Северин Гранин

Он посмотрел на свою правую руку. Кровь Объекта 2 медленно стекала по рукояти ножа, капая на линолеум. Он нажал на фиксатор, и клинок с тихим щелчком ушел в рукоять. Он достал из кармана чистый, сложенный вчетверо носовой платок и методично, без единого лишнего движения, вытер сталь. Платок стал багровым. Северин аккуратно сложил его и убрал в отдельный карман.

Затем он подошел к своему столику. Яблоко все еще лежало там, идеально очищенное, но теперь его белая мякоть начала быстро окисляться, покрываясь ржавым налетом. Рядом лежала тонкая, красивая спираль красной кожуры.

Северин сел. Он взял яблоко. Отломил кусочек и положил в рот.

Вкус был кислым, терпким, с едва уловимой нотой железа.

Он посмотрел в разбитое окно. Сквозь трещину в стекле в вагон проникал ледяной, колючий ветер тайги. Снег залетал внутрь, таял на его рукаве, превращаясь в воду.

В этот момент, глядя на бесконечную, черную пустоту за окном, он почувствовал то самое. Не гордость за выживание. Не жалость к убитым. Не страх перед тем, что приедет полиция.

Он почувствовал абсолютное, тотальное равнодушие вселенной.

Там, за стеклом, не было ни добра, ни зла. Не было справедливости. Был только холод, ветер и энтропия, которая медленно перемалывала все сущее в пыль. Эти трое пришли убивать. Он убил их. Это не было победой света над тьмой. Это была просто физика. Столкновение масс, ускорений и воли.

И в этом осознании он нашел свой покой. Ему не нужно было быть святым. Ему не нужно было спасать мир. Мир не нуждался в спасении — он нуждался в порядке. В локальном, хрупком порядке, который он мог поддерживать здесь и сейчас, на этом пятачке пространства, пока ветер не стер и его.

Северин откусил еще кусочек яблока. Жевал медленно, чувствуя, как сок обжигает язык.

Он достал часы. Стрелки показывали 03:14. Поезд продолжал свой путь сквозь ночь, увозя его дальше, в холодное, безразличное утро.