Друг отца. Моя Лола

– Ясно, – коротко бросаю я и принимаюсь резать хлеб. – У него наверно жена и ребенок там, в городе остались.

– Чего не знаю, того не знаю. Два года назад был холост. Может, что и изменилось.

Заканчиваю с хлебом, разливаю заварку по кружкам и боковым зрением замечаю, что на кухню заходит сначала отец, потом Давид.

Мужчины непринужденно о чем-то разговаривают и смеются, а когда рассаживаются по местам, я ставлю перед ними чай.

Давид не смотрит на меня, словно игнорирует, а я тоже изо всех сил делаю вид, что ничего между нами не произошло, и мне абсолютно все равно на мужчину.

На кухне царит суматоха, мама очень рада гостю, отец и подавно, а я чувствую накаляющееся напряжение. Хочется что-то сказать колкое, чем-то задеть его, чтобы хоть голову повернул в мою сторону, но продолжаю лишь механически накрывать на стол.

Все рассаживаются, и последнее место остается рядом с Давидом. Мысленно благодарю вселенную за издевательство и присаживаюсь на стул.

Делаю вдох. И плыву.

Аромат мужского геля для душа, смешанный с запахом самого мужчины врывается в легкие и уносит в рай. Непроизвольно поворачиваюсь к Давиду, чтобы глубже вдохнуть эту силу и власть, но вовремя останавливаюсь и подрываюсь со стула.

На мое спасение тут же звонит мой телефон, который я бросила на тумбе в холле.

– Лола? – удивляется мама.

– Телефон, – только и говорю я.

Сглатываю и иду в гостиную. Это Антон. Супер. То, что нужно.

– Алло! – специально громко рядом с кухней отвечаю на звонок. – Привет, зай! Нет, не занята. Вечером? С удовольствием. А чем займемся? Даже так? Хорошо, надену самое красивое свое платье. Да, то, которое обтягивает, как вторая кожа. Я в предвкушении уже. Пока.

Не успеваю положить трубку, как слышу из кухни треск стекла, и возглас мамы:

– Боже, Давид, ты не поранился?

Глава 5

*Давид*

По пальцам течет кровь, горячий чай растекается по столу, а я смотрю на руку и испытываю кратковременное облегчение.

– Давид, у тебя кровь, – замечает Серега, а Катя, видя бордовые потеки, бледнеет.

– Лола! Лола, иди скорее сюда! – зовет дочку Катя и суетится, вытирая разлитую жидкость. – Как так-то? Давид, прости, ты не ошпарился? Видимо, кружка уже была треснутой, а сейчас не выдержала.

– Все, нормально, Кать, обычное дело, – хриплю я, наслаждаясь болью, которая перевела на себя внимание с моего паха.

– Как же обычное? Ты порезался и мог получить ожог.

В кухню возвращается мелкая бестия. Уверен, она специально так громко разговаривала со своим пацаном, чтобы я слышал.

Черт, и я отреагировал именно так, как она рассчитывала.

Улыбаюсь. Пытаюсь сжать губы, но все равно довольную мину не скрыть. Хитрая девчонка, не промах, упрямая, не терпящая игнора.

Кайф. Укротить бы чертовку, скрутить у себя на коленях, да отшлепать по аппетитной заднице, но боюсь ее отец, мой друг, этого не поймет.

– Лола, – Катя опирается о разделочный стол и машет на себя полотенцем. – Дочь, Давид поранился, помоги обработать рану. Ты же знаешь, я не переношу вид крови.

Лола сначала без эмоций смотрит на мать, видимо, перебирая про себя все бранные слова, а потом переводит на меня удивленный взгляд, оценивает размер ущерба на руке и снова поднимает на меня свои синие, большие глазенки.

– Вы тоже боитесь крови?

– Я ничего не боюсь, – усмехаюсь.

– Тогда справитесь сами?

Поиграть в твою игру или придерживаться своей тактики игнора?

Соблазн велик. Даже от мысли прикосновений ее пальчиков к моей руке, яйца в кучу собираются. Только я над собой так больше издеваться буду. Надо съезжать ко всем чертям из этого дома.

– Справлюсь, но от помощи не откажусь, – стискиваю челюсть, чтобы не улыбаться, а о том, что творю, даже думать не хочу.

Сорвался. Но обещаю, только на десять минут.

Смотрю, девочка напрягается, даже не мигает, как кукла, все эмоции сдерживает в себе.

– Идемте в ванну, там аптечка, – холодно бросает этот падший ангел и, не дожидаясь моей реакции, разворачивается и выходит из кухни.

Конечно, плетусь за ней, сейчас мой ход, но, кажется, кто-то легко меня переиграет.

Стройная, невысокая, с полуприкрытыми булочками, идет в ванну, а я сзади слюни пускаю. Так бы и сжал эту сладость, да насадил бы на свой кол.

Перед глазами проносится картина блаженного от вожделения лицо, глазки закрыты, закатаны от удовольствия, пухлый ротик приоткрыт, держится за мои плечи тоненькими пальчиками, а сама скачет на моем члене и мышцы от подступающего оргазма плотнее сжимает.

Прокашливаюсь, чтобы от этой картины не захрипеть в голос и захожу в ванную комнату.

Маленькое помещение, здесь слишком тесно для нас двоих, но как есть.

Лола включает воду, проверяет температуру, а затем кладет белые пальчики на мое крупное запястье и тянет ладонь под кран.

Могла бы просто дождаться, когда я сам смою кровь и промою рану, но девчонка, видимо, решает кинуть мне ответочку.

Только сейчас начинаю отдавать себе отчет, что мы играем с огнем. В пропасть полетим вместе.

Присаживаюсь на край ванны, чтобы не стоять согнувшись и наслаждаюсь безумием, что творится внутри.

Приятно быть в ее нежных руках. Блять, не могу лишить себя этого удовольствия. Откуда она взялась на мою голову? Кто бы знал, что у Сереги такая взрослая и крышесносная дочь.

Лола молчит, даже не смотрит в мою сторону, только аккуратно гладит грубую кожу фаланг, да старается обходить место пореза, пока промывает рану.

А я тащусь от ее близости. Вишневый аромат девочки забивает легкие, хочу нагнуться, поглубже втянуть в себя... Нет, просто поглубже.

Блять! Клянусь, я слышу звук ее бешено стучащего сердца и быстрого дыхания. И вижу, как на тоненькой шейке ускоренно бьется пульс.

Девочка, ты не одна беснуешься, не одна плавишься изнутри, я с тобой здесь с ума схожу, но кайфую от этих эмоций.

Стараюсь не вспоминать вид ее розовых сосков, белоснежной, сочной груди. Они были так близко, и один черт знает, как я смог сдержаться и не присосаться к этим спелым яблочкам.

Сносит башню, от всего в ней сносит. От недоброго взгляда у входной двери и вида, словно свалилась с кровати, до вот этой намеренной, холодной отстраненности, словно не парит ее то, что мы здесь только вдвоем и до скрежета зубов хотим друг друга.

Наконец, Лола заканчивает, аккуратно вытирает мою кисть и тянется к шкафчику за аптечкой.

А я оторваться от ее тела не могут. Стройные ноги, манящие бедра под коротенькими шортиками, тонкая талия, а дальше недофутболка, еще и широкая.

Мне снизу отлично видно, как колышутся полушария ее грудей. Не полностью, но мне хочется самому дорисовать картину. Притом что я ее видел.

Член уже колом стоит, надо бы отвлечься, поговорить о чем-то нейтральном, а мне и так хорошо. Хочу только притянуть к себе этого порочного ангела, уткнуться носом в шею, там, где волосы лежат, и дышать этой наивной чистотой.

– Твое полное имя случайно не Лолита? – какого-то хрена ляпаю я, а Лола в недоумении вскидывает на меня глаза.

– Есть ассоциации? – язвит малышка.

– Я лишь спросил про имя, а ты уже провела параллель, – усмехаюсь я, но тут же морщусь от боли.

Этот безумный ангел намеренно тянет на себя мою кисть и зажимая палец прямо у пореза.

Лицо Лолы невозмутимое, делает вид, что ничего не понимает. Достает антисептик из аптечки, обильно поливает рану и... блять, вытягивает свои пухлые, сочные, розовые губки в трубочку, наклоняется над моей рукой и начинает дуть.

Пока бестия не видит, сильно-сильно зажмуриваю глаза и пытаюсь представить свою собственную разбитую машину, чтобы хоть как-то вызвать в себе негативные эмоции и не сграбастать эту малышку и как минимум не засунуть язык ей в рот.

Но Лола испытывает меня дальше, располагается у меня между ног, голыми ножками касается бедер, а сама медленно, неторопливо, но чертовски нежно заматывает палец бинтом.

И вот, казалось бы, все закончено, и нам можно расходиться, но этот желанный доскрежета зубов ангел поднимает голову и смотрит прямо в глаза, а между нашими губами не больше десяти сантиметров.

– Я кончила, – говорит она тихо, но я все прекрасно понимаю. – Еще пожелания?

И тут у меня нахрен сгорают все предохранители, я притягиваю девчонку к своему вздыбленному пазу, обхватываю сзади за шею и цежу ей прямо в губы:

– Есть!

Глава 6

*Лола*

Время застывает, все исчезает, остается только его прожигающий взгляд и частое дыхание.

Он хочет меня, чувствую это своим лобком, в который упирается вздыбленный член в штанах Давида.

Меня настолько сильно кроет от присутствия мужчины, от его подавляющих феромонов, что я вся дрожу, голосовые связки и мозг отказываются работать, в голове лишь одно желание – переступить эту грань и прижаться к его мягким губам.

Он смотрит так, что пугает: черный взгляд уничтожает, густые брови сведены к переносице, он хмурый, сейчас суровый, но ему хочется подчиниться, выполнить любой приказ или желание.

И я жду, когда он его озвучит.

– Есть, – цедит Давид, и рука на шее расслабляется. – Держись от меня подальше!

Я думала, мне послышалось, поэтому я, как стояла, так с места и не сдвинулась, но когда до меня доходит смысл сказанного и догоняет холодный, отстраненный взгляд Давида, меня словно молнией прошибает, и я начинаю задыхаться.

От возмущения, от неверия, злости и разочарования.

Кажется, у меня краснеют даже уши.

Я толкаю мужчину в грудь, пячусь назад и в итоге выбегаю из ванны.

Растерянно торможу посреди холла, не понимаю куда деваться. Люто хочу спрятаться от этого самодовольного типа, но от собственного стыда не убежать.

Устремляюсь к лестнице, чтобы закрыться в своей комнате, но слышу из кухни маму, которая просила помочь с обедом. Мне бы в идеале вообще сбежать из дома, как минимум пока не верну себе равновесие, и не успокоится сердце.

Решаю, что комната пока лучший вариант, но не успеваю сбежать.

– Лола, солнышка, у нас с папой некоторые изменения, – выходит мама из кухни и снимает фартук. – Нас срочно вызывают в третий филиал, там какая-то проверка нагрянула. Нужно срочно выезжать, а ты...

– Мама, не говори только, что вам обоим нужно ехать, – испуганно спрашиваю я.

– Конечно, вдвоем. Папа руководитель, я главный бухгалтер. Мы оба там нужны, – мама улыбается, подходит вплотную и поправляет мои все еще всклоченные волосы. – Детка, ну ты уже большая, девятнадцать лет, ты что, без нас сутки не проживешь? Мы завтра к вечеру вернемся. Надеюсь.

– Надеюсь? А что мне делать с... вашим гостем?

– А что с ним делать? Я курицу замариновала, картошку почистила и специями пересылала. Тебе нужно только в духовку все поставить, и через сорок минут обед будет готов. А в остальном он не маленький мальчик, найдет себе занятие.

«Вот именно, мама, – думаю про себя, – он взрослый, даже очень мужчина, и его занятие – это выводить из равновесия меня».

В это время вниз спускается папа, а из ванной выходит Давид.

– Давид, мне очень жаль, но мне с Катей нужно срочно уехать по работе. Завтра вернемся. Надеюсь, вы с Лолой здесь вдвоем справитесь? – жмет папа своему другу руку.

– О чем речь, Серега. Лола девочка взрослая, сможет за себя постоять, – улыбается Давид, но на меня снова не смотрит, полный игнор.

– Надеюсь, стоять ей за себя не придется, – подыгрывает отец, – но я уверен, в случае чего, ты лучшая защита для моей девочки.

От этого пафоса я непроизвольно закатываю глаза и ухожу на кухню. Пока мама собирает вещи в дорогу, я ставлю в духовку курицу и картошку в рукаве.

– Все, милая, мы уехали. Веди себя хорошо.

Родители уезжают, а я поднимаюсь к себе в комнату и забираюсь в душ. Нужно охладит тело, а заодно и мозг, куда делся Давид, я не знаю и знать не хочу. У меня в планах бассейн, легкий загар, любовный роман и не забыть про духовку.

Выбираюсь из ванны, надеваю купальник и скептически осматриваю себя в зеркало.

– Нет, – поджимаю губы, – этот купальник никуда не годится.

Тут же все снимаю, достаю с полки белый: лиф без поролона, а трусики стрингами.

– Вот здесь я понимаю, есть чему загорать, – сама себе улыбаюсь, беру полотенце и спускаюсь вниз.

Очень удачно звенит таймер печки. Я выключаю духовку и выхожу на задний двор к небольшому бассейну.

Кидаю полотенце на шезлонг и захожу в воду. Блаженство. Истинное наслаждение.

Сделав несколько заплывов по кругу, замечаю открытую дверь в подземный гараж, где у нас, помимо прочего, есть помещение тренажерного зала.

– Хм, кто-то решил позаниматься?

Выбираюсь из воды и иду в сторону зала. Посмотрю только одним глазком и тут же уйду.

Крадусь на носочках, оставляя после себя влажные следы. Ну и ничего, я здесь живу, поэтому, где хочу, там и хожу.

Замираю возле больших, стеклянных дверей в пол и не могу отвести взгляд от этого сексуального тела.

Широкие плечи, мощная спина, загорелая кожа, покрытая каплями пота. Он работает с гантелями, с большим весом, и каждое его движение выверено, отточено.

Давид проходит к скамье, расположенной у стены, и приступает к упражнениям. Отжимания. Он делает их легко, непринужденно. Его грудные мышцы напрягаются, вздымаются. Руки работают, как поршни.

Затем он подтягивается на перекладине. Его широчайшие мышцы спины раскрываются во всей красе. Он подтягивается снова и снова, не проявляя ни малейших признаков усталости.

Затем упражнения на пресс. Мужчина ложится на спину, поднимает ноги. Его живот плоский, твердый, кубики пресса отчетливо проступают сквозь кожу. Мой пульс учащается, прижимаюсь лбом к стеклу и чувствую, как внизу живота нарастает жар.

Мне бы уйти, перестать подглядывать, прекратить заводить себя, мучить, но я вопреки здравому смыслу хочу подойти и коснуться это сильного, просто стального тела, почувствовать жар кожи, силу его мышц.

Давид заканчивает упражнения, встает и берет бутылку с водой. Делает большой глоток. Вода стекает по его подбородку, по шее, капает на широкую грудь, а я ничего не могу с собой поделать, лишь облизываю пересохшие губы и продолжаю смотреть.

Мужчина берет гриф, подходит к стойке с блинами, которая стоит у зеркала напротив входной двери, и тут он замечает меня.

Короткий миг, и он резко оборачивается. Замираю под его жарким, пылающим взглядом, смущаюсь, застигнутая врасплох, а потом ловлю собственное отражение в зеркале.

Мой белый купальник от воды ожидаемо стал прозрачным. Именно поэтому я его обычно не надеваю, и именно поэтому я надела его сейчас.

Но видеть свои собственные, проступающие сквозь ткань, ореолы сосков и призывную щелочку, идущую от лобка между ног, не то же самое, когда это видит только мужчина. Я будто бы голая.

Сердце несется вскачь. Мне бы развернуться и быстро сбежать, но я стаю и позволяю Давиду пожирать меня похотливым взглядом.

– Ты знаешь, что я вижу? – доносится до меня через стекло его хриплый вопрос.

Я не могу ответить, между ног ноет, в ушах шумит кровь, и я просто киваю.

– И тебе это нравится? Нравится испытывать меня?

Сглатываю, но снова киваю.

Кажется, Давид теряет терпение, хищно улыбается и склоняет голову набок.

– Хорошо, я сдаюсь. Чего ты ждешь? Заходи и покажи мне больше. Или слабо?

Глава 7

И тут я трушу. По-настоящему трушу. Понимаю, что доигралась, что получила то, чего добивалась, а когда мужчина реагирует именно так, как я хотела, пугаюсь.

Пугаюсь его возраста, уверенного и решительного взгляда, пугаюсь его опыту, его умению обращаться с женским телом. Боюсь, что раздавит волю, покорит, подомнет под себя, что я больше не смогу без него, захочу большего, а он не пожелает дать.

Наверно мои глаза расширяются до пятирублевой монеты, потому что Давид удивленно приподнимает бровь, а когда делает несколько шагов в мою сторону, я просто срываюсь с места и быстрым шагом убегаю назад к бассейну.

Глупая, слабая Лола! Ты же хотела этого! Ты хотела, чтобы он желал тебя! Ты же была готова попробовать с ним!

А что сейчас?

Сейчас сердце бьется где-то в горле, тело подрагивает от недавнего возбуждения, а сейчас от волнения.

А если он пойдет за мной, если решит догнать и взять свое на правах сильного?

Быстро оборачиваюсь, но к моему облегчению Давида не вижу. Только грохот скинутой с плеч штанги в зале и пение птиц на улице доносятся до ушей.

Выдыхаю. Наверно, хватит играть с серьезным, взрослым мужчиной, если не готова идти до конца.

Вечером встреча с Антоном, нужно расслабиться и выкинуть этого альфача из головы. Жаль, что мой парень и рядом не стоит с Давидом.

*Давид*

Падший ангел оказался не таким уж и падшим. Маленькая бестия не такой уж и смелой. Моя заноза не такой уж и колючей. Но перед глазами так и стоит щелочка ее киски и острые, возбужденные соски.

Блять, ее спасло только то, что она реально струсила и убежала. Иначе прям здесь, в зале на матах стащил бы с нее купальник, который, видимо, лишь так называется, уложил на спину, закинул ноги себе на плечи и вылизал сладкую девочку, которая просто звала меня, через прозрачную ткань плавок.

Не знаю, как сдержался, не догнал и не взял то, что она весь день мне предлагает. Чертовка! Других слов нет.

Тяну штангу, но перед глазами Лола. Ничего не могу поделать. Я реально сдался. Быстро к тому же, но бороться с ней больше не хочу.

Подхожу к окну, сажусь на широкий, низкий подоконник и любуюсь нежным ангелом.

Она тоже решила охладить пыл и почти полчаса не выходит из бассейна. А лучше бы там и сидела, потому что купальник совершенно ничего не скрывает, а мои яйца уже откровенно звенят.

Лола даже полотенцем нормально обтереться не может, так и хочется слизать с нее капли воды, довести до исступления и услышать, как она стонет от удовольствия.

Пока она загорала, не сводил глаз. Длинные, стройные ноги, сочная, налитая грудь, соски торчком, то ли от порочных мыслей, то ли от холодной воды. Талия узкая, шейка длинная, так бы и искусал ее.

Светлая кожа лоснится под лучами солнца, просто залипаю на этой красоте, но когда она переворачивается на живот, и моему взору открывается упругая, подкаченная попа в стрингах, понимаю, что член в штанах больше держать нет сил.

Встаю, от боли в паху ударяю кулаком о грушу и нахрен ухожу из зала. Иду, не оглядываясь, сразу в свою комнату. Беру принадлежности и выхожу в коридор, чтобы направиться в душ. В холодный. Нет, ледяной.

Комната Лолы открыта, а на столе лежат ее белые кружевные трусики. Рычу в голос и скрываюсь в ванной комнате.

Ледяные струи реально сбивают настрой, и я снова чувствую себя человеком. Не знаю, сколько стою так, но когда выхожу и выглядываю в окно своей спальни, снова вижу ее, только уже одетой в легкий сарафан и с книжкой в руке.

Лола лежит под деревом на тканевом лежаке, белые волосы раскинуты по плечам, нижняя губка прикусана. Ангела что-то очень волнует по тексту, но когда она невольно стискивает ноги и характерно ерзает на лежаке, прекрасно понимаю, какой отрывок сейчас читает девочка.

Потираю лицо руками и заваливаюсь на постель. Столько планов было, столько дел, но я выжатый, как лимон. Морально выжат, энергия на нуле, а в голове только одно, как бы удержаться и не трахнуть эту ангельскую бестию.

Не замечаю, как засыпаю, потому что, когда открываю глаза, за окном темно.

Не понял!

Беру мобильный: 21.30, а в доме тишина.

Выхожу, осматриваюсь, девчонки нет. Вот это меня вырубило.

Вспоминаю, что у Лолы назначена на вечер встреча с парнем, и тут же начинаю беситься.

Она не моя, но пиздец коробит от мысли, что какой-то чел тронет этого ангела, прикоснется даже пальцем, про хер даже думать не хочу, что-нибудь разнесу.

На кухне, на плите мясо и картошка. Девочка заботливо выставила все на видное место. Ем, понимаю, что вкусно, но вкуса не чувствую. Все время смотрю на часы, но время словно стоит на месте.

Черт, веду себя так, словно она моя. Это не так. Но блять, хочу.

В грудине свербит, в голову лезут отвратительные мысли, и я начинаю дико злиться.

Лола взрослая, свободная, может ножки раздвигать, перед кем захочет. Мне нет дела. Но, кажется, я сам себя обманываю.

Поднимаюсь в комнату, дверь не закрываю и сажусь в кресло, прямо напротив комнаты Лолы.

Проходит час, два, телефон показывает 00.30, а ее все нет. Начинаю беспокоиться, но наконец, входная дверь с грохотом хлопает, и на лестнице раздаются быстрые, раздраженные шаги.

В доме темно, но света луны достаточно, чтобы увидеть малышку в пиздец сексуальном платье и ее злое лицо с покрасневшими от слез глазами.

А это что еще такое?

Лола тормозит в коридоре между нашими комнатами, несколько секунд смотрит на меня, а затем разворачивается и, забежав к себе в спальню, захлопывает дверь.

Не шевелюсь. Не знаю, что в этом случае делать. Если ее обидел ее хер, то я вырву ему ноги. Вот только скажет ли она мне об этом?

Встаю, иду к двери, но возвращаюсь и сажусь обратно в кресло. Не знаю, может ей нужно сначала успокоиться?

Прислушиваюсь. Тишина. Но внезапно дверь ангела распахивается, она смотрит на месте ли я, а затем уходит вглубь, подходит к столу, берет трусики и отшвыривает их в сторону.

Разворачивается на месте и прямо у меня на глазах медленно, безмолвно пританцовывая, начинает снимать с себя платье.

Сглатываю от этой картины, кадык дергается, а яйца тут же собираются в кучу.

Блять, девочка, что ты творишь? Я же не железный, больше не смогу держаться.

Но Лола останавливаться и не собирается.

– Ты хотел, чтобы я показала тебе больше? Так смотри!

И девчонка заводит руки за спину, щелкает замком и бюстгальтер летит на пол. Лола поднимает вверх руки, тянется к потолку, запрокидывает голову назад и, встав на носочки, кружится.

Просто охуенная. Красивая, нежная, чувственная девочка. Что же ты со мной делаешь?

– Мало? Смотри еще, – говорит Лола и стягивает с бедер вниз по ногам свои тоненькие, черные трусики.

– Лола-а-а... – протяжно хриплю я и не могу отвести взгляда от гладкой, манящей киски.

Внезапно эта бестия садится на стол, ставит стопы на столешницу и раздвигает передо мной ноги. Тонкие пальчики тут же ныряют во влажные складочки, блеск которых я вижу даже отсюда.

Мелкая стерва начинает ласкать свою киску и, закатив глаза, запрокидывает голову от наслаждения.

– У тебя два варианта друг моего отца, – улыбается ангел порочно. – Либо иди и возьми меня, либо встань и закрой дверь.

Сука! Ноги сами подрываются, и вот я уже держусь за дверь своей комнаты.

Что? Закрыть или похер на все?

Г