Инвестиции без секретов. Как управлять личными финансами, используя подход профессионалов

Инвестиции без секретов

Как управлять личными финансами, используя подход профессионалов

Антон Перелыгин

Редактор Анна Макар

© Антон Перелыгин, 2026

ISBN 978-5-0070-4429-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

О чём эта книга

Оглядываясь назад, я понимаю, насколько инвестиции изменили мою жизнь. Сейчас я рассматриваю многие процессы, происходящие в мире, через призму инвестиций. И это правда интересно.

В начале нулевых я пришёл в банк и, слушая рассказы старших коллег о том, какие возможности для заработка были в девяностых, думал, что опоздал. Но мир быстро меняется, каждые несколько лет возникает новая технология, меняющая нашу жизнь и дающая возможность заработать инвесторам. Даже обычным людям, ведь на рынке есть множество финансовых инструментов, доступных каждому. А при длительном и грамотном инвестировании на нашей стороне работает сложный процент, приумножая накопления.

В современном мире инвестирование — это необходимость, потому что позволяет людям создавать собственными руками надёжное финансовое будущее для себя и своей семьи. Но инвестиции — не рулетка, а система, основанная на грамотном выборе инструментов.

Поэтому в этой книге я постарался максимально доступным языком изложить свои накопленные знания. Если бы в начале моего пути кто-то так же последовательно и понятным языком объяснил мне основы инвестиций, я бы сэкономил много времени. За годы изучения рынка, работы с крупным институциональным портфелем и управления собственными деньгами я убедился, что инвестиционный процесс сам по себе не так запутан, как кажется. Гораздо больше мешают лишний шум, мифы, усложнение и попытки искать идеальные решения там, где важнее здравый смысл и система.

Я уверен, что книга поможет вам быстрее разобраться в теме, увидеть целостную картину и избежать типичных ошибок.

Первые несколько глав я посвящу мотивационной части и описанию своего видения, зачем нам вообще инвестировать. Если вы уже точно понимаете, что хотите инвестировать, но вам недостаёт теоретических знаний, можете пропустить эти главы и перейти непосредственно ко второй части, с которой начнутся разделы об инструментах инвестирования. В них я расскажу про наиболее востребованные инструменты как с теоретической точки зрения, так и с точки зрения практического применения.

Как я зарабатывал сто долларов и ворочал миллиардами

В 2003 году я, можно сказать, случайно попал на собеседование в банк. Я тогда учился на физико-механическом факультете в Санкт-Петербургском политехническом университете и подрабатывал программистом. Какая ирония, что спустя столько лет эта профессия стала настолько востребованной и высокооплачиваемой!

В то время я понятия не имел, чем люди занимаются в банках, и даже не помышлял искать там работу. Но сама перспектива попасть в эту сферу выглядела привлекательно. Уж не знаю, чем я зацепил собеседовавшего меня зампредседателя — может, познаниями в построении математических моделей, а может, молодым задором в глазах, но он предложил мне остаться на месячную практику. И попал я не куда-нибудь, а в дилинг1. Это одно из зарабатывающих подразделений банка, так называемых risk takers (в переводе с английского — те, кто берёт на себя риск). Люди там совершают сделки и приносят банку прибыль. Тогда я, конечно, этого не знал.

И вот я сидел в небольшой комнате с окнами во двор, отведённой для дилеров. С самого начала мне были поручены очень ответственные задания. Например, связывать старые документы для отправки в архив или передавать распечатанные распоряжения от дилеров в другие отделы банка. Я стал проникаться духом происходящих вокруг непонятных мне вещей. Целыми днями слушал, как пара взрослых дядек, Иван Иванович и Нодар Нодарович (что на грузинском так же означает Иван Иванович), разговаривают по телефонам, нажимают кнопки на необычной2 клавиатуре, часами неотрывно смотрят в экраны и заключают какие-то важные сделки.

Голова кружилась от доносящихся до моего слуха цифр. «Пятьдесят миллионов рублей отправляем в такой-то банк, сто миллионов рублей нам приходит оттуда, два миллиона долларов конвертирует клиент, надо поставить курс…» Нескончаемый поток цифр и сделок. Надо сказать, что зарплата у меня тогда была долларов сто в рублёвом эквиваленте. Поначалу я даже представить себе не мог, как эти дядьки в простых недорогих пиджаках и свитерах ворочают такими деньгами. Может, это всё не по-настоящему и они просто надо мной прикалываются?

Во время работы они постоянно хохмили, болтали о том о сём с такими же дядьками и тётьками из других банков, договариваясь о сделках. После работы мы ходили в популярные тогда бильярдные с пивом по пятьдесят рублей. В общем, ничего особенного. Никаких тебе сцен из фильма «Волк с Уолл-стрит». Но сама причастность к этому таинственному миру меня завораживала.

А потом меня самого взяли работать в дилинг. Удачно для меня Нодар Нодарович решил перейти в другой банк, и освободилось место, а я, видимо, очень ответственно связывал документы. И вот я уже сам заключаю такие же сделки. Позже перешёл на ценные бумаги. Суммы в сделках росли. Постепенно в них появлялось всё больше нулей. Со временем я стал совершать сделки, где количество нулей доходило до двенадцати, порой даже до четырнадцати. Сотни миллиардов рублей под моим управлением, и я решаю, куда их вложить.

И знаете что? Никакой магии. Никакого тайного знания. Вот что я понял за это время, что прочувствовал на себе: нет принципиальной разницы, какими цифрами ты оперируешь в инвестициях. Идеи, принципы, схемы мышления одни и те же.

Я часто размышляю о том, что в банках и инвестиционных компаниях работают обычные люди. Они, конечно, больше вовлечены в происходящее на рынке и чуть быстрее получают информацию, чем другие. Но принимают решения они точно так же, как и все. А значит, любой может научиться этому. Если, конечно, есть на то желание и хотя бы чуть-чуть горящие глаза.

Про мировой кризис и мои первые инвестиции

Так совпало, что мой первый опыт на фондовом рынке случился незадолго до мирового финансового кризиса.

В 2006 году я перешёл в отдел ценных бумаг банка. В то время российский фондовый рынок был совсем молод и ещё формировался в его современном виде. Всего два года, как России был присвоен инвестиционный кредитный рейтинг ВВВ— и иностранные инвесторы стали активно вкладываться в наши ценные бумаги. Это был расцвет. Российскому рынку пророчили отличное будущее.

Довольно много моих коллег не инвестировали на фондовом рынке свои сбережения. Одной из причин было то, что это плохо сочетается с работой в компании, которая является профессиональным участником финансового рынка, и отвлекает внимание. А также считается неэтичным, хотя прямого запрета иметь брокерские счета для сотрудников финансового сектора, конечно, нет.

А вот другие коллеги успешно пользовались своими знаниями, и, поддавшись на их уговоры, я открыл тоже брокерский счёт. Опыта практически не было, но зато был интерес.

В моём случае управление собственными деньгами сильно отличалось от того, что я делал, управляя активами банка. На свои деньги я мог купить хоть акции сети bubble tea и сказать, что вижу потенциал. А вот с банковскими деньгами так нельзя — там всё-таки лимиты, регламенты и инвесткомитет, который мой энтузиазм мог не разделить.

Мне хотелось побыстрее начать зарабатывать. И я накупил высокодоходных облигаций.

Вскоре после этого в США разразился ипотечный кризис. Американский фондовый рынок начал падение в октябре 2007 года. Наш рынок до весны притворялся «тихой гаванью», хотя настроения царили довольно нервные.

Триггером к началу кризиса на российском финансовом рынке послужила ситуация вокруг одного крупного банка, который имел довольно агрессивную стратегию на рынке ценных бумаг, в частности он скупил много акций Ростелекома. Сложность была в том, что эти покупки банк в основном финансировал, привлекая деньги на межбанковском рынке. Если упрощённо, то работало это так: сначала банк покупал акции на свои деньги, затем привлекал под эти акции новые деньги через операции РЕПО3 и снова покупал акции. И такой цикл прокручивался несколько раз. В целом, это распространённая практика, которая позволяет приобретать большие объёмы ценных бумаг, не имея собственных средств, и зарабатывать на росте цены этих бумаг. Платой за это является риск, что стоимость ценных бумаг пойдёт вниз и сделка начнёт приносить убытки, которые могут превзойти имеющиеся денежные средства. Так и получилось. Из-за падения цены акций Ростелекома, их стоимость уже не покрывала обязательства банка по РЕПО. Банк стал получать от контрагентов требования о возврате денег и в итоге не смог полностью расплатиться. Объём денег, застрявших в этих операциях РЕПО, оказался существенным. Возникла цепная реакция. Опасаясь неплатежей, банки почти перестали давать друг другу деньги, заблокировав один из основных механизмов нормальной работы банковской системы. Межбанковский денежный рынок стал складываться как карточный домик.

Буквально через несколько дней это отразилось на облигациях. Я увидел, что такое «тонкий рынок» в его худшем проявлении. Одновременно много игроков захотели избавиться от своих облигаций, а покупатели просто исчезли. Биржевые «стаканы»4 по облигациям стояли практически пустыми. Продать бумаги стало невозможно. Спустя какое-то время появились заявки на покупку по ценам 10—20% от номинальной стоимости. Рынок на время замер, если не сказать исчез.

Сложно описать мои эмоции в то время. Я как будто оказался внутри остросюжетного фильма. Всё происходило стремительно, и каждый день приносил новые сюрпризы. Не зная, чего ожидать, я рисовал в воображении картину экономического краха наподобие 1998 года. Казалось, это конец, скоро все компании обанкротятся и государство снова объявит дефолт.

Тот кризис был первым в моей карьере, и я понятия не имел, как ведут себя финансовые рынки в такие периоды. В разгар биржевой паники стоимость моих ценных бумаг падала более чем наполовину, и было вообще непонятно, сколько денег у меня останется. Мне повезло, что я не инвестировал на заёмные деньги и не рисковал потерять больше, чем у меня есть. Но всё оказалось не так страшно. Рынки лихорадило ещё примерно полгода, но основная паника довольно быстро спала. Наш банк выстоял, и мне даже не пришлось искать другую работу, только на время забыть про повышение зарплаты. Рыночная экономика умеет приспосабливаться, а у Центрального Банка есть инструменты для борьбы с кризисами. Забегая вперёд, могу сказать, что последующие кризисы отражались на фондовом рынке иначе и каждый по-своему, но кризис 2008 года был одним из самых сильных.

Самое удивительное, что все мои облигации в итоге были погашены и я ничего не потерял. Я не стал продавать бумаги, когда они подешевели, и ни один эмитент моих облигаций не обанкротился. Но желание инвестировать в ценные бумаги у меня надолго пропало. Лет на семь точно.

Но потом я решил: как минимум странно давать рекомендации, что купить другим, и не ставить на кон свои деньги. Не хотелось больше упускать время для формирования собственного пассивного дохода к пенсии. А может, просто сыграло роль то, что я к тому погасил ипотеку и образовались свободные деньги, которые хотелось не тратить на развлечения, а преумножать.

Где-то к 2016 году я стал ощупывать всё, что было интересно: российские и иностранные акции, разные виды облигаций, фьючерсы, крипту. Чем больше я изучал каждый инструмент, тем больше узнавал. Это правда затягивало. Чем больше инструментов попадало в поле моего внимания, тем шире становился горизонт и взвешеннее подход к принятию решений и формированию портфеля в целом.

Пока не покупал что-то, а только наблюдал со стороны, я на самом деле не погружался в эту историю. По-настоящему следить за рынком и изучать все нюансы я начинал, когда инструмент оказывался у меня в портфеле.

За это время я стал спокойнее относиться к происходящим кризисным явлениям и спадам на рынке. С тех пор рынок пережил ещё не один кризис, и чем дальше, тем лучше мне удавалось подготовить свой портфель и минимизировать потери. Да и к убыткам я стал более толерантен.

Берусь предположить, что моя история не уникальна. Скорее даже типична. Но этим она и хороша. Я постоянно вижу людей, которые с недоверием относятся к финансовому рынку и полагаются только на доход от своей работы или бизнеса. Зачастую эти люди даже неплохо зарабатывают, но не торопятся начинать инвестировать и создавать себе пассивный доход. На вопрос «почему?» чаще всего в ответ я слышу: «Я в этом ничего не понимаю». Много лет назад я тоже ничего в этом не понимал, но преодолел сомнения и не жалею об этом. Я убеждён, что начинать инвестировать никогда не поздно, но чем раньше люди начинают инвестировать, тем быстрее знакомятся с особенностями рынка и повышают свои возможности по формированию стабильного пассивного дохода.

Часть 1. Зачем нужно инвестировать и с чего начать

Финансовая пропасть — самая глубокая из всех пропастей, в неё можно падать всю жизнь.

(Илья Ильф и Евгений Петров)

Личный фонд благосостояния

Люди по-разному воспринимают понятие «инвестирование» и по-разному подходят к нему. Или, наоборот, сторонятся, потому что боятся или не доверяют. Попробую передать собственный взгляд.

Все хотят жить в достатке и ни в чём не нуждаться, иметь уверенность в том, что денег хватит для поддержания привычного уровня жизни. Очевидно, что для обеспечения предстоящих расходов нужны накопления в настоящем. Лично меня беспокойство за своё будущее довольно рано стало заставлять контролировать текущие расходы. Поэтому, как только у меня появились первые свободные деньги, я стал откладывать их, вместо того чтобы тратить на неоправданно дорогие покупки и другие излишества. Это не означает, что я отказывал себе в любых удовольствиях и откладывал каждую копейку. Но по мере возможности я начал формировать основу своего будущего благосостояния и делаю это по сей день.

Мне нравится рассматривать свои инвестиции как личный или семейный фонд благосостояния. Цель этого фонда — обеспечивать стабильность моего бюджета в сложные времена и после выхода на пенсию.

Такая модель хорошо известна в мире и применяется даже на уровне государства. С точки зрения финансов государства не сильно отличаются от обычных людей или семей. У них так же есть бюджет, есть доходы, текущие расходы и необходимость обеспечивать свои расходы в будущем. Проблема в том, что будущего никто не знает и никто не может быть уверен, что доходы всегда будут на определённом уровне. Зато есть уверенность в том, что хотя бы минимальные расходы будут всегда. Минимальные расходы с точки зрения государства — это социальное обеспечение, безопасность, поддержание функционирования государственного аппарата и инфраструктуры. Поэтому страны, правительства которых задумываются о финансовой стабильности, имеют суверенные фонды благосостояния. Первой такой фонд создала Норвегия в 1996 году. Через этот фонд инвестируются сверхдоходы от продажи нефти в периоды высоких цен на неё. Если по-простому: вместо того чтобы потратить деньги здесь и сейчас, государство откладывает их про запас. А когда цены на нефть низкие и доходы от её продажи не покрывают необходимые расходы, тратится часть денег из фонда. До сих пор норвежский Фонд национального благосостояния является эталонным и самым крупным из подобных фондов в мире.

Мне близка идея не рассматривать инвестиции как способ подзаработать или накопить на какую-то большую покупку вроде машины или квартиры. Для меня инвестиции — это долгая история. Это формирование фонда и управление им. Это ответственность за своё будущее и будущее детей без упования на государственную пенсионную систему. Ежедневное, неспешное занятие, которое в конечном счёте приносит удовлетворение от чувства контроля и ощущения стабильности.

Проблемы пенсионной системы

Современная пенсионная система трещит по швам. Её основа — система PAYS (Pay As You Go, или «распределительная пенсионная система») — была придумана в XX веке, когда на одного пенсионера приходилось по пять-шесть работающих, а продолжительность жизни редко дотягивала до семидесяти. По этой системе отчисления работающих людей идут на выплаты текущим пенсионерам. Но сегодня всё наоборот: в среднем люди живут дольше, рожают меньше, на одного пенсионера приходится всё меньше работающих.

В Европе уже десятилетие спорят о том, на сколько поднять пенсионный возраст, чтобы система не обанкротилась. Во многих странах люди выходят на улицы, но возраст всё равно повышают. В Германии и Италии правительство стимулирует пожилых продолжать работать, иначе платить будет нечем.

Южная Корея — чемпион по низкой рождаемости (0,7 ребёнка на одну женщину). Там государственный пенсионный фонд по прогнозам опустеет уже к 2055 году, если ничего не изменить.

Россия, конечно, не исключение. Демографическая нагрузка на пенсионную систему постепенно растёт: людей старшего возраста становится больше, а соотношение между плательщиками взносов и получателями пенсий со временем ухудшается. Это создаёт дополнительное давление на распределительную пенсионную систему.

На этом фоне с 2014 года в России действует мораторий на формирование пенсионных накоплений в системе обязательного пенсионного страхования. Проще говоря, та часть взносов работодателя, которая раньше могла направляться на накопительную пенсию, больше туда не поступает: теперь эти взносы идут на формирование страховой пенсии. При этом пенсионные накопления, которые были сформированы раньше, не исчезли — они сохраняются и продолжают учитываться отдельно.

Чтобы частично компенсировать эту проблему и обеспечить будущих пенсионеров государство развивает дополнительные механизмы долгосрочных сбережений. К ним относятся, например, программа долгосрочных сбережений (ПДС) и договоры с негосударственным пенсионным фондом (НПФ). Такие инструменты не заменяют государственную пенсию, но позволяют человеку самостоятельно формировать дополнительный капитал на будущее. Общий принцип состоит в том, чтобы взносы учитывались на каждого работающего индивидуально и инвестировались через негосударственные пенсионные фонды и управляющие компании. Здесь возникают сразу две проблемы.

Во-первых, низкая доходность инвестирования, которая приводит к постепенному обесцениванию накоплений. Например, за десять лет с 2015 по 2024 средневзвешенная доходность инвестирования накопительной части негосударственными пенсионными фондами составила 7,17% в год (по данным Банка России). Официальная инфляция за этот период составила в среднем 7% в год.

Во-вторых, после выхода на пенсию человек не всегда имеет доступ к накопленной сумме. Обычно в договоре обозначен минимальный срок, по истечении которого можно забрать деньги (пятнадцать лет с даты заключения договора). До наступления этого срока можно получать только периодические выплаты (пожизненные или с установленным сроком). Это не всегда удобно.

Реальность такова, что пенсионные системы в мире постепенно превращаются из гарантии в социальную поддержку на минимальном уровне. Международные организации (Международный валютный фонд, Всемирный банк, Организация экономического сотрудничества и развития) прямо предупреждают о рисках и рекомендуют реформы: повышение возраста выхода на пенсию, связь этого возраста с продолжительностью жизни, перераспределение расходов.

Не лучше ли взять будущее в свои руки и самому формировать и контролировать сбережения через инвестиции? Повторюсь: чем раньше человек это осознает, тем спокойнее будет его будущее.

О рисках неинвестирования

Слово «риск» мало кому нравится. Оно порождает тревогу. А уж если речь идёт о риске по отношению к деньгам, то тревога усиливается вдвойне. Далеко не каждый хочет вкладывать куда-то деньги, если есть хоть малейший риск их потерять. Но посмотрим на это с разных сторон.

Тревожиться насчёт денег в той или иной степени приходится всем. Если денег нет — люди тревожатся, где их взять. Если деньги есть и более или менее на всё хватает, то, казалось бы, чего тревожиться? Но тревог становится только больше. Предположим, человек работает на хорошей работе и прилично зарабатывает. А что, если компания попадёт в серьёзный кризис и развалится? Или возникнет конфликт с начальством, при котором работать станет невозможно? Если других источников дохода и накоплений нет, то есть о чём тревожиться. Это называется зависимость от одного источника дохода. И это риск.

А возраст? Чем ближе к пенсии, тем сложнее рассчитывать на продвижение в карьере и увеличение зарплаты. Цены растут, инфляция постоянно отъедает часть дохода, и получается, что если зарплата не растёт, то благосостояние падает. А когда приходит время выйти на пенсию, единственным источником дохода становится пенсия от государства… Об этом мы уже говорили. Тот ещё риск. Если к этому времени не сформирован и не работает инвестиционный капитал, то картинка может сложиться совсем не радостная.

Или возьмём случай, когда человек откладывал деньги всю жизнь, но не инвестировал их, а хранил на банковском счёте или в сейфе. Что с ними сделала инфляция за это время и продолжает делать? Что человек сможет купить на деньги, отложенные двадцать-тридцать лет назад? Разве что «Москвич» такого же возраста. А ещё за это время банк может лопнуть — и придётся побегать, чтобы получить хотя бы часть своих денег, застрахованную государственным агентством. Или сейф будет взломан, и вообще ничего не вернёшь.

Я называю эти риски — рисками неинвестирования.

Кто-то может сказать: «Я инвестирую в своих детей, они вырастут хорошими и успешными людьми и будут содержать меня в старости». Но ведь дети будут сталкиваться с точно такими же проблемами и задачами в жизни. И если они будут отдавать часть своего дохода, насколько сложнее им будет накопить на свою безбедную старость. Может быть, лучше позаботится о себе самостоятельно и тем самым проявить заботу о детях?

Вот и получается, что, когда мы не инвестируем, риски есть, и их достаточно, чтобы немало тревожиться.

Инфляция — наш кредитор

Я уже несколько раз упоминал инфляцию. Всё дорожает, и это неприятно. Но что это значит для нас с точки зрения инвестиций?

Представим, что мы инвестируем на деньги, взятые в кредит под проценты? Если мы получим доход, то часть его нужно отдать на оплату процентов по кредиту. Оставшаяся часть (если что-то осталось, конечно) будет нашей прибылью.

Казалось бы, когда мы инвестируем собственные деньги, никому платить не нужно, весь доход наш. Это так, но есть нюанс. Инфляция — наш кредитор. Она забирает у нас проценты независимо от того, инвестируем мы деньги или нет. Поэтому первоначальная задача инвестирования — обогнать инфляцию. Как сказано в книге «Алиса в стране чудес»: нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте.

Суммарная инфляция в России за последние десять лет (с 2016 по 2025 года) составила более 60%. То есть за это время наши деньги обесценились больше, чем наполовину. Хорошая новость в том, что по самым грубым подсчётам даже депозиты в банках за это время принесли 115—120%. Инфляцию обогнали, деньги сохранили, если не держали их под подушкой.

Вы можете сказать, что государство «подкручивает» цифры и официальная инфляция отличается от реальной. На самом деле никакого «подкручивания» не происходит, а всё дело в том, по каким конкретно товарам и услугам считать. Официальную инфляцию считают по очень широкому перечню товаров и услуг, собирая огромный массив данных со всей страны. В реальности же у всех своя инфляция расходов, которая включает именно тот перечень товаров и услуг, которым вы пользуетесь. Чем дороже ваш персональный набор, тем выше ваша персональная инфляция. Дорогие товары и услуги, за редкими исключениями, дорожают быстрее дешёвых и социально значимых. Кроме того, подорожание отдельных позиций часто привлекает больше внимания. Примеров много. Это и авиабилеты, и автомобили, и картошка, которая может внезапно подскочить от 30 до 130 рублей. Сезонные колебания цен на овощи — отдельная история. Реальную инфляцию по ним высчитать крайне сложно. Даже после сбора хорошего урожая цена может остаться спекулятивно завышенной. Или, напротив, упасть до минимальных значений, но никто этого потом не замечает — яркие воспоминания остаются и влияют на общую тревогу.