Русь Эльфийская

Коннотации с центральноазиатской проторуникой и рунами древних тюрков могут рассматриваться как свидетельство в пользу разрабатываемой казанским историком Р. Набиевым концепции (уже упоминавшейся в этой книге), согласно которой торговые суда древних булгар из Волжской Булгарии, конкурируя с новгородцами, ходили речными путями на север и далее по европейской части нынешнего Севморпути, от Фенноскандии до Югры. В таком случае поморские руны Русской Лапландии (особенно если рассматривать их как систему не алфавитную, а магическую) могли включать в себя и древнетюркские, и древнескандинавские по происхождению знаки (с древнетюркской руникой допустимо соотнести и некоторые из спорных графем, обозначенных в нашей таблице римскими цифрами).

Что касается скандинавских параллелей, то нечто убедительное можно высказать, пожалуй, о знаке № 6. На Терском берегу он встретился дважды, оба раза – как одиночная руна. Это вариант скандинавской руны Кано – символ воплощения, знак, призванный способствовать исполнению задуманного (в распространенной сегодня интерпретации). Его появление на стене промысловой избушки вполне оправдано. Кстати, не эту ли руну рисовал себе на ладони Илья Муромец, отправляясь на богатырские подвиги? Упоминания об этом сохранились в былинах (на что в начале ХХ в. обратил внимание фольклорист Н. Познанский)[10].

Вообще говоря, сам факт употребления рун поморами в принципе закономерен: рунические надписи находили при раскопках древних городов Русского Севера. Их истолковывали на основе скандинавских языков, и не всегда в должной мере убедительно. А.Л. Никитин в связи с этим отмечал, что древнейшие руны, считающиеся скандинавскими, найдены в местах былого обитания балтийских славян; возможно, происхождение этих рун будет со временем пересмотрено в пользу славянского варианта. Рунами могли быть и знаменитые «черты и резы», которыми славяне-язычники «чьтяху и гатааху» – согласно сказанию «О письменах» черноризца Храбра (рубеж IX–X вв.). И если в Балтии и Карелии рунические календари, вырезанные на деревянном жезле или на дощечках, были в употреблении еще в XIX в., то почему поморы, жившие в том же регионе, не могли пользоваться рунами? Хотя бы некоторыми, хотя бы в силу уже почти забытой традиции, из уважения к обычаям предков… Кстати, именно так бытовали древнетюркские руны у чувашей и у поволжских татар в последние два-три века: на надгробиях, на изделиях прикладного характера, где рунические знаки становились элементом орнаментации; вопрос о степени осмысленности использования таких рун остается открытым.

Для исследования рун Русского Севера нужны новые данные. Возможно, они уже получены, но еще не обобщены. Например, на старом пути из Архангельска в Пустозерск, на водоразделе рек Пеза и Цильма, краеведы из Нарьян-Мара и участники Архангельской арктической археологической экспедиции неоднократно находили руноподобные знаки – меты на старых, давно засохших деревьях. Некоторые затеси датируются даже концом XVIII в.[11] Конечно, многие из этих знаков – чисто утилитарные пометки (указание направления, может быть, счет верст и т. п.). Но ведь и их начертания могли порой воспроизводить какие-то древние знаки, привычные для того, кто наносил их на стволы… Наверное, со временем станет ясно, какие из найденных рун действительно представляют собой знаки священного арктического алфавита, а какие – необычную кириллицу, знаки собственности или еще что-нибудь в этом роде.

Так выглядел в 1995 г. фрагмент одного из бревен с надписями

Современные терские поморы, с которыми автору этих строк довелось побеседовать о здешних рунических знаках, не помнят их смысл. Близ села Кашкаранцы, на тоневой избе в нескольких километрах к востоку от села, удалось записать лишь предположение, что эти знаки сродни кириллическим буквам на поморских крестах. Обычно на крестах вырезали своеобразные шифрованные тексты, состоящие из первых букв отдельных слов в Стихирах Кресту и в кратких молитвах. То есть такое предположение допускает известную сакральность рунических надписей Терского берега.

После всего сказанного здесь о палеоарктической протоцивилизации кажется почти невероятным, чтобы она не пришла к идее графической фиксации не только священных символов, но и их словесного выражения, то есть к идее письменности. Кажущееся отсутствие ее памятников в наследии палеолита может объясняться целым рядом причин. Вспомним, что некоторые индоевропейские народы при передаче знаний из поколения в поколение отдавали безусловное предпочтение устной традиции: в такой форме сохранялись древними индийцами гимны Вед, сакральные знания кельтов, хотя уровень общественного развития этих народов вполне допускал развитие у них письменности. Начертание любого знака, скорее всего, считалось актом слишком серьезным и магическим, чтобы им часто пользоваться, тем более в повседневных нуждах.

Древние образцы протописьменности могли не сохраниться и в связи с особым отношением к тому материалу, который в принципе мог быть в этих целях использован. Это нам сейчас кажется, что древние люди для фиксации наиболее важных аспектов своего мировоззрения, своей веры должны были искать «вечный» материал. С учетом реалий того времени это, конечно, мог быть камень, причем, возможно, более твердый. Но вряд ли можно сомневаться (если суммировать наши знания о культуре народов – наследников гиперборейской протоцивилизации) в том, что необработанный (дикий, дивий) камень в докерамическую эпоху был одним из главных символов Великой Богини-Матери, ее всепорождающего лона. То есть сама поверхность камня воспринималась как нечто глубоко священное, не подлежащее нарушению человеком. А вероятность сохранения до нашего времени палеолитических предметов из органических материалов, с какими-либо протописьменными знаками, весьма невелика.

Читатель может справедливо возразить, что в качестве символов Великой Богини выступали прежде всего скалы (как правило, особой формы, имеющие в себе пещеру или иной проем), а не камни вообще. Небольшие обломки горных пород и конкреции кремня «нарушались» ежедневно и очень интенсивно – для получения орудий труда. Так, может быть, протописьменные памятники следует поискать среди сравнительно небольших, мобильных произведений древнего искусства, и не только гравированных, но и расписанных? Ведь палеолитические росписи пещер-храмов не воспринимались как кощунство, к тому же они включали в себя и элементы гравировки.

Собственно говоря, тут и искать-то особенно не нужно: такие мобильные артефакты с гравировками и росписями давно известны. За ними закрепилось название чуринги (это камни – вместилища душ предков у австралийских аборигенов), хотя, вероятно, назначение их могло быть различным. Применительно к Евразии, прежде всего Северной, приледниковой, такие памятники известны, например, в верхнем палеолите Пиренеев (расписные гальки пещеры Мас д’Азиль со знаками, похожими на буквы латинского алфавита), в мезолите Волго-Окского междуречья, в неолите Чукотки (напомним, что в лесной и тундровой зонах духовные традиции и хозяйственные отношения палеоарктической цивилизации сохранялись и в те эпохи, которые теперь принято называть мезолитом и неолитом; в отдельных регионах Заполярья так называемый «арктический палеолит» просуществовал практически до конца I тыс. н. э.).

Вот только являются ли эти гравировки и рисунки на камнях надписями, хотя бы пиктографическими, рисуночными? Такая точка зрения существует, в том числе применительно к некоторым мотивам пещерных росписей; в мировом палеолитоведении за последние сто лет сложилось целое направление (палеосемиология), прослеживающее историю отдельных знаков более поздних алфавитных систем вплоть до их верхнепалеолитических рисуночных или символических первообразов.

Однако речь здесь пойдет о несколько иных знаковых системах палеолита – о тех, которые к тому времени или уже давно абстрагировались от соответствующих пиктограмм (став именно буквами), или вообще ими никогда не были, создаваясь как буквенные (или слоговые) знаки. Пожалуй, ничего особенно дерзкого в последнем допущении нет, хотя пока почти нет и серьезных работ на эту тему. Особняком тут стоит фундаментальнейшее исследование знаковых систем скального святилища Каменная Могила (в Северном Причерноморье), проведенное шумерологом А.Г. Кифишиным. Интерпретируя некоторые знаки Каменной Могилы как протошумерскую письменность, автор относит древнейшие из них к XII тыс. до н. э., усматривая аналогии им в отдельных памятниках мобильного искусства Восточной Европы еще более раннего времени*.

Один из таких памятников – сложная композиция, вырезанная на куске мамонтового бивня (21 × 11 см) около 15 тыс. лет назад, – был обнаружен в нынешнем селе Межирич Черкасской области, в месте, прямо-таки символичном для российской топонимики: слияние рек Рось и Росава (раскопки там ведутся с 1965 года). В Межириче раскопаны капитальные сооружения – жилища с основой из мамонтовых костей, и некоторые исследователи считают, что на куске бивня изображена схематичная картинка этого поселения. Впрочем, И.Г. Пидопличко, обнаруживший памятник, считал семантику изображения нераскрытой, а А.Г. Кифишин, отмечая безусловное сходство главных фигур этой композиции с малоазиатскими (Чатал-Гююк) святилищами в виде рогов, истолковал графемы нижнего регистра как протошумерскую надпись: «Направиться в Гизи» (где Гизи – «Тростник душ» – святилище бога Энки). Допуская наличие в композиции других читаемых знаков, А.Г. Кифишин констатировал, что они пока не поддаются расшифровке[12].

Так называемая карта из Межиричей с предполагаемыми надписями

Вот эти-то знаки (по крайней мере, часть из них) мы сейчас попытаемся прочитать. Обратите внимание на верхний регистр из четырех групп вертикальных линий, разделенных V-образными знаками: эти группы в точности соответствуют нижним «рогатым» фигурам и как бы поясняют их смысл. От вертикальных линий отходят горизонтальные черточки, и это весьма напоминает кельтское, ирландское огамическое письмо. А «рогатые» фигуры, над которыми то появляется, то пропадает заштрихованный диск, похожи на известный, в частности, по древнеегипетской традиции символ двойной Горы, порождающей или поглощающей Солнце.

«Leabhar Bhaile an Mhóta – Книга Баллимота» (рукопись Королевской ирландской академии), XIV в. Содержит параллельные рунические и огамические тексты

Четыре «кардинальные» фазы солярной мистерии года и молитвенные тексты к ней? Общее впечатление, безусловно, такое (кстати, соотнесение А.Г. Кифишиным «рогатых» святилищ с конкретными, значительно более поздними шумерскими божествами, возможно, вовсе не отменяет эту трактовку, но лишь являет какой-то иной аспект многозначных древних символов). Вот только огам – мог ли он существовать тогда?

Известные нам древнейшие огамические памятники относятся к середине I тыс. н. э. Конечно, кельты письмом пользовались редко, более ранние надписи могли не сохраниться. Но тут речь о 15 тысячелетиях! Это ведь уже и не кельты, и не индоевропейцы, а ностратическая праязыковая общность верхнего палеолита.

И тем не менее предположение о существовании уже тогда протоогамического письма, кстати, формально самого простого из всех, не более дерзко, чем гипотеза протошумерских надписей верхнего палеолита. Пожалуй, главный аргумент в пользу борейского, а может быть, и более раннего гиперборейского, огама – это, как ни странно, неоднократно находившиеся археологами палеолитические флейты. Ведь игра на флейте предусматривает соотнесение определенного звукоряда с соответствующими отверстиями на флейте и фиксированными положениями пальцев. Замените отверстия зарубками – и получите огам. (Палеолитоведы склоняются к тому, что и музыкальная нотация зарождалась в палеолите, что, скажем, змеевидные зигзаги в мобильном искусстве прибайкальского палеолита, имеющие волнообразный ритм, могли входить в состав оформления музыкальных инструментов; отметим в связи с этим название одного из знаков древнерусской музыкальной нотации – «змейца».)

О существовании огамического письма на Русской равнине с уверенностью писал А.Г. Кузьмин – применительно к древнерусской культуре, к славянским «чертам» и «резам», относя возникновение этого письма к эпохе «широких славяно-кельтских контактов в Центральной Европе в последние века до нашей и первые века нашей эры»[13]. Но, может быть, истоки этой протописьменности следует искать во временах еще более ранних? Конечно, эта мысль выглядит бездоказательно, если только не принимать во внимание высочайший традиционализм гиперборейской протоцивилизации и ее наследников, в том числе в языковом аспекте: если в своей основе ностратическая и борейская лексика почти не менялась на протяжении тысячелетий, то современные результаты, достигнутые сравнительным языкознанием, могут «сработать» при расшифровке и тех памятников, которым 15 тыс. лет, и тех, которые тысячелетий на десять моложе.

Анализ структуры нашей гипотетической надписи с реки Рось показывает, что здесь не набирается достаточного числа различных типов знаков, чтобы сформулировать «полный» ирландский огам. Весь набор огамических знаков – вертикальная линия с черточками влево или вправо и черточки, соединяющие две вертикальных линии (аналог ирландского «друима», пересеченного одной или несколькими чертами), – умещается в схему из 13 знаков, которую мы приводим здесь, соотнося с «древесным» календарем друидов.

Этот календарь считался наследием баснословной древности, уникальной реликвией друидической культуры. Его наиболее архаичная версия – так называемый «BLN-алфавит», – по словам Р. Грейвса, сформировалась между XV и V веками до н. э., в достаточно северном лесном регионе, где, впрочем, преобладали лиственные деревья[14]. Впрочем, Грейвс допускает, что мог существовать и еще более ранний BLN-алфавит с другими названиями знаков. Следуя этой мысли, можно допустить, что собственно реликвией древней мудрости считалась сама последовательность 13 начальных звуков этих названий, «подбиравшихся» под указанную последовательность.

Допущение палеолитической древности нашего «друидического ключа» находит убедительную параллель в бесспорно очень древних исчислениях солнечного года: он состоит из 12 полных лунных месяцев, к которым добавлялись 11 недостающих дней – неполный 13‐й (праздничный, новогодний?) месяц. Подобный календарь известен и этнографии многих народов Севера.

Ну а теперь попробуем, наконец, «озвучить» огамический текст с реки Рось, насколько позволяет это сделать прорисовка памятника. Очевидно, что в набор из 13 звуков не попадают гласные (может быть, для наших реконструкций это и неплохо). Направление чтения получается, скорее всего, справа налево: возможно, это направление задано схематической ладьей (солнечная ладья?), плывущей по водам в нижнем регистре (возможность протошумерского прочтения этих знаков не исключает иные оттенки их смысла – и фигуративные, и символические). С учетом всех возможных погрешностей нашей рискованной акции получаем следующее.

Четырехчастная верхняя надпись:

1) РХ РР ГРНГ ГБВГ ГДГ

2) НГН НГЛВБ БГБ БГВ ВБВ БНГДРВ Г БГЛГ

3) К БГ НБ ГНГБГЛД

4) БВЛ ВЛ ГЛ ЛБ ГБННЛБ БВ ГБСРНГ Б

И 2‐я сверху строка, под 3‐й и 4‐й частями верхней надписи:

Д ВБГЛГ НТ ГЛЛТ ЛДГДНГВГ НГДВ

Добавим гласные (объективно внеся еще один недоказуемый аспект в нашу интерпретацию).

Верхняя надпись:

1) «Руах Рэрэ! Геранга габавега гадэ – га!

2) Нгэне Нгилаваба бэгэба, бэгэва, вабава, бонге дарава, – го бэгэлэга.

3) Ка бэгэ Наба генгабэгэлада.

4) Бавалэ вола гол лубэ габана – на лабэ бава габа-сэренга ба».

2‐я строка:

Да Вабагол – го Нут гулэлата ладигаденга – вега нгид ва».

Перевод, на основе признанных в лингвистике ностратических реконструкций (и с некоторым уклоном в санскрит, язык глубоко сакральный и во многом очень архаичный), будет звучать примерно так:

О дважды светлое Солнце-Дух! Устремившись, чтобы принять Зарю, твори же!

Ныне Благовоззванная преизобилует, приемлет изобилие, приемлет зов, приемлет дар воздыматься, – [та,] кто изобильно лежала.

[Устремляясь] к изобилию, Небо изобилие рождения приводит в лад.

Приемлющее бытие Великое Сердце жаждет, в Держателях благо приемлет бытие, чтобы бодрствованию держания быть.

Разумеется, и в нашем прочтении многие корни слов могут быть истолкованы иначе. Тем не менее текст воспринимается как молитвенное обращение к Духоносному Солнцу – Солнышку-Матушке русского фольклора. Заря, о которой идет речь, вполне может быть первым рассветом после полярной ночи на гиперборейской прародине, во время которой Солнце «изобильно лежит», покоится в глубинах Мировых Вод. Упомянутое здесь «Великое Сердце» может быть священным Полюсом, Центром Мира; его связь с Небом (олицетворенным здесь афразийской богиней Нут) должна быть нерушимой, в этом – один из аспектов всякого ритуала Нового года. «Держателями» могут быть как совершающие ритуал люди, так и божественные хранители Полюса.

Вот только не слишком ли вычурно для «примитивного» палеолита? Наверняка нет; торжественный высокий стиль был знаком и более поздним наследникам гиперборейской протоцивилизации, например айнам Дальнего Востока.

А теперь взгляните еще на один рисунок, воспроизведенный в этой главе. Не правда ли, внешне он напоминает верхнюю надпись из Межирича? Но это уже находка экспедиции «Гиперборея», условно названная «галереей знаков». Эти начертания, вырубленные на стенах скальной галереи на горе Нинчурт, в Русской Лапландии, вызвали немало споров, не завершившихся и поныне.

Тогда, в августе 1997 года, в первых маршрутах на гору Нинчурт, копируя знаки на стенах полуразрушенной скальной галереи, работая в сплошных облаках, опустившихся на горы, промокшие и окоченевшие, мы с Игорем Боевым, открывшим «галерею знаков», не сомневались, что обнаружили древний памятник. Потом уже узнали, что похожую форму имеют геологические «бороздовые пробы». Обнаруженные знаки – это вертикальные, 10–12‐сантиметровой ширины «пропилы» на скалах, иногда с небольшими «отростками» справа и слева. И геологи иногда при разведочных работах вырубают бороздки примерно такой же ширины, но делают это на расстоянии в сотни метров, а эти знаки (кстати, выполненные очень тщательно, с аккуратной «фаской» по контуру) следуют друг за другом с метровым интервалом, и их очень много: десятки борозд на участке в несколько десятков метров. Да и делать «отростки», как у огамических знаков, геологам вроде бы ни к чему.

Вот почему в июле 1998 года мы вновь вернулись на ту же гору Нинчурт над священным темно-бирюзовым Сейдозером, которое теперь не было скрыто за белой влажной пеленой. В группу входили: археолог Александр Прохоров, геодезист и фотограф Игорь Георгиевский, а также Юрий Кантомиров и автор этих строк. В районе «галереи знаков», ведущей на вершинное нагорье, и расположенной поблизости скальной «обсерватории» удалось найти много нового. Но главное – появились свидетельства в пользу глубокой древности найденных знаков: был обнаружен валун, вымытый из склона горы, – окатанная продолговатая глыба длиной около метра, претерпевшая вековые мытарства в бурных потоках талых вод, а скорее всего, и в толще ледника. Одна сторона глыбы осталась почти плоской, и эту плоскость пересекал точно такой же «пропил», как на стенах «обсерватории» и в «галерее знаков»! Причем поверхность внутри «пропила» выглядела не менее древней, чем сам валун. А потом археолог осмотрел «пропилы» в «обсерватории» и уверенно сказал: «Нет, это не геологические пробы, а скорее архитектурно-стилистические элементы, наподобие “слепых окон” в зодчестве Древнего Шумера. Конечно, нужны дальнейшие исследования, раскопки…»

Если простые вертикальные «пропилы» – это архитектурные элементы, то, по законам древнего искусства, они должны были иметь и символическое значение. А «пропилы» с ответвлениями могли, наверное, помимо всего прочего, быть и своего рода буквами.

Давайте прочитаем надпись с горы Нинчурт. В каком направлении? Пожалуй, снизу вверх по «галерее знаков»: по ней могли, например, подниматься на вершину для наблюдений за небом. А направление для чтения знаков на каждом друиме – как у кельтов: слева направо и снизу вверх:

ДЛ ДЛВБ

ТНМНБ

ТЛ ДЛВГ

Но как все-таки быть с гласными? Попробуем использовать достижения лингвистов, которые уже реконструировали сотни корней борейского праязыка, а также то обстоятельство, что эти корни неплохо сохранились в санскрите, в славянских и балтских языках, в языках народов Кавказа – заповедника древних традиций.

Схема «галереи знаков». Прорисовка И. Боева и Е. Лазарева

А теперь слушайте:

ДАЛИ ДЭЛАВАБА

ТАНАМАНАБА

ТУЛЕДЭЛАВЕГА!

«Дэла» – имя верховного божества в вайнахской мифологии Кавказа, где, кстати, знали и символ лабиринта, такой же, как на Русском Севере. «Вабить» – призывать (полузабытое русское слово). «Тана» – на санскрите «потомство» (в русском языке этот корень уцелел в форме «тянуть», то есть продолжать). «Манас» – санскритское слово «ум, дух». Туле, Тула – дошедшее до нас через античную традицию название священного центра Гипербореи. Корень «вег» в санскрите – «стремиться». И наконец, имя той, к кому обращена эта молитва, – облаченная в белые ризы златокудрая Дали, богиня-охотница, владычица зверей и стихий, ведомая ныне лишь Кавказу, но вполне соответствующая, по описаниям сванских легенд, облику Великой оленьей Владычицы северных народов или Морской Царицы, которая являлась русским поморам, зимовавшим на Шпицбергене…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

По выражению канадского поэта Роберта Уильяма Сервиса (1874–1958). Перевод С.Я. Шоргина.

2

Black G.F. Scottish Charms and Amulets // Proceedings of the Society of Antiquaries of Scotland. Vol. 27. Edinburgh, 1893. Р. 462–468.

3

Алексеев С.В. Славянская Европа V–VI вв. М.: Вече, 2008. С. 38.

4

Окорокова Н.Г. «Помяни чудского дедушку, чудскую бабушку…» // Очерки истории Урала. Вып. 3. Духовная культура Урала. Екатеринбург: Банк культурной информации, ИДЛ «Сократ», 1998. С. 46, 52.

5

Мальцев Г.И. «Культ предков» в народной медицине коми-пермяков. http://unicorn.e-nk.ru.

6

См. краткий обобщающий материал по этим открытиям: Федосеева С., Мочанов Ю. Сокровища Диринг-Юряха // Историко-краеведческий атлас Г. Шадриной «Хангалас». Якутск, 2000; сетевая версия: http://www.arcticland.veles.lv/fedoseeva/index.html. Из недавних монографий упомянем: Мочанов Ю.А. Дюктайская бифасиальная традиция палеолита Северной Азии. Якутск, 2007.

7

Об этой теории в ее различных проявлениях, о ее основателях и современных последователях много говорилось в предыдущей книге автора этих строк «Друиды Русского Севера»; к этой теме мы будем еще неоднократно обращаться.

8

См., например, монографию: Березкин Ю.Е. Мифы заселяют Америку: Ареальное распределение фольклорных мотивов и ранние миграции в Новый Свет. М.: ОГИ, 2007.

9

Драчук В.С. Системы знаков Северного Причерноморья. Тамгообразные знаки северопонтийской периферии античного мира первых веков нашей эры. К.: Наук. думка, 1975. Кызласов И.Л. Системы письменностей Евразийских степей. М., Восточная литература, 1994. Трофимов А.А. Древнечувашская руническая письменность: Памятники. Алфавит. Дешифровка. Чебоксары: НИИЯЛИЭ, 1993.

10

Познанский Н. Заговоры; Опыт исследования происхождения и развития заговорных формул. Пг., 1917.

11

Северные просторы, М., 1994, № 5.

12

Кифишин А. Г. Древнее святилище Каменная Могила. Опыт дешифровки протошумерского архива XII–III тысячелетий до н. э. Киiв, 2001.

13