Ведьм не увольняют

- Обед только начался, - озвучил неприятную гадость коллега, - от тебя ждут отчёт, - продолжил доводить меня до слёз, - но не сегодня. Вас, вандалок, до завтра отпустили домой.

Оторвала взгляд от линолеума на полу и перевела его в улыбающегося Гришу.

- Мы дико испугались, когда получили твой сигнал, ты же понимаешь?

Кивнула. За все семь лет работы я сама пользовалась им впервые. Но никогда не забуду момент получения SOS от Егора и чувство отчаяния, когда к нему не удавалось прорваться... С тех пор дома магов и проверяются на наличие чудовищ магически одарёнными работниками ГК «Антрагон» прежде, чем в них отправляют нас.

- А новеньких вообще накрыло, - невесело усмехнулся Егор, - они чуть ли не вертолёты вызывать принялись. За свой счёт, причём, - поразил и, тихо рассмеявшись, согнул указательный палец и поднял мой подбородок, закрывая приоткрытый от удивления рот. – Мы ехали не больше пяти минут, уверенные, что обученные ведьмы используют свою силу и продержатся…

Покраснела. Потому что могла.

Всего одно движение. Один приказ. И чужая душа снова стала бы оружием.

Или ещё хуже: насильно загнать одного из призраков в мага, запечатать и управлять им как марионеткой.

Есть ещё множество вариантов, но все они сходятся к одному: использовать как расходный материал души тех, кто когда-то жил, любил и даже продолжает чувствовать эмоции посмертно.

- Дырень, проделанную вороном, было видно ещё с пригорка, - продолжил рассказ качок, пока я остужала красные щёки, приложив к ним холодные ладошки, - а ваше состояние… - Гриша запнулся, сглотнул, - Лен, ты б себя видела. Бледная, вся в крови, глаза какие-то шальные. Роман Георгиевич чуть из машины на ходу к тебе помчался, Кирилл Михайлович собирался двор разнести для сокращения маршрута. Если бы не Пашка, который издали увидел, что жить будете долго и с переменным успехом, всё было бы хуже.

- Куда уж хуже, - пробормотала скорее из вредности.

До сих пор по коже бегут мурашки от воспоминаний о том, как Рома оказался рядом, дрожащими руками поднял на руки и бегом донёс до подъехавшей скорой. Он требовал лечить меня от всего сразу.

Сильно удивился, когда после магического обследования мне… промыли коленки и наклеили пластыри. Разноцветные, с совушками в очках.

Поездка до офиса никогда не была такой длинной и невыносимой…

- Я не хочу возвращаться в кабинет, - призналась Грише, вспоминая взгляды дуэта с передних сидений. Тёмненький и светленький молча запихнули нас с Маринкой в машину, не дав коллегам занять свои места.

Передо мной материализовалась моя сумочка. Несколько минут ушло на борьбу с развлекающимся Гришей: высокий и накачанный он держал мою поклажу на вытянутой вверх руке, пока прыгала за ней и рассказывала стишок. Рассказала, отдал и даже стоял на стрёме до самого выхода из офиса.

Метро, дворами до любимой квартирки, за которую ещё платить и платить, душ. Кажется, уснула я от одного вида кровати до того, как голова коснулась подушки.

Я привыкла к призракам. Они часть моей повседневности с самого рождения. Мама часто смеялась, рассказывая родственникам истории о том, как трёхлетняя дочь заглядывает за её спину и словно показывает кому-то куклу.

Но после несчастного случая она всё поняла. Едва заметные слёзы стекали по её полупрозрачным щекам, а папа стоял рядом и приобнимал вздрагивающие плечи.

- Вам нужно уходить, - впервые сказала эту фразу с надеждой услышать «нет». – Пока душа не привязалась к земле напрямую, и вы не начали терять память. Дальше уйти будет труднее.

- Как ты будешь тут одна?! Как ты справишься? – мама вырвалась из папиных объятий и попыталась меня обнять. Я знала, что будет больно.

Всё равно не сделала ни шага назад.

И я не уворачивалась, даже ощущая обжигающий холод. Потому что это были последние прикосновения моей мамы.

Тогда мне казалось, что боль можно потерпеть. Лишь бы она не уходила ещё немного.

- Ёлик, сколько можно оставаться здесь? – папа оказался рядом, но не прикасался, хотя я видела, как дёрнулась его рука, привычно приобнять меня за плечи. Он всегда замечал любые изменения в наших с мамой эмоциях. Боль от физического контакта с духами скрыть не удалось.

- Пока малышка не встанет на ноги, конечно! Как мы можем уйти?! – Взревела мамочка, а я уже с трудом дышала от душащих слёз.

- Сейчас, пап. Вам нужно уходить сейчас, - сказала и взвыла. В узкой кабине больничного лифта, в которой я застряла, когда спешила к родным, были слышны наши с мамой рыдания. Папа плакал молча, сдержанно, глядя в потолок.

Свет замигал. Противный белый, яркий, он то окунал в непроглядную тьму, то ослеплял режущим глаза светом. Щелчок, папа прижимает маму к себе, оттаскивая от меня. Она кричит, он объясняет, что, потеряв память, мне не поможешь.

Темнота и новый щелчок, мама тянется ко мне тонкими бледными руками, заплаканное лицо вытянуто и отражает столько горя, что становится ещё больнее. Хотя куда уж больше.

Снова темнота, щелчок. Папа, уже не сдерживаясь, плачет, шепчет:

- Брось курить, Ёлик.

Задыхаюсь от слёз, слушаю сумбурные рассказы самых близких людей.

Как сильно я любима с самого рождения, как они будут приглядывать. Мама просит нормально питаться своим фирменным тоном.

Смеюсь. Горько, надрывно, но слушаю, запоминаю. Последние слова моей семьи.

Темнота, тишина, щелчок. Пустая кабина лифта и рыдающая на полу я. Спустя несколько часов двери открылись. Семнадцатилетнюю меня привели в себя успокоительным и сообщили о смерти родителей, о которой мне уже было известно.

С того дня больше не было ни одной сигареты. С того дня не было ни одной поездки на лифте.

Сидя на кровати, вытерла мокрые от слёз щёки. Почему вернулся этот сон? Из-за Ромы, которого я встретила в этой больнице?

Пищащий будильник оборвал череду мелькающих в сознании картинок. Выключила бездумно, борясь с желанием лечь обратно на кровать, укрыться с головой и ощутить тепло тяжёлого одеяла, представляя, что это объятья. Всхлипнула, но встала, раскрыла шторы и выглянула в темноту. Небо заволокло тучами, отражая моё настроение.

Пока закипал чайник, слёзы успели высохнуть.

Пока остывал чай, удалось перестать думать.

Пока чистила зубы, почти убедила себя, что сегодня обычный день.

Завтрак, собранный из остатков в холодильнике, банан на десерт. Умылась, оделась, накрасилась. Всё привычное, бездумное, хоть немного отвлекающее от потока печальных мыслей, разъедающего одиночества. От воспоминаний.

- Мы сегодня пьём или вечером? – уточнила Рита, выслушав мой рассказ о прошедшем дне.

- Это выбор без выбора, - усмехнулась, медленно прогуливаясь до метро. На полноценную утреннюю зарядку моральных сил не хватило, сделала краткую её версию и решила прогуляться две станции метро. Написала знакомой-медиуму из ГК «Антрагон», думала, она расскажет, что сделали с домом тёмного…

И вот итог. Вечером будем пить.

- Это не выбор без выбора, это сугубо твои придирки! – захихикала Рита.

Забившись в самый угол вагона метро, разгребла почту с телефона. Большую часть запросов уже выполнил за меня Гриша, оставил только связанных со мной призраков.

В отличие от меня, он не слышит их, но хорошо чувствует. И ещё в детстве придумал способ взаимодействия: носит с собой в карманах разную мелочёвку. Крышечки от бутылок, монетки, фантики, пачку жвачки. А когда душа хочет войти с ним в контакт, достаёт этот хлам и просит поднять связанную со знакомцем вещь. Например, для дяди Вити это жвачка. Если она дёрнется, то Гриша знает, кто рядом, задаёт вопросы, требующие закрытые ответы: «да/нет».

Поэтому для меня среди всех набравшихся писем остались лишь четыре на ближайшее время: те, на которые однозначно не ответишь. И, судя по формулировке письма, мне следует поспешить.

Почти бегом ворвалась в офисное здание, не глядя обежала толпу воодушевлённых чем-то девиц у лифтов, врезалась в высокую фигуру в капюшоне, извинилась, поздоровалась. Забежала на лестницу.

- Где она? – развязывая шарф, спросила у появившегося рядом дяди Вити.

- В душевых возле спортзала, - всё понял мой верный товарищ. – только это… Будь готова. Качку пришлось её оглушить.

Запнулась, едва успела выставить вперёд руки и удивлённо взглянула на бывшего охранника. Наши взгляды на борьбу с духами совпадали полностью. Я не оглушала, не рассеивала и не изгоняла никогда насильно, уважая посмертие как саму жизнь. А дядя Витя не позволял моим предшественникам использовать возможности медиума против наших же. До этой ночи.

- Ленусь, ты сама увидишь… - произнёс с горечью, а я встала и побежала на девятый этаж, перепрыгивая две ступени сразу.

Места обитания призраков всегда заметны. Вокруг них образовывается зона отчуждения. В них пробирает холодом до костей даже в летние жаркие дни. Из них хочется сбежать.

Вот и спортивный зал, забитый людьми с самого утра, сейчас пустовал. Здороваюсь с проходящими мимо коллегами, пытаясь отдышаться. Открыв стеклянные двери, развязываю пояс плаща и оставляю его на ближайшей скамье. Рядом с забытой кем-то бутылкой с водой.

Неприятное, покалывающее грудь чувство нарастало с каждым шагом. Застеленный тёмным ковролином пол заглушал мои шаги. Не менее напряжённый, чем я, дядя Витя не отставал. Двигался рядом, словно готовый прикрыть меня собой.

Табличка с изображением мужской фигуры на белоснежной двери, за которой пропавшая много лет назад стажёрка Женя утроила настоящую разруху. Толкнула дверь.

Запах крови ударил сразу.

Такое уже было несколько лет назад. Обычно весёлая, неугомонная, снующая повсюду и жутко любознательная девчушка набросилась на одного из работников, почти вынудив его изрезать себя канцелярским ножом. Но меня вовремя нашла душа поварихи и привела в последний момент. Мужчина уволился в то же утро, сославшись на выгорание.

Раковина у стены была сломана. Окровавленный осколок лежал в розовой луже в одной из туалетных кабинок. Рулонные шторы вырваны с креплением, а дверь в зону душевых приглашающе открыта нараспашку.

- Там нет окон и свет не работает, - предупредил дядя Витя.

- А разве могло быть иначе? – усмехнулась я и пошла. – Вам лучше остаться здесь, вдруг зацеплю.

И в темноту я вошла одна.

Где-то капала вода. Каждая капля звучит так, будто падает прямо за моей спиной.

Пусть мне и не видно ни леек, ни перегородок, ни шторок. Зато с точностью до миллиметра ощущаю местонахождение озлобленного духа.

Очертания едва заметной души проявлялись всё больше с каждой секундой.

Первыми я увидела глаза. Они больше не были Жениными.

Мерцающие, круглые, пустые. Длинный нос, острые скулы и раззявленный в крике рот. Волосы, обычно заплетённые в длинную густую косу, растрепались и зависли прямо над призрачной головой.

Руки с длинными ногтями почти дотрагивались до моей шеи в попытке её разорвать. От офисного костюма остались лишь лоскуты блузки и порванные брюки.

- Впервые вижу такое быстрое обращение, - пробормотала я, разглядев прочные цепи, окутывающие увеличившееся тело. От одного взгляда на них свело зубы.

Крайняя мера, причиняющая боль даже призраку.

То, что я никогда не решалась использовать.

Женская фигурка, ещё вчера бодро пролетевшая сквозь меня на лестнице, увеличилась в разы. Широкие плечи разорвали пиджак, длинные руки надорвали по шву блузку. Набухшие ноги испортили брюки.

- Я сам не понял, что случилось, - отозвался от двери дядь Витя. Ему, как призраку, находиться рядом с цепями медиума было невыносимо. Поразительно, что он может оставаться на этом этаже, не то что рядом, - мы виделись вечером в холле, а потом…

- Ты ощутил всплеск злобы, - не спросила, а утвердила уверенно.

Злость буквально гудела вокруг неё. Именно она дала душе столько силы.

- Мы с качком оказались здесь почти одновременно. Я выбил девчушку из сосуда, пока твой коллега спасал бедолагу от попытки проломить свою голову куском раковины.

Выдохнула, протягивая раскрытую ладонь к лицу злого духа. Зубы неожиданно клацнули, донося до кожи леденящий холод. Усмехнулась, поражаясь силе молодой девушки. Она не должна была двигаться.

- Сильная, - удивлённо вторил моим мыслям дядя Витя. – Давай-ка осторожней там.

Кивнула и сосредоточилась. Мне нужно сознание изначальной личности, а это сейчас очень далеко. Тонкие нити, похожие на туман, вырвались из ладони, проникая в глаза, ноздри, рот тихо воющей души.

- Мой голос - дорога.

Иди за ним.

Я тебя помню.

Вернись.

Красное пульсирующее варево кипящей злобы. Нападающее рывками, но отскакивающее, обжёгшись силой медиума. Пробираюсь вглубь, взываю, повторяю снова и снова то единственное, что помнит каждый дух. Имя.

«Женя» - зову, получая в ответ крик. Боли, страха, нестерпимого отчаяния загнанной жертвы. «Евгения, я здесь», - повторяю снова и снова, следуя силой туда, где спряталась хрупкая девушка. Использую нити, силой отбрасывая захлёстывающие девушку эмоции. Словно расчищая тропы от снега. И в самом густом, словно каменном пульсирующем шаре, спряталась она.

- Жень, это я, - аккуратно окутываю по периметру неприступную преграду. Медленно, чтобы не спугнуть. – Давай обниматься и рыдать вместе?

- Я всё ещё ледышка, - приглушённое, но уже адекватное в ответ. И стена под нитями силы дрогнула. Пустила ещё с сотню, невесомо ощупывая на бреши.

- Не физически, а ментально. Показать, как это делается?

- А это что-то изменит? Вернусь в жизни? Перестану причинять боль живым? Или, может, закончу всё это наконец? – от каждого слова окружающая меня ярость давит сильнее, но я не отвлекаюсь. Ещё немного.

- Это изменит наше настроение, как минимум. Обниматься всегда приятней, чем не обниматься. А тем более с силой медиума. Давай попробуем, тебе понравится, - нашла! У самого низа крепкой защиты похожая на норку грызуна щель. Пустила туда нити, расширяя проход. Углубляясь, ощущая отдачу в ответ. Девушка меня не просто слышит и понимает. Она меня узнала.

- Лен, мне страшно. – пробормотала и шмыгнула носом как живая. Хрупкая, испуганная, не желающая вылезать из-под одеяла, под которым безопасно девочка. – Я даже не помню, почему именно мне страшно! Это ужасно, несправедливо! Лучше бы мы помнили, лучше бы наблюдали за близкими…

- А вот и нет! – закричала, сломав большой кусок куполообразного укрытия в разуме стажёрки. - Не говори мне, что была бы счастлива.

Нити уже пробрались в ядро, в котором, обхватив себя за плечи, сидела плачущая душа

- Смотреть, как любимый человек учится жить без тебя? Это наказание.

- Да плевать на него! Я себя не знаю! Кто я?! – рявкнула бывшая стажёрка. Вокруг неё уже осыпались стены, разбираемые моей силой.

- Евгения Селезнёва, работала стажёром в отделе подбора недвижимости, - ответила то, что знала уже давно. Изучила личные дела каждого призрака на подвластной территории. Но отлично запомнила именно это: - Пропала до окончания испытательного срока, на связь не выходила ни разу. Просто забрала вещи и сбежала.

- Почему? – вопрос прозвучал уже извне. Губами связанной в мужской душевой злой субстанцией. – Ты говорила, что наши личности не меняются, что посмертие оставляет суть, забирая только воспоминания. Так почему я не вышла на связь? Почему просто сбежала с работы? – и уже громче, рычаще, прикладывая силу, от которой зазвенели цепи: - Я бы никогда так не поступила! И тем более не осталась бы здесь, на рабочем месте просто так. ЧТО. СО МНОЙ. ПРОИЗОШЛО?!

Цепь захрустела, моей шеи почти коснулись длинные острые когти. Но отступать нельзя, пылающие зелёные глаза напротив жаждали убедиться в силе медиума. Жаждали освобождения.

- А давай попробуем выяснить это ещё раз. За прошедшие годы могла появиться новая информация, - уверенно произнесла, глядя в скептически настроенное лицо.

- А если нет?

- Если тебе всё так надоело, могу тебя развеять, - пожала плечами, надеясь, что блефую убедительно. Судя по задумчивому молчанию, всё идёт по плану.

- Лен, мне сказали, что ты здесь, - раздалось Роминым голосом от входа в спортивный зал, вызывая у меня мурашки ужаса, - тут странная атмосфера, всё хорошо?

- Он что, дурак? – только и успел шокировано выдохнуть дядя Витя.

И всё пришло в движение. Цепи затрещали. Злой дух взвыл, вышвырнув остатки моей силы из своего сознания. Окрасился красным и рванул вперёд.

Увернулась от длинных когтей в последний момент, что-то крикнув. Кажется, я послала начальника. Или предложила спасаться. А может, всё и сразу.

Силой перехватила прошедшее через меня существо, обжёгшее нестерпимой физической болью. Остановила только на секунды, не хватило концентрации. Зато дядя Витя сориентировался и пошёл на изменившуюся стажёрку.

- Больше не сработает! – рявкнула хрипло девушка, голос больше напоминал скрежет ржавого железа. Замахнулась когтистой рукой.

Я потянула её на себя. Поздно.

Слезящимися от медленно затихающей боли глазами увидела, как призрачная рука охранника отлетает куда-то в стену. А его самого отбрасывает волной вглубь зала.

- Стоять! – оттолкнулась от стены, выпуская цепь. Но она лишь рассеялась. Злой дух успел занять сосуд.

- Может, так и оставим? Вдруг поумнеет, - злющий от потерянной конечности и боли предложил невозможное мой соратник.

- Ему мне премию выписывать, - не согласилась я, собирая вокруг себя нити силы.

- Ну за деньги поможем, - решил и материализовал в целой руке резиновую дубину. – Чур, я по голове бью.

- Ты ж хотел, чтобы он поумнел, - не понимаю, что говорю. Тело действует быстрее, чем мозг обрабатывает происходящее.

Я уже видела такое однажды. Тогда понадобилось четыре экзорциста. И двое потом месяц ходили с заиканием.

Ночью мальчикам повезло. Сейчас же эффект неожиданности не сработает.

- Иная сущность, изыди, - с трудом прохрипел бледный мужчина. А мы с призраком удивлённо остановились. – Моё тело сосуд для одной души…

- Он что, изгоняет…

- Путь в покой найди,

Из мира живых поспеши, - продолжил темноволосый начальник. Воздух застрял в горле, получился какой-то жалкий писк.

И, не придумав ничего получше, побежала к нему.

Замахнулась. Он даже не попытался увернуться.

В карих глазах мелькнуло что-то очень похожее на обречённость.

- Только не...

Поздно.

Я со всей силы пнула его по коленке.

Удивление, неверие и даже обида отразились на мужественном лице. Причём не только его, Женька пребывала в не меньшем шоке. Чем и воспользовался дядя Витя, повторив свой ночной манёвр.

- Иех, бляха-муха! – провозгласил, быстро влетев в мужское тело. А вылетели из него уже двое. Нормальных размеров и без признаков злобы.

Роман опустошённо опустился на пол, потирая побитую коленку. Я стыдливо опустилась рядом, не зная, с чего начать: либо отругать за то, что вмешался, либо обеспокоиться о состоянии. Но бывший решил охаметь, возмутившись:

- Ты почему мне помешала?!

Я даже не сразу поняла вопрос.

Он серьёзно? После всего - серьёзно?

- Уничтожить душу испуганной девушки?! – психанула в ответ.

- Сама ж собиралась это сделать!

- Я блефовала! – всё беспокойство словно выключили рубильником. Осталась только злость.

И, как оказалось, не у меня одной.

- Ты меня послала, - обиженно прохрипел Рома, облокотившись спиной на тренажёр.

- И чего не пошёл? – уточнила в ответ.

- Ой, а я о нём говорила вчера! – вклинилась пришедшая в себя Женя, - тако-ой симпатяга!

- Ленок, а поставь в каморку ещё водки, - тихо попросил дядя Витя, рассматривая культю вместо своей руки. Она, конечно, восстановится. Но осадочек останется, - за моральный, так сказать, ущерб.

Мой измученный вздох стал ответом для всех и сразу.

Опытный в вопросах общения со мной Роман больше не отсвечивал. Прихрамывая, ушёл в свой кабинет, не забыв напомнить об отчёте. А из нового, менее пыльного кабинета начальника управления изредка доносились тихие ругательства и громкие чихания.

Я же писала отчёт. Выбирая между искренним «Есть претензии – выскажите генералу армии преисподней!» и профессиональным: «В рамках выполнения задания по освобождению неоплачиваемой жилплощади был приглашён сторонний специалист высокого профиля», задумчиво подняла взгляд от монитора. Чтобы попрощаться с уходящим домой Гришей.

На моё высокоинтеллектуальное «Э-э-э?» был дан довольный ответ:

- Твоя очередь, - и кивнул на лежащие в углу моего стола бумаги. Вздохнула. Из тёмного кабинета донеслось громкое:

- Еле… АПХИ… На, не забудь написать… АПХИ… отчёт о происшествии в спорт… - всем присутствующим отделом выжидательно уставились в приоткрытую дверь, но светленький смог: - зале!

- Ну, удачи! – хохотнул качок и выпорхнул в коридор.

Маринка сочувственно взглянула на меня и медленно начала собираться. Уехавший на задание Егор сегодня уже не вернётся. Посмотрела на Пашку, получила робкую улыбку, и… он тоже поднялся на выход.

Написала Рите, что встречу придётся перенести, и принялась за отчёт в «АПЧИ-зале». За ним потянулась и к документам на согласование переработок на завтра. Открыла файл, мой собственный архив со временем активности призраков, и задумалась: почему вообще Женя так взбесилась вчера ночью?

У каждого духа своё проявление активности. Есть такие, как дядя Витя – он буйствует или пристаёт к людям, когда не получает желаемое. Есть те, кому необходимо общение, с этим как раз нужно разобраться завтра. Бывшая повариха тётя Даша даже после смерти очень любит испить чашечку чаю и послушать новости.

Уже реже встречаются нуждающиеся в особом уходе: некоторых вообще нельзя трогать, им требуется покой и уединение, которого не было при жизни. Так, например, у нас проживает дедуля на подземной парковке.

Они наши глаза и уши. Каждый из этих духов присматривает за местом своего обитания и помогает решать многие вопросы, докладывая о ЧП ещё до того, как произойдёт несчастье.

Но вот Женя совсем другое дело. Она просто хотела жить, пусть и таким способом. Летала по лестнице, не редко участвовала в корпоративных обучениях, сидела за столом с разными людьми во время обеда. Иногда этого оказывается достаточно, чтобы отказаться уходить.

И никогда ни о чём меня не просила. Так что вызвало такую сильную реакцию, почти превратившую милую девушку в полтергейста за несколько часов?

- Кофе или чай? – раздалось неожиданно над головой.

Я вздрогнула так, будто меня поймали за чем-то незаконным.

Но выдохнула, встретившись взглядом с таким же уставшим Кириллом Михайловичем.

Какой же приятный голос у человека всё-таки. Ещё бы так внимательно своих собеседников не рассматривал, отчёты писать не заставлял, вообще цены бы ему не было.

Не получив от меня ответ, вздохнул. Потёр уставшие глаза и уже громче повторил:

– Вы будете кофе или чай, Елена?

- Спасибо, нет, - пролепетала, немного смутившись. При ближайшем рассмотрении и светленький из дуэта оказался очень даже в моём вкусе.

Светлые волосы подстрижены слишком аккуратно для человека, который только второй день работает в нашем дурдоме. Голубые глаза смотрели внимательно, будто он привык замечать больше остальных.

И эта привлекательная голова стоит на подтянутом теле. Захотелось такого себе домой. Можно без документов.

- О чём вы так задумались? – задал страшный вопрос большой начальник, а я покраснела ещё больше, - до того, как я подошёл, вы смотрели в одну точку несколько минут.

Похлопала глазками, уставилась в монитор, перечитала файл с просчитанными активностями призраков, вспомнила и спросила:

- А можно ещё раз получить файл с личным делом уволенного сотрудника?

- Идёмте, - немного подумав, ответил Кирилл Михайлович.

Почему пошла, даже без вопросов. Если красивый мужчина таким голосом предлагает куда-то пойти, здравый смысл обычно остаётся в кабинете.

Остановилась у галантно открытой для меня двери, невольно взглянув в кабинет Романа.

- Он на совещании, сегодня не вернётся. – ответил на незаданный вопрос о своём партнёре по сцене. Кивнула и пошла дальше. Не доходя до лифтов, предупредила:

- Я перемещаюсь лестницей. Просто скажите, на какой этаж, и мы встретимся там.

Мужчина остановился, посмотрел вниз. Несколько секунд изучал мои туфли.

- Я их снимаю, - привычно улыбнулась, ожидая частого: «А не удобней лифтом?» или «Зачем так усложнять?» и от женщин «Ты и так худая, куда уж больше?». Но Кирилл Михайлович молча кивнул, открывая дверь на лестничную клетку.

Пусть я не люблю оставаться в офисе надолго, но оплачиваемые переработки и уютная тишина обычно кипящего жизнью здания имеет свой шарм.

- Вы помните отдел Евгении? – спросил большой начальник своим чарующим голосом, удерживая для меня дверь в коридор одиннадцатого этажа.

- По работе с недвижимостью, - обулась, воспользовавшись протянутой для поддержки рукой. М-м-м, он ещё и тёпленький.