Избранница Ворона, или Его истинное проклятие

— Спасибо, — поблагодарила я ее, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. — Честное слово, я не доставлю вам хлопот.

— Располагайся, — сказала она и, взяв из рук Вайса узелок с яблоками, отправилась на кухню. — Но завтра утром ты уйдешь. И не проси остаться, я не передумаю.

Возможно, я бы не стала терпеть к себе такое отношение и гордо покинула бы дом в эту же минуту, но деваться было некуда. Рентар ДеКар, скорее всего, меня ищет и обязательно найдет, если я буду бесцельно слоняться по улочкам города. А здесь, в этой развалюхе, хоть какая-то защита.

Оглядевшись, поняла, что в этом доме даже присесть не на что. Дети спали на полу. у кого-то были соломенные подстилки, а у кого-то и того не имелось. Одеты они тоже были плохо, чуть ли не в лохмотья, с дырами на локтях и коленях. А про худобу и вовсе говорить не стоило — их лица были бледными, глаза запавшими, а руки тонкими, как спички.

В этот миг мне стало их жаль. У них не было родственников, собственного жилья, не было даже нормальной еды. Они просто, как и я, выживали в этом мире, цепляясь за каждый день. И при этом они еще находили в себе силы заботиться друг о друге. Я смотрела на них и думала: как же жестока судьба, если дети вынуждены воровать, чтобы не умереть с голоду.

Стоило почувствовать себя в безопасности, как усталость снова взяла свое. Я устроилась в углу и прикрыла глаза, понимая, что мне нужно отдохнуть и выспаться. А что делать завтра? Бежать из этого города? Но куда? Идти мне некуда и не к кому. Я здесь абсолютно чужая, без прошлого, без будущего, без единой зацепки.

— Вставай, — меня тормошили за плечо, причем очень настойчиво. — Ты обещала уйти отсюда, как только рассветет. Уже рассвело. Тебе пора.

Приоткрыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света, пробивавшегося сквозь грязные окна. Сказать, что я толком не отдохнула, значит ничего не сказать. Под веки словно песка насыпали, а мышцы болели так, как будто я всю ночь мешки с картошкой таскала. Голова гудела, во рту пересохло, и каждая клетка тела кричала о том, что мне нужно еще хотя бы пару часов сна.

— Проснулась? — Рэм стояла надо мной, уперев руки в бока, с выражением полной непреклонности на лице. — Это хорошо. А теперь можешь идти. У меня и без тебя ртов достаточно. Мы и так еле сводим концы с концами.

Больше ничего не сказав, она вышла в другую комнату, даже не взглянув на меня. Мне же ничего не оставалось, как протереть глаза и найти в себе силы подняться. Была бы моя воля, я проспала бы еще сутки. И неважно, на жестком полу или мягкой перине, лишь бы отдохнуть. Но деваться некуда. Да и вылеживаться времени нет. Нужно как можно скорее найти работу, и чем быстрее я этим займусь, тем лучше.

Решив так, направилась к выходу, мысленно пообещав себе обязательно сюда вернуться. Этим детям нужна помощь, и если это в моих силах, я обязательно им помогу всем, чем смогу. Может быть, мне удастся принести им еды или найти для них более безопасное место. На крыльце сидел Вейс. Заметив меня, он встал и преградил дорогу, дергая край своей рубахи.

— Уже уходишь? Значит, она тебя все-таки выгнала? Вот ведь… — он покачал головой, и в его глазах мелькнула обида.

— Ничего страшного, — попыталась улыбнуться и приободрить мальчишку, хотя самой хотелось плакать от усталости и безысходности. — На самом деле она права. Пока я ничем не могу вам помочь. Только обузой буду. Но обещаю, как только мои дела наладятся, я обязательно вернусь. Держись.

— Да не в этом дело, — от досады он поджал губы и опустил глаза, ковыряя носком ботинка землю.

— А в чем? — я наклонилась, пытаясь заглянуть ему в лицо.

— Ты похожа на мою старшую сестру, — Вейс снова поднял взгляд и посмотрел прямо мне в глаза, и в этом взгляде было столько тоски, что у меня сжалось сердце. — И когда я увидел тебя в саду, то подумал…

— Понятно, — снова улыбнулась ему, хотя улыбка вышла горькой. — Тебе ее не хватает?

— Очень, — вздохнул Вейс. — Она пропала год назад. Ушла за водой и не вернулась. Я искал, но никто ничего не знает. И теперь я один.

— Ну ладно, мне пора, — потрепала его по плечу. — Надеюсь, мы еще встретимся. Береги себя.

— И я надеюсь, — он помахал мне рукой, провожая взглядом, полным детской надежды, которую я не имела права разрушать.

Оказавшись на улице, я направилась к ближайшей таверне. Оставалось надеяться, что подобных заведений в этом городе не так уж и мало и в одной из них все-таки открыта вакансия подавальщицы. Должно же мне повезти хотя бы в этот раз. Да и вообще я устала — морально и физически. Хотелось безопасности и стабильности, чтобы не просыпаться каждое утро с мыслью, что кто-то хочет моей смерти. А еще помочь этим несчастным детям, которые ничего не сделали, кроме того что родились не в то время и не в том месте.

***

— Ну, есть у меня работенка, — протянул хозяин ресторации, поглаживая бороду. — Подавальщиц у меня хватает. А вот посудомойки нет. Устроит? Работа грязная, тяжелая, но платить буду честно.

Это уже было пятое заведение, в которое я успела заглянуть. И везде хватало рабочего персонала. Так было бы глупо на моем месте привередничать, иначе совсем останусь без работы. И без крыши над головой. Я смотрела на этого дородного мужчину с лукавыми глазами и понимала, что выбора у меня просто нет.

— Да, конечно, — закивала как болванчик, готовая согласиться на любые условия. — Когда можно начинать?

— Сейчас и начинай, — заявил он. — Пойдем, покажу рабочее место, и обсудим оплату. Сама понимаешь, пока ты на испытательном сроке, о большом гонораре не может быть и речи. А там посмотрим. Может, со временем переведу тебя в зал. Если стараться будешь, конечно.

Перспектива карьерного роста заинтересовала. Возможно, однажды смогу дослужиться до должности управляющей. Ну ладно, загадывать не будем. Посмотрим, как пойдет дальше. Возможно, уже завтра у меня появится дикое желание рассчитаться и сбежать отсюда, куда глаза глядят.

— Это кухня, — наконец, мы дошли до места назначения. Здесь пахло жареным луком, сыром и мясным бульеном. В углу громоздилась плита, а вдоль стен тянулись столы с продуктами. — А это твое рабочее место, — он указал на тазы и огромную гору грязной посуды, которая высилась почти до потолка. — Можешь начинать. Платить буду двадцать медяков в день. И в конце месяца получишь еще пять серебренников. Если не сломаешь ничего, конечно.

— Хорошо, господин… — осеклась, вдруг осознав, что не знаю имя своего работодателя. К счастью, он понял мое замешательство и представился:

— Господин Вэйд. Запомни и не путай. Я не люблю, когда работники забывают, кому они обязаны куском хлеба.

— Хорошо, господин Вэйд. Я все поняла, — кивнула, сжимая руки в кулаки, чтобы не выдать дрожи.

— Вот и отлично, — натянуто улыбнулся он, даже не сочтя нужным поинтересоваться именем своей новой работницы. — Надеюсь, мы сработаемся.

И я на это очень надеялась. Снова оказаться без денег не хотелось. Да и крыша над головой мне тоже нужна. Моего аванса вряд ли хватит, чтобы оплатить комнату даже в самой захудалой гостинице. А своего жилья у меня как не было, так и нет. Ладно, и с этим что-нибудь придумаем. Уже то, что меня приняли на работу, внушало надежду на будущее. Теперь, по крайней мере, мне не грозит голодная смерть, и то радует.

Не медля больше ни секунды, взялась за работу. Сложно не было, если не считать, что я привыкла к водопроводу, горячей воде и моющим средствам — а здесь были только холодная вода из колодца, жесткая щетка и песок. Да и столько грязной посуды мне еще мыть не приходилось. Так что не удивительно, что к концу рабочего дня у меня болела спина и руки, а на коже появились трещины от щелочной воды. Ну ничего, как-нибудь привыкну. Деваться все равно некуда.

— Закончила? — ко мне подошла повариха — дородная рыжеволосая женщина с голубыми глазами и мягкой улыбкой, которая сразу располагала к себе. Она одобрительно посмотрела на дело моих рук и спросила: — Ты, наверное, проголодалась. Смотри, какая ты бледная.

И рада сказать нет, но желудок мгновенно возмутился, напоминая, что последнее, что я ела, было одним-единственным яблоком. И то сорванным в чужом саду. Прижав руку к животу, ощутила, как стремительно краснею.

— Ясно, — сказала женщина с понимающей улыбкой. — Пойдем, наложу тебе супа. А заодно расскажешь, кто ты и откуда. А то что-то ты не похожа на местную.

Рассказ вышел небольшим и правдивым лишь отчасти. Ну, в самом-то деле, не говорить же этой женщине о том, что я попаданка, которой не посчастливилось угодить в тело принцессы, успевшей нажить не только кучу проблем, но и опасных врагов. Я сказала, что я сирота, что потеряла все и скитаюсь без приюта, и что мне просто нужно немного передышки. Она слушала внимательно, не перебивая, и в ее глазах я видела сочувствие.

— Так значит, ты сирота, — подвела итог повариха, качая головой. — У тебя нет ни дома, ни родственников, ни знакомых, которые могли бы тебе помочь. Что ж, это печально. И как ты только выживаешь в таком мире?

Не то слово. В ее глазах застыло такое искреннее сочувствие, что мне стало почти стыдно за свою ложь. Вот интересно, что бы она сказала, узнав про меня всю правду? Ладно, это не так уж и важно. Я все равно не собираюсь афишировать, что являюсь попаданкой, угодившей в тело принцессы. Чем меньше народа об этом знает, тем лучше — и это я уже усвоила. Рентар ДеКар и Ворон — прямые тому доказательства.

— Да уж, перспективы действительно не самые радужные, — вздохнула я и натянуто улыбнулась, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. — Мне повезло найти работу, но жилья у меня пока нет. Я даже не знаю, куда идти после смены. На улице оставаться страшно.

— После чего? — нахмурилась повариха, наклонив голову.

— После рабочего дня, — тут же поправилась я, мысленно ругая себя. Надо следить за собственными словечками, иначе меня точно сочтут ненормальной. Здесь не любят чужаков с непонятными выражениями.

— Ну, это не проблема, — улыбнулась женщина. — На твое счастье здесь есть подсобка, — она встала и открыла неприметную дверь, которую я и не заметила сначала. — Обычно здесь хранят рабочий инвентарь. Но пока тебе некуда идти, можешь разместиться в ней. Все лучше, чем ночевать на улице. Там, правда, тесно, но сухо.

Подойдя к поварихе, я заглянула в проем. Комнатка была небольшой, и в ней действительно хранились ведра и швабры, а еще стояли мешки с крупой. Но если аккуратно сдвинуть все в сторону, можно освободить достаточно места для лежанки.

— Ну, что скажешь? — спросила женщина. — Устроит?

— Устроит, конечно, — благодарно на нее взглянула, все еще не веря в свою удачу. — Вы даже не представляете, как вы меня выручили. Я думала, опять придется ночевать под мостом или в парке.

— Не бери в голову, — ответила та, махнув рукой. — У всех бывают сложные ситуации. Когда-нибудь все обязательно наладится. Кстати, меня Милой зовут. А тебя? Ну, чтобы я знала, как к тебе обращаться.

— Юлиана, — назвала я свое настоящее имя, и оно прозвучало так правильно и привычно, будто я снова стала собой.

— Ну вот и познакомились, — Мила снова наградила меня теплой улыбкой, от которой на душе стало чуть легче. — Ну что ж, располагайся, а мне пора домой. Завтра вставать рано, готовить завтрак для постояльцев.

Дождавшись, когда повариха уйдет, я зажгла лампу и принялась за работу. Мне даже удалось найти там циновку для подстилки и старую тряпку вместо одеяла. Я сдвинула ведра и швабры к стене, утрамбовала циновку и села, оглядывая свое новое жилище. Не дворец, конечно, но зато свое. Хоть какое-то убежище.

Наконец, когда все было готово, я потушила свет и легла спать, чувствуя себя по-настоящему уставшей. Тело болело, голова гудела, но внутри теплилась крошечная искорка надежды. Ничего, со временем ко всему можно привыкнуть, а пока придется немного потерпеть.

Не знаю, сколько времени я спала, но проснулась от сильной жажды, когда за окном все еще было темно. Горло пересохло, язык прилип к небу, и я уже хотела встать, чтобы найти воды. Но все мысли о водичке мгновенно исчезли, стоило услышать приглушенные голоса из зала. И, к сожалению, один из них был мне знаком...

Сердце пропустило удар от осознания, что Ворон все-таки меня нашел! Да что ж мне так не везет? Только я сбежала от одного злодея, как тут же наткнулась на другого. И еще неизвестно, кто из них для меня опаснее. Холодный расчет Рентара или слепая ярость Ворона.

Ощутила, как внутри поднимается паника, готовая вот-вот вырваться наружу. Что мне теперь делать? Куда бежать? Где спрятаться так, чтобы он не смог меня найти? Я замерла, прислушиваясь, и поняла, что голоса доносятся из общего зала, где днем обедали посетители. Попыталась взять себя в руки, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов. Но это не сильно помогало. Я все ждала, что Ворон в любой момент зайдет на кухню, откроет дверь и увидит меня.

Нет, здесь оставаться точно нельзя. Бежать и еще раз бежать, желательно куда-нибудь подальше. Кажется, здесь есть черный вход, через который повариха принимает продукты. Я вспомнила, как Мила говорила о нем. Мысли скакали как бешеные кролики. Впрочем, им вторило и сердце, стучась о ребра и грозя вырваться из грудной клетки.

И что этому Ворону от меня нужно? Он вроде что-то говорил о возмездии, угрожал расправой. Вот только знать бы еще, за что он мне мстить собрался. И ведь все мои слова о том, что я не принцесса Силения, мужчина благополучно пропустил мимо ушей. Впрочем, напрягаться с объяснениями не стоило, мне бы все равно не поверили. В его глазах я видела не скрываемую ненависть и мой приговор.

От этой мысли меня передернуло. Кажется, нервы начинают сдавать. А я вроде и понимаю, что нужно успокоиться, но не могу. Паника так и зашкаливает, разум застилает туман, и я слышу только собственное дыхание и стук крови в висках.

Зажгла лампу и на цыпочках направилась к черному выходу, стараясь ступать бесшумно. Каждый шаг отдавался эхом в пустой кухне, и я молилась, чтобы никто не услышал. Но каково же было мое разочарование, когда я обнаружила, что дверь заперта снаружи на тяжелый засов. В отчаянии я дернула ручку, но она даже не дрогнула.

От досады поджала губы, но сдаваться было не в моих правилах. Я толкнула окошко, встроенное в дверь, и оно неожиданно распахнулось с тихим скрипом! В лицо пахнуло свежим ночным воздухом, и я чуть не застонала от радости. Недолго думая, подставила табуретку и, забравшись на нее, попыталась выбраться из кухни через окошко. Но что-то явно пошло не так, и я застряла. Бедра уперлись в раму, платье зацепилось за гвоздь, а руки скользили по мокрой от росы стене. Я висела в проеме, как глупая курица, и понимала, что если сейчас кто-то войдет, мне не удастся даже объясниться. И я изо всех сил дергалась, пытаясь освободиться, шепча проклятия сквозь зубы и понимая, что время уходит, а вместе с ним — и последний шанс на свободу.