Дети Нибиру. Начало пути

— Я только вчера приехал. Из Питера, к бабушке на лето. — Он кивнул на завод. — Мне сказали, здесь можно найти старые детали для моделирования. Я собираю макеты кораблей.

— Меня Денис зовут.

— Алина.

Постояли в тишине. Ветер шевелил траву, где-то лаяла собака. Всё было обычным, спокойным. Алина вдруг поняла, как ей не хватало этой простоты.

— Ладно, мне пора, — вздохнул Денис. — Если хочешь, можем как-нибудь вместе пробежаться.

— Давай. Завтра в это же время.

— Договорились.

Он ушёл. Алина ещё постояла у ворот, глядя на завод, и улыбнулась. На душе было легко, и впервые за долгое время она почувствовала себя почти обычной девочкой.

На следующий день Денис пришёл. Они бегали вместе, говорили о музыке, о книгах, о городе. Он рассказывал про Питер, про свои макеты, про то, как скучает по Финскому заливу и по Неве. Алина слушала и смеялась — просто, без напряжения.

Через несколько дней она решила показать ему берег с часовней. Они подошли к заросшему участку, Алина указала рукой:

— Вот здесь я часто бываю.

Денис окинул туда взглядом и нахмурился:

— Здесь? Но тут только старые камни и трава. И куча мусора.

Алина замерла. Она видела деревянную часовню с покосившимся крестом, приоткрытую дверь, крыльцо, где сидел Ефим. Для Дениса — и для всех остальных — здесь были лишь руины: груда битого кирпича, заросшая крапивой, и обгоревшие брёвна, вросшие в землю.

— Ты что-то видишь? — полюбопытствовал Денис, заметив её растерянность.

— Нет, ничего. Показалось.

Она отвернулась. Внутри всё перевернулось. Часовня была не физической реальностью, а слоем прошлого, доступным только ей. Только она могла видеть Ефима.

— Пойдём отсюда, — расстроилась, беря его за руку. — Здесь неинтересно.

Побежали дальше, но Алина уже не испытывала лёгкости. Её мир был полон того, чего никто не видел.

Вечером, лёжа в кровати, глядя в потолок, думала о Денисе. Он был хорошим, простым, обычным. И она решила, что не сможет рассказать ему правду — он просто не увидит того, что видит она. Как не увидит Ефима, который стоял у руин и наблюдал за ними, когда они уходили.

Глава 7. Тренировки и тайны

Май выдался тёплым и зелёным. Яблони в палисадниках цвели белым и розовым, воздух был наполнен сладким, терпким ароматом. Алина бегала по утрам в лёгкой куртке, и вместе с природой просыпалось что-то внутри неё — пружинистое чувство, будто она вот-вот шагнёт в новую жизнь.

В школе шумели: выпускные экзамены приближались, даже спокойные одноклассники ходили с озабоченными лицами. На переменах все обсуждали билеты, шпаргалки и страшное слово «аттестат». Учителя напоминали о контрольных, и в воздухе висело напряжение, почти осязаемое.

Алина тоже волновалась, как и все — зубрила билеты, решала уравнения, учила стихи. Но в отличие от остальных у неё была тайна, которая не давала покоя.

После того случая у часовни она стала осторожнее. Больше не водила Дениса к руинам — придумывала другие маршруты для пробежек: через старый парк, вдоль набережной, мимо рыбацких причалов. Денис, кажется, ничего не замечал, но иногда ловил её странный взгляд и спрашивал, всё ли в порядке. Она отмахивалась: «Просто задумалась».

По утрам, когда Денис ещё спал у бабушки, а город только просыпался, Алина бежала к часовне одна. Роса не высохла на траве, солнце золотило шпиль старой церкви. Замечала, как Ловать просыпается вместе с ней, как её голос становится громче, отчётливее.

Ефим ждал у входа, опираясь на палку, и его светлые глаза смотрели на неё с терпеливым одобрением. Не говорил лишних слов — кивал и впускал внутрь, где на алтаре уже горела свеча. Внутри часовни было прохладно, пахло старым деревом и травами, и этот запах успокаивал.

— Сегодня будем учиться управлять силой без напряжения, — предложил он, садясь на скамью. — Ты уже умеешь двигать предметы, но делаешь это рывками, будто дёргаешь верёвку. А надо — как дышать.

Достал из-под скамьи небольшой мешочек с сухими листьями и высыпал их на алтарь. Они были разными — кленовые, дубовые, берёзовые, лёгкие и хрупкие, как будто сохранили дыхание прошлой осени.

— Подними один, — попросил он. — Самый лёгкий.

Алина сосредоточилась, представила, как лист отделяется от остальных, как поднимается в воздух. Она уже умела это делать, и лист послушно взлетел, покачиваясь в утреннем свете.

— Хорошо, — одобрил Ефим. — Теперь два.

Попыталась — один держался, второй упал. Напряглась — оба рухнули.

— Тише, — брякнул Ефим. — Ты не тянешь, ты приглашаешь. Представь, что они сами хотят лететь, а ты позволяешь.

Алина закрыла глаза, выдохнула, расслабилась. Представила, что листья — продолжение её пальцев. Открыла глаза — оба листа плавно поднялись.

— Получилось! — выдохнула она.

— Не останавливайся. Теперь все.

Попыталась поднять все сразу — они столкнулись и упали. Внутри нарастала злость.

— Я не могу!

— Можешь. Пока злишься — закрываешься. Сила любит спокойствие. Попробуй ещё раз, но не пытайся — просто позволь.

Алина снова закрыла глаза, вспомнила течение Ловати. Представила, что её дыхание — это река, что листья — волны, которые она направляет существом. Открыла глаза — все листья оторвались и закружились в свете свечи.

— У тебя получается, — заметил Ефим. — Теперь удержи как можно дольше.

Держала минуту, две, три. Сила текла через неё, становясь частью движения. Потом усталость навалилась, листья мягко опустились на алтарь.

— Ты научилась главному — не бороться. Запомни это чувство.

Алина сидела, переводя дыхание, внутри теплился знакомый свет. Улыбнулась — впервые за день по-настоящему.

— Ефим, — произнесла она, — у меня через два дня экзамен по математике. Мне кажется, я не успеваю.

— Ты успеешь, — спокойно высказал он. — Ты всегда успеваешь. Не переживай. Твоя сила — не только в даре, но и в том, что ты умеешь слушать себя. Ты знаешь ответы. Ты должна им доверять.

Алина задумалась. Она действительно знала ответы — когда не паниковала. Но страх порой мешал ей думать.

— Как я могу использовать свой дар, чтобы помочь себе? — поинтересовалась она.

— Ты уже используешь, — поведал Ефим. — Когда ты сидишь на уроке и слушаешь учителя, то воспринимаешь его мысли. Понимаешь, что ему нужно, чтобы ты запомнила. Ты уже внутри процесса. Позволь себе быть там.

Алина кивнула. Почувствовала, как напряжение уходит. Знала, что справится.

После тренировки она пошла в школу. Утро было тёплым, и воздух пах цветущими яблонями. Шла по мосту, слыша, как Ловать шепчет ей что-то успокаивающее. Но когда вошла в школьный коридор, нахлынуло привычное — множество мыслей, переплетённых в единый гул.

Старалась не слушать, отгораживалась, как учил Ефим. Иногда получалось, иногда нет. Но сегодня заметила кое-что странное: среди чужих мыслей уловила знакомый голос. Ирка. Стояла в конце коридора и разговаривала с кем-то, но Алина слышала не только её слова — слышала её мысли.

«…И какая она странная в последнее время. Но я не хочу её давить. Может, у неё что-то случилось? Надо только быть рядом…»

Алина замерла. Ирка думала о ней. И не думала, а переживала, хотела помочь, но боялась спросить. Алина ощутила, как к горлу подступает ком. Ирка была единственной, кто не требовал от неё объяснений, кто безусловно был рядом. Алина пряталась от неё за улыбками и отговорками.

Подошла к Ирке и обняла её.

— Ты чего? — удивилась Ирка. — С утра такая тёплая?

— Просто хорошее настроение, — улыбнулась Алина, и это было почти правдой.

— А ты готовилась к контрольной по математике? — спросила Ирка. — Я, если честно, паникую. Эти уравнения меня доконают.

— Я тоже переживаю, — призналась Алина. — Но думаю, всё будет хорошо.

— Ты такая спокойная, — снова удивилась Ирка. — Я бы на твоём месте уже съела пачку валерьянки.

Алина улыбнулась. Не могла сказать подруге, что её спокойствие — это не банальный характер. Это дар. Это умение слышать тишину.

На большой перемене Алина стояла у окна и устремляла взор на школьный двор. Заметила Дениса — он сидел на скамейке под старой цветущей яблоней и листал какую-то книгу. Его мысли доносились до неё обрывками:

«…Надо бы пригласить её в кино… Но вдруг она откажется? И вообще она какая-то странная… но мне нравится. Загадочная»

Алина покраснела. Отвернулась, но в груди разлилось тепло. Денис думал о ней. Хотел пригласить её. Сама не знала, почему ей было так приятно это слышать, но внутри всё трепетало.

Отошла от окна и пошла по коридору, стараясь не смотреть в его сторону. Но на повороте она столкнулась с ним — буквально нос к носу.

— Ой, — испугалась она, отшатнувшись. — Извини.

— Ничего, — улыбнулся Денис. — А я как раз тебя искал.

— Меня?

— Ну да. Слушай, я тут подумал… Может, сходим в кино в субботу? Ты же говорила, что любишь исторические фильмы. Как раз новый привезли.

Алина почувствовала, как её лицо заливается краской. Слышала его мысли минуту назад, знала, что он собирался это сказать, но всё равно растерялась.

— Да, — произнесла, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Конечно. С удовольствием.

— Отлично, — улыбнулся он. — Тогда созвонимся.

Он ушёл, а Алина осталась стоять посреди коридора, ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Улыбнулась и подумала: «Иногда слышать чужие мысли — не так уж и плохо».

Вечером вернулась домой уставшая, но довольная. Дед уже сидел на крыльце с кружкой чая и пирожками.

— Ну что, внучка, — ухмыльнулся он, — опять бегала?

— Бегала, — ответила, садясь рядом.

— Ты в последнее время какая-то задумчивая, — заметил он. — Всё в порядке?

Алина хотела сказать, что да, но замялась. Смотрела на его морщинистое лицо, на руки, которые столько лет держали тяжёлую работу, и чувствовала, как сильно он ей дорог.

— Дедушка, — прошептала она, — а ты веришь, что бывают вещи, которые нельзя объяснить?

Он усмехнулся.

— Я старый, внучка. Я много чего видел. В жизни есть вещи, которые словами не передать. Но это не значит, что их нет.

Взглянула на него, и внутри разлилось тепло. Хотела рассказать ему всё, но слова застряли в горле. Не сейчас. Боялась, что он не поймёт, испугается. Но предчувствовала — когда-нибудь она скажет ему.

— Ты не худей, — обронил он, пододвигая ей тарелку. — Я тебя и так худую взял.

Алина улыбнулась и взяла пирожок.

Ночью, лёжа в кровати, рассматривала потолок и думала о том, как изменилась её жизнь за последние недели. Дар, который сначала пугал, теперь становился частью её. Училась им управлять, но также училась жить с ним. Поняла, что не должна прятаться от себя, от других, от мира. Должна принимать то, что дано, и использовать это во благо.

Алина закрыла глаза и услышала, как Ловать шепчет за окном — тихо, успокаивающе, как мать, которая убаюкивает дитя.

«Завтра будет новый день, — подумала она. — И я готова».

Глава 8. Новые лица

Однажды утром Алина пришла к часовне, как обычно — до школы, чтобы позаниматься с Ефимом. Выбежала из дома, перебежала мост, свернула к заросшему берегу. В голове крутились мысли о том, что сегодня последний экзамен — русский язык, сочинение. Готовилась всю неделю, но всё равно волновалась.

Шагнула на поляну перед руинами и замерла.

Там стояли трое незнакомцев.

Парень её возраста с чёрными волосами и внимательными глазами сидел на обломке стены. Девушка в длинном плаще с серебряной брошью на вороте стояла чуть поодаль, глядя на воду. Пожилая женщина с седой косой, опирающаяся на посох, медленно обходила руины, словно что-то искала.

Алина похолодела. Сделала шаг назад, готовая в любой момент переместиться, но пожилая женщина вдруг остановилась, повернулась к ней и улыбнулась — тепло, без угрозы.

— Не бойся, — промолвила она. — Мы не враги. Мы пришли по зову реки.

Алина недоумённо моргнула. Посмотрела туда, где обычно стоял Ефим, — и увидела его. Он сидел на старом пне у алтаря и спокойно глядел на неё.

— Ефим? — прошептала. — Это ваши гости?

Старик кивнул:

— Они такие же, как ты. Я звал их через Ловать, но не говорил тебе — хотел, чтобы это было сюрпризом. Давно пора тебе встретиться с теми, кто понимает.

Алина перевела взгляд на незнакомцев. Они смотрели на неё с любопытством и теплом.

— Ты Алина? — спросила девушка. — Меня зовут Варя.

Парень спрыгнул с обломка и подошёл ближе:

— Я Артём. А это Ольга Петровна.

Пожилая женщина подошла к Алине и взяла её за руку.

— Мы чуяли твой дар уже несколько недель, — сказала она. — Когда ты перемещаешься, Ловать начинает говорить громче. Мы услышали её зов и пришли.

Алина растерянно моргнула:

— Но… Как это возможно? Вы знали Ефима?

— Ефим? Ты общаешься с ним? — удивилась Ольга Петровна.

Алина утвердительно кивнула. Ольга Петровна мягко улыбнулась:

— Ефим — часть Ловати теперь. Мы не слышим его голоса, как ты, но ощущаем, что он здесь, и он наблюдает за тобой. Думаю, он хочет, чтобы мы помогли тебе.

Алина перевела взгляд на Ефима. Старик стоял у входа и молча кивал, подтверждая слова Ольги Петровны.

— Вы тоже… — начала она.

— Да, — перебил её Артём, улыбнувшись. — Мы тоже умеем то, чего не умеют другие. Но каждый по-своему. Варя чувствует чужие эмоции на расстоянии. Я могу останавливать движущиеся предметы. А Ольга Петровна видит прошлое, как и ты.

Алина перевела взгляд с одного лица на другое — и вдруг поняла, что перед ней не чужие.

Снова посмотрела на Ефима. Тот улыбнулся и кивнул, будто говорил: «Всё правильно, девочка. Они — твои».

Перевела дыхание и повернулась к новым знакомым:

— Я рада, что вы пришли. Очень рада.

Варя улыбнулась и взяла её за руку:

— Мы тоже рады, что нашли тебя.

Проболтали почти час. Алина узнала, что Варя приехала из Великих Лук, Артём — из Новгорода, а Ольга Петровна жила в Холме когда-то давно, ещё до войны. Каждый из них пришёл к своему дару по-разному, но всех объединяла сила, способная притягивать друг друга.

— Река — это не просто вода, — пояснила Ольга Петровна. — Это память. И она связывает нас.

В груди разлилось удивительное тепло — она не одна.

Артём рассказывал о том, как впервые осознал свой дар:

— Я был в спортзале, играл в баскетбол. Мяч летел мне в голову, и я вдруг — не думая — случайно остановил его. В воздухе. Он завис в сантиметре от моего носа. Все думали, что это фокус. А я сам не понял, что случилось.

Варя улыбнулась:

— А я почуяла, что моя подруга врёт. Посмотрела на неё и поняла — она говорит не то, что думает. Сначала я думала, что это интуиция. Но потом поняла: я слышу не слова, а чувства.

Ольга Петровна слушала их и кивала:

— Все мы воспринимаем время и пространство иначе, чем другие. Мы — проводники.

Алина разглядывала реку, которая текла за их спинами, и вдруг почувствовала, как Ловать мягко пульсирует в такт её сердцу.

— А вы… вы тоже видите часовню? — поинтересовалась она.

Ольга Петровна покачала головой:

— Нет. Только ты. Ефим выбрал тебя, потому что ты особенная. Ты не только видишь прошлое — ты можешь в нём жить. Это редкий дар.

Артём хотел что-то добавить, но Алина вдруг взглянула на часы и ахнула.

— Я опаздываю! — воскликнула. — У меня через пятнадцать минут экзамен! Последний выпускной!

Вскочила, готовая бежать, но осознала, что не успеет — даже если побежит со всех ног, до школы было почти три километра, а мост мог занять ещё десять минут.

— Бесполезно, — выдохнула. — Я не успею.

Ефим, сидящий на пне, усмехнулся:

— А ты попробуй шагнуть. Ты же умеешь.

Алина замерла. Посмотрела на реку, на мост вдалеке, на школу, которая виднелась за крышами. Никогда не перемещалась на такое расстояние осознанно — только случайно, во сне или в моменты сильного волнения.

— Я не знаю, смогу ли, — засомневалась она.

— Сможешь, — твёрдо произнесла Ольга Петровна. — Ты сильнее, чем думаешь. Закрой глаза. Представь школу. Представь, что ты уже там.

Варя взяла её за руку:

— Мы с тобой. Мысленно. Чувствуй нас.

Артём кивнул:

— Давай, Алина. Ты справишься.

Закрыла глаза. В голове всё смешалось — страх опоздать, волнение перед экзаменом, мысли о новых друзьях. Но где-то глубоко внутри загорелось знакомое мерцание. Представила школьный двор, знакомые двери, класс, в котором уже сидят одноклассники. Представила запах мела и старых парт. И шагнула.