Гарри Поттер и Тень Барад-Дура - Бюрократия наносит ответный удар

Вслед за Поттером из кареты выскочила Гермиона Грейнджер. Министр Магии сжимала в руках стопку пергаментов и выглядела так, будто готовилась зачитать обвинительный приговор мирозданию.

А затем появился он.

Из сумрака кареты, гремя доспехами, вышел высокий юноша. На его голове тускло поблескивал серебряный обруч. Юноша выпрямился, стряхнул капли дождя с плеч и посмотрел на возвышающийся замок так, словно прикидывал, сколько требушетов понадобится для его осады. Снейпу хватило одного взгляда, чтобы узнать эти фамильные скулы и этот невыносимо пафосный, страдальческий взгляд. Копия отца.

В руках у Гермионы парил тяжелый, обшитый свинцом сундук гоблинской работы.

— Поттер, — голос Снейпа разрезал шум дождя. — Поздравляю. Вы превзошли самого себя. Я думал, что после инцидента с драконом на втором курсе вашего старшего сына меня уже ничто не удивит. Но вы умудрились найти того, кто выглядит в приличном обществе еще более неуместно, чем вы. Это, надо полагать, плод вашего очередного провала в пространственной безопасности?

— Добрый вечер, Северус, — устало сказал Гарри. — Я тоже рад тебя видеть. Мой сын пропал в другом измерении, а вместо него выпало это.

Эльдарион, услышав тон Снейпа, мгновенно вспыхнул. — Знай, к кому обращаешься, чародей в траурных одеждах! — громко произнес принц. — Я — Эльдарион, сын Элессара, короля Соединенного Королевства Гондора и Арнора, владыки…

— Я прекрасно знаю, кто ваш отец, — перебил его Снейп с ледяным спокойствием. — Девятнадцать лет назад этот «владыка» пытался накормить меня тушеным кроликом, приготовленным в немытом шлеме, и называл это полевым гостеприимством. Минус десять баллов за крик на директора.

Эльдарион осекся. — Что? Какие баллы? О чем ты говоришь, тень? Мой отец рассказывал о тебе! Ты — Черный Учитель! Тот, кто заставил самого Митрандира мыть полы в тронном зале за использование несанкционированной пиротехники!

— Это была элементарная уборка, к которой этот старый бродяга с посохом был категорически не приучен, — отрезал Снейп. — Слушайте меня внимательно, Ваше Высочество. На территории этой школы ваши титулы имеют такую же ценность, как использованный чайный пакетик. Вы будете обращаться ко мне «сэр» или «директор Снейп». Это понятно?

От Снейпа веяло таким дистиллированным презрением и опытом контроля над идиотами, что принц Гондора, в чьих жилах текла кровь нуменорцев, внезапно почувствовал, как у него пересохло во рту. — Я… понял… сэр.

— Очаровательно, — процедил Снейп. Он перевел взгляд на сундук. — Грейнджер. Я предполагаю, что это и есть тот самый мусор?

— Это объект класса «Угроза Омега», — Гермиона выпрямилась. — Оружие, выкованное Сауроном. Оно демонстрирует признаки паразитического сознания и агрессивной реакции на британское законодательство.

— Он укусил меня, когда Гермиона начала зачитывать правила декларирования, — мрачно пояснил Гарри, показывая платок. — И с тех пор у меня в голове кто-то периодически шепчет о пенях за просроченные налоги. Эта дрянь фонит так, что у нас на платформе Пивз начал бы цитировать налоговый кодекс.

Снейп снял черную перчатку и медленно коснулся крышки сундука. Капли дождя начали шипеть и испаряться. В голове Снейпа раздался скрежещущий шепот:

«СМЕ-Е-ЕРТНЫЙ… Я ВИЖУ ТВОЮ НЕНАВИСТЬ… СЛУЖИ МНЕ, И Я ДАМ ТЕБЕ ВЛАСТЬ НАД ЭТИМИ НИЧТОЖЕСТВАМИ…»

Снейп убрал руку. Выражение его лица не изменилось ни на миллиметр.

— Власть над ничтожествами? — вслух произнес Снейп, глядя на сундук. — Какая банальность. Мистер Саурон, у меня в подчинении тысяча подростков и штат преподавателей, половина из которых не способна найти собственную палочку. Ваша тактика вербовки безнадежно устарела. Как и ваше чувство стиля. Обсидиан? Это было модно в бронзовом веке.

Сундук мелко, возмущенно завибрировал.

— Он с ним разговаривает… — прошептал Эльдарион Гарри. — Он насмехается над волей Врага!

— Твой отец просто не пытался заставить Снейпа подписать заявление на отпуск, — так же шепотом ответил Гарри. — Поверь, Око — дилетант.

— Сундук — за мной, — скомандовал Снейп. — Поттер, марш в лазарет. Возможно, мадам Помфри наконец-то сможет использовать пиявок-мутантов Хагрида на вашей черной крови. А вы, Ваше Высочество…

Снейп повернулся к Эльдариону.

— Учитывая, что вы прибыли без чемодана, без палочки и без малейшего понимания того, как работает цивилизованный мир с работающей канализацией, вы будете приравнены к первокурснику. Вы пройдете процедуру Распределения.

— Распределение? — Эльдарион нахмурился. — Это какой-то турнир? Я готов биться на кулаках с вашими чемпионами!

Снейп смотрел на Эльдариона долгих пять секунд.

— Я надену вам на голову старую, пыльную шляпу, — медленно произнес Директор. — Она споет дурацкую песню. Затем пороется в вашем скудном мозге и отправит в спальню, где вы будете делить ванную комнату с храпящими подростками. Вот и весь ваш турнир. Добро пожаловать в современную британскую магию. Она убьет ваш пафос быстрее, чем любые орки вашего отца.

Снейп круто развернулся и зашагал к дверям замка.

Двери Хогвартса со скрипом открылись, запирая древнее зло Средиземья в одном здании с единственным человеком в мире, чья душность могла составить конкуренцию самому Саурону.

Глава 4: Сертификат на Тьму

Кабинет директора Хогвартса за последние девятнадцать лет претерпел значительные изменения. Северус Снейп планомерно вычистил из него всё то, что он называл «дамблдоровским бесполезным хламом». Исчезли жужжащие серебристые приборы, чье назначение понимал только их покойный создатель. Испарились тарелочки с лимонными дольками, которые, по мнению Снейпа, лишь привлекали муравьев и излишне сентиментальных посетителей.

Теперь здесь царил порядок, граничащий с абсолютной тиранией. Стены были уставлены стеллажами с редкими ингредиентами, заспиртованными в темном стекле. В воздухе витал густой, почти осязаемый аромат полыни, старого пергамента и холодного, как лед, спокойствия.

И именно в это выверенное спокойствие ввалился Эльдарион, гремя доспехами и распространяя вокруг себя запах шотландского дождя и нуменорской тревоги.

— Садитесь, Ваше Высочество, — Снейп указал на жесткий стул с прямой спинкой напротив своего массивного стола. — И постарайтесь не поцарапать обивку вашими… деталями экстерьера.

Эльдарион сел, но его рука всё еще нервно лежала на колене, сжимаясь в кулак.

Гермиона Грейнджер мерила кабинет шагами, периодически бросая нервные взгляды на свинцовый сундук, водруженный прямо по центру директорского стола.

— Я отправила Патронуса мадам Помфри, — бормотала Министр Магии, покусывая губу. — Она пишет, что рана Гарри не реагирует на стандартные антидоты. Кровь ведет себя так, будто ее пытаются юридически конфисковать. Это беспрецедентно.

Снейп медленно обошел стол и опустился в свое кресло. Он сложил пальцы домиком и уставился на Гермиону взглядом, полным ядовитого снисхождения.

— Разумеется, она не реагирует, Грейнджер, — голос Директора был тихим, но заполнял каждый дюйм кабинета. — Потому что это Поттер. Девятнадцать лет. Я ждал девятнадцать лет, пока этот человек с хроническим комплексом спасителя не отправит своего отпрыска в Хогвартс, надеясь, что на этом моя персональная кармическая отработка закончится. Но нет. Обычная посадка в поезд? Купить билет, положить чемодан на полку, помахать ручкой? Слишком скучно для Поттера.

Снейп презрительно фыркнул.

— Ему нужно было порвать ткань мироздания. Его талант притягивать катастрофы должен быть официально признан национальным бедствием и обложен соответствующим налогом. Даже находясь в лазарете, он умудряется портить мне вечер. Из-за его неспособности контролировать свои гены и пространство, я теперь вынужден любоваться на это, — Снейп брезгливо кивнул в сторону Эльдариона.

Принц Гондора вспыхнул. — Не смей оскорблять того, кто пытался меня спасти, чародей! И я здесь не по своей воле!

— О, я ни секунды в этом не сомневаюсь, — Снейп перевел тяжелый взгляд на юношу. — Рассказывайте, мальчишка. Откуда у вас эта вопиющая безвкусица?

Снейп кивнул на сундук.

Эльдарион выпрямился. Его голос обрел королевскую сталь. — Это — великий трофей, — гордо произнес он. — Мой отец, король Элессар, лично извлек его из-под обломков Черной Башни после падения Саурона. Кинжал лежал на алтаре, который не коснулось пламя Ородруина. Отец сказал, что это — напоминание о цене победы. О том дне, когда маги с Запада помогли нам. Он хранил его в сокровищнице Минас Тирита, под семью замками.

— Под семью замками, — повторил Снейп, и в его голосе прозвучало нечто среднее между смешком и звуком рвущегося пергамента. — И как же так вышло, что это «напоминание» оказалось в ваших руках на вокзале Кингс-Кросс? Ваш отец-король не смог спрятать опасную игрушку от подростка с кризисом идентичности? Типичный нуменорский подход к воспитанию. Сначала рубим головы оркам, а потом забываем повесить навесной замок на дверь в подвал.

Эльдарион покраснел до корней волос. — Я… я хотел посмотреть. Все в свите шептались, что это — чистая Тьма. Что никто из смертных не может коснуться рукояти и не сойти с ума. Я хотел доказать, что кровь Элендила сильнее шепота Врага! Я взял его, чтобы подчинить его волю своей. А потом… мир словно треснул. Я увидел странную металлическую повозку, дым, мальчика с совой… а в следующий миг я уже стоял на чужих сумках.

— Потрясающе, — Снейп закатил глаза. — Значит, вы решили использовать артефакт, выкованный Темным Владыкой, в качестве инструмента для самоутверждения. Какая свежая, никем ранее не испробованная идея.

Гермиона перестала ходить по кабинету и подошла к столу. — Северус, нам нужно изучить объект. Если он так легко пробил межпространственный барьер, он обладает огромной кинетической и магической массой.

Снейп достал палочку — ту самую, которая за девятнадцать лет не забыла вкуса настоящей темной магии, — и медленно направил кончик на замок сундука.

— Редукто Оккултус.

Свинцовая крышка медленно, с тяжелым скрипом откинулась.

Кабинет мгновенно погрузился в полумрак. Свет свечей в тяжелых канделябрах стал тусклым и болезненно-зеленым. Воздух сделался вязким, как будто его заменили застоявшейся болотной водой.

Кинжал лежал на бархатной подкладке. Черный матовый обсидиан поглощал свет так жадно, что казалось, будто на столе лежит пространственная дыра. По лезвию пробегали багровые искры, складываясь в руны, от которых у Гермионы немедленно заслезились глаза.

Снейп замер. Он не делал сложных пассов палочкой. Он просто стоял, вдыхая этот воздух. Его ноздри мелко затрепетали. В голове Директора раздался скрежещущий, первобытный шепот:

«СМЕ-Е-ЕРТНЫЙ… ТВОЙ РАЗУМ ПОЛОН ГОРЕЧИ И ВЛАСТИ… СЛУЖИ МНЕ… ОТКРОЙ СВОЙ РАЗУМ, И Я ПОКАЖУ ТЕБЕ, КАК ПОСТРОИТЬ ИМПЕРИЮ НА КОСТЯХ…»

Снейп медленно опустил палочку. На его лице застыла маска глубочайшего, искреннего отвращения, какую он обычно приберегал для проверки эссе Невилла Долгопупса.

— Грейнджер, — произнес Снейп, тщательно выговаривая каждое слово. — Я за свою жизнь видел много темных артефактов. Я служил человеку, который превратил собственную душу в швейцарский сыр ради сомнительного бессмертия. Но это…

Он брезгливо поморщился.

— Это пахнет как немытый орк, который провел три недели в запертом подземелье без нормальной канализации. И это не просто проклятие. Это концентрированный юридический кошмар.

— О чем ты говоришь, Северус? — Гермиона нахмурилась, доставая блокнот.

— О том, что этот предмет несет на себе отпечаток трех пожизненных сроков в Азкабане, пяти нарушений Статута о Секретности и одного очень плохого настроения падшего майя, — Снейп взмахнул палочкой, и вокруг кинжала закрутились тонкие серебристые нити заклинания «Сканнер Экстремис». — Власть, мистер Эльдарион, не пахнет гнилым железом. Она пахнет старой бумагой, чернилами и контролем над чужими жизнями. А это — просто грязный кусок межпространственного мусора, который возомнил себя центром вселенной.

Кинжал возмущенно заискрил, и шепот в голове Снейпа сорвался на визг.

— Тише, — оборвал его Снейп вслух. — Ваш дизайн безнадежно устарел, а ваши методы вербовки вызывают лишь зевоту. «Империя на костях»? У меня в подчинении попечительский совет Хогвартса, состоящий из тринадцати бюрократов. Ваша Тьма для меня — это просто легкий административный дискомфорт.

— Он укусил Поттера, потому что распознает в нем «лицо с неопределенным статусом», — продолжил Снейп, обращаясь к Гермионе и указывая на данные сканирования, повисшие в воздухе. — В его примитивном понимании, Поттер — это акция, упавшая в цене после уничтожения крестража. Теперь остатки сознания Саурона пытаются провести процедуру банкротства души Гарри и взыскать долг.

— Банкротство души? — Гермиона в ужасе ахнула. — Но в Кодексе Магических Транзакций нет такого термина! Это абсолютно незаконно! Нельзя изымать душу за долги без решения Визенгамота!

— Скажите это Саурону, когда он придет за вашим пенсионным фондом, Министр, — саркастично заметил Снейп. — Если мы хотим нейтрализовать эту дрянь и вернуть сына Поттера (чтобы Поттер-старший наконец-то перестал ныть в моем лазарете), нам нужно предоставить этому предмету то, чего он боится больше всего.

— И чего же боится чистая Тьма? — недоверчиво спросил Эльдарион. — Света Эарендила? Меча Запада?

— Сертификата на Тьму, — ровным тоном ответил Снейп.

— Чего? — хором переспросили Гермиона и принц.

— Официального документа, заверенного тремя печатями Министерства и подписью Директора, подтверждающего, что данная Тьма является несанкционированной, дефектной и подлежит обязательной утилизации, — Снейп злорадно улыбнулся. Это была страшная улыбка. — Саурон был диктатором. Диктаторы ненавидят две вещи: когда над ними смеются, и когда их деятельность жестко регламентируют правилами, которые они не могут нарушить. Мы загоним это «величие» в такие рамки бюрократии, что оно само попросится обратно в Ородруин.

Гермиона мгновенно воодушевилась. Глаза Министра заблестели тем фанатичным огнем, который обычно предвещал многочасовые заседания комиссий и тонны исписанного пергамента. — Это гениально, Северус! Я могу составить черновик к утру! Мы назовем это «Акт о деградации межмировых угроз и конфискации незаконно нажитого концептуального зла». Мы обложим его налогом на дементоров!

— Прекрасно, Грейнджер. Займитесь этим в гостевых покоях. И передайте мадам Помфри, чтобы она перестала пичкать Поттера зельями от сглаза. Пусть даст ему настойку из когтей гиппогрифа. Это не снимет проклятие, но вкус такой омерзительный, что Поттер забудет о боли в пальце как минимум до завтрака.

Снейп захлопнул свинцовую крышку. Зеленый свет исчез, и в кабинете снова запахло полынью.

— А вы, Ваше Высочество, — Директор повернулся к Эльдариону.

Юноша вытянулся в струнку.

— Ваше пребывание в моем кабинете окончено. Вы идете со мной в Большой зал. Студенты уже заканчивают ужин. Нам предстоит процедура, после которой вы либо станете частью инфраструктуры этого замка, либо я лично упакую вас в соседний свинцовый ящик и отправлю бандеролью в Ривенделл. За мой счет.

— Распределение, — мрачно констатировал Эльдарион, вспомнив слова Снейпа на улице.

— Именно, — Снейп поправил манжеты. — И молитесь всем вашим Валар, чтобы Шляпа не сошла с ума, пытаясь переварить вашу пафосную генеалогию. Вперед. У нас расписание.

Глава 5: Распределение. Слизерин или Палата № 6?

Коридоры Хогвартса встретили их гулким эхом и запахом застарелой магии, воска и тыквенного сока. Для Северуса Снейпа это был запах рутины. Для Эльдариона, принца Соединенного Королевства Гондора и Арнора, это был запах форменного безумия.

Юноша шел следом за Директором, инстинктивно держа спину прямо, а руку — на пустом бедре, где обычно покоилась рукоять меча. Всё в этом замке казалось ему глубоко, фундаментально неправильным.

Когда они проходили мимо портрета сэра Кадогана, нарисованный рыцарь выхватил свой крошечный меч и завопил: — Стой, черное отродье! И ты, долговязый оруженосец! Скрестим же клинки во имя чести!

Эльдарион мгновенно остановился, принимая боевую стойку, и с вызовом уставился на холст. — Ты смеешь бросать вызов сыну Элессара, дух, запертый в красках?! Выходи, если осмелишься, и я покажу тебе, как бьются на Пеленнорских полях!

Снейп даже не сбавил шаг. Он просто устало взмахнул палочкой, не глядя на портрет. — Силенцио. И Обскуро.

Сэр Кадоган лишился голоса, а на его глаза упала плотная черная повязка. Рыцарь с грохотом врезался в нарисованное дерево и свалился с пони.

— Ваше Высочество, — ледяным тоном произнес Снейп, останавливаясь и поворачиваясь к принцу. — Если вы планируете вступать в полемику с каждым куском холста в этом замке, мы доберемся до Большого зала к вашему совершеннолетию. Это магические портреты. Они глупы, эгоцентричны и обладают словарным запасом пьяного тролля. Игнорируйте их.

— Но он оскорбил мою честь! — возмутился Эльдарион, его нуменорские скулы налились румянцем. — В моем мире за такие слова требуют сатисфакции!

— В вашем мире, — Снейп брезгливо скривил губы, — люди неделями не моются в походах и считают высшим достижением медицины прикладывание подорожника к отрубленной конечности. А в моем мире мы ценим свое время. Идемте. И постарайтесь не размахивать руками. Здесь водятся сквозняки и полтергейсты, и я не уверен, кто из них выведет меня из себя быстрее.

Они подошли к массивным дубовым дверям Большого зала. Оттуда доносился приглушенный гул сотен голосов, звон золотых кубков и стук приборов. Праздничный ужин в честь начала учебного года подходил к концу. Студенты были сыты, расслаблены и готовы к тому, чтобы их отпустили по гостиным.

Снейп глубоко вздохнул, собирая вокруг себя свою фирменную ауру надвигающейся катастрофы.

— Запомните, — тихо сказал Директор, глядя прямо в глаза Эльдариону. — Вы — студент по обмену из… скажем так, очень закрытой частной школы на севере. Ваше имя — Эльдарион. Без титулов. Без упоминаний Гондора, орков, Саурона и вашего героического папаши. Вы стоите смирно, садитесь на табурет, надеваете шляпу и молчите. Если Шляпа начнет с вами разговаривать, отвечайте ей мысленно. Если вы начнете кричать о чести или попытаетесь вызвать кусок войлока на дуэль, я лично превращу вас в роговую жабу и пожертвую в кабинет Трансфигурации. Мы поняли друг друга?

Эльдарион сглотнул. В его голове пронеслась мысль, что этот человек в черном был бы идеальным наместником в Итилиэне — там как раз были проблемы с дисциплиной у пограничных отрядов.

— Я понял, сэр.

— Изумительно.

Снейп толкнул двери.

Гул в Большом зале не стих мгновенно. Сначала замолчали слизеринцы, сидевшие ближе всего к выходу. За ними, заметив ледяной взгляд Директора, поперхнулись пудингом пуффендуйцы. Когтевранцы отложили книги, которые тайком читали под столами, а последними затихли гриффиндорцы. Через десять секунд в зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как воск капает с парящих под потолком свечей.

Снейп медленно, словно летучая мышь, парящая над ночным лесом, прошествовал к преподавательскому столу. Эльдарион шел за ним.

Сотни глаз уставились на новенького. Он был старше первокурсников, которые уже прошли Распределение и теперь жались друг к другу. Он был одет в странную, тяжелую одежду, не похожую на мантии, а его походка выдавала человека, привыкшего ходить по военным лагерям, а не по школьным коридорам.

Среди слизеринцев белобрысый юноша — Скорпиус Малфой — удивленно приподнял бровь, разглядывая пришельца. За столом Гриффиндора Роза Уизли нахмурилась, пытаясь вспомнить, не читала ли она о программах обмена в «Истории Хогвартса». Спойлер: не читала.

Снейп занял свое место за кафедрой в виде золотой совы.

— Добрый вечер, — его голос, тихий и бархатистый, разнесся по всему залу, заставив первокурсников вздрогнуть. — Прежде чем вы набьете свои желудки остатками десерта и отправитесь разносить грязь по гостиным, я должен сделать объявление. В связи с… — Снейп сделал паузу, подбирая слово, которое не звучало бы как «катастрофическая пространственная аномалия, вызванная Поттером», — непредвиденными административными обстоятельствами, к нам присоединился студент по обмену.

Снейп махнул рукой в сторону Эльдариона. — Мистер Эльдарион прибыл к нам из закрытого учреждения. Он пройдет процедуру Распределения сейчас. Профессор МакГонагалл, будьте любезны, табурет и Шляпу.

Минерва МакГонагалл, с поджатыми губами, вынесла на середину зала деревянный табурет и ту самую Распределяющую Шляпу. Шляпа выглядела так, словно пережила Вторую Эпоху: она была старой, пыльной, в заплатках и с оторванными краями.

Эльдарион с сомнением посмотрел на нее. Этот ветхий лоскут должен решить его судьбу? В Гондоре судьбу решал клинок, пролитая кровь и благословение Валар. Здесь — старая галантерея.

— Садитесь, мистер Эльдарион, — строго сказала МакГонагалл.

Принц деревянной походкой подошел к табурету, осторожно сел, словно ожидая, что тот обернется варгом, и сурово сдвинул брови.

МакГонагалл опустила Шляпу ему на голову. Она оказалась великовата и съехала прямо на глаза принцу, погрузив его во тьму.

Секунду ничего не происходило. А затем в голове Эльдариона раздался скрипучий, древний голос, который звучал так, будто кто-то перелистывал иссохшие пергаменты.

«Охо-хо… Что тут у нас? Опоздавший первокурсник? Нет, ты явно старше… Кольчуга под мантией? Мерлинова борода, какая странная структура разума. Никаких следов заклинаний. Зато какая воля! Какая…»

Шляпа осеклась.

Затем в сознании Шляпы начался процесс, который можно было бы описать как попытку уместить всю мудрость библиотеки Ривенделла в чайную чашку профессора Трелони.

«Так, посмотрим…» — пробормотал артефакт и нырнул глубже.

И тут на Шляпу обрушился Гондор.

Ее буквально снесло ментальной волной. Вместо обычных детских страхов (гигантские пауки, строгие родители, боггарты под кроватью) или подростковых амбиций, на древнюю ткань обрушился поток видений, сияющих с яркостью Палантира.

Видения Белого Древа, расправившего ветви. Звон мечей, выкованных эльфами. Истории о предках, которые жили по триста лет и рубили чудовищ размером с гору. Пафос. Невероятный, густой, концентрированный пафос, от которого у Шляпы заложило несуществующие уши.

«Святые основатели!» — мысленно пискнула Шляпа, барахтаясь в этом океане величия. «Мальчик, да у тебя в голове сплошные знамена и боевые роги! Убери это, Годрик Гриффиндор сейчас перевернется в своей гробнице от зависти!»

«Я — Эльдарион, потомок Элендила!» — мысленно, но с королевской статью отозвался принц. «Мой дух крепок, как стены Минас Тирита! Никакие чары не сломят мою волю!»

«Да кому нужна твоя воля, мальчишка, я просто пытаюсь найти твои черты характера! — огрызнулась Шляпа. — Так, отложим пылающие клинки в сторону. Что тут еще… О Великий Салазар, что это?!»

Шляпа наткнулась на второй слой сознания принца. То, чему его учили последние пять лет как будущего правителя огромного королевства.

Налоги. Нуменорская система сбора податей с дальних провинций. Пошлины на провоз эльфийского вина через Итилиэн. Сложные, многоуровневые бюрократические схемы по распределению земельных наделов среди ветеранов Рохана. Тарифы на экспорт трубочного зелья из Шира.

«Ты… ты думаешь о пошлинах на траву?!» — Шляпа опешила. За тысячу лет она видела многое. Мания величия, жажда крови, трусость. Но она никогда не видела юношу, который бы с одинаковым рыцарским пафосом думал о спасении мира от Тьмы и о правильном заполнении долговых расписок от гномов.

«Королевство держится на порядке и золоте, а не только на стали», — сурово отозвался Эльдарион. «Мой отец восстановил мир, но именно мне предстоит наполнить казну. И если ты, дух старой ткани, не понимаешь важности акцизов на южное зерно, то ты глупец!»

«Я — дух ткани?! Да я создана четырьмя величайшими магами эпохи!» — Шляпа начала закипать. «Ладно. Давай разбираться. Куда тебя девать. Гриффиндор? Ты храбр, это факт. Ты готов с голыми руками броситься на дракона. Но…» Шляпа содрогнулась. «Если я отправлю тебя к львам, ты же к Рождеству устроишь крестовый поход на Запретный лес. У нас факультет и так трещит от героев. Вы с юным Поттером перебьете друг друга за право первым броситься на амбразуру. Нет. МакГонагалл этого не переживет».

«Я не боюсь тварей из леса! Я возглавлю охоту!»

«Заткнись и дай подумать. Пуффендуй? Ты трудолюбив… собирать десятину — тяжкий труд… но ты слишком высокомерен. Ты не будешь полоть с ними мандрагоры, ты заставишь их платить оброк за использование теплиц. Когтевран? Ум есть, но он слишком утилитарный. Ты не будешь разгадывать философские загадки орла на двери, ты просто прикажешь выбить ее тараном, потому что это "задерживает сбор налогов"».