Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер | Фанфик]

— Надо же, — хрипло произнес Блэк, отрываясь от деревянного косяка и складывая руки на груди. — Я слышал, последних из рода Кроули отправляют на Север, чтобы выбить из них всякую дурь и научить ходить строем по расписанию. Но я не думал, что вам выдают в комплекте еще и таких ручных котят.

Лилит остановилась в трех шагах от крыльца. Взрослые маги привыкли видеть в ней только то, что им транслировали — идеальную картинку или опасное оружие. Но сейчас, растрепанная, насквозь пропитанная озёрной водой и с косичками в волосах, она не собиралась прятаться за фальшивым реверансом.

На её губах медленно расплылась острая, дерзкая улыбка.

— Вы безнадежно отстали от жизни, мистер Блэк, — парировала Лилит ровно и спокойно, ни на секунду не отводя взгляд от его серых глаз. — Строем мы ходим исключительно по выходным. А в остальное время — развлекаемся, как можем.

Сириус Блэк на мгновение замер, а затем откинул голову назад и искренне, раскатисто рассмеялся, признавая ее точный выпад. В этой девчонке явно было куда больше пламени и темных тайн, чем пытался убедить их старый профессор Дамблдор.

После возвращения с озера «Нора» наполнилась привычным суетливым шумом. Очередь в ванную, хлопанье дверей, скрип половиц и приглушенный смех — дом жил своей хаотичной, но удивительно уютной жизнью.

Лилит спустилась на первый этаж одной из первых. Она сменила влажный лен на тонкий кашемировый свитер цвета темного графита и простые, но идеально сидящие брюки. Ее волосы, уже подсохшие, были небрежно заколоты на затылке. Астарот, чья белая шерсть снова стала пушистой и чистой, бесшумно скользил следом, словно огромная тень.

На кухне царил контролируемый апокалипсис. В воздухе витал густой, одуряюще вкусный аромат жареного мяса, розмарина, печеного картофеля и свежего хлеба. Сковородки шипели, кастрюли сами собой помешивали густые соусы, а ножи в воздухе с энтузиазмом шинковали зелень.

У самого края длинного деревянного стола, подальше от летающей утвари, сидел Артур Уизли. Нацепив на нос очки, он с детским, искренним восторгом ковырялся отверткой в разобранном магловском тостере. Услышав шаги, он поднял голову и тепло, морщиня уголки глаз, улыбнулся девушке.

— А, Лилит! Проходи, проходи, — мистер Уизли похлопал по спинке соседнего стула, стряхивая с него какую-то медную шестеренку. — Как вода? Надеюсь, наши сорванцы не слишком тебя утомили?

— Вода была прекрасной, мистер Уизли, — Лилит вежливо кивнула, останавливаясь у стола. Астарот подошел ближе, обнюхал магловский тостер и, фыркнув, улегся у ног Артура, позволив тому с восхищением погладить себя по массивной голове. — И, признаться, это была одна из самых приятных прогулок за долгое время.

Артур просиял, словно ему сделали самый дорогой комплимент. В этом человеке не было ни капли фальши, ни грамма того расчетливого притворства, к которому Лилит привыкла в светских кругах чистокровных. Его доброта была простой, осязаемой и совершенно безоружной.

— Я рад, правда рад, — мистер Уизли понизил голос, заговорщицки подмигнув. — Знаешь, я все хотел спросить... у вас на Севере ведь магловская техника не работает из-за плотности магии, верно? А как же вы обходитесь без электрических чайников? Это же гениальное изобретение!

Прежде чем Лилит успела ответить, мимо них вихрем пронеслась Молли. Ее лицо раскраснелось от жара духовки, на щеке белел мазок муки, а в руках она чудом удерживала стопку глубоких тарелок.

— Артур, ради Мерлина, убери эти магловские железки со стола, сейчас все спускаться начнут! — воскликнула она, чудом уворачиваясь от летящего половника. Затем она перевела взгляд на гостью и виновато улыбнулась. — Ох, Лилит, деточка! Извини за этот кавардак. Иди в гостиную, отдохни, ужин будет готов с минуты на минуту.

Лилит посмотрела на суетящуюся женщину. В её родовом поместье кухня была территорией домовиков. Строгой, безликой зоной, куда хозяевам не было нужды заходить. Еда появлялась на серебряных подносах по щелчку пальцев. Но сейчас, глядя на миссис Уизли, Лилит вдруг почувствовала странное, тянущее ощущение где-то под ребрами.

Она не ушла в гостиную. Вместо этого Лилит закатала рукава кашемирового свитера и спокойно подошла к разделочной доске, на которой лежал целый ворох нетронутых овощей.

— Позвольте мне помочь, миссис Уизли, — ровным тоном произнесла она, беря в руки тяжелый кухонный нож.

Молли замерла, едва не выронив полотенце.

— Что ты, дорогая! Ты наша гостья! Тебе не нужно...

— Я настаиваю, — мягко, но непреклонно перебила Лилит. Она не стала использовать палочку. Ей хотелось сделать это руками. Быстрыми, хирургически точными движениями она начала нарезать овощи. Ломтики получались идеально ровными, миллиметр к миллиметру.

Миссис Уизли несколько секунд потрясенно наблюдала за ней, а затем ее лицо смягчилось. Теплая, почти материнская улыбка тронула ее губы.

— Ну хорошо. Спасибо, милая, — Молли встала рядом, проверяя готовность пирога. Рыжий кот Гермионы, Живоглот, мягко спрыгнул с кухонного шкафчика на стол, но, наткнувшись на тяжелый взгляд Астарота, предпочел ретироваться на колени к мистеру Уизли.

Они работали бок о бок в уютной тишине, прерываемой лишь стуком ножа и шипением масла.

— Ты слишком худенькая, Лилит, — вдруг негромко, с искренней тревогой в голосе произнесла миссис Уизли. Она протянула руку и, совершенно не задумываясь о статусе или масках, ласково поправила выбившуюся аметистовую прядь у лица девушки, заправив ее за ухо. И тут же смахнула невидимую пылинку с ее плеча. — На Севере вас, наверное, совсем не кормят нормальной, домашней едой. Одни деликатесы да церемонии. Сегодня ты должна съесть как минимум две порции жаркого, я прослежу.

Лилит замерла. Рука с ножом зависла над доской.

Прикосновение Молли было мимолетным, невесомым, но оно обожгло Лилит сильнее, чем раскаленная сковородка. В груди вдруг стало тесно. Это было такое простое, бесхитростное проявление материнской заботы, к которому она была абсолютно не готова. Никто и никогда не заботился о том, сколько она ест, тепло ли она одета или устала ли она. От неё всегда требовали только одного — быть безупречной. Быть оружием. Быть Кроули.

Лилит медленно выдохнула, пытаясь подавить внезапный, предательский ком в горле. Ее мозг кричал о том, что это слабость, что нельзя привязываться к этой семье, что она здесь временно. Но какая-то скрытая, изломанная часть ее души, о существовании которой Лилит предпочла бы забыть, отчаянно тянулась к этому теплу. Ей хотелось закрыть глаза и просто позволить кому-то другому быть сильным. Позволить кому-то накормить её, укрыть пледом и сказать, что всё будет хорошо.

— Я... постараюсь, миссис Уизли, — голос Лилит прозвучал чуть тише обычного, потеряв свою привычную стальную броню.

Молли, не заметившая внутренней бури девушки, лишь одобрительно кивнула и похлопала её по спине своей теплой, пахнущей выпечкой рукой.

— Вот и умница.

В этот момент на лестнице послышался грохот шагов — обитатели «Норы» начали стягиваться на запах еды. Атмосфера тихого уединения рассеялась. Первыми на кухню ввалились близнецы, за ними спустились Гарри и Рон, а следом — Римус Люпин и Сириус Блэк, чье появление мгновенно сделало воздух на кухне наэлектризованным.

Лилит тут же выпрямила спину. Она отложила нож, опустила рукава свитера, скрывая запястья, и лицо её снова превратилось в идеальную, непроницаемую маску. Ледяная броня вернулась на место. Но где-то глубоко внутри, под этой броней, всё ещё пульсировал фантомный отпечаток теплой материнской ладони Молли Уизли.

Ужин в «Норе» всегда представлял собой испытание на прочность для барабанных перепонок, но в этот вечер атмосфера на тесной кухне была совершенно иной. Воздух казался густым, тяжелым, пропитанным запахами жареного мяса, чеснока и невысказанного напряжения.

Присутствие Сириуса Блэка и Римуса Люпина кардинально изменило привычную динамику семейства Уизли. Люпин ел тихо, с благодарностью, но его глаза оставались тревожными, постоянно сканируя тени по углам комнаты. Сириус же, напротив, занимал слишком много места. Он сидел, небрежно откинувшись на спинку хлипкого стула, раскачиваясь на задних ножках, и почти не притрагивался к еде. В его резких, дерганых движениях сквозила нервная энергия хищника, запертого в тесной клетке. Азкабан вытравил из него лоск, но оставил нетронутой злую, колючую насмешливость.

Лилит сидела на противоположном конце стола. В отличие от остальных, кто сутулился над тарелками и тянулся через весь стол за соусником, она держала спину безупречно прямо. Ее движения ножом и вилкой были скупыми, выверенными и абсолютно бесшумными. Астарот, как всегда, лежал у ее ног. Гигантский вавилонский тигр занимал добрую половину прохода, из-за чего Фреду и Джорджу приходилось буквально перепрыгивать через его белый хвост, когда они помогали матери разносить тарелки. На этот раз даже миссис Уизли не рискнула попросить убрать зверя — янтарные глаза тигра недобро поблескивали каждый раз, когда кто-то повышал голос.

Разговор постепенно съехал с обсуждения школьных экзаменов на более мрачные темы. Артур Уизли негромко переговаривался с Римусом о последних слухах из Министерства. Сириус, откровенно скучая, крутил в длинных, бледных пальцах тяжелую оловянную кружку с элем. Его взгляд скользил по лицам подростков и в какой-то момент намертво зацепился за Лилит.

Блэк наблюдал за ней несколько минут. За ее ледяным спокойствием, за тем, как свет керосиновой лампы играет в ее аметистовых волосах, за идеальной осанкой чистокровной аристократки. В его глазах вспыхнул темный, провокационный огонек. Ему до одури надоело сидеть в четырех стенах, и сейчас он нашел идеальную мишень, чтобы сбросить напряжение.

— Знаешь, Артур, — вдруг громко протянул Сириус, перебивая негромкую беседу. Его голос с характерной хрипотцой мгновенно заставил всех замолчать. — Я вот смотрю на методы профессора Дамблдора и не перестаю удивляться. Мы готовимся к войне, а он собирает под крышей детского сада коллекционных фарфоровых кукол.

Стол замер. Гермиона испуганно прижала к груди салфетку. Живоглот, дремавший на ее коленях, недовольно мяукнул и спрыгнул на пол, благоразумно ретируясь подальше от стола. Рон застыл с куском картофеля на вилке, с ужасом переводя взгляд с крестного Гарри на гостью.

Сириус, игнорируя предостерегающий взгляд Люпина, с громким стуком опустил кружку на стол и подался вперед, обращаясь уже непосредственно к Лилит.

— Легко сохранять идеальное лицо и строить из себя неприступную крепость, когда всю жизнь сидишь за высокими стенами северных особняков, верно? — Блэк обнажил зубы в невеселой, злой усмешке. — Учат правильным манерам, красивой стойке, идеальной дикции. А потом выпускают в реальный мир, и от первого же серьезного удара эта элитная порода рассыпается в пыль. И нам, тем, кто привык марать руки в грязи, приходится собирать осколки.

Тишина на кухне стала звенящей. Было слышно лишь, как трещат поленья в камине, да как за окном ветер бьет веткой по стеклу. Джинни затаила дыхание, а Гарри попытался что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но слова застряли у него в горле.

Лилит не вздрогнула. Ее лицо осталось спокойным, но воздух вокруг нее словно упал на несколько градусов. Она медленно, подчеркнуто аккуратно положила серебряные приборы на края фарфоровой тарелки. Звук металла прозвучал в мертвой тишине как щелчок взведенного курка.

Она подняла голову. Ее разноцветные глаза — один цвета северного льда, другой глубокого аметиста — встретились с лихорадочным, серым взглядом Сириуса. В них не было ни обиды, ни детской злости. Только безжалостный, холодный расчет.

— Куклы ломаются, мистер Блэк, — произнесла Лилит. Ее голос был тихим, бархатным, но он резал слух хлестче крика. — Ломаются, потому что внутри у них пустота. Но если вы, глядя на меня, видите лишь красивый фарфор, значит, Азкабан повредил ваше зрение сильнее, чем кажется на первый взгляд.

Сириус чуть прищурился, его челюсть напряглась, но он не отвел взгляда.

Лилит плавно сцепила пальцы в замок перед собой, чуть наклонив голову.

— Меня не прятали от ударов. Меня под них ставили, раз за разом, пока я не перестала их чувствовать, — продолжила она с пугающей, ровной интонацией. — И если этот ваш «реальный мир» решит проверить меня на прочность, уверяю вас... собирать осколки придется не вам. Потому что сломается он, а не я.

Из-под стола раздался низкий, угрожающий рокот. Астарот поднял массивную голову, его губы дрогнули, обнажая белоснежные клыки. Тигр безошибочно считал враждебность, направленную на хозяйку, и теперь не сводил не моргающего взгляда с Блэка, готовый к броску.

Миссис Уизли тихо охнула, прижимая ладони к щекам.

Сириус на долгие десять секунд замер, глядя в гетерохромные глаза девчонки. Вся кухня ждала взрыва, крика, очередной едкой отповеди от человека, который не терпел неповиновения. Но внезапно тени на изможденном лице Блэка дрогнули.

Вместо того чтобы вспылить, он медленно откинулся назад. Уголок его рта пополз вверх, превращаясь в кривую, опасную, но совершенно искреннюю усмешку. В его взгляде мелькнуло то самое темное, мрачное удовлетворение, с которым один загнанный волк смотрит на другого.

— Что ж, — хрипло рассмеялся Сириус, вновь поднимая кружку с элем и салютуя ей. — Посмотрим, Лилит Кроули. Посмотрим, насколько хватит твоей стали, когда запахнет настоящей кровью.

Глава 4: Утренние откровения и северная сталь.

Рассвет наступал неспешно, окрашивая небо в нежные лавандовые и бледно-розовые тона. В маленькой комнате под самой крышей «Норы», которую Лилит делила с Джинни, царила сонная тишина.

Лилит проснулась задолго до того, как первые лучи солнца коснулись подоконника. Привычка, выработанная годами жесткого режима в Северной академии, сработала безотказно. Она тихонько села на кровати, подтянув колени к груди, и стала смотреть в окно на просыпающийся сад. В этот тихий, предрассветный час, без чужих взглядов и необходимости держать спину прямо, она выглядела именно на свои пятнадцать лет — немного растрепанная, задумчивая и по-домашнему уютная в простом хлопковом топе.

На полу у её кровати сладко потянулся Астарот. Огромный вавилонский тигр выгнул спину дугой, широко зевнул, блеснув клыками, и, переступая тяжелыми лапами, случайно задел хвостом стопку учебников, лежавших на краю тумбочки Джинни. Книги с глухим стуком посыпались на деревянный пол.

Джинни резко села на постели, заморгав заспанными глазами и инстинктивно нащупывая палочку под подушкой.

— Мерлинова борода... — пробормотала младшая Уизли, разглядывая виновника шума. Тигр виновато фыркнул и сел, обернув хвост вокруг лап. — Я никогда не привыкну к тому, что у нас в комнате спит зверь размером с небольшого гиппогрифа.

Лилит тихо, искренне рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Прости. Астар обычно грациознее, но по утрам он немного неуклюж. Спи, еще слишком рано.

— Какое там спать, — Джинни откинула одеяло и, потирая глаза, перебралась на край кровати Лилит. — К тому же, у нас наконец-то есть время поболтать без Фреда и Джорджа, которые вечно греют уши.

Утренняя прохлада располагала к откровениям. Они сидели у окна, наблюдая, как солнце медленно поднимается над горизонтом, и говорили о вещах, о которых и должны говорить девочки в их возрасте. Джинни, оживившись, в красках рассказывала о Хогвартсе, о тайных ночных вылазках и о том, какое это невероятное чувство — лететь на метле, когда ветер свистит в ушах, а земля превращается в размытое пятно. Лилит слушала с неподдельным интересом, иногда с улыбкой качая головой.

Затем разговор неизбежно свернул на мальчиков. Джинни со смехом вспоминала неуклюжие попытки Рона пригласить кого-то на Святочный бал, а Лилит, расслабившись, позволила себе пару колких, но беззлобных шуток на тему того, какими нелепыми могут быть парни, когда пытаются произвести впечатление.

— Слушай, — Джинни вдруг стала чуть серьезнее, подтянув колени к подбородку. — Я все хотела спросить. Каково это было? Оказаться одной девчонкой среди кучи парней-воинов там, на Севере? Тебе, наверное, прохода не давали?

Лилит чуть откинула голову назад, вспоминая холодные каменные залы Академии.

— Я была не единственной, — мягко поправила она. — Девочек там берут, просто нас очень мало. Выдерживают не все. Парни там... специфические. Им с детства внушают, что они — элита. Но знаешь в чем секрет? Девочкам на Севере приходится быть в два раза жестче, быстрее и хитрее, чтобы нас вообще воспринимали всерьез. Если парень падает на тренировке — ему говорят встать. Если падает девочка — ей говорят, что ей тут не место. Поэтому мы учились бить первыми.

Джинни посмотрела на нее с нескрываемым восхищением.

— Научишь меня? — вдруг выпалила она. — Хоть паре приемов? Мама всегда считает, что мое дело — вязать свитера и прятаться за спинами братьев, но если начнется заварушка... я хочу уметь постоять за себя без палочки.

Лилит посмотрела в упрямые карие глаза Джинни и увидела в них ту самую искру, которую так хорошо знала сама.

— Договорились, — улыбнулась Лилит. — Покажу тебе пару трюков после завтрака.

К тому моменту, когда девушки спустились на кухню, там уже кипела жизнь. И, к радости Лилит, сегодня компания была в полном сборе. За столом сидела знаменитая «Золотая троица».

Гарри Поттер, взлохмаченный и сонный, пытался одновременно намазать тост джемом и вникнуть в то, что ему увлеченно вещал Рон.

— ...говорю тебе, Гарри, если «Пушки Педдл» сменят ловца в этом сезоне, у них есть все шансы! — размахивал вилкой Рон, едва не задев ухо Живоглота.

Рыжий кот, принадлежащий Гермионе, презрительно фыркнул и перебрался на колени к хозяйке. Сама Гермиона, как обычно, одной рукой почесывала кота за ухом, а другой придерживала толстый фолиант по Защите от Темных Искусств, периодически хмурясь.

— Рон, у «Пушек» не будет шансов, даже если они купят весь состав сборной Болгарии, — логично заметила Гермиона, не отрывая взгляда от страниц. — О, доброе утро, Лилит! Джинни.

Гарри поднял глаза и приветливо улыбнулся. За последние дни он заметно расслабился, и сейчас в нем было больше от обычного подростка, чем от «Мальчика-Который-Выжил».

— Доброе утро. Слышал грохот наверху. Астарот опять перестраивает комнату?

— Скорее, проводит утреннюю разминку, — хмыкнула Лилит, усаживаясь за стол. Тигр тут же устроился под столом, аккуратно обогнув ноги Рона, отчего тот слегка вздрогнул.

За завтраком Джинни не выдержала и громко объявила:

— Лилит обещала показать мне несколько приемов рукопашного боя! Северный стиль!

Гермиона оторвалась от книги, ее глаза удивленно расширились.

— Рукопашного? Но зачем, если у нас есть магия? В «Теории защитной магии» сказано...

— Магию можно заблокировать, Гермиона, — спокойно ответила Лилит, отпивая чай. — Палочку могут выбить из рук, сломать, или ты просто не успеешь произнести заклинание. Профессор Дамблдор всегда настаивает на универсальности, но на Севере нас учили: твое главное оружие — это твое тело и рефлексы. Магия — лишь продолжение.

Гарри задумчиво кивнул, откладывая тост.

— В этом есть смысл. В лабиринте Турнира Трех Волшебников были моменты, когда я предпочел бы просто врезать кому-нибудь, вместо того чтобы вспоминать нужную формулу.

— Решено! — обрадовался мистер Уизли, который как раз зашел на кухню, вытирая руки от машинного масла. — Нам нужен тренировочный манекен! Я как раз видел пару отличных поленьев и старые пружины от маггловского дивана в сарае. Сейчас все организуем!

— Артур Уизли! — возмутилась Молли, всплеснув руками от плиты. — Какие еще драки?! Девочкам это совершенно ни к чему! Джинни, ты порвешь платье!

— Мам, я в штанах! — простонала Джинни.

В итоге, после недолгих уговоров, миссис Уизли сдалась, проворчав что-то о «сумасшедшем доме» и велев всем идти на задний двор, чтобы не разнести кухню.

Яркое утреннее солнце заливало лужайку за «Норой». Мистер Уизли с энтузиазмом взмахнул палочкой, и куча старых досок, соломы и пружин с громким щелчком трансформировалась во вполне сносный гуманоидный манекен. Он был грубым, но устойчивым.

Золотая троица выстроилась в ряд у ограды. Рон смотрел на происходящее с откровенным скепсисом, Гермиона — с исследовательским интересом, а Гарри — с явным любопытством.

Лилит вышла вперед. Она стянула волосы в тугой узел на затылке, чтобы они не мешали. Ее лицо неуловимо изменилось — мягкость 15-летней девочки, болтавшей утром о мальчиках, исчезла, уступив место холодной концентрации.

— Начнем с базы. Никакой магии. Только кинетика, — голос Лилит стал резче, по-командирски четким. Она повернулась к манекену. — Главная ошибка волшебников — они ждут вспышки света от палочки. Они не смотрят на плечи, на бедра, на перенос веса.

Она плавно скользнула вперед. Движение было настолько быстрым, что Рон удивленно моргнул. Без замаха, используя только инерцию своего тела, Лилит нанесла резкий, хлесткий удар ребром ладони в «шею» манекена, тут же перехватила его «руку» и, сделав подсечку, с глухим стуком повалила тяжелую деревянную конструкцию на землю.

Пыль взметнулась над травой. Воцарилась тишина.

— Ого, — выдохнул Гарри, поправляя очки. — Нас на ЗоТИ такому точно не учили.

— Это круче, чем Ступефай, — завороженно пробормотал Рон, забыв про свой скепсис.

Джинни радостно хлопнула в ладоши и выбежала в центр.

— Моя очередь! Покажи, как ты сделала этот захват!

Лилит чуть заметно улыбнулась, помогая манекену подняться на ноги с помощью легкого заклинания, и встала рядом с младшей Уизли, терпеливо поправляя ее стойку. Гарри, Рон и Гермиона увлеченно подошли ближе, задавая вопросы и пытаясь повторить движения. В это солнечное утро, окруженная смехом, неуклюжими попытками ребят и одобрительным рычанием Астарота, Лилит чувствовала себя на своем месте. Обычным подростком. Но интуиция, отточенная на холодных полигонах, уже тихо нашептывала ей, что это беззаботное утро — лишь затишье перед настоящей бурей.

После утренней тренировки с манекеном и ребятами Лилит вышла в заросший сад «Норы» вместе с Астаротом. Воздух был наполнен ароматами трав и влажной земли. Прогуливаясь по тихим тропинкам, она поймала себя на странной, почти пугающей мысли: она слишком сильно, слишком быстро позволила себе расслабиться.

Прошло всего ничего с момента ее прибытия — проклятый портал, ливень, наглый рыжий кот, окрики близнецов, запах выпечки на кухне и теплое движение руки Молли, поправлявшей ее волосы. По меркам Северной академии это был миг. Но за этот крошечный отрезок времени в ней словно сломался какой-то внутренний барьер. Она уже успела пустить эту шумную, теплую семью в свое сердце, неожиданно для самой себя позволив разрушить привычную ледяную стену. И от этого осознания пятнадцатилетнему подростку, привыкшему быть оружием, становилось до дрожи уязвимо.

— Думаешь, мы сошли с ума, Астар? — тихо бросила Лилит, глядя, как тигр лениво гоняет лапой упавшее яблоко. Зверь лишь фыркнул, продолжая свое занятие.

— Не думаю, что это безумие, скорее... неизбежная оттайка, — раздался за спиной хриплый, чуть насмешливый голос.

Лилит не вздрогнула — ее рефлексы сработали мгновенно, но она не стала оборачиваться резко. Возле калитки, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к старому забору, стоял Сириус Блэк. На нем была потрепанная темная мантия, а на лице блуждала та самая кривая, скептическая усмешка, с которой они столкнулись пару вечеров назад за ужином.

Они не разговаривали с того самого момента за столом, когда обменялись колкостями. Но сейчас в позе Сириуса не было прежней агрессии — лишь глубокая, въевшаяся усталость и тень какого-то мрачного раздумья.

— Мистер Блэк, — Лилит повернулась к нему лицом, сохраняя привычную дистанцию. В ее разноцветных глазах мелькнул холодный интерес. — Выглядите так, будто пришли на поминки. Или просто соскучились по моим «фарфоровым» манерам?

Сириус криво усмехнулся, оттолкнувшись от забора, и сделал пару шагов по траве. Астарот приподнял массивную голову, глухо зарычав, но Блэк даже не посмотрел на тигра — его взгляд был прикован к девушке.

— Брось, Кроули, — поморщился он, засовывая руки в карманы. — Я здесь не для того, чтобы снова меряться характерами. Я пришел по делу. Обстановка накаляется быстрее, чем мы предполагали.

Лилит прищурилась. В ее жилах мгновенно закипала привычная северная концентрация, вытесняя недавние теплые мысли.

— Профессор Дамблдор уже предупреждал меня. В случае прорыва защиты и прямой угрозы я должна переправиться на Гриммо, 12.

— Верно. Старый добрый особняк Блэков, — Сириус поморщился, словно от зубной боли. — Проблема в том, что Темный Лорд тоже не идиот. Если начнется штурм «Норы», первое, что сделают Пожиратели — перекроют каминную сеть и заблокируют стандартные пути отхода. Настроенный камин может стать ловушкой.