Султан. Ты будешь моей

Элен Блио

Султан. Ты будешь моей

- Кто ты такая, чёрт возьми? Откуда взялась? – его голос глухой, такой…раздражающе приятный, царапающий. От его голоса у меня внутри словно что-то взрывается и жар, лава течёт по телу.

- Где ты живёшь?

Незнакомец ворвался в мою жизнь, разом перевернув всё. Племянник моего приёмного отца, у которого, к тому же есть невеста.

- Златовласка, красивая такая, моей будешь, только моей, слышишь!

Но я не могу стать его, я ничьей не могу стать. Моя жизнь разрушена. Я не хочу быть для него игрушкой и не могу быть его женщиной.

- Я не стану вашей, Султан. Никогда. Этого не будет никогда.

Но как оказалось, моё никогда для него ничего не значит…

Глава 1

Я его почувствовала.

У меня как будто волосы на холке поднялись дыбом. Знаете, как у волчицы.

Стою, протягиваю руку к ветке абрикоса, и понимаю, что за мной следят.

Мужчина следит.

Страшно.

Всё внутри сжимается.

Это наш сад. Вернее, сад Мурадовых. Но я уже считаю его своим. Как и их дом.

Сад – частная собственность, здесь не должно быть чужих.

Но я его чувствую. Чужака.

Я знаю, что Ахмад сейчас на работе. Белла и Карима в доме. Дом отсюда далеко, даже если я буду кричать они могут не услышать, тем более Карима постоянно слушает радио и громко. Телефона у меня с собой нет – зачем он мне тут, в саду? Я пришла собирать абрикосы к столу, вечером в доме гости, родня приедет.

Рустама тоже нет. Он говорил, что поедет на форелевую ферму.

Мне так страшно. Ужас сковывает всё тело. По спине течёт холодный пот.

Хочется кричать, хотя я даже никого еще не увидела!

И память подкидывает ужасные кадры из прошлого. То, что я не хочу вспоминать. Не могу вспоминать.

Слышу, как тот, кто стоит за мной делает шаг, еще один.

Тихо, почти бесшумно.

У меня в руках пластиковый таз с абрикосами, если я брошу в него это таз, то смогу выиграть несколько секунд и побежать.

К дому, к дороге, туда, где меня услышат и придут на помощь.

- Мне кажется само Солнце спустилось в сад. А это сияют твои золотые волосы. Я ослеп от этой красоты. – голос низкий, густой. Взрослый. Приятный. Но я улавливаю иронию.

Внутренняя вибрация усиливается.

Мне страшно.

Страшно.

Если он набросится на меня я не смогу убежать, не смогу сопротивляться. Мужчины сильнее, а еще, они точно знают куда бить, куда давить, как причинять боль.

- Покажись, красавица, не бойся, я тебя не обижу.

Так я и поверила.

Они все говорят, что не обидят, их не стоит бояться, а потом превращаются в зверей…

Если я просто пойду вперед? Он пойдёт за мной?

А если я побегу?

Зачем я распустила волосы! Я ведь уже привыкла носить этот проклятый платок! Почему я его сняла? Просто стало душно в нём, захотелось свободы. Нет, меня никто не заставляет его носить, я сама так решила.

Я сама выбрала – прятать свои волосы, свою красоту.

Я была уверена, что в саду я одна!

Это частный сад! Сюда нельзя чужакам.

- Не бойся, маленькая, я просто хочу посмотреть, что за красоту прячет тут Ахмад.

Он сказал Ахмад?

Он знает Ахмада?

Сердце колотится как ненормальное. Дышу быстро-быстро, как загнанная птица со сломанным крылом.

Снова шорох шагов, он ближе, совсем близко.

Дикий, животный ужас охватывает меня. Я бросаю таз и бегу, бегу не разбирая дороги, ветки хлещут меня по лицу, по плечам, рукам, мне не больно, я думаю только о том, как бы поскорее добраться до дома или до дороги. Там есть люди. Должны быть. Меня услышат.

- Стой, глупенькая, да стой ты, я ничего тебе не сделаю.

Сама не замечаю, как начинаю плакать, слезы катятся, горло сжимается, я не замечаю корень, торчащий из-под земли, спотыкаюсь и лечу вниз, но не падаю.

Не падаю, потому что меня подхватывают сильные руки.

Подхватывают, и прижимают к телу.

А я начинаю вырываться, лупить его изо всех сил ладонями. Молча. Потому что крик отнимает много сил, это я уже знаю.

- Тише, да тише ты, кошка дикая, успокойся, я тебя не трону!

Он поворачивает меня к себе резко, встряхивает прижимая, захватывая мои запястья, и я смотрю прямо на него, в его глаза.

Черные, страстные, глаза, в которых горит огонь.

Он замирает.

Смотрит на меня.

Вижу, как сбивается его дыхание.

Ноздри раздуваются.

Он прищуривается едва заметно.

Кажется, я даже слышу стук его сердца. Неровный. Дикий. Как у необъезженного скакуна, которого пытаются взять под седло.

- Кто ты?

Молчу… подбородок дрожит. Из глаз катятся слёзы.

Я пытаюсь ответить и не могу.

Так со мной уже было.

Первый раз, когда я узнала о гибели родителей. Жуткой. Нелепой.

Отец всегда отлично водил машину! Он просто не мог не справиться с управлением! Но нам сказали – это его вина. Хорошо еще, что больше никто не пострадал. Как никто? А мама? А мы? Это было неважно.

Я онемела тогда. Просто онемела.

Заговорила только когда поняла, что сестра умирает от страха и ей нужна поддержка.

Второй раз… Второй раз в детдоме.

И тогда я тоже начала говорить из-за сестры.

- Тише… успокойся, маленькая, я не трону. Что ты… я… я не обижаю детей. И девушек. Таких… красивых… Откуда ты здесь взялась такая?

Он говорит, что не тронет, но я чувствую, как его большой палец гладит меня по щеке, по губам…

- Откуда ты? Почему ты молчишь? Ты… ты немая, да? Как Русалочка?

Он не улыбается, не смеётся, и ирония ушла из его голоса.

Я чувствую жар его тела. Сильного, крепкого. Такого… мужского.

И запах его тела я тоже чувствую.

Голова кружится.

Мне страшно, но вместе с тем…почему-то мне тепло, уютно в его руках. А так не должно быть! Не должно!

Он… он мужчина.

Он… враг.

Слишком большой. Слишком взрослый. Слишком… слишком красивый.

Думаю так, и чувствую, как стыд опаляет щеки. Я не должна.

Дергаю плечом.

Как дать ему понять, чтобы он отпустил?

Мы с ним почти лежим на земле. Вернее, он сидит на корточках, я у него на руках.

Так нельзя.

Если кто-то увидит.

Кто? Злата? Тут никого нет.

И если этот красавец вздумает что-то сделать – кто его остановит?

Но почему-то мне кажется, что он не сделает.

Ничего такого не сделает.

Чувствую, как меня тянет наверх. Он встаёт, поднимая меня. Держит на руках, а я снова задыхаюсь от страха.

- Кто ты такая, чёрт возьми? Откуда взялась? – его голос глухой, такой…раздражающе приятный, царапающий. От его голоса у меня внутри словно что-то взрывается и жар, лава течёт по телу.

- Где ты живёшь?

Сглатываю, бросая быстрый взгляд в сторону дома Ахмада, надеясь, что незнакомец не заметит. Но он замечает.

- Ты из дома Мурадовых? Ты работаешь на них?

Качаю головой еле-еле, просто больше не могу.

- Не работаешь? Родственница? Белла сказала, что у неё теперь две приёмных дочери, девочки, ты с ними, да? Няня?

Няня?

Не знаю. Пусть… пусть думает, что я няня? Может, так лучше?

Киваю.

- Няня? Немая? Как любопытно. Ну, что ж… няня, пойдём, соберём твои абрикосы и в дом, я помогу.

Он ставит меня на землю, отпускает и я тут же отпрыгиваю в сторону, опять чуть не свалившись, и снова он меня поддерживает.

Не смеётся, не улыбается. Смотрит так серьёзно.

Почему-то мне кажется, что он горит внутри.

Что-то с ним происходит. Что-то… опасное.

- Дикарка такая… Златовласка… Солнце… Не бойся. Я не трону. Пойдём. Помогу и провожу.

Не знаю, почему я его слушаю.

Он отпускает. Поворачивается и идёт в туда, в сторону абрикосового дерева, где я бросила таз с собранными плодами. Слышу, как он что-то бормочет про себя. Но не разбираю что. Понимаю только, что он говорит на своём языке.

На их языке.

Да, я его учу, мне много помогает Белла, да и Рустик тоже, Ахмад. Даже старая ведьма Карима. У меня способности к языкам, я хорошо знаю английский, и буду учиться на педагога. Но вот этот язык даётся тяжеловато.

Это Аська уже вовсю болтает.

А я почему-то торможу.

Мужчина останавливается.

Наклоняется, собирает упавшие абрикосы, поднимает таз.

- Этого хватит, или ты должна собрать еще?

Смотрю на него едва дыша.

Еще не оправилась от страха.

- Нужно еще?

Качаю головой.

- Хорошо. Пойдём?

Киваю.

Иду следом. Вижу, что он следит за мной краем глаза. Тормозит, так, чтобы я оказалась рядом. Но я тоже торможу. Не хочу рядом.

Останавливается.

- Неужели я такой страшный? Или я похож на… на маньяка?

Он говорит это серьёзно. И смотрит серьёзно.

И я тоже не улыбаюсь.

- Прости, я правда не думал, что ты испугаешься. Не представлял, что способен так напугать девушку, довести её до такого состояния. Я не дурной человек. Я порядочный. Я племянник Ахмада.

Племянник?

Значит… Значит это он тот Султан, которого все так ждали? Тот, для кого накрывают стол, для кого я собирала абрикосы?

Султан, который должен приехать со своей невестой…

Глава 2

Это наваждение.

Грёбанное наваждение.

От которого кружится голова, всё сводит внутри, и в паху так тяжело, всё наливается, тянет, до боли, желание накрывает словно огненная туча пепла.

Я даже лица её еще толком не вижу, а уже понимаю, что передо мной девушка необыкновенной, мистический красоты. Она завораживает.

Стою поодаль, прячусь в тени абрикосового дерева. Наслаждаюсь.

Вижу только нежный профиль. Тонкий стан. Высокая грудь, талия, бедра.

И эти золотые волосы.

Кто она?

Новая работница дяди Ахмада? Он говорил, что собирается кого-то брать, как всегда на лето.

Где он откопал это чудо?

Понимаю, что девушка меня заметила, по тому, как напрягаются её плечики и спина.

Дрожит.

А у меня как у хищника верхняя губа дергается, обнажая зубы.

Добыча…

Моя…

Без платка. Золотоволосая блондинка. Она явно не из наших.

Понимаю, что мысли мои грязные и гадкие, но такова жизнь.

Своих женщин трогать нельзя.

Чужих – можно.

За своих женщин вступятся кланы, горцы суровые, нравы у нас до сих пор строгие и это правильно. Хотя уж мне ли не знать сколько тут греха вокруг?

Сколько женатых мужчин ищут утех вне дома.

Сколько замужних дам, прикрываясь платками, ханжеством, целомудрием умудряется гулять направо и налево. Да-да, увы…

Но тем не менее, девушек своих, невинных, чистых, трогать нельзя.

Особенно здесь, в спокойных пригородах – почти сёлах. Или в горных аулах.

Всё, что связано с добрачными связами – страшный грех. Харам.

В городах тоже чуть проще.

Правда, справедливости ради скажу, что не все истории, связанные с тем, что девочки сохраняют целочку, но при этом вовсю используют другие варианты – правда. Это есть, да. Случается. Но не в таких раздутых разного рода жёлтой прессой масштабах.

И всё-таки наши, местные девочки – табу. В большей степени табу.

Своих нельзя.

Чужих…

За чужих вступиться некому.

У чужих нет связей и кланов.

И нет таких строгих правил.

Им никто не будет угрожать тем, что отправят к родственникам в далёкий горный аул и они будут там всю жизнь батрачить на дальних родственников. Им никто не угрожает тем, что их сделают бесправными рабынями где-то в забытом богом селе, без права на амнистию. Без права на брак и любовь.

Им никто не будет угрожать свадьбой со старым, похотливым козлом, для которого не чистая молодая жена будет хуже невольницы.

Их никто не закидает камнями.

Чужие девушки доступны.

Как бы мерзко это ни звучало.

А эта… эта золотоволосая красавицы чужая.

Она чужая тут.

Я это знаю.

Вижу.

И от этого знания у меня всё каменеет. Бугром встаёт, вызывая дискомфорт.

Делаю шаг. Другой.

Она замирает. Не двигается. Не поворачивается. Хотя прекрасно знает, что я за спиной.

Что это? Игра?

Заговариваю с ней, отвешивая комплименты. Голос мой звучит глухо.

Я в предвкушении.

Она хороша.

Хороша!

На расстоянии чувствую её аромат. Нежный, девичий.

Даже если она еще невинна, не думаю, что это надолго.

Султану Мурадову еще никто не отказывал.

Я умею убеждать.

И любить умею. Вернее, ублажать. Ласкать. Доставлять удовольствие. Доводить до предела. До экстаза. Мне нравится, когда девочка со мной кончает, получает удовольствие. Я ловлю кайф от женского оргазма. Меня не вставляет, когда со мной партнёрша сдержанная, скованная, зажатая. Та, которая не умеет наслаждаться хорошим, страстным сексом. Но я всегда готов учить, поэтому, у меня не бывает неудач.

Эта будет горячей.

Я чувствую.

Она уже сейчас как норовистая лошадка, неспокойна, словно копытцем бьёт. Готовится улизнуть от меня. Поиграть в догонялки.

Чего я не ожидаю, так это того, что девчонка реально бросится бежать, не разбирая дороги.

А потом будет смотреть на меня так, словно я исчадие ада, чудовище, сам дьявол, готовый надругаться над ней средь бела дня в саду моего родственника.

И я буду на неё смотреть.

Замерев.

Чувствуя, как сердце то тормозит, то несётся вскачь.

Я видел много красивых женщин. Очень красивых.

И девушек красивых я видел тоже.

И я не могу понять, что со мной.

Но когда я гляжу на неё, мне хочется… мне хочется упасть перед ней на колени и покорно требовать разрешения просто быть рядом. Сидеть у её ног. Смотреть на её прекрасное лицо. Дышать одним с ней воздухом.

Быть её рабом.

Я уже её раб.

Эта мысль пронзает меня неотвратимо.

Она молчит. Ничего не говорит и это меня пугает.

Немая?

Неужели?

И… чёрт, какая разница. Даже если немая. Возможно, ей нужна помощь, и я смогу помочь. Деньги у меня есть, много. Всё для неё сделаю.

Мелькает мысль – не дурочка ли она? Ну, бывает же. Такая красивая, но, увы… Но эту мысль я отметаю. Нет. Просто нет и всё.

Поднимаюсь сам, поднимаю её.

Говорю с ней, зная уже, что не ответит.

Просто слежу за её лицом, за тем, меняется ли выражение. Вижу, как мысли одна за другой пробегают в её голове.

Боится меня, маленькая.

А я…

Я хочу обладать этой красотой.

Присвоить. Забрать. Спрятать подальше.

Оставить только для себя.

Так и будет.

Когда она поддастся мне.

Я не отпущу.

Сказал – не обижу, и не обижу. Моей будет. Рядом со мной. Рядом ей будет хорошо. Никаких забот не узнает.

Её делом будет – любить меня и ублажать. Быть для меня красивой и страстной.

Уверен, это у малышки получится.

Она из дома дяди, мы направляемся туда.

Помогаю ей собрать несчастные, рассыпавшиеся абрикосы. Сам за неё всё собираю.

Вижу, что страх её так и не прошёл.

Что же с ней такое?

Неужели её уже кто-то успел… испугать?

Или…

Нет, о таком не думаю. Тут она под защитой Ахмада, если только старый лис сам её не… Но нет, Ахмад любит жену. Искренне любит. Дорожит ей. Он верный кавказский муж. Таких у нас тоже достаточно.

Мужей.

Чертыхаюсь внутренне, вспоминая, зачем я тут, зачем приехал.

Невеста.

Я привёз к дяде свою невесту, чтобы познакомиться и пригласить на свадьбу.

Только вот… что теперь делать?

Как объяснить этому белокурому ангелу, что я почти женат, но это ничего не изменит? Как я вообще смогу что-то объяснить ей, если она боится меня как прокажённого?

Мы идём к дому, мне хочется, чтобы мы шли рядом, но девушка всё время отстаёт, старается держаться поодаль.

Это дико бесит. И я еле сдерживаюсь. Неужели я такой страшный? Вроде не урод, не маньяк. Она этого напугалась?

Пытаюсь объяснить, что всё не так.

- Прости, я правда не думал, что ты испугаешься. Не представлял, что способен так напугать девушку, довести её до такого состояния. Я не дурной человек. Я порядочный. Я племянник Ахмада.

Она бросает на меня быстрый взгляд. Удивлённый.

Рот приоткрывает, словно что-то сказать хочет, но молчит.

Голову опускает.

- Меня зовут Султан.

Подходим к дому, из которого тут же выскакивает тётя Белла и бабушка Карима. Тётя радостная, улыбается, что-то щебечет, обнимает, треплет по щеке. От бабушки тоже получаю скупую улыбку и объятия. Но почти сразу Карима видит мою златовласку, лицо её меняется, слышу, как она что-то шипит про себя.

- Султанчик, ты встретил нашу Злату? Уже познакомились?

Злата! Как это имя ей подходит! Золотая девочка… моя… будет моей.

- Познакомились, правда, она имя своё не назвала. Я её немного напугал.

- Злата, что ты, девочка? Это наш Султан! Он у нас хороший, самый лучший. Самый любимый внук бабушки Каримы, да?

Тетя Белла смотрит на бабушку, а та сверлит глазами девушку и говорит сквозь зубы.

- Нужно носить платок. Сколько раз говорить. И не таскаться одной, если не хочешь…

- Мама, ну, зачем вы опять? Злата была в нашем саду, туда никто не заходит. Можно и без платка. Что ты молчишь, дочка? Всё хорошо?

Златовласка кивает и быстро убегает в дом, Белла смотрит с беспокойством ей вслед, потом на меня.

- Ну вот… Что у вас там случилось, Султан?

- Ничего, сам не знаю. Я просто подошёл, неожиданно.

- Надеюсь, ничего такого ты ей не сказал? Знаю я вас, горцев, у вас одно на уме!

- Тётя!

- Что, тётя? Угадала, да? Ох, Султан! Если бы я знала, что ты раньше приедешь, да еще в сад пойдешь, ни за что бы Златку туда не отпустила. Бедная девочка. Ей и так тут досталось.

- А я говорила, - скрипит грубо бабуля, - говорила, что не стоило Ахмаду привозить сюда девчонку! Маленькую ещё куда ни шло, а эту…

Я стою растерянный, не совсем понимая, в чём беда, что случилось.

- Тётя, что за проблема? Я извинюсь, я ничего такого не сделал, правда. Сказал красивой девушке комплимент и всё. Что не так? И кто она вообще такая?

- Кто такая? А ты не понял? Это Злата, теперь она дочь Ахмада, наша дочь. Твоя сестра.

Дочь Ахмата?

Потрясённо смотрю в глубь дома, туда, куда убежала моя золотоволосая красавица, которая теперь для меня – табу…

Глава 3

Прячусь в своей комнате. Лежу на кровати подушку к груди прижимая. Сердце колотится как бешенное.

Не знаю, что такое со мной.

Глаза закрыть не могу. Закрываю и вижу его лицо.

Красивое лицо. Он уверенный, спокойный, вальяжный. Хозяин жизни.

И я ведь знаю, о чём он подумал, увидев меня.

И о чём думал потом.

Почему они все всегда думают только об этом?

Как же это мерзко!

Они все тут такие! Зачем я только согласилась на этот переезд! Думала, так будет лучше для сестры. А о себе… о себе забыла.

И что мне делать?

Утыкаюсь лицом в подушку, вспоминая первый день, как мы сюда приехали…

***

- Зачем ты их притащил, Ахмад?

Первое, что я услышала в этом доме.

От чего хотелось закрыться, спрятаться.

Мне вообще хотелось прятаться от всего в последнее время. Забиться в угол, и не высовываться, чтобы никто не видел меня. И чтобы я никого не видела.

Но я не могла.

Со мной была Ася, моя младшая сестра. Я должна была быть сильной и держаться ради неё.

Поэтому…

Поэтому я не опустила голову. Наоборот. Задрала подбородок и посмотрела прямо в глаза этой злобной старухе.

Хотела открыть рот, чтобы ответить на её замечание, но меня уже обнимали теплые, добрые руки.

- Какая красавица! Проходи в дом дочка. Проходите, мои милые, дорогие, деточки мои…

Я сразу поняла, что руки тёплые и добрые. Это сразу чувствуешь. Особенно после… После детдома. Когда добрых рук вокруг не так много. То есть руки есть. Руки, о которых не хочется говорить и вспоминать.

Зря я это сделала, сразу замутило.

Сглотнула, стараясь дышать. Видела, что старуха всё так же прожигает взглядом. Чувствовала дрожь Аси, знала, что сестра боится, мне нужно быть сильной. Нужно. Нужно!

И вот эта полная, тёплая женщина рядом.

Посмотрела в её лицо – увидела там искреннюю радость. И нежность. Хоть и слёзы на глазах.

- Ох, шайтан! Что за напасть! Что за…

- Мама! Замолчите. Я привёз их, и они будут жить с нами. И теперь это мои дочери, ясно? Я оформлю все документы официально. И Злата, и Ася будут моими.

- Шайтан! Я думала, ты умный, Ахмад! Самый умный мой сын, и что?

- Мама! Их отец спас мне жизнь! Это самое малое, что я могу сделать! Белла, покажи девочкам дом, их комнаты.

- Комнаты? – тихо спросила Ася и прижалась ко мне. – Я хочу с тобой. Хочу вместе.

- Если можно… мы бы хотели в одной комнате жить.

- В одной?

Ахмад, мужчина, который привёз нас сюда, который так круто изменил нашу жизнь нахмурился.

- Почему в одной? Вы… вы разные. Ты совсем уже взрослая, почти невеста, а твоя сестра ребёнок.

Я была в ужасе услышав это.

Невеста… Почему это словно так больно режет сердце? Они же… они же не собираются тут меня выдать замуж?

Нет, я на такое не подписывалась и вообще…Мне не нужно ничего. И документы на меня оформлять не нужно, мне через неделю восемнадцать, я взрослая!

Мне хотелось кричать об этом. Кричать!

Сестра – да, Асе двенадцать, в её возрасте многие девочки в детдоме уже выглядели совсем большими, и вели себя соответственно. Но моя Аська малышка, она и роста небольшого, ей не дашь больше десяти. Ей бы еще в куклы играть и мультики смотреть.

Больше всего я боялась за неё.

Когда это случилось с родителями – больше всего именно за неё.

Потому что она была их маленькой принцессой. Нашей маленькой принцессой, и моей тоже. Нет, не так… мы с ней обе были маленькими принцессами.

Не готовыми к тому, чтобы нас окунули в такую грязь.

Не хочу вспоминать и не буду, решила я.

У нас теперь новая жизнь. Нужно постараться, чтобы эта жизнь стала счастливой.

- Злата, мы приготовили для вас комнаты рядом. – сказала жена Ахмада, Белла, она гладила Асю по голове. – Посмотрите, если вам не понравится…

- Я хочу с тобой. Я не хочу одна. – тихо, сдавленно шептала Ася, обнимая меня.

- Извините, мы бы хотели вместе.

Нас уже разлучили там, в детдоме. Это было ужасно.

И для сестры и… для меня, для меня тоже.

- Хорошо, дочка, как скажете, пойдём.

- Шайтан… ничего хорошего не выйдет, ничего… - я услышала бормотание старухи, бросила на неё взгляд, она заметила это, прищурилась. – Горе они принесут в этот дом! Горе! Горе! Как когда-то их отцы…

- Мама! – резко оборвал Ахмад. – Хватит.

Меня сковал ужас. Я понимала, за что эта старая женщина нас ненавидит. Понимала… Как мы сможем тут жить?

Глава 4

- Не слушай её, - тихо шептала мне Белла, - она не плохая на самом деле, не злая, просто… такой характер. Кариму у нас все боятся, даже старейшины.

Боятся.

А я устала бояться. Не хочу больше и не буду!

И могу дать отпор.

Белла повела нас на второй этаж.

Только сейчас я заметила какой у них просторный, светлый, уютный дом.

Такой же как был у моих родителей.

Дом, который у нас с сестрой отобрали.

Якобы за долги, но я-то знаю, что это не так! Не было у отца долгов. И бизнес он вёл честно. Просто… просто кое-кто из родственников всегда завидовал.

- Вот, посмотри, малышка! Тут еще не до конца всё готово, мы торопились, не знали, что ты любишь. Но нам показалось, что вот так будет хорошо.

Мы стояли в дверях, и я чувствовала ком в горле, и глаза разъедала предательская влага.

Как они узнали? Откуда?

Комната, которую подготовили для моей сестры оказалась почти в точности такая, какой была её комната в нашем доме, в доме папы и мамы.

- Сестрёнка… какое чудо! Это… это моя комната! Моя! Моя!

Ася забежала внутрь начала прыгать, хлопать в ладоши, кружиться. Я тоже зашла, закрывая рот ладонью. Не хотела, чтобы она видела мои слёзы.

- Ну что ты, дочка, что ты… - обняла меня Белла. - Всё будет хорошо.

- Злата, посмотри, наши подушки! Совсем как наши, да?

- Да!

Мы с сестрой любили в шутку подраться подушками, покидаться. Еще у нас были одинаковые мягкие игрушки – авокадо и акулы.

- А какая твоя комната? – спросила Ася вроде как у меня, просто боялась еще обращаться к Белле.

- Пойдёмте, посмотрим, она рядом.

Белла, улыбаясь поймала Асю в дверях, обняла крепко.

- Какая девочка! Какие вы красивые, девочки! Ах, я так хотела себе девочку, дочку, а у меня одни мальчишки! А тут такая радость! Теперь девочки, целых две!

Мне понравилась Белла. Я чувствовала, что вся эта её теплота и мягкость – настоящая, искренняя. Она добрая.