. Тоже нет.

Олег.

Тут вообще смешно. Мы познакомились в лифте нашего офиса (он из другой компании), сходили на два свидания, а потом он сказал: «Слушай, мне кажется, я тебе неинтересен. Ты все время смотришь в телефон и отвечаешь односложно». Я пыталась объяснить, что это просто аврал, но он не поверил. Или поверил, но ему было все равно.

Вадим.

Нет, Вадим уже женат, я случайно видела фото в социальных сетях.

Антон.

Прости, Антон, но ты был таким скучным, что я уснула на третьем свидании. Прямо за столиком в кафе. Он обиделся. До сих пор обижен, наверное.

Я отбросила телефон и закрыла лицо руками. Ноль. Полный ноль. Четыре месяца тотальной запарки на работе уничтожили мою личную жизнь под корень. Даже не так — они даже не дали ей начаться.

Ладно. Значит, будем искать по-другому.

Я открыла социальные сети, просто чтобы проветрить голову, и увидела историю у Катьки, моей соседки. Она была на каком-то корпоративе, и в кадр попал ОН.

Высокий. Темные волосы небрежно уложены, но со вкусом. Улыбка легкая, расслабленная. Он стоял с бокалом и слушал какую-то тетку в блестках с таким видом, будто она рассказывала ему тайну мироздания. Идеальный. Настоящий.

Я тут же набрала Катьку.

— Ой, это Макс, — затараторила она. — Мы с ним в массовке на съемках пересекались. Он актер, но безвестный пока, подрабатывает где придется. А что? Красивый, да? Говорят, у него мама болеет, он за любую работу берется, лишь бы платить за лечение. Так что он сейчас на все согласный.

— На все — это в смысле? — уточнила я, хотя уже поняла, о чем она.

— Ну, подработки ищет, — Катька понизила голос. — В массовку ходит, на стройке иногда, говорят, даже грузчиком подрабатывал. Ему деньги очень нужны, Виол. Лечение дорогое, сама понимаешь. А что? Ты чего хотела-то?

— Познакомиться, — коротко ответила я. — Скинь номер.

— Ого, прям сразу? — удивилась она. — Ладно, скидываю. Ты только это... он нормальный парень, не обижай его.

— Не обижу. Спасибо, Кать.

Я сбросила вызов и уставилась на экран. Сообщение с номером пришло через минуту.

Макс. Актер. Безвестный. Деньги нужны позарез.

Я не стала тянуть. Набрала сразу, пока не передумала. Гудок, второй, третий... Я уже решила, что сбросят, когда в трубке щелкнуло.

— Слушаю, — низкий, чуть хрипловатый голос. Спокойный, без навязчивого любопытства.

— Макс? — выдохнула я. — Меня зовут Виолетта. Я подруга Кати, она моя соседка. И она мне дала ваш номер.

Пауза. Секундная, но я ее почувствовала.

— Да. Чем могу помочь?

— Нам нужно встретиться, — выпалила я. — По делу. Оплачиваемому. Это связано с... с работой. Актерской. Нужно сыграть роль.

Еще одна пауза. Потом он сказал:

— Хорошо. Где и когда?

— Сегодня, — быстро ответила я. — В кафе на Покровке. В семь вечера. Знаете такое?

— Знаю. Буду.

— Спасибо. До встречи.

Я сбросила вызов и только тогда поняла, что сердце колотится как бешеное. Почему я волнуюсь? Это же просто деловая встреча. Я нанимаю актера. Он делает работу. Все четко.

Но почему-то в груди поселилось странное предчувствие.

Глупости. Просто нервы.

Я заставила себя успокоиться и открыла ноутбук — надо было доделать отчет. Но строчки прыгали перед глазами, а в голове крутилось только одно: Макс. Семь вечера.

Надеюсь, я не ошиблась.

Ровно в семь вечера я сидела в кафе через дорогу от офиса и ждала его. Заказала самый дешевый чай и нервно грызла печенье, кроша его на скатерть.

Когда он вошел, у меня внутри что-то екнуло. Вживую он был еще лучше. Не то чтобы фотомодель, но очень живой, настоящий. У него были темные глаза и спокойные, плавные движения. Он сел напротив и улыбнулся той самой легкой улыбкой.

— Виолетта? Я вас слушаю.

Я выдохнула. Нужно быть жесткой, деловой. Никаких сантиментов.

— Мне нужен парень, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — На время. Фейковый бойфренд. Играть роль идеального возлюбленного перед моим начальством.

Он моргнул. Всего раз. Но улыбка не исчезла, просто стала чуть внимательнее.

— Звучит как начало плохого фильма, — заметил он. — А что с реальными? Неужели очередь не стоит?

— Нет времени на очереди, — отрезала я. — Нужен профи. Катя сказала, ты актер. Вот и сыграешь. Роль простая: ты — успешный, спокойный, заботливый парень, который обожает меня и носит на руках. Условия: никаких настоящих чувств, только игра. Оплата — по факту.

Я назвала сумму. Она была приличной. Почти как его месячный заработок в массовке, судя по тому, как дрогнули его ресницы.

Он молчал секунд десять. Потом откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Жест был расслабленным, но глаза смотрели цепко.

— Допустим, я согласен. — Голос у него был низким и ровным, как бархат. — Но я должен знать всё. Почему такая спешка? И почему именно я? И что я получу, кроме денег?

— Кроме денег? — переспросила я. — А что еще нужно?

— Например, гарантию, что меня не арестуют за мошенничество, когда твой босс все узнает, — усмехнулся он. — Актеры, знаешь ли, тоже не любят проблемы с законом.

Я вздохнула. Придется выкладывать карты.

— Ладно. Меня хотят уволить. Сказали, что я психованная, потому что работаю по ночам. Владелец компании устраивает семейный ужин. Я должна прийти с парнем. Идеальным парнем. Чтобы доказать, что я нормальная. — Я говорила быстро, сбивчиво, и чувствовала, как щеки заливает краска от унижения. — Ты подходишь по типажу. Катя сказала, у тебя проблемы с деньгами. Я плачу наличными. Вопросы?

Макс слушал, не перебивая. А когда я закончила, вдруг сделал то, чего я совсем не ожидала. Он протянул руку через стол и накрыл мою ладонь, все еще сжимающую крошки от печенья. Его пальцы были теплыми.

— Спокойно, — тихо сказал он. — Дыши. Ты сейчас как натянутая струна. Сорвешься — и толку не будет.

Я дернулась, пытаясь убрать руку, но он не отпустил.

— Ты дрожишь, — заметил он. — Если мы будем играть пару, тебе придется научиться расслабляться рядом со мной. Иначе никто не поверит.

— Я не дрожу, — соврала я. — И я умею расслабляться.

— Ага, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было насмешки, только какая-то странная, обезоруживающая теплота. — Видел я, как ты расслабляешься. Печенье в хлам измельчила.

Я посмотрела на стол. Крошки. Горы крошек. Черт.

— Значит так, Виолетта, — Макс убрал руку, и я почему-то почувствовала пустоту. — Я согласен. Но договор будет моим. Пункт первый: никакой импровизации на людях. Все сцены, все улыбки, все прикосновения репетируем заранее. Пункт второй: ты рассказываешь мне о себе всё. Что любишь, что ненавидишь, каких людей боишься, какие фильмы смотрела. Я должен знать тебя лучше, чем твоя лучшая подруга. Пункт третий: — он сделал паузу и посмотрел мне прямо в душу. — Если в процессе мне покажется, что тебе нужна не игра, а реальная помощь, я имею право предложить ее. А ты имеешь право согласиться или послать меня. Идет?

Я моргнула. Это было… неожиданно.

— Ты странный, — сказала я честно. — Обычно наемные актеры не вникают так глубоко.

— Обычные актеры хотят просто отыграть и получить чек, — кивнул он. — А я хочу, чтобы у нас получилось. Не люблю провалов. Даже в массовке.

Он внимательно посмотрел на меня, чуть склонив голову набок.

— А ты? Часто пользуешься услугами актеров? Или я первый?

Я усмехнулась.

— Первый. И, судя по всему, последний. Некогда мне актеров нанимать, я обычно работаю.

Он просто улыбнулся.

— По рукам?

Я смотрела на его протянутую ладонь. Крупная, но с длинными пальцами. Рука, которая, наверное, умеет не только бокал держать.

— По рукам, — сказала я и пожала ее.

От его прикосновения по коже снова пробежал ток. Я решила, что это просто нервы. И правда, откуда там взяться чувствам? Это же просто бизнес.

В этот момент у меня в кармане завибрировал телефон. Я глянула на экран и чуть не поперхнулась воздухом.

Сообщение от Марка Ильича: «Виолетта, список гостей утвержден. На ужине будет Арсений Топоров (внук). Прояви инициативу, он как раз ищет серьезные отношения. Парня своего можешь не брать, Арсений таких, как ты, любит».

Я замерла. Вот это поворот. Мало мне фейкового бойфренда, так теперь еще и реальный наследник, который «любит таких»?

— Проблемы? — спросил Макс, заметив мое лицо.

Я подняла на него глаза. Он смотрел внимательно, без улыбки.

— Кажется, наш план усложняется, — медленно произнесла я. — На ужине будет не только дедушка-босс, но и внучек. Который, по слухам, охотник за новенькими сотрудницами.

Макс хмыкнул. Безрадостно так.

— Конкурент, значит. — Он потер подбородок. — Что ж, Виолетта, тогда нам придется быть очень убедительными. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, что ты занята. И что тебя это устраивает.

Он сказал это так просто, по-деловому. Но почему-то в груди у меня опять кольнуло.

— Справимся, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Ты же актер.

— Актер, — кивнул он. И добавил, глядя на меня с той самой странной теплотой: — А ты, Виолетта, даже не представляешь, какую игру мы начинаем.

Глава 3.

Знаете, какое самое дурацкое ощущение? Когда ты привыкла все контролировать, а реальность вдруг идет по сценарию, который писала не ты.

Мы сидели в кафе уже два часа. Два часа! Я планировала уложиться в пятнадцать минут: обсудить бабки, роли, разойтись. Вместо этого Макс достал помятый блокнот и ручку и начал допрос с пристрастием.

— Какой твой любимый цвет?

— Синий. — Я нервно дернула плечом. — Хотя нет, черный. Практичный.

Он поднял на меня глаза. Темные, с длинными ресницами, которые я только сейчас заметила. У мужиков таких ресниц не должно быть, это просто нечестно.

— Не тормози. Синий или черный?

— Синий, — сдалась я. — Голубой. Как небо, когда я его вижу, что бывает редко.

Он записал. «Голубой».

— Любимая еда?

— Та, которую не надо готовить. — Я усмехнулась. — Роллы, наверное. Или пицца.

— А нелюбимая?

— Печень. Терпеть не могу печень. В детстве мама заставляла меня ее есть, говорила, что полезно, а меня тошнило.

— Печень, — старательно вывел он в блокноте. — Ок. Отношения с родителями?

— Стоп, — я выставила руку. — А это еще зачем? Они же не придут на ужин.

— Придет твой начальник, — терпеливо объяснил Макс. — Он будет спрашивать про семью. Это стандартный светский треп.

Я открыла рот. Потом закрыла. Он был прав. Полностью прав. И от этого становилось не по себе.

— Так, где живут твои родители?

— Моя мама живет в другом городе и мы видимся раз в год, потому что она вышла замуж за дядьку, которого я не перевариваю.

— В Краснодаре. Мама Лена, отчим Олег. Он... нормальный, на самом деле. Просто я ревновала в детстве. Сейчас уже нормально.

— Она приезжает? Может увидеть наши фотки в соцсетях?

— Она в соцсетях только мемы про котиков смотрит.

— Хорошо. — Макс снова уткнулся в блокнот. — Теперь про работу. Твой проект, из-за которого ты спишь в офисе. О чем он?

— Маркетинговая стратегия для нового продукта, — ответила я на автомате. — Там сложно.

— Упрости. Я должен выглядеть заинтересованным, когда твой босс начнет хвастаться твоими успехами. Или когда ты сама начнешь нервничать и говорить о нем. Я не буду вникать в детали, но хотя бы общую суть.

Я смотрела на него и чувствовала, как во мне поднимается что-то странное. Не страх и не раздражение. Уважение, что ли. Он подходил к этому серьезнее, чем я к своей работе.

— Слушай, — сказала я тихо. — А тебе не обидно?

— Что именно?

— Ну... — я замялась. — Ты же актер. Настоящий. А в итоге играешь роль моего парня за деньги. Это же не театр, не кино.

Макс отложил ручку. На его лице мелькнуло что-то быстрое, неуловимое, но тут же исчезло под маской спокойствия.

— Актер, — повторил он. — Знаешь, чем актер отличается от обычного человека?

— Чем?

— Актер умеет делать вид, что ему не больно, когда на самом деле больно. — Он усмехнулся, но как-то криво. — Так что моя профессия как раз пригождается. Ладно, не бери в голову. Просто работа.

Я хотела спросить еще, но он уже перевел тему.

— Теперь про внешность. Что тебе во мне нравится? Чтобы я это подчеркивал. И что не нравится? Чтобы я это прятал.

Я моргнула.

— В смысле?

— В прямом. Ты же должна меня «любить». Значит, в моей внешности есть что-то, что тебя привлекает. Придумай. Мне нужно знать, на чем делать акцент.

Я растерялась. Я вообще не думала о нем в таком ключе. Он просто инструмент, деталь плана. Но теперь, когда он спросил прямо, я почему-то покраснела.

— Ну... — я отвела взгляд. — У тебя глаза... странные.

— Странные — это плохо?

— Нет, — быстро сказала я. — Хорошо странные. Темные, но в них будто свет есть. И улыбка. Когда ты улыбаешься, кажется, что ты знаешь какой-то секрет, но никому не расскажешь.

Макс замер. Секунду он смотрел на меня не моргая. А потом улыбнулся — и правда так, будто знает секрет.

— Запомню, — сказал он тихо. — А что не нравится?

Я выдохнула. Справилась.

— Ты слишком... спокойный. Это настораживает. Кажется, что ты что-то скрываешь.

— Может, и скрываю, — легко согласился он. — Но тебе, как моей «девушке», это должно нравиться. Потому что спокойный — значит надежный. Так?

— Так, — согласилась я.

Мы просидели еще час. Он записал всю мою жизнь: от любимых книг (детективы, потому что там порядок) до страхов (боюсь высоты и публичных выступлений, хотя на работе приходится). К концу встречи у меня было ощущение, что я разделась перед незнакомым мужчиной. И почему-то не стыдно, а легко.

— Все, — Макс захлопнул блокнот. — На сегодня достаточно. Завтра встречаемся здесь же, в восемь. Я принесу контракт, который мы подпишем, чтобы ты не боялась, что я сольюсь. И мы начнем репетировать.

— Репетировать что?

— Свидание, — он подмигнул. — Настоящее. С поцелуями, объятиями и прочим. Чтобы на людях у нас не было неловкости.

Я поперхнулась воздухом.

— По... поцелуями?

— Расслабься, — он хмыкнул. — Я же актер. Это просто работа. Никаких чувств, помнишь? Твой пункт.

— Мой, — эхом отозвалась я.

Но когда я шла домой, в голове крутилось только одно: «Никаких чувств». Легко сказать.

На следующий день мы снова встретились в том же кафе.

Я пришла ровно в восемь, с четким настроем: сегодня без лишних разговоров, только по делу. Макс уже сидел за столиком у окна. Перед ним лежал тот самый помятый блокнот и какие-то бумаги.

— Привет, — сказал он, поднимаясь. — Кофе будешь?

— Буду. Черный, без сахара.

Он кивнул и махнул официантке. Я села напротив и сразу уставилась на бумаги.

— Это контракт?

— Он самый. — Он подвинул ко мне несколько листов. — Читай. Все честно: сумма, сроки, обязанности сторон. Если согласна — подписываем и работаем.

Я пробежала глазами текст. Все было составлено грамотно, даже слишком. Даты, пункты, подпункты.

— Ты юрист? — удивилась я.

— Нет. Просто научен горьким опытом. — Он усмехнулся. — В массовке тоже контракты бывают. И иногда пытаются кинуть.

— Понятно.

Я подписала, не вчитываясь дальше. Макс поставил свою подпись и убрал один экземпляр в рюкзак.

— Теперь по делу, — сказал он, доставая блокнот. — Рассказывай про начальника. Как его зовут, что любит, чего боится. Чем он тебя шантажировал?

Я вздохнула. Придется выкладывать все.

— Марк Ильич. Начальник департамента персонала. Мужик лет пятидесяти, с лицом бульдога и часами за полмиллиона. — Я поморщилась. — Любит власть, дорогие рестораны и чтобы все его боялись. Боится... даже не знаю. Наверное, только Топорова-старшего. И еще что его самого уволят.

— А чем именно шантажировал?

— Сказал, что если я не приду на ужин с «идеальным партнером», он прислушается к слухам о моей нестабильности. — Я скрестила руки на груди. — Аня из бухгалтерии настучала, что я спала в зоне отдыха. Охранник видел ночью в офисе, как я смеялась сама с собой. Для них это признаки безумия. Для меня — просто работа.

Макс слушал внимательно, что-то помечая в блокноте.

— А Топоров? Что за человек?

— Старый, мудрый, себе на уме. Из ларька в девяностых вырос, все сам построил. Он, говорят, справедливый, но консервативный. Семейные ценности уважает. — Я посмотрела на Макса. — Поэтому ты и нужен. Чтобы я выглядела нормальной, стабильной, счастливой.

— Счастливой? — он поднял бровь.

— Ну, хотя бы не безумной.

— Понял. — Он сделал еще пометку. — А почему именно ты? Чем ты насолила Марку Ильичу?

Я задумалась.

— Думаю, я просто слишком яркая. Слишком много делаю. На фоне остальных это выглядит как вызов. Марк Ильич таких не любит. Ему нужны серые, удобные, управляемые.

— А ты не серая, — констатировал Макс.

— Не серая.

— Это хорошо. — Он улыбнулся. — С серыми скучно.

Я невольно улыбнулась в ответ. Впервые за долгое время.

Глава 4.

Следующие три дня превратились в ад. Рабочий ад. Марк Ильич наседал, требовал результаты, а я, вместо того чтобы спать, вечерами встречалась с Максом.

А с утра до вечера я была в офисе. Марк Ильич вызывал меня каждые два часа — то уточнить детали, то «просто проверить, как дела». На самом деле он просто хотел убедиться, что я дёргаюсь. И я дёргалась. Еще как.

— Виолетта, твой проект готов? — спрашивал он с ехидцей.

— Готов, — отвечала я, хотя проект был готов только наполовину.

— А почему тогда бухгалтерия говорит, что цифры не сходятся?

— Я думаю они ошибаются, такого не может быть.

Он хмыкал, но отставал. До следующего раза.

А вечером я встречалась с Максом.

И это было странно.

Очень странно.

Потому что он оказался... удобным. С ним было легко молчать. Он не лез с советами, не пытался меня развлекать, если я уставала. Просто сидел рядом, пил свой чай и читал какую-то книгу. Иногда поднимал глаза, смотрел на меня и улыбался той самой тайной улыбкой.

В первый вечер мы просто сидели в кафе. Я пила кофе и смотрела в телефон, разбирая рабочие чаты. Он читал. Минут через сорок я подняла глаза.

— Ты всегда такой спокойный?

— Какой? — он отложил книгу.

— Ну... как танк. Которому всё по фигу.

Он усмехнулся.

— Ты путаешь спокойствие с пофигизмом. Это разные вещи.

— И в чём разница?

— Пофигисту всё равно, даже если мир рухнет. А спокойный просто знает, что паникой делу не поможешь. — Он посмотрел на меня. — Вот ты, например, паникёр.