Кристалл Четырех

Кристалл Четырех

Арсений Ворфоломеев

Евгений Хазиев

Хужожник Евгений Владимирович Хазиев

© Арсений Ворфоломеев, 2026

© Евгений Хазиев, 2026

ISBN 978-5-0070-4798-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРОЛОГ

Данные из бортового компьютера АТЛАЯ:

«Мой мир — это данные. Я — Наблюдатель, сознание, растворённое в сенсорах зонда АТЛАЯ, что бесшумно скользит над миром, обозначенным как SR-387-Гея. Мы, Спруты, давно оставили грубые формы вмешательства; наше оружие — знание, наша защита — невидимость. И, как выяснилось, наша величайшая угроза — детские игрушки. Я находился здесь отнюдь не для праздного наблюдения за фауной. Десять циклов назад Сеть зафиксировала сигнал. Не грубую электромагнитную волну, а тонкий пси-резонанс, исходящий из недр этой планеты. Его источник был однозначно идентифицирован как — «Ключ Мироздания», артефакт, оставленный Прародителями — древней расы Спрутов, чей путь затерялся в хрониках эонов. Артефакт, способный не создавать или разрушать, а переписывать локальные участ ки реальности. Легенда. И он проснулся здесь, на этом заброшенном мире, населённом шумными гуманоидами.

Моё задание было простым и сложным одновременно: найти Ключ и изъять его, не нарушая статуса невидимого наблюдателя. Сигнал был слишком общим, чтобы определить точные координаты. АТЛАЯ, просеивая терабайты данных, выдала прогноз: зона максимальной вероятности появления артефакта — окрестности этого примитивного поселения. Я сосредоточил наблюдение. И именно поэтому моё внимание привлекла группа юных гуманоидов. Их игра была шумной и примитивной: яркие ткани, деревянные имитации оружия, симуляция конфликта. Я фиксировал их как безобидный, хоть и раздражающе громкий, элемент местной фауны, мешающий тонким сканированиям. Пока один из них, тот, что носил на лице оптические корректирующие диски, не извлёк небольшой свёрток.

Мои сенсоры мгновенно идентифицировали угрозу. Примитивный химический заряд, «взрывпакет». Его энергия была смехотворна — примерно как попытаться разрушить звездолёт, бросив в него спелый фрукт. Но сам факт направленного взрыва в сторону зонда активировал протоколы высшего приоритета. Парадокс достиг космического масштаба. Я, охотник за величайшим артефактом своей расы, был вынужден реагировать на угрозу, эквивалентную плевку насекомого. Но протоколы высшего приоритета неумолимы: любое раскрытие нашего присутствия — провал миссии. Чтобы сохранить статус невидимого наблюдателя и продолжить поиски Ключа, мне пришлось применить одно из самых сложных устройств в арсенале. Прямо в эпицентре зоны поиска. Сработала «Регулятивная хроно-буферная система» — наше гуманное оружие. Оно не уничтожает угрозу. Оно, если грубо, вышвыривает её с позором. Принцип прост: нельзя причинить вред тому, кто находится в другом измерении. Логика защиты была безупречна: чтобы обезвредить взрыв, достаточно убрать его причину. Всю причину. Вместе с окружающим пространством, парой кустов и, по моим подсчётам, тремя несчастными бабочками.

Я наблюдал, как реальность вокруг гуманоидов искривилась. Они стояли, увлечённые своим опасным ритуалом, и явно не ожидали, что их игра закончится выселением из родной временной линии. Нано-секунду спустя они исчезли. Четверо детей, их примитивное оружие и клочок земли были моментально отброшены по сложнейшей траектории, рассчитанной для минимизации парадоксов. Выброшены в прошлое их же мира, в гущу джунглей. Ирония была восхитительна и горька одновременно. Их попытка устроить маленький «бум» не только обернулась самым грандиозным «бумом» в их жизни, но и поставила жирный крест на моей миссии. Ключ мог быть где угодно — в земле, в воздухе, в одном из этих детей. А теперь он, как и они, был выброшен в хроно-поток. Миссия провалена. Провалена из-за взрывпакета. Протокол предписывал мне прекратить наблюдение и доложить о провале. Угроза нейтрализована, миссия сорвана. Но я нарушил его. Теперь это была не просто научная любознательность. Это был акт отчаяния. Если Ключ действительно был связан с ними или их местоположением, то теперь он находился в их временной линии. Я, сам того не желая, не просто вышвырнул детей — я отправил их в точное место и время, где, по новым расчётам АТЛАЯ с вероятностью 99.8% должен был проявиться Ключ.

Я не толкнул муравейник. Я случайно переместил его прямо на единственную крошку, которую искал. Глупо, ненаучно, катастрофически непрофессионально… но чертовски интересно. И потому я последовал за ними. Моя маскировка приняла форму их страха — «немца» на мотоцикле. Я буду смотреть. И записывать. И ждать. Ибо их история из нелепой случайности превратилась в мою единственную надежду на исправление величайшей ошибки. Теперь этот абсурдный спектакль с участием детей, взрывпакета и артефакта богов — это моя миссия. И мне за свой же счёт придётся досмотреть его до конца.

СОЛДАТЫ ЗАРЕЧЬЯ

Стоял знойный и неподвижный день. Воздух словно застыл под ослепительным куполом неба. Солнце разливало густой и тягучий, как мед свет, превращая двор деда Никиты в маленький, замкнутый мирок, утопающий в летнем зное. Воздух над раскалённой землёй колыхался прозрачными маревами, и даже в пожухлой траве, вполсилы лениво стрекотали кузнечики. В центре этого марева, будто островок ушедшей эпохи, возвышалась груда камней. Это было всё, что осталось от старой печи. Тёплый, шершавый камень хранил в своих порах жар прошедшего дня и вековую пыль. На этом каменном троне, подставляя лица палящим лучам летнего солнца, сидели трое мальчишек. Саша, двенадцати летний парень, откинулся на локтях. Солнце весело играло в его светлых, будто выгоревших волосах, превращая их в сияющий ореол. Его глаза, цвета летней речной воды, были устремлены куда-то поверх крыш, в самую высь. Стройный, с уже проступающей в чертах лица мужественностью, он был похож на молодого витязя, застывшего в раздумьях. Рядом, подобрав под себя смуглые ноги, сидел одиннадцатилетний Тимур. Его иссиня-чёрные волосы были тёмным пятном на фоне выцветшего неба, а смуглость кожи оттеняла глубокие, как ночь, карие глаза. Он сжимал и разжимал кулаки, его тонкие брови были сдвинуты вниз.

И третий, самый младший, восьмилетний Арслан, сидел, обхватив колени руками. Его волосы, цвета светло-коричневого дуба, сливались с загаром на его щеках, и только невероятно ярикие, зелёные, как две вспышки летней листвы глаза, горели немым вопросом. Он прижимался к старшим ребятам, ища у них защиты не от солнечного жара, а от чего-то иного, невысказанного.

Они совсем недавно вышли из прохладного полумрака кинозала, и этот идиллический, солнечный двор, пахнущий полынью и нагретым кирпичом, казался теперь хрупкими картонным декорациями.

Тишину разорвал Тимур. Он всё так же сидел, обхватив колени, и говорил, не глядя на друзей, уткнувшись подбородком в колени:

— Ну они… они же крутые были, да? Вот этот пулемётчик, который один против всех остался… Ну, они герои, правда?

Саша медленно перевел на него взгляд. Он молча кивнул. Потом, поняв, что Тимур не видит, тихо сказал:

— Ага. Герои. Не потому что не боялись. Боялись, наверное, все. Но они… они просто делали то, что надо. Родину защищали.

Арслан, до этого притихший, вжавшись в Сашино плечо, поднял на него свои огромные глаза.

— Саш… — прошептал он, и голос его дрогнул. — А война… это что вообще такое?

В воздухе повис простой, но одновременно и тяжёлый вопрос. Саша нахмурился, подбирая слова.

— Ну… — неуверенно начал он. — Это как… самая страшная драка на свете. Только не во дворе, а везде. И вместо кулаков — танки и пули.

Старший из компании помолчал, глядя, как муравей тащит соломинку меж камней.

— Это когда нету мороженого, а хлеб дают по маленькому кусочку. И все всё время голодные. И папы уходят… и не приходят. И ночью нельзя свет включать, чтобы тебя не нашли и не… — он не договорил, сглотнув.

— Это когда всё ломают, взрывают и всё горит. Все плачут, а беда не прекращается. Постоянно.

Саша умолк, исчерпав слова. Арслан слушал, не мигая, его лицо стало серьезным. Он прижался к тебе еще крепче.

— Это… это очень плохо, — тихо констатировал он, и в его детском голосе прозвучала окончательная, бесповоротная оценка тому, что он услышал.

Но вдруг он сорвался с места, словно его ударило током. Его зелёные глаза, только что наполненные тяжёлыми думами, теперь горели азартом.

— А давайте! — выпалил он, захлёбываясь от внезапной идеи. — Давайте играть в войнушку! Там, в лесу, за околицей! Мы будем как они! Мы будем защищать свою деревню! Как партизаны!

Он уже подпрыгивал на месте, показывая, как будет бежать и стрелять из воображаемого автомата. Саша и Тимур переглянулись. Их лица всё ещё не отпустила взрослая серьёзность, но в глазах у обоих мелькнула одна и та же мысль. Первый не выдержал Тимур. Уголок его рта дёрнулся в едва заметной улыбке. Он толкнул Сашу локтем.

— Ну что, командир? Приказ будет? — сказал он. В его карих глазах снова появился знакомый озорной огонёк.

Саша встал, смахнул с шорт прилипшие травинки и выпрямил спину, глядя в сторону леса.

— План такой, — чётко сказал он, как настоящий командир. — Идём в лес, за овраг. Наша задача — найти вражескую базу и уничтожить всех фашистов!

Он обвёл взглядом товарищей, распределяя роли.

— Тимур, ты у нас будешь пулемётчик. Будешь прикрывать нас, когда пойдём в атаку. Арслан… — он посмотрел на младшего, — ты будешь снайпером. Заберешься на березу и будешь бить точно в цель. Сможешь?

— Конечно смогу! — закричал Арслан, уже представляя себя затаившимся в ветвях метким стрелком.

— Тогда вперёд! — скомандовал Саша. — За Родину!

И трое мальчишек, уже не обременённые тяжестью мыслей, а охваченные азартом игры, пустились бежать через двор к лесу, где их ждали воображаемые враги и великие победы. На полпути ребята выстроились в подобие шеренги и, стараясь идти в ногу, двинулись по пыльной деревенской улице. Саша шёл впереди, как настоящий командир, изредка покрикивая: «Равнение налево! Шаг строже!»

Но не успели они пройти и полпути, как Тимур вдруг резко остановился и хлопнул себя по лбу.

— Стойте! Точняк же! — его карие глаза расширились от внезапной догадки. — У бабы Зои… у неё же в доме есть целый склад военной формы! Как раз такой, как в кино!

Саша прекратил маршировать и обернулся.

— Какой формы?

— Ну, — Тимур заговорщически понизил голос, хотя вокруг не было никого, — она же на прошлый День Победы костюмы для школьников шила. Там и гимнастёрки, и пилотки, и даже вот эти… как их… — он сделал жест у плеча, — погоны! И всё как настоящее! И на нас, по-моему, должно подойти.

Арслан, который уже начал изображать самолёт, кружа вокруг товарищей, замер с разведёнными в стороны руками.

— Правда?! — взвизгнул он так, что с ближнего забора с перепугу слетел воробей. — Мы будем как настоящие?! Я хочу! Я очень хочу! Давайте бегом!

Он уже подпрыгивал на месте, пытаясь одновременно и схватить Тимура за руку, и потянуть Сашу за майку, и продолжить быть самолётом.

Саша сдержанно улыбнулся, но по его глазам было видно, что идея ему очень по душе.

— Это… это серьёзное подкрепление, — сказал он, стараясь сохранить командирский тон. — С формой мы будем выглядеть как настоящая воинская часть. Веди, Тимур к бабе Зое. Только быстро, пока враг не занял все выгодные позиции!

— Ура-а-а! — завопил Арслан и, не дожидаясь, рванул вперёд, но, споткнувшись о собственные ноги, едва не растянулся в пыли. Он тут же вскочил, отряхивая ладошки, и, ни капли не смутившись, продолжил нестись вперёд, уже крича через плечо:

— Я первый буду снайпер в форме! Я всех перестреляю! Тычь-тычь-тычь!

Тимур и Саша переглянулись и дружно рассмеялись, глядя на его улепётывающую спину. Строй уже был забыт. Теперь они просто бежали за младшим на другой конец деревни, к дому бабы Зои, где их ждало самое важное снаряжение для их внезапно ставшей гораздо более серьёзной войны.

Пыльная деревенская дорога превратилась в гоночную трассу. Арслан, забыв и про снайперскую винтовку, и про строевой шаг, нёсся вперёд с такой скоростью, что его светло-коричневые волосы развевались на ветру, как боевое знамя. Он пригнул голову и работал локтями, словно прорывался через настоящие вражеские заслоны.

— Эй, пулемётчик, подожди секунду! — крикнул Саша, пытаясь догнать младшего, но тот только увеличил отрыв.

Тимур, бежавший рядом, смотрел на Арслана с нескрываемым удивлением.

— Откуда в нём столько скорости? — запыхавшись, выдохнул он. — Он же вроде только что с камней слез, еле двигался!

Саша только покачал головой, чувствуя, как сбивается дыхание. Казалось, сам воздух помогал Арслану, подталкивая его вперёд, пока они, двенадцатилетний и одиннадцатилетний, пыхтели сзади. Наконец впереди показался аккуратный домик с голубыми ставнями. они добрались до владений бабы Зои. Арслан, не сбавляя хода, влетел во двор и обрушился на деревянную дверь, словно таран.

Бам-бам-бам-бам.

— БАБА ЗОЯ! — закричал он, не прекращая колотить двумя кулаками одновременно. — БА-БА ЗО-Я! ОТКРЫВАЙТЕ СРОЧНО! ЭТО АРСЛАН ПРИШЁЛ! ВЫ ВООБЩЕ ДОМА?! АУ-У-У!

Он на мгновение замолк, прильнув ухом к щели, потом снова начал долбить в дверь, но уже с другой интонацией, полной отчаяния и надежды:

— МЫ ЗНАЕМ, ЧТО У ВАС ФОРМА ЕСТЬ! МЫ ВИДЕЛИ КИНО ПРО ВОЙНУ! МЫ ТЕПЕРЬ ГЕРОИ! НАМ НАДО!

Саша и Тимур, подбежав, остановились, переводя дух. Они смотрели на это комичное зрелище: их младший товарищ, красный от натуги и скорости, вел настоящий штурм двери бабушкиного дома, объявляя всему свету об их великой миссии. Арслан на секунду оторвался от двери, повернулся к подбежавшим друзьям. Его пыльное и раскрасневшееся от бега и стучания лицо, выразило внезапную неуверенность.

— А она вообще дома? — прошептал он, губы его задрожали, будто он боялся, что их великая миссия вот-вот рухнет из-за этого простого обстоятельства.

Но сомнение длилось лишь мгновение. Убедившись, что старшие не знают ответа, он с новым рвением обрушил кулаки на дремавшую под солнцем дверь.

Бам-бам-бам-бам.

— Баба Зоя-я!!

И в этот миг дверь вдруг резко отворилась внутрь, словно её подбили тараном. Арслан, потеряв опору, с пиком полетел следом, едва успев перебрать ногами и удержаться на них. Он качнулся вперед, назад и замер, тяжело дыша, в проеме, залитом прохладной тенью сеней. Перед ним стояла удивлённая баба Зоя. Полная старушка с добрыми, лучистыми глазами-щелочками и мощной седой косой, уложенной вокруг головы вроде короны. На ней было старенькое, выцветшее ситцевое платье в мелкий цветочек и чуть помятая белая панама, которую она, видимо, надела второпях, выходя из огорода. В руке она ещё сжимала пучок только что сорванного зелёного лука.

— Господи Иисусе! — выдохнула она, широко раскрыв глаза. — Арслан? Да что такое? Пожар, что ли? Ты дверь мне чуть не высадил!

Арслан, оправившись от неожиданности, выпрямился во весь свой небольшой рост. Его зелёные глаза горели такой решимостью, что, казалось, могли бы осветить все сени и без электричества.

— Баба Зоя! — торжественно провозгласил он, забыв про «здравствуйте». — Нам срочно нужна ваша военная форма! Мы теперь герои! Нам врага бить нужно!

Баба Зоя медленно перевела взгляд с пылающего Арслана на подошедших Сашу и Тимура. Её доброе лицо выражало полное недоумение.

— Какую такую форму, сынок? — спросила она, поправляя панаму. — Какие герои? Ты о чём?

Тут вперёд шагнул Саша. Выпрямившись и стараясь говорить как можно более по-взрослому, он объяснил:

— Баба Зоя, мы из клуба пришли. Смотрели фильм про войну. И мы… мы решили поиграть в войнушку. Тимур говорит, у вас осталась форма с Дня Победы. Гимнастёрки, пилотки… Можно их нам одеть, пожалуйста? А то мы… как настоящие солдаты хотим.

Он замолчал, с надеждой глядя на старушку. Баба Зоя посмотрела на их серьёзные, возбуждённые лица, на горящие глаза Арслана, и её черты смягчились. В уголках глаз собрались лучики морщинок. Она улыбнулась.

— А-а-а, играть собрались… Ну что ж, дело хорошее, — кивнула она. — Заходите, покажу. Только тише вы, с испугу-то я чуть лука не рассыпала.

Она повернулась и, шлёпая голошами по половицам, повела их в дом. Они вошли в прохладный полумрак сеней, а оттуда в небольшую, уютную комнатку. Воздух здесь был густой и пряный, пахло сушёной мятой, ромашкой и старым деревом. В углу стояла небольшая кирпичная печка, уже протопленная с утра, а у дальней стены, под образами, лежала массивная, потемневшая от времени крышка подпола. Всюду пучками висели сушёные травы, отчего комната напоминала жилище лесной ведуньи. В углу, у окна, стоял большой, почти былинный сундук, окованный чёрными металлическими полосами. Баба Зоя откинула тяжёлую крышку, которая жалобно взвыла, и в воздух поднялось облачко пыли, в котором закружились золотистые частички. Мальчишки, затаив дыхание, выстроились в ряд, заглядывая внутрь.

Там, аккуратно сложенные, лежали сокровища. Несколько гимнастёрок защитного цвета, пара пилоток, и даже те самые, желанные погоны. Вся одежда пахла нафталином, строгостью и чем-то неуловимо историческим.

— Ну, выбирайте, что по душе, — разрешила баба Зоя, отходя к печке и наблюдая за ними.

Ребята с азартом набросились на сундук. Тимур тут же нацепил на себя гимнастёрку, которая оказалась ему слегка великовата, но он тут же подоткнул полы, сделав вид, что так и надо. Арслан, пища от восторга, нашел маленькую пилотку и, надвинув её на самые уши, принялся прилаживать вещмешок, который волочился по полу, как хвост. А Саша… Его взгляд упал на отдельный свёрток в углу сундука. Он развернул его — и замер. В его руках лежала не простая пилотка, а настоящая офицерская фуражка с твёрдым лакированным козырьком и аккуратной армейской звёздочкой. Она была чуть выцветшей, но от этого казалась только более настоящей, будто её только вчера снял с себя какой-нибудь молодой лейтенант.

Саша с благоговением примерил её. Фуражка села на него почти идеально, делая его строже и взрослее. Он поймал своё отражение в тёмном оконном стекле и выпрямил спину, глядя на себя глазами командира.

И в этот самый момент в комнату, тяжело дыша, влетел кто-то новый. На пороге стоял запыхавшийся Марат. Пухлый десятилетний мальчишка, которого они все хорошо знали. В его пальцах отчаянно дребезжало жестяное ведро с водой а круглые очки съехали на кончик носа. Лицо было раскрасневшимся от усилия.

Увидев товарищей, облачающихся в военную форму, Марат остолбенел, выпучив глаза. Он с грохотом поставил ведро на пол.

— Вы… это… куда это вы такие? — выдавил он наконец, с недоумением оглядывая их со стороны.

Тимур, поправляя погон, важно выступил вперёд.

— В лес! — бодро отрапортовал он. — Бить фашистов! Наша разведгруппа выполняет секретную миссию!

Марат медленно снял очки, протёр их край рубахи и снова надел, будто не веря своим глазам. Он всё ещё тяжело дыша, смотрел на них, и в его круглых, увеличенных стёклами очках, плескалась такая тоска и такое горячее желание, что его невозможно было не заметить. Он переступил с ноги на ногу, сжал свои пухлые пальцы в кулаки и вдруг выпалил, глядя прямо на Сашу:

— А можно я с вами?

Ребята переглянулись. Все они знали Марата. Он был неповоротлив, как молодой медвежонок, в школьных эстафетах всегда спотыкался о собственные ноги, а в драках его главным оружием была глупая ухмылка, которая обезоруживала всех. Солдат из него был, прямо скажем, не ахти.

Но посмотреть в его глаза и сказать «нет» — такого не мог даже самый суровый командир.

Саша вздохнул, поправил свою новенькую фуражку и сделал шаг вперёд.

— В каждом отряде нужен не только меткий стрелок, но и смелый подрывник, — сказал он, стараясь придать своему голосу побольше начальственной строгости. — Задание у него опасное, тихое. Один на один с врагом. — Он посмотрел на Марата. — Готов, боец?

Марат вытянулся так резко, что его очки снова съехали на нос.

— Так точно! — просипел он. Его лицо расплылось в такой счастливой, сияющей улыбке, что даже Тимур, всегда готовый к сарказму, только одобрительно хмыкнул.

Баба Зоя, наблюдавшая за этой сценой, с теплотой улыбнулась, глядя, как неуклюжий мальчишка превратился в важного бойца. Она кивнула:

— Правильно, командир. Ни один солдат не должен отсиживаться в тылу, когда его товарищи идут в бой.

Ободрённые её словами, ребята с новым рвением продолжили облачаться в амуницию. Комната наполнилась деловым шумом. Саша, уже полностью вжившийся в роль командира, отыскал на дне сундука самую маленькую гимнастёрку и, кряхтя, помог Арслану в неё влезть. Ткань сидела на младшем мешковато, рукава приходилось несколько раз закатывать, но для Арслана это была форма самого героического снайпера на свете.

Тимур и Марат, ставшие теперь боевыми товарищами, копошились у сундука, примеряя пилотки и прикидывая, кому какая вещмешковая лямка меньше натирает плечо. Тимур, как старожило, с важным видом объяснял новобранцу, как правильно застёгивается планшетка и для чего нужна та самая, загадочная сумка-противогаз.

Наконец, последняя пуговица была застёгнута, последний ремень подтянут. Они выстроились посреди комнаты, настоящее, пусть и малочисленное, воинское подразделение. Саша в офицерской фуражке и гимнастёрке, с подчёркнуто прямой спиной. Тимур в своей широкой гимнастёрке, но с лихо сдвинутой набок пилоткой, из-под которой выбивались чёрные волосы. Арслан, утонувший в ткани, но с горящими, как два изумруда, глазами, сжимал в руках воображаемую винтовку. И пухлый Марат в очках. Он стоял с таким одухотворённым и серьёзным лицом, что его неуклюжесть уже не казалась недостатком, а становилась частью его образа — образа надёжного, несгибаемого подрывника.

***

Баба Зоя проводила их до двери, любуясь нарядным отрядом. Но когда Саша уже потянулся к щеколде, она вдруг мягко остановила его, положив руку ему на плечо.

— Постойте, орлы, не спешите, — сказала она. В её глазах заплясали весёлые искорки. — Форма — это, конечно, сила. Но солдат без оружия — что птица без крыльев. У меня для вас есть один сюрприз.

Ребята замерли, затаив дыхание. Особенно Арслан, который, казалось, сейчас взлетит к потолку от любопытства.

— Вы сейчас идите, — продолжила баба Зоя, таинственно понизив голос, — к деду Юре, к нашему плотнику. Скажите, что от меня. У него с прошлого года, со дня Победы, целый арсенал деревянный лежит — автоматы, винтовки. Пылятся без дела. А вам, я думаю, будет в самый раз.

В комнате на секунду воцарилась полная тишина, а затем её разорвал восторженный визг Арслана.

— У-у-у-у-у! — закричал он, подпрыгивая на месте и хватая Сашу за рукав. — Настоящее оружие?! Деревянное?! Саш, ты слышал?! Тычь-тычь-тычь будет по-настоящему!

Его глаза стали круглыми, как блюдца, а лицо выражало такое комическое изумление и радость, будто ему предложили целый грузовик мороженого.

Тимур свистнул, а Марат, забыв о своей новой серьёзной роли, просто разинул рот.

— Обалдеть, — прошептал Тимур. — Теперь мы точно непобедимы.

— Так точно, товарищи бойцы! — строго сказал Саша, но углы его губ предательски подрагивали. Он вытянулся по стойке «смирно» перед бабой Зоей. — Разрешите идти, товарищ генерал?

Баба Зоя рассмеялась, махнув на него платочком, который вдруг появился у неё в руке.

— Идите, идите, герои. Я деду Юре сейчас позвоню, предупрежу, чтобы он вас ждал и без лишних вопросов вооружил. А то он у нас человек строгий.

Не нужно было повторять дважды. Отряд, уже не просто мальчишки, а настоящая боевая единица в полном обмундировании, ринулся из дома бабы Зои. Их ноги сами понесли их по пыльной дороге к дому плотника, где их ждало обещанное оружие. А сзади им в след доносился ласковый голос:

— Только осторожнее там! И к ужину, чтобы все целыми были!

Облачившись в военную форму, отряд почувствовал себя не просто мальчишками, а настоящим боевым подразделением. Пыль, поднятая их недавним бегом, казалось, еще висела в воздухе, но теперь всё было по-другому. Саша, поправив лакированный козырек фуражки, скомандовал: