Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер | Фанфик]

Сириус достал руку из кармана. На его ладони лежал старинный, тяжелый ключ из потемневшего от времени серебра. Его головка была выкована в форме ворона с расправленными крыльями, а металл казался почти живым, излучая слабое, холодное покалывание древней магии.

Блэк шагнул вперед и, не спрашивая разрешения, вложил ключ в ладонь Лилит. Девушка удивленно моргнула, ощутив тяжесть артефакта.

— Что это?

— Родовой ключ Блэков, — тихо и серьезно ответил Сириус. — Дамблдор считает, что мы должны быть готовы к худшему. Этот ключ обходит любые министерские блокировки каминной сети и стандартные антиаппарационные барьеры. С ним тебе не нужен настроенный камин. Любой, даже самый слабый или нестабильный портал, любая каминная решетка, если ты сожмешь этот ключ и бросишь порох, мгновенно вытянет тебя и тех, кто будет с тобой, прямо в главный холл моего дома.

Лилит крепко сжала холодное серебро. Оказаться в мрачном особняке Блэков означало в один миг оборвать то хрупкое тепло, которое она только-только нашла здесь, в саду Уизли. Но холодный рассудок воина уже просчитывал варианты. Если начнется бой, этот ключ станет их единственным шансом на выживание.

— Почему вы отдаете его мне? — Лилит подняла на него пронзительный гетерохромный взгляд. — Вы могли бы оставить его у себя. Или отдать Поттеру.

— Гарри слишком импульсивен, он попытается спасти всех и потеряет время, — горько усмехнулся Сириус, отступая на шаг. — А ты... у тебя инстинкты северной гончей. И я знаю, что если рванет, твоя рука не дрогнет применить его. Присматривай за ними, Кроули. И за собой тоже.

— Я не собираюсь сдавать этот дом без боя, мистер Блэк, — ровно произнесла Лилит, пряча ключ во внутренний карман мантии.

Сириус долго смотрел на нее, и на этот раз в его серых глазах не было насмешки — только мрачное уважение. Он понимающе кивнул и молча развернулся, направляясь обратно к дому.

Лилит осталась стоять в саду, чувствуя, как тяжелый серебряный ключ обжигает кожу через ткань одежды. Ветер внезапно усилился, сорвав с яблони горсть зеленых листьев. Интуиция, отточенная годами жестоких тренировок, забила тревогу. Буря была не просто близко — она уже стояла на пороге.

Пока в прохладном саду вершились судьбы и передавались старинные артефакты, в тесной гостиной «Норы» царила совершенно иная, живая и слегка хаотичная атмосфера. Утренняя тренировка оставила после себя неизгладимое впечатление, и теперь золотая троица вместе с остальными Уизли пыталась осмыслить увиденное.

Рон, раскрасневшийся и взбудораженный, стоял посреди комнаты и с энтузиазмом, но изрядной долей неуклюжести пытался повторить ту самую подсечку, которой Лилит повалила деревянный манекен.

— Говорю вам, это гениально! — вещал он, едва не задев пяткой стоящую на полу вазу. — Никаких длинных заклинаний, никаких взмахов палочкой. Р-раз! И Пожиратель Смерти летит носом в траву. Как думаете, если я попробую так сделать с Крэббом или Гойлом, они вообще поймут, что произошло?

— Боюсь, Рон, в случае с Крэббом тебе придется пробивать слой жира толщиной с драконью шкуру, — донесся с лестницы насмешливый голос Фреда.

Близнецы спустились в гостиную, как всегда, одновременно и с одинаково хитрыми улыбками.

— Но идея отличная, — подхватил Джордж, усаживаясь на ручку старого дивана. — Мы тут подумали... «Курсы северного мордобоя для начинающих магов». Представляете, какой спрос будет в Хогвартсе? Можно продавать зачарованные боксерские перчатки с эффектом «Ступефая». Бьешь в челюсть, а противник еще и в стену отлетает!

Гермиона, устроившаяся в глубоком кресле с ногами, неодобрительно покачала головой, хотя на ее коленях лежал раскрытый тяжелый фолиант «История магических дуэлей: от средневековья до наших дней».

— Это не повод для шуток, — строго заметила она, водя пером по пергаменту. — Хотя я должна признать, с академической точки зрения подход профессора Дамблдора к её обучению... нестандартен. Я нашла упоминания о боевых магах Восточной Европы, которые комбинировали кинетику тела с беспалочковой магией, но в Британии это искусство практически утрачено. Мы слишком полагаемся на артефакты.

Джинни, которая до этого сосредоточенно отрабатывала перед зеркалом стойку, показанную ей Лилит, обернулась:

— Она не просто полагается на кинетику, Гермиона. Она дышит этим. Вы бы видели ее глаза во время тренировки. Она ведь наша ровесница, ей тоже пятнадцать, но иногда мне кажется, что она старше Билла и Чарли вместе взятых.

Гарри сидел на подоконнике, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и задумчиво смотрел во двор. Отсюда ему не было видно ни Лилит, ни Сириуса, скрывшихся за деревьями, но слова Джинни больно отозвались внутри. Он лучше многих понимал, каково это — быть подростком, от которого требуют недетской выдержки.

— Она просто привыкла выживать, — негромко произнес Гарри. В комнате на секунду повисла тишина. Он вспомнил холодное кладбище в Литтл-Хэнглтоне и то обжигающее чувство беспомощности. — Знаете, если бы в прошлом году в лабиринте я умел драться так же... возможно, все пошло бы иначе. Лилит права. Палочку легко потерять.

Рон перестал махать руками и серьезно кивнул, соглашаясь с другом. Гермиона мягко захлопнула книгу, глядя на Гарри с тихим сочувствием.

В этот момент из кухни донесся звон посуды и возмущенный голос миссис Уизли:

— Артур! Если этот твой магловский тостер снова начнет выплевывать хлеб прямо в потолок, я выброшу его к гномам в сад! И кто-нибудь, скажите девочкам, что скоро будем пить чай!

Напряжение в гостиной мгновенно рассеялось, уступив место привычному домашнему теплу. Фред и Джордж тут же начали спорить о том, как заставить тостер выплевывать хлеб прямо им в рот, Рон потянулся к вазе с печеньем, а Джинни со смехом принялась поправлять растрепавшиеся волосы.

Гарри продолжал смотреть в окно. Дом дышал уютом, смехом и запахом свежей выпечки. Но где-то там, за невидимым куполом защиты, небо над Девоном уже начинало затягиваться тяжелыми, свинцовыми тучами. Ветер усиливался, раскачивая старые деревья в саду. И хотя в гостиной было тепло, Гарри почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок — верный признак того, что их мирное время истекло.

Легкий ужин прошел под аккомпанемент сгущающихся сумерек. На столе стоял простой глиняный чайник, тарелка с остатками домашнего пирога и запеченные овощи. Молодежь, уставшая после утренних тренировок и дневных хлопот, быстро расправилась с едой и разбрелась по углам: Рон с Гарри о чем-то негромко спорили у окна, а Джинни и Гермиона шептались над картой звёздного неба.

Лилит сидела чуть в отдалении, медленно потягивая травяной чай. Ее глаза внимательно следили за взрослыми, собравшемися у края стола.

Атмосфера среди старших была натянутой. Разговор шел вполголоса, но в тишине угасающего дня каждое слово отзывалось четко и отчетливо.

— Я все равно не понимаю Альбуса, — негромко, но эмоционально заговорила Молли, сжимая в руках кухонное полотенце. Она обеспокоенно перевела взгляд с Гарри на Лилит. — Собрать их всех здесь, под одной крышей... Это ведь привлекает слишком много внимания! Профессор Дамблдор рискует их жизнями. Лилит еще совсем ребенок, ей всего пятнадцать, а он относится к ней так, будто она уже готовый мракоборец!

— Молли, профессор Дамблдор — её единственный официальный опекун, и он знает, что делает, — тихо, но твердо возразил Артур, поглаживая жену по плечу. — У него есть свои причины. На Север просто так не отправляют, и тренируют там не ради развлечения.

— У Дамблдора всегда есть причины, Артур, только цену за его причины обычно платят другие, — хрипло заметил Сириус. Он сидел, подперев подбородок рукой, и крутил в пальцах пустую чашку. — Он выковал из девочки щит. И теперь этот щит стоит у нас на кухне.

— Альбус видит больше, чем любой из нас, Сириус, — вмешался Римус Люпин. Его голос, как всегда, звучал рассудительно и мягко, хотя выцветшие глаза выдавали крайнюю степень усталости. Он допил свой чай и аккуратно поставил чашку на блюдце. — Нам не обязательно понимать каждый его шаг, чтобы выполнять свою работу. Главное — оставаться готовыми. Если профессор решил, что Лилит должна быть здесь, значит, в «Норе» она сейчас нужнее всего. И для Гарри, и для всех нас.

Люпин поднялся со стула. Его движения были скупыми и точными. Он накинул на плечи потертую мантию и подошел к камину.

— Римус? Ты куда-то уходишь? — удивилась миссис Уизли, отвлекаясь от спора. — Уже поздно! Посиди еще, я налью свежего чая, ты же толком ничего не съел!

— Спасибо, Молли, но у меня встреча, — мягко отказался Люпин, доставая из мешочка на поясе щепотку мерцающего каминного пороха.

— Встреча? На ночь глядя? — прищурился Сириус, с легким подозрением глядя на друга. — С кем это? Орден вроде не собирался сегодня.

— По делам, — коротко и абсолютно непроницаемо ответил Римус. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он явно не собирался вдаваться в подробности и объяснять, куда и к кому направляется этим вечером. — Не скучайте без меня. Смотрите в оба.

Люпин бросил порох в очаг. Изумрудное пламя взвилось до самого потолка, на мгновение озарив кухню яркими зелеными отсветами.

— Площадь Гриммо! — четко произнес Римус, шагнул в огонь и в следующее мгновение растворился в зеленом вихре, оставив после себя лишь легкий запах сажи и поднявшуюся в воздух горстку пепла.

В кухне снова воцарилась тишина, ставшая еще более тяжелой. Взрослые переглянулись, но продолжать расспросы было уже не к кому. Лилит лишь крепче сжала теплую керамическую чашку, ощущая, как за окном «Норы» окончательно сгущается ночь, несущая с собой тревогу.

Ночь накрыла «Нору» непроглядно-черным покрывалом, но обычного покоя она с собой не принесла.

Едва Лилит поднялась в свою комнату и улеглась на кровать, её охватило странное, неестественное состояние. Это не было похожим на обычную усталость после тяжелого дня. Воздух в спальне казался вязким, словно патока, а собственное тело — налитым свинцом. Веки тяжелели с каждой секундой, и разум начал погружаться в липкую, манящую тьму. Её словно затягивало в чары, выпивающие волю, глушащие рефлексы и природную осторожность.

А затем началось сновидение. Или видение.

Лилит стояла на краю черного, непроглядного леса, окружавшего территорию дома. Все вокруг было покрыто густым молочным туманом, и сквозь него, бесшумно расступаясь, выходили фигуры. Длинные черные мантии развевались на несуществующем ветру, а лица закрывали серебряные, хищные маски, застывшие в жутких гримасах. Пожиратели Смерти. Они шли цепочкой, окружая «Нору» кольцом.

Но один из них остановился. На нем не было классической маски — лишь глубокий капюшон, скрывающий верхнюю часть лица. И в этой тьме ярко, почти фосфоресцирующе горели его глаза. Серые. Враждебные, яркие и прозрачные, словно застывший лед.

Этот взгляд прожигал Лилит насквозь. Он казался ей до дикости знакомым, вызывая внутри волну лихорадочного страха и смутного узнавания. Почему именно эти глаза? Где она могла видеть этот ледяной, высокомерный блеск? Ответа не было — лишь леденящий душу холод, растекавшийся по венам.

Фигура в капюшоне медленно подняла палочку и направила её прямо на Лилит. Серые, ледяные глаза сверкнули из-под ткани с нечеловеческой жестокостью.

Лилит вырвало из сна резко, словно от удара под дых. Она подскочила на кровати в холодном поту, сжав грудь руками и жадно глотая раскаленный воздух.

Вокруг царил абсолютный...первобытный хаос.

Глава 5: Пепел на фарфоре.

За полчаса до того, как голодное пламя вгрызлось в соломенную крышу «Норы», Сириус Блэк резко открыл глаза.

Он не проснулся от шума. Наоборот — его вырвало из сна нечто гораздо более страшное. Его звериное чутье, выкованное годами в ледяном аду Азкабана и паранойей Первой магической войны, вопило об опасности с такой силой, что по спине покатился холодный пот.

Сириус бесшумно сбросил колючий плед, скатился с узкой кушетки и, перехватив палочку поудобнее, скользнул к кухонному окну.

Улица была мертва.

Обычно ночной двор Уизли дышал жизнью: в высокой траве беззаботно и громко трещали сверчки, ветер гонял сухие листья, а у покосившейся ограды вечно копошились неугомонные садовые гномы. Но сейчас воздух за мутным стеклом казался отлитым из свинца. Ни единого звука. Ни шороха. Старая, добрая магия дома словно забилась в угол и затихла, придавленная тяжелой, звенящей пустотой.

— Завеса абсолютного глушения... — одними губами прошептал Сириус. Пальцы до хруста сжали древревко палочки.

Враг не просто подошел к границам. Он методично и хладнокровно накрыл «Нору» куполом вакуума, превращая дом в мышеловку, чтобы перерезать всех прямо в постелях.

Блэк вскинул руку, чтобы выпустить Патронуса и поднять дом на ноги, но не успел.

Ночь за окном взорвалась.

Защитный барьер «Норы» не просто пал — его разорвало на куски с оглушительным, тошнотворным треском, похожим на звук ломающихся костей гиганта. Ослепительная фиолетовая вспышка выжгла сетчатку, и в ту же секунду на дом обрушился град зажигательных проклятий. Верхние этажи содрогнулись, соломенная крыша вспыхнула мгновенно, как сухой порох, озаряя двор жутким оранжевым светом.

— ТРЕВОГА! ПОЖИРАТЕЛИ! ОНИ ЗДЕСЬ! — яростный рык Сириуса распорол остатки тишины, перекрывая гул занимающегося пожара.

«Нора» проснулась в один удар сердца. На первом этаже закипел организованный хаос. Взрослые не стали бездумно выбегать под перекрестный огонь. Опыт былых сражений сработал на инстинктах: Артур и Сириус, не сговариваясь, взмахами палочек швырнули тяжелый дубовый стол и массивные комоды прямо к выбитой входной двери. Они баррикадировали проход, накладывая щитовые чары слой за слоем, чтобы удержать рубеж и заставить врага принять бой там, снаружи — во дворе.

Но план рухнул, когда с самого верхнего этажа, сквозь треск горящих балок, донесся пронзительный, полный первобытного ужаса девичий визг.

— Джинни! — лицо Молли посерело. Бросив укреплять окна, она, не помня себя, кинулась вверх по узкой, закрученной винтом лестнице. За ней, спотыкаясь на ступенях, рванул побледневший Артур.

Ворвавшись на чердак, Молли замерла, пригвожденная к порогу ледяным оцепенением.

То, что находилось в комнате девочек, не было человеком. И это не было обычным ликантропом, которых знали в Британии — жалкими жертвами полнолуния. Это был идеальный, сошедший из ночных кошмаров хищник.

Огромная, под два метра ростом бестия стояла на мощных, выгнутых назад звериных лапах. Бугристые мышцы перекатывались под густой, черной как смоль шерстью. Вытянутая волчья морда скалилась бритвенно-острыми клыками, с которых капала густая слюна, а желтые глаза горели дьявольским, разумным светом. Древняя раса. Воины-звери.

В этот миг спальню сотряс оглушительный, яростный рев. Из густых теней выступил Астарот. Огромный тигр припал к полу, его мышцы сжались в тугую пружину, готовясь к смертоносному прыжку, чтобы разорвать оборотню глотку. Но монстр сегодня оказался немыслимо быстрее.

Джинни, отчаянно рыча сквозь слезы, била тварь кулаками, пыталась вырваться, дотянуться до тумбочки с палочкой, но зверь легко, играючи сжал ее хрупкое тело когтистыми лапищами, не обращая внимания на ее удары.

— Отпусти ее! Редукто! — срывающимся голосом закричала Молли, вскидывая палочку.

Луч ударил тварь в плечо, но лишь опалил шерсть. Монстр глухо, раскатисто зарычал, одним мощным прыжком взлетел на подоконник — прямо из-под занесенных когтей бросившегося на него Астарота — и вместе с кричащей Джинни камнем рухнул вниз, в пылающий сад. В свете пожара Молли успела заметить внизу целую стаю таких же кошмарных тварей. Ими руководил огромный, возвышающийся над остальными вожак с ослепительно-белой шерстью, залитой кровью.

— ДЖИННИ! НЕТ! — взвыл Артур, бросаясь к разбитому окну, но внизу мелькали лишь тени уходящих в лес чудовищ и вспышки заклинаний Пожирателей.

Комната стремительно наполнялась гарью, огонь уже жадно лизал половицы. Молли, задыхаясь от едкого дыма и слез, развернулась ко второй кровати.

— Лилит... Лилит, вставай! Милая, умоляю, ну же! — она бросилась к девушке, в панике хватая ее за плечи.

Астарот уже был там. Огромный зверь метался у постели, не обращая никакого внимания на подступающее со всех сторон пламя.

— Астарот, уходи! Убегай из огня! — в отчаянии кричала Молли, пытаясь прогнать тигра от разгорающегося края кровати.

Но тигр не слушал. Он издал надрывный, полный боли рев, наотрез отказываясь подчиняться и оставлять её. Астарот тяжело и настойчиво толкал Лилит своей массивной мордой, отчаянно тыкался носом в ее безжизненные руки, пытаясь разбудить свою любимую хозяйку любой ценой, прежде чем их поглотит пожар.

Но тело пятнадцатилетней воительницы было пугающе мягким, как у тряпичной куклы. Голова безвольно мотнулась по подушке. Лицо Лилит было бледным до синевы, напоминающим треснувший фарфор, а кожа — ледяной. Молли прижала дрожащие, измазанные в саже пальцы к ее шее. Темные чары усыпления сработали так глубоко, что пульс не прощупывался, а грудная клетка замерла.

Она не дышала.

— Артур... — Молли осела на пол, её голос сломался, превратившись в хриплый скулеж. — Она мертва... Артур, они убили ее! Что за проклятие они использовали?!

Снизу раздался оглушительный взрыв — баррикада на первом этаже начала сдавать под натиском Темных магов. Дом шатался. Огонь уже лизал коврик у их ног.

Артур Уизли, человек с самым мягким сердцем во всей Британии, в этот момент принял самое страшное решение в своей жизни.

— Молли, уходим! — он схватил рыдающую жену поперек талии, силой отрывая от постели с безжизненным телом Лилит. — Дом сейчас рухнет! Джинни там, снаружи! Мы должны вытащить Джинни!

Задыхаясь от дыма и горя, оставив Лилит в объятиях разгорающегося пожара, они кинулись вниз по лестнице, чтобы шагнуть в кровавое месиво, которое уже кипело во дворе.

Первый этаж «Норы» превратился в пороховую бочку. У забаррикадированной двери, тяжело дыша, стояли Гарри, Рон, Фред и Джордж, Гермиона. Их лица были перемазаны сажей, а палочки нацелены в проломы, откуда тянуло дымом. Они ждали штурма, ждали смертоносных зеленых лучей, но снаружи почему-то доносились лишь издевательский смех и редкие, ленивые хлопки заклинаний.

Молли и Артур слетели с лестницы, едва не сбивая сыновей с ног.

— Мама! Что там... — начал было Рон, но осекся, увидев посеревшее, перекошенное от ужаса лицо матери.

— Джинни... — Молли задыхалась, хватаясь за грудь. — Они... это не люди, они забрали Джинни! Лилит... Лилит мертва, она не дышит!

Гарри почувствовал, как мир вокруг рухнул. В ушах зазвенело. *Лилит мертва?* Эта мысль не успела уложиться в голове, потому что Артур Уизли сделал то, чего от него никто не ожидал.

Самый мягкосердечный человек в Британии не издал ни звука. Его лицо превратилось в каменную маску абсолютной, холодной ярости. Он не стал ничего объяснять. Артур просто вскинул палочку, снес остатки забаррикадированной двери мощнейшей *Бомбардой* и шагнул в пылающий двор.

— Идите за ним! Я удержу камин и попытаюсь сбить пламя! Нам нужен путь к отступлению! — прорычал Сириус, бросаясь к очагу и посылая в горящий потолок потоки ледяной воды.

Выскочив в сад, Гарри, Рон и близнецы замерли, парализованные сюрреалистичностью картины.

Штурма не было. Четверо Пожирателей Смерти в серебряных масках стояли полукругом на вытоптанной траве. Они не атаковали. Они смеялись, театрально переговариваясь и изредка швыряя под ноги выбежавшим Уизли жалящие проклятия, заставляя землю взрываться мелкими фонтанчиками грязи. Они играли с ними, как коты с полумертвыми мышами.

Из темноты леса, ломая кусты, вышли *они*.

Двухметровые, покрытые жесткой шерстью монстры. И в центре этой чудовищной свиты шел громадный вожак-альбинос. В своей когтистой лапе, как сломанную куклу, он держал плачущую Джинни. Девочка была в сознании, но её тело обмякло от ужаса.

Один из Пожирателей — высокий и тощий, судя по голосу, упивающийся своей властью, — шагнул вперед и лениво взмахнул палочкой в сторону Джинни.

— Вы, предатели крови, так любите грязных полукровок и тварей, — прошипел Пожиратель, и его голос разнесся над двором. — Что ж. Посмотрим, как вы полюбите её теперь. *Кровь к крови. Обрати ее.*

Белый вожак издал гортанный рык. Он перехватил бьющуюся в истерике Джинни, обнажил ряды желтых, бритвенно-острых клыков и с влажным, омерзительным хрустом вонзил их ей в шею и плечо.

Крик Джинни разорвал ночное небо. Это был звук чистой агонии. Зараженная, ядовитая слюна ликантропа новой породы смешалась с её кровью, запуская необратимый, чудовищный процесс мутации прямо на глазах у её семьи. Девочка забилась в конвульсиях, из её горла вырвался булькающий хрип.

— **НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!**

Этот крик принадлежал Молли. Что-то внутри нее окончательно сломалось. Инстинкт самосохранения выгорел дотла. С яростным, нечеловеческим воплем она бросилась вперед, поливая врагов смертоносными заклинаниями.

Двор превратился в мясорубку. Гарри, Рон, Фред и Джордж ударили одновременно.

— *Конфринго! Редукто! Инсендио Максима!* — кричал Гарри, его заклинания пробивали тьму.

Один из красных лучей попал Пожирателю прямо в грудь, отбросив его на десяток метров — раздался хруст ломающихся ребер, и маг остался лежать в неестественной позе. Близнецы, действуя как единый механизм, взорвали землю под ногами второго Пожирателя, оторвав ему ногу шрапнелью из камней и корней. Тот закричал, истекая кровью.

Но их было слишком мало. Пожиратели трусливо юркнули за спины своих чудовищных цепных псов.

Монстры ринулись в атаку. Заклинания отскакивали от их толстых шкур или лишь бесили их. Твари двигались с пугающей для их габаритов скоростью. Один из зверей с разбегу врезался в Рона, отшвырнув его в кусты шиповника. Другой сбил с ног Фреда.

Артур Уизли сражался как лев, но два монстра обошли его с флангов, повалили на землю и вжали в грязь когтистыми лапами, раздирая мантию и плоть.

— **МОЛЛИ! БЕГИ! НАЗАД!** — харкал кровью Артур, безуспешно пытаясь вырваться.

Но Молли ничего не слышала. Она бежала к Джинни. Внезапно из-за спины белого вожака вынырнула черная тварь. Она ударила Молли наотмашь. Палочка выскользнула из её рук и отлетела куда-то в горящую траву. Женщина упала на колени, тяжело дыша, с ужасом глядя на нависшую над ней смерть.

Тварь не спешила. Она подошла вплотную, нависая над безоружной матерью. Зверь глухо зарычал, предвкушая пиршество. Вонючий, отдающий гнилым мясом и железой запах ударил Молли в ноздри.

— Нет, Молли... Не трогайте её! УБЕЙТЕ МЕНЯ! ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ! — надрывал связки Артур, глядя, как монстр прижимает его жену к земле.

Тварь приоткрыла гигантскую пасть. Ядовитая, густая слюна капнула Молли на щеку, обжигая кожу. Монстр склонил голову, широко разевая челюсти, намереваясь одним укусом содрать лицо женщины вместе с костями черепа...

Тварь приоткрыла гигантскую пасть. Ядовитая, густая слюна капнула Молли на щеку, обжигая кожу. Монстр склонил голову, широко разевая челюсти, намереваясь одним укусом содрать лицо женщины вместе с костями черепа...

И в эту секунду за спиной Молли раздался оглушительный грохот.

Остатки тяжелой дубовой двери и нагроможденная мебель взорвались изнутри, разлетаясь в щепки. Взрывная волна невероятной силы ударила монстра в бок, снося его с Молли и отбрасывая на несколько метров в грязь.

Из дверного проема, окутанная клубами черного дыма и искрами, вышла Лилит.

Она не держала в руках палочку. В ее ладонях тускло и смертоносно блестела холодная северная сталь — два изогнутых боевых кинжала. Бледность с ее лица исчезла. Разноцветные глаза горели таким безумным, потусторонним огнем, что даже Пожиратели Смерти на секунду прекратили смеяться.

Лилит больше не была спокойным тактиком. В этот момент она могла думать лишь об одном: эта мерзкая, гниющая тварь только что пыталась разорвать на куски ту самую женщину, которая впервые за пятнадцать лет заварила ей чай и с материнской нежностью поправила ей волосы. Хрупкое тепло, которое Лилит только впустила в свое сердце, попытались отобрать.

Северный лед внутри нее треснул, высвобождая абсолютную, первобытную ярость.

Лилит сорвалась с места с нечеловеческой скоростью. Она прыгнула на поднимающегося зверя, превратившись в живую мясорубку. Сталь мелькала с устрашающим свистом. Удар под ребра, подрезка сухожилий на огромных лапах, поворот корпуса — и лезвие глубоко вспарывает горло монстра. Черная, густая кровь фонтаном брызнула на землю, но Лилит уже не было рядом.

Она скользнула ко второму зверю, пытавшемуся напасть на Гарри. Уварот от когтистой лапы, прыжок на спину чудовища — и оба кинжала с хрустом вонзаются прямо в основание его черепа. Тварь рухнула замертво. Девочка двигалась как танец смерти, вырезая их одного за другим.